Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

История России (Новое время). Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 146 7 8 9 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

При этом было бы ошибкой полагать, что единственной отправной точкой петровской социальной политики были фискальные интересы. Российского монарха явно вдохновляла влиятельная в ту пору доктрина камерализма, предусматривавшая наделение различных социальных групп правами и обязанностями в соответствии с тем вкладом, который они вносят в процветание государства. Другое дело, что в условиях постоянного напряжения государственного механизма позитивное содержание этой доктрины достигало лишь высших слоев общества. Так, благодаря мерам Петра, продолжавшим тенденцию законодательства его старшего брата, упразднившего местничество, из разнообразных групп московских служилых чинов сформировалось дворянство. Помимо освобождения от подушной подати, важную роль здесь сыграл указ о единонаследии (1714 г.), ликвидировавший различия между боярской и поместной формами землевладения. Но даже применительно к дворянству петровского времени следует с большой осторожностью говорить о привилегиях, – какими бы ни были намерения законодателя, в действительности представители этого высшего социального слоя испытали в первой четверти XVIII в. весьма заметное ужесточение условий службы, по-прежнему рассматривавшейся как их пожизненная обязанность. Социальный статус купцов, духовенства и других групп оставался к исходу петровского царствования еще более двусмысленным и неопределенным. Представления о том, что все эти трудности и недостатки законодательства искупались возросшей социальной мобильностью, не находят подтверждения в доступных для анализа данных. Из 23 дипломатов, назначенных с 1700 по 1725 гг. в качестве постоянных представителей России, 18 были потомками тех, кто получил пожалование служебным чином до 1600 г. Мобильность представителей более низких слоев населения вызывает еще больше сомнений: лишь около 14 % офицерского корпуса в 1720-1721 гг., по приблизительным оценкам, были выходцами из непривилегированных групп. «Табель о рангах», утвержденная Петром в 1722 г. в стремлении уравновесить знатность происхождения принципом компетентности и личными заслугами, не внесла революционных изменений в подобное положение вещей.

Реформы в области управления

Столь же неоднозначны были результаты административных преобразований в России первой четверти XVIII в. Основное направление реформаторских усилий Петра I – повышение эффективности управления за счет систематического введения новых,

более рациональных принципов организации учреждений и налаживания механизма действенного контроля над их работой – отчетливо прослеживается на протяжении всего его царствования. Наиболее энергичными эти усилия были в 1707 – 1711 гг., когда Россия была впервые поделена на губернии, а в качестве высшего органа государственного управления появился Сенат, а также в 1717 – 1722 гг., когда в основу структуры центрального управления были положены коллегии; Сенат и органы местного управления претерпели серьезные преобразования, а также оформилась система надзора за деятельностью вновь созданных учреждений. Легко заметить, что эти пики реформаторской активности Петра приходятся на переломный период в истории Северной войны и на момент ее окончания, который в полный рост ставил перед царем вопрос о размещении и содержании регулярной армии в мирное время. Злободневные военные и фискальные нужды правительства накладывали свою печать на характер административных преобразований и во многом предопределяли последующую судьбу их результатов. Так, не получили развития местные и городские учреждения, в основу работы которых был положен принцип самоуправления.

Созданные при Петре учреждения отличались от старых московских приказов и Боярской думы единообразием, постоянным режимом деятельности, функциональной специализацией, упорядоченным канцелярским делопроизводством. Их работа была регламентирована на уровне законодательства, предусматривавшего положения о штатах того или иного учреждения, размеры жалования и процедуру принятия решения. Наиболее полно и отчетливо эти черты проявились в Генеральном регламенте 1720 г., определявшем основные принципы деятельности вновь создаваемых органов управления. Особенно большое место в новой системе управления отводилось коллегиальности – принципу коллективного обсуждения и решения дел, заимствованному из шведской административной практики. Исходный замысел Петра, по всей видимости, предполагал создание механизма, который мог бы эффективно функционировать в интересах общего блага (отождествляемого реформатором с государственным) без постоянного участия монарха.

