Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История и философия науки. Книга 4. История и философия экономической науки. История и философия права. История и философия исторической науки. Учебно
.pdf
Гл. 2. История российской исторической науки (XI – начало XXI в.)
261
историей государственной политики, заметно уменьшилось уже в
1999–2001 гг. Теперь интересы переместились в сторону собственно механизмов функционирования государства. Поскольку этот сектор мало исследовался ранее, для историков открывается достаточно
масштабное поле для научного поиска, а результаты их трудов заведомо востребованы высшей школой. Знаковой стала книга О.В. Хлевнюка «Политбюро ЦК ВКП(б) в 1930-е гг. Механизмы политической власти в СССР» (1996 г.). Крупнейшая проблема советской
истории – деятельность Политбюро как высшего органа партийно-государственной власти в СССР – в предыдущие годы практически не
разрабатывалась в силу недоступности источников. Хлевнюк изучил
и ввел в научный оборот широкий круг источников из фондов высших органов партийной и государственной власти, личных фондов советских руководителей. Ему удалось, не обходя острые и дискуссионные проблемы, убедительно вскрыть механизм высшей политической
власти в СССР в 30-е г., показать особенности и условия его функционирования. Проведено глубокое исследование массовых репрессий
середины 30-х г., оказавших значительное воздействие на советское
общество и на функционирование высшей власти.
В самостоятельное направление (национальные историографии)
выделилось изучение проблем жизни разных народов СССР, межнациональных взаимоотношений. Региональный аспект отечественной истории изучается настолько активно, что можно говорить о
развитии исторического регионоведения. Характерно, что авторы
не замыкаются в узких региональных рамках, а стремятся рассматривать проблемы территорий на общеисторическом фоне, обращаются к материалам не только местных, но и центральных архивов.
К концу 90-х г. наметилась некоторая тенденция преодоления узкой специализации исследователей, которая поддерживалась в советское время. Появились работы, в которых проблема рассматривается на протяжении больших хронологических периодов (до нескольких столетий), обобщающие работы по крупным проблемам
и по истории Отечества в целом. Активно стали изучаться вопросы
социальной истории, и этот сектор будет расширяться в исторических исследованиях, это очевидно.
Заметна тенденция спада интереса к событиям 1917 г. и Гражданской войны по сравнению с предшествующими годами. Про-
262
История и философия исторической науки
блематика Гражданской войны в большей своей части «встроена»
в темы, охватывающие более длительный временной интервал. Феномену крестьянского бунта в годы Гражданской войны, как в общем, так и в региональном разрезах, посвящена значительная часть
работ исследователей. Любопытно, что период нэпа, который привлекал очень интенсивное внимание исследователей в конце
80-х г. ХХ в., к концу 90-х г. фактически исчез как самостоятельная
проблема для исследования с множеством своих аспектов. Это является, очевидно, свидетельством не столько исчерпанности проблемы, сколько снижения общественного интереса к историческому опыту нэпа, и отсюда отсутствие востребованности результатов
научных исследований.
Российское сообщество профессиональных историков стало открытым, влилось в международное профессиональное сообщество.
За последние два с лишним десятилетия границы, разделявшие ранее мировую и отечественную историческую науку, размылись. Корпус российских историков стал частью мирового научного сообщества, привлекается и используется потенциал зарубежных исследований, обычным явлением стали презентации результатов работы российских ученых на научных конференциях за рубежом. Труды зарубежных ученых публикуются в России. Однако эта общая
ситуация не всегда экстраполируется на конкретный исследовательский уровень – сказывается длительная изоляция отечественной исторической науки от мировой.
Яркой иллюстрацией этих процессов в российской историографии стала книга о революции 1905–1907 гг. в России, которая является результатом совместного творчества известных ученых, принадлежащих к разным традициям, – Н. Селунской (Россия) и
1
Р. Тоштендаля (Швеция)
. Такое сотрудничество способствовало
рассмотрению событий более чем вековой давности в контексте мировой истории – компаративизм стал естественным элементом авторского теоретико-методологического арсенала. Одно из главных
направлений данного исследования – сравнение политических
форм, существовавших в России, с системами правления в евро-
1
Ñì.: Селунская Н., Тоштендаль Р. Зарождение демократической культуры:
Россия в начале ХХ в. М., 2005.
Гл. 2. История российской исторической науки (XI – начало XXI в.)
263
пейских странах, с запозданием вступивших на путь развития
демократии. Характерно, что ученые ищут не различия между европейскими странами и Россией, что традиционно для нашей
историографии, а общее в почве для становления и развития парламентских форм демократии. Важно, что с точки зрения формальных характеристик в тот период ни одна из стран Европы еще не
имела полностью институционально оформленной демократической системы, и корректность сравнения не вызывает сомнений.
