О Троице

и то, что любят, есть одно. Но из этого вытекает, что не всегда там, где есть любовь, необходимо мыслить три составляющих. Давайте отвлечемся в нашем рассмо­трении от всех прочих многих моментов, составляющих природу человека, затем, чтобы мы могли четко обнару­жить (насколько это возможно в подобных вещах) то, что мы изыскиваем, [т. е.] давайте рассуждать только об уме. Итак, когда ум любит самого себя, в нем выявляет­ся два [определения]: ум и любовь. [Так] что же такое лю­бить самого себя, как не желать иметь себя в наличии для наслаждения собой? И когда кто-либо желает себя таким, какой он есть, тогда воля равняется уму, а любовь равняет­ся тому, кто любит. И если любовь является какой-то суб­станцией (substantia), то она, конечно же, не есть тело, но дух, и ум не есть тело, но дух. Однако любовь и ум не есть два духа, но один дух, и не две сущности (essentiae), но одна; и также суть одно эти два предмета — любящий и любовь или, если угодно, то, что любят, и любовь. И об этих двух говорится как о взаимно соотнесенных. Ибо любящий, конечно же, соотносится с любовью, а лю­бовь с любящим. Любящий любит какой-то любовью, а любовь существует посредством какого-то любящего. Однако же [определения] «ум» и «дух» выражают не соот­ношение, но сущность (non relatiue dicuntur sed essentiam demonstrant). Ведь не потому существуют ум и дух, что они принадлежат какому-то человеку. Ибо если мы отделим тело от человека (который называется таковым в соедине­нии с телом), ум и дух останутся. Если же мы отделим лю­бящего, не останется любви, и если мы отделим любовь, не останется любящего. Следовательно, поскольку они со­относятся друг с другом, они суть два, но поскольку о них говорят и в отношении их самих по отдельности, постоль­ку каждый из них дух, и оба они вместе единый дух; и каж­дый из них отдельный ум, и оба они вместе единый ум. Но где же в том троица? Давайте же сосредоточимся, на­сколько это возможно, и призовем непреходящий свет, дабы он просиял в нашем мраке, чтобы мы увидели в нас, насколько нам это позволено, образ Божий.

А вот ум посредством любви, которой он любит себя, мо­жет любить что-нибудь и кроме себя. Следовательно, ум познает не только себя самого, но и многие другие предме­ты. Поэтому любовь и познание не содержатся в уме как в подлежащем (in subiecto), но существуют субстанци­ально (substantialiter), как и сам ум, поскольку, хотя о них и говорится как о взаимно соотнесенных, в себе из них каждый является субстанцией (substantia). [И когда] о них говорят как о взаимно соотнесенных, [то о них говорят] не так, как о цвете и цветном предмете, потому что цвет в цветном предмете не имеет в самом себе собственной субстанции (substantiam), ибо цветное тело есть субстан­ция, а цвет — в субстанции. [Когда же о них говорится как о взаимно соотнесенных, то о них говорится] как о двух друзьях, которые оба люди, т. е. оба суть субстанции. [Итак], как о людях, о них говорится безотносительно; как о друзьях — относительно.

является головой. Но если эти [телесные] предметы могут быть разделены посредством разрезания, то те [духовные] не могут.

пребывает в любви, и любовь есть в знании ума, который любит, и знание в уме, который познает. И каждый из них есть в других так, как пребывает ум, который знает и лю­бит себя в своих знании и любви; и как любовь ума, кото­рый знает и любит себя, есть в уме и в его знании; и как зна­ние ума, который знает и любит себя, есть в уме и в его любви, ибо он любит себя знающим, и знает себя любя­щим. А поэтому двое из этих определений есть в каждом из них, так как ум, который знает и любит себя, есть со сво­им знанием в любви и вместе со своей любовью в знании; и также любовь сама и знание вместе суть в уме, который себя любит и знает. Каким образом все суть во всех, мы уже показали выше, ведь ум любит себя как целое и знает себя как целое, и знает свою собственную любовь как це­лую и любит свое собственное знание как целое, когда все эти три определения совершенны в отношении самих себя. Следовательно, все эти три момента нераздельны по отно­шению друг к другу, и все же каждый из них есть отдельная субстанция, но все вместе они суть одна субстанция или сущность (substantia uel essentia), если они рассматри­ваются во взаимном отношении.