В действительности, однако, нельзя сказать, что преобразователь сильно преуспел в решении этой задачи. Даже в последние годы своего царствования Петр по-прежнему принимал участие в подготовке большей части законодательных актов. Огромным, но почти неконтролируемым влиянием пользовался Кабинет его императорского величества во главе с кабинет-секретарем

А.В. Макаровым, созданный еще в 1701 г. Едва ли кто-то из вельмож петровской эпохи был склонен преуменьшать роль этого учреждения и его руководителя, сводя ее к тем чисто техническим функциям, выполнением которых они с формальной точки зрения должны были заниматься. Еще менее поддается учету политическое значение двора, утратившего при Петре многие черты былой патриархальности и старательно копировавшего западные образцы. Царедворец, имевший возможность прямого доступа к царю, обладал куда большим политическим весом, нежели сановники, занимавшие более высокое место в официальной служебной иерархии. Строгое соблюдение установленного законодательством порядка было не так эффективно для продвижения по службе, как включенность в патронажные сети, функционировавшие вне административных рамок. Патронаж как система назначений, основанная на персональном доверии знатного покровителя лояльному соискателю служебного места, была повсеместной нормой для Европы до середины XIX в. Но, насколько известно, нигде в этой системе родственные отношения не имели такого всеобъемлющего значения, как в России. Все меры Петра, направленные на ограничение непотизма, имели в лучшем случае весьма скромные результаты. В 1730 г. две трети российского генералитета были связаны между собой либо кровными узами, либо через браки, причем среди знати русского происхождения этот показатель был даже выше.

Все эти трудности в сфере управления становились еще более серьезными, наслаиваясь на унаследованные Петром от предшественников проблемы, связанные с коммуникациями, дефицитом кадров, обладавших элементарной функциональной грамотностью, не говоря уже о достаточной квалификации для административной деятельности, со слаборазвитым товарно-денежным хозяйством в стране. Даже в губерниях центральной России в конце XVIII в. распоряжение из столицы могло оставаться без ответа более года. Попытка Петра отделить судебную власть от исполнительной провалилась из-за того, что некем было заполнить большинство вакансий во вновь открытых судах на местном уровне. Также не была решена задача наладить регулярную выплату жалования, что поощряло развитие взяточничества среди чиновников. Царь настойчиво вел борьбу со служебными злоупотреблениями. В 1722 г. была создана прокуратура во главе с генерал-прокурором Сената, напрямую подчинявшимся монарху. Наряду с прокуратурой надзор за деятельностью учреждений осуществлялся фискалами. Однако сама частота и периодичность обращений Петра к проблеме коррупции

свидетельствуют о том, что все эти мероприятия были не слишком эффективны.

Экономика. Не менее резким был разрыв с московской традицией в сфере экономической политики. Постоянная забота Петра о пополнении казны заставляла его стремиться к достижению активного торгового баланса, в духе распространенной тогда меркантилистской доктрины, хотя теоретические принципы этого учения и не нашли непосредственного отражения в российском законодательстве первой четверти XVIII в. Получение выхода к Балтийскому морю стало мощным стимулом для развития внешней торговли, создание регулярной армии и флота создавали предпосылки для радикального обновления российской промышленности. Уже к концу петровского царствования Петербург располагал довольно развитой инфраструктурой современного порта, потеснив в этом качестве Ригу и Ревель, которые достались России по условиям Ништадтского мира. С помощью сети каналов, которые связывали бы располагавшиеся близко друг от друга речные системы, Петр рассчитывал превратить подвластную ему территорию в главную арену транзитной торговли Запада и Востока. Не была оставлена без пристального внимания верховной власти и промышленность: по ее инициативе было основано 178 новых мануфактур – примерно в пять раз больше, чем существовало в России при предшественниках Петра. Не менее существенными, чем этот количественный рост, были изменения в структуре размещения промышленного производства: при открытии мануфактур во внимание принимались не столько особенности традиционного хозяйственного уклада региона, сколько близость и доступность источников сырья. На исходе 1701 г. Невьянский завод на Урале выплавил первый чугун. А Бергпривилегия 1719 г. открыла перед всеми жителями страны возможность отыскивать руды и основывать заводы, что в скором времени сделало Урал главным центром динамично развивавшейся на протяжении почти всего XVIII в. российской черной металлургии.

Все эти впечатляющие результаты были достигнуты дорогой ценой. Помимо роста налогов, о котором уже упоминалось, Петр делал ставку на введение казенной монополии на заготовку и сбыт наиболее ходовых товаров как в самой России, так и за рубежом. На деле это означало существенное, иногда кратное повышение цены на эти товары для отечественного потребителя, разрушение условий для свободной конкуренции между предпринимателями (кроме казны, выгоду от введения монополии извлекали откупщики – купцы, выкупавшие у чиновников право на торговлю товаром, взятым в

казенную монополию), поощрение иностранных предпринимателей, занимавшихся российским экспортом, в ущерб российским купцам. Для последних, в том числе принадлежавших к богатейшим фамилиям торговой элиты московской эпохи – «гостиной сотни», петровское царствование стало временем тяжелых испытаний и утрат. Ограничения торговой деятельности, службы, повинности и насильственные переселения привели к разорению и упадку дел у большей части старых московских «гостей».