Авторы показали, что в первое десятилетие ХХ в. и в России, и во
многих странах Западной Европы были сходные, хотя и не тождественные, условия для развития демократии, если брать основные
аспекты этой проблемы. Логика исследования подвела ученых к
выводу, что события 1905–1907 гг. лежат в русле европейской истории и наиболее тесно сближают Россию с двумя империями – Германией и Австро-Венгрией.
Н. Селунская и Р. Тоштендаль изначально поставили задачу проанализировать некоторые устоявшиеся утверждения, а также изучить
их научные основания. В результате предложено новое видение развития России на завершающем этапе истории самодержавия, книга
приглашает к открытой дискуссии по ключевым концептуальным
вопросам. На мой взгляд, главная заслуга авторов заключается в том,
что они дали события вековой давности в новом, современном понятийно-терминологическом оформлении, и тем самым актуализировали этот исторический опыт, сделали его понятным в контексте
научного языка XXI в. Освещение хорошо известных событий под
новым углом зрения и в новой терминологии позволило поставить
такие вопросы, как системы участия и системы влияния населения
в политической жизни России того времени, а также привести
доказательства тесной связи развития политизации и распространения демократической культуры в российском обществе с выборным процессом в Думу первых двух созывов, формированием представительства в целом.
Исследователи считают априорным распространенное в российской историографии утверждение, что только революция была альтернативой консерватизму («реакции») в российской политической
системе. Важной составляющей авторской концепции стал отказ
от понятия «революция» в оценке событий 1905 г. Подчеркивая,
264
История и философия исторической науки
что «временами Россия была близка к революции», авторы находят
более корректным говорить о «реформе». Поиск аргументов не потребовал особых усилий – они на поверхности: при всем накале
массовых выступлений правительство не было свергнуто, политическая система не была разрушена, реформы осуществлялись законным (правовым) порядком. «Реформы заменили революцию» –
утверждают исследователи. Предлагая отказаться от характеристики событий 1905–1907 гг. как революции, авторы выдвигают другую – «кризис 1905 г.».
Разумеется, это утверждение далеко не бесспорно. Понятие «кризис 1905 г.» существенно снижает значимость событий этого периода в российской истории, вряд ли оперируя этим понятием, можно
раскрыть в полной мере остроту проблем, степень народного недовольства, которое нашло отражение в массовых выступлениях. Да и
результаты политической борьбы в этот период слишком значимы.
Сказанное вовсе не означает, что следует с порога отвергнуть позицию авторов книги. Напротив, нужно поблагодарить их за то, что
они, предложив свою версию, смело начали дискуссию по этой важной концептуальной проблеме. Очевидно, это подтолкнет российских исследователей к более активному теоретическому поиску.
Какой инструментарий имеет современный отечественный исследователь прошлого? Вместо монопольно господствовавшего в
советское время формационного подхода в отечественной науке
образовалось несколько направлений, ориентированных на разные
концептуальные подходы. Спор, хотя и в закрытых, вялотекущих
формах, в области методологии идет о том, что представляет собой
история: однолинейный, всеобщий процесс (при признании некоторых особенностей) или многолинейный, многовариантный процесс. Концепции, основанные на признании многовариантности
развития, утвердились в отечественной исторической науке, однако пока не имеют значительного распространения, их инструментальное применение, на наш взгляд, пока еще не вышло за рамки
«лабораторных», «опытных» попыток. Однолинейные представления об истории в современных условиях по-прежнему преобладают,
хотя выглядят ощутимо ограниченными. При этом наблюдается
широкое распространение концепта цивилизации в исторических трудах. Обладающий необычайной пластичностью, этот концепт ока-
Гл. 2. История российской исторической науки (XI – начало XXI в.)
265
зался интегрированным в разные теоретические конструкции, прежде всего в формационный подход для разрешения их внутренних
противоречий. С.А. Бабушкин так выразил проблему использования концепта цивилизации в формационном подходе: «Общие и специфические черты цивилизации и общественно-экономической формации позволяют говорить о такой их взаимосвязи, при которой
1
они взаимно дополняют друг друга»
. Такой подход преобладает в
историографическом поле. Особенность ситуации немного наивно,
но прямо и, чувствуется, с облегчением, была констатирована в
письме преподавателя вуза из г. Пензы Т.А. Дружининой в журнал
«Отечественная история»: «Большинство ученых считают формационный подход вполне оправданным и необходимым», а «с позиций цивилизационного подхода можно объяснить те или иные от-
2
ступления от общих тенденций»
. Здесь есть некоторое упрощение
историографической ситуации в целом, она не так однозначна, но
то, что концепт