Последнее десятилетие петровского царствование отмечено рядом мер, призванных оживить деловую активность российских предпринимателей. После 1714 г. отчетливо прослеживается тенденция к передаче казенных мануфактур частным компаниям; в 1719 г. была упразднена монополия государства на торговлю традиционными экспортными товарами, а Таможенный тариф 1724 г. оказывал покровительство не только российским торговцам, защищая их от соперничества с иностранными конкурентами, но и отечественному производителю: импорт товаров, выпуск которых был уже налажен в России, облагался пошлиной в размере от 25 до 75 %. Однако все эти изменения не затронули главного – практики контроля над всеми сторонами хозяйственной жизни в России со стороны органов власти, не собиравшихся выпускать из своих рук как определение общего курса экономической политики, так и регулирование ключевых параметров торговой и промышленной деятельности подданных. Эта практика, сосредоточившись теперь в Берг- и Мануфактур-коллегиях, принимала более гибкие формы, но оставалась верна своему основному принципу. Предприниматель рассматривался, скорее, не как собственник предприятия, а как арендатор, чье положение и доходы были обеспечены лишь постольку, поскольку они соответствовали интересам казны, как их понимали чиновники из упомянутых ведомств. Вполне естественно, что в частные руки, как правило, переходили убыточные мануфактуры. В новых руках они должны были стать более прибыльными, но, в первую очередь, по-прежнему были ориентированы на удовлетворения казенного заказа, что избавляло их владельцев не только от многих трудностей, неизбежных в условиях честной конкуренции, но и от забот о повышении эффективности их производства. Ни власти, ни предприниматели не выражали особого беспокойства и по поводу сужающегося в результате ужесточения при Петре крепостнического законодательства рынка вольнонаемной рабочей силы. Весьма невысокий уровень используемых технологий до поры до времени позволял решать эту проблему за счет приглашения

немногочисленных квалифицированных специалистов, в том числе изза границы, и приписки к заводам населения целых сел, состоявшего из государственных крестьян, которых впоследствии именовали приписными.

Культурная и церковная политика

Если в области экономики новации в основном были адаптированы к условиям, определявшимся господствующим хозяйственным укладом, то петровская культурная политика знаменовала собой радикальный разрыв с традициями московского царства. Российский монарх еще задолго до решающих успехов в Северной войне вместо православных ритуалов, в которых его предшественники видели важнейший источник своей властной харизмы, настойчиво насаждал светский культ императорской власти с явными отсылками не только к церемониям современных европейский дворов, но и к исходной для большинства из них римской модели. Официальное принятие Петром титула императора в 1721 г. – всего лишь завершающий этап этого длительного процесса. Новая харизма властителя была призвана обосновывать преобразовательную деятельность без оглядки на прежние церковные авторитеты. Согласно утверждениям петровских апологетов, получавших одобрение на самом верху, возможности императора простиралась вплоть до произведения нового народа из небытия. Триумфы, ассамблеи, маскарады, практиковавшиеся на регулярной основе и носившие для окружения Петра обязательный характер, должны были вытеснить из культурного обихода российской элиты привычки и убеждения, несовместимые с новой системой ценностей, сделать невозможным возвращение к прежнему порядку вещей. Эту же цель преследовали и многочисленные меры, предписывавшие ношение европейского костюма и бритье бород всем, кто состоял на службе у государства.

Успех этой культурной политики мог быть полным только при условии нейтрализации единственного института, способного бросить вызов модернизаторским планам Петра, – церкви. В этом направлении действия реформатора были, пожалуй, наиболее осторожными. После смерти патриарха Адриана в 1700 г. выборы его преемника так и не были назначены, и формально русская церковь передавалась под верховное возглавление четырех восточных патриархов. Попутно Петр возродил Монастырский приказ, с помощью которого его отец некогда извлекал доходы из церковных владений, а узкий круг собственно внутрицерковных дел был поручен выходцу из Малороссии Стефану Яворскому, незадолго до этого получившему митрополичью кафедру в

Рязани. До середины 1710-х гг. царя вполне устраивала ситуация, когда церковное управление было сковано «параличом», усугубляемым раздорами между малороссийскими и великорусскими иерархами. Расследование дела царевича Алексея показало Петру, насколько широко в церковной среде распространено неприятие преобразований, что заставило его перейти к более решительным действиям. В результате в 1721 г. был опубликован Духовный регламент, подготовленный псковским епископом Феофаном Прокоповичем при участии самого монарха. Патриаршество окончательно упразднялось, для управления церковью учреждался специальный орган – Святейший Синод, своей структурой и полномочиями более всего походивший на консистории в протестантских государствах. Синод, хотя и состоял из лиц духовного звания, действовал как любая из коллегий, создававшихся в те же годы. Надзор за деятельностью архиереев осуществлял обер-прокурор Синода, назначавшийся императором, который становился, таким образом, главой русской церкви. Так, к исходу петровского правления было окончательно разрешено противоречие между царством и священством, не раз обострявшееся на протяжении московской эпохи. Церковь переставала быть потенциальным оппонентом монархической власти и становилась послушным инструментом в ее руках.

Россия при ближайших преемниках Петра I

Мифология радикального разрыва с прошлым, которая была краеугольным камнем культурной политики на протяжении почти всего петровского царствования, имела и оборотную сторону: судьба преобразований настолько тесно связывалась с личностью царяреформатора, что их будущее после его смерти не могло не вызывать тревоги. Сам Петр, наученный опытом столкновения с собственным сыном, закончившегося для последнего гибелью, видел гарантию сохранения курса проводимой им политики в изменении традиционного порядка престолонаследия. По указу 1722 г. имя преемника оглашалось в завещании действующего монарха при его жизни. Как показал последующий ход событий, этот документ не добавил порядка в работу механизма передачи самодержавной власти. Даже Петру не удалось привести его в исполнение надлежащим образом: приближенные сумели изолировать умиравшего императора, и его последняя воля так навсегда и осталась загадкой для потомства. Легитимность правления его ближайших преемников зависела от реальной расстановки сил, способных вмешаться в борьбу за власть, в

куда большей степени, чем от ссылок на упомянутый указ о престолонаследии. Этим объясняется относительная неустойчивость структуры верховной власти в первые годы после смерти Петра, дававшая о себе знать и позднее. Однако за время растянувшейся примерно на полстолетия эпохи «дворцовых переворотов», как окрестили ее вслед за В.О. Ключевским историки, вектор петровского политического курса ни разу по-настоящему не был подвергнут принципиальному пересмотру.

О сохранении этой преемственности выдвиженцев Петра I, облаченных властью на момент смерти их покровителя, заставляла позаботиться сама жизнь. Постоянная спутница покойного монарха, его вторая жена Екатерина виделась им более предпочтительной кандидатурой на престол по сравнению с великим князем Петром Алексеевичем, учитывая, что подпись многих из них скрепляла смертный приговор, вынесенный его отцу, царевичу Алексею. Царствование Екатерины I (1725 – 1727 гг.) оказалось слишком недолгим, чтобы можно было говорить о нем как о новой странице в истории Российской империи. Тем не менее, именно в эти годы властителям пришлось сосредоточиться на решении проблем, которые оставались центральными на протяжении всей эпохи «дворцовых переворотов».

Прежде всего, окружению Екатерины пришлось столкнуться с тяжелой финансовой ситуацией, которая усугублялась крайне запутанным состоянием денежного хозяйства страны. Недоимка основного прямого налога – подушной подати, которая накапливалась из года в год со времени ее введения, несмотря на участие в ее сборе военных, вынуждала правительство ломать голову над тем, как покрыть ставший нормой бюджетный дефицит и при этом усовершенствовать систему сбора налогов. Тянувшиеся больше года дискуссии среди екатерининских сановников привели к половинчатым решениям: недобор подушной подати, незначительно сокращенной для помещичьих крестьян, должны были компенсировать новые пошлины, воинские команды устранялись от сбора этого налога, – эта обязанность возлагалась теперь на плечи провинциальных воевод, которым предстояло иметь дело с помещиками; тем, в свою очередь, была предоставлена возможность получать отпуск в воинских частях для приведения в порядок своих имений.

Довольно скоро после смерти Петра обнажилась проблема координации деятельности только что созданного административного аппарата, в значительной мере решавшаяся поначалу за счет регулярного и энергичного вмешательства в его работу самого его

творца. Едва ли Екатерина давала кому-либо повод надеяться, что она способна заменить своего мужа в этой роли. Поэтому появившийся в феврале 1726 г. Верховный тайный совет, куда вошли такие крупные политические фигуры конца петровского царствования, как А.Д. Меншиков, Г.И. Головкин, П.А. Толстой, Ф.М. Апраксин, А.И. Остерман и Д.М. Голицын, представляется скорее вспомогательным учреждением при малокомпетентной императрице, чем органом, узурпирующим ее самодержавные полномочия. Круг деятельности Верховного Тайного совета не был четко очерчен, его члены назначались Екатериной. По-прежнему продолжал свою энергичную работу Кабинет во главе с А.В. Макаровым, издававший именные указы императрицы по важнейшим вопросам управления без согласования с «верховниками». Особое место в новой конфигурации власти занял А.Д. Меншиков, имевший огромное, хотя и небезграничное влияние на Екатерину I . Возможности, которыми обладал фаворит, в полной мере проявились при решении вопроса о наследнике престола, когда Меншикову удалось навязать свою волю не только другим членам Верховного Тайного совета, но и ослабевшей в предсмертной болезни императрице. Его выбор пал на великого князя Петра, которого временщик думал связать узами брака с собственной дочерью.

Если в реализации первой части плана – возвести на престол своего ставленника – Меншиков преуспел (отодвинутый при Екатерине на вторые роли сын царевича Алексея стал императором Петром II), то в завершении его ожидал полный крах. Не прошло и четырех месяцев с момента воцарения нового монарха, как могущественный вельможа был лишен всех званий, чинов и орденов и отправлен с семьей в ссылку. Непродолжительной, хотя и серьезной болезни Меншикова оказалось достаточно, чтобы его коллеги по Верховному Тайному совету Долгорукие и Остерман раз и навсегда положили конец его влиянию на одиннадцатилетнего императора и вместе с тем уничтожили все плоды его политической карьеры. Однако расправиться с потерявшим чувство реальности фаворитом оказалось гораздо проще, чем пристрастить совсем юного правителя к учебе или найти решение тех проблем, которые давно уже озадачивали российских властителей. Петр II явно предпочитал охоту любым другим занятиям, Долгорукие шли по стопам Меншикова, больше всего заботясь о том, как породниться с монархом, а Верховный Тайный совет выискивал способы сводить концы с концами в разбалансированном хозяйстве империи.

В этих поисках не ставился вопрос об упразднении всей системы созданных Петром I учреждений; скорее, «верховники» пытались опереться на ее жизнеспособные основания, отказавшись от мер, не принесших ожидаемого от них эффекта. В 1729 г. был ликвидирован институт фискалов, ранее была существенно упрощена система местного управления, где основные административные полномочия были перенесены из губернии на более низкий уровень. Отмена ряда казенных монополий, возвращение права вести заграничную торговлю через Архангельск, издание в 1729 г. Вексельного устава и ряд других экономических мероприятий отвечали интересам российского купечества, которому, правда, пришлось смириться со снижением тарифных пошлин на некоторые ввозимые товары. Частичное списание подушной подати на деле облегчило непростое материальное положение основной массы налогоплательщиков.

Внезапная смерть юного Петра II от оспы 18 января 1730 г. вновь повлекла за собой глубокий, хотя и непродолжительный политический кризис, ознаменованный новой чередой государственных переворотов. Отсутствие легитимного завещания поставило Верховный Тайный совет в положение временного распорядителя верховной власти. Однако, сделав выбор в пользу племянницы Петра I курляндской герцогини Анны Иоанновны как наиболее слабого из кандидатов на престол, члены совета пожелали закрепить за собой право и впредь напрямую участвовать в принятии важнейших политических решений. Вместе с приглашением на царствование в Митаву из Москвы были отправлены так называемые кондиции – документ, подписав который, Анна Иоанновна признавала ограничение своей власти. «Затейка верховников», как потом окрестили эти планы, делала крайне неустойчивым положение большей части российской элиты, привыкшей добиваться своих целей в условиях традиционного самодержавного порядка. В результате Долгорукие и Голицыны, заправлявшие в Верховном Тайном совете, оказались в изоляции. Власть ускользала из их рук с каждым днем после приезда в Москву новой государыни. Противостояние закончилось 25 февраля, когда Анна Иоанновна при поддержке гвардии была провозглашена самодержавной правительницей. Верховный Тайный совет был распущен, кондиции – «изодраны», и эксперимент с конституционной монархией завершился бесславно для его инициаторов.

Все, кто так или иначе был причастен к попыткам ограничения самодержавной власти в первые месяцы 1730 г., в самом

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 146 7 8 9 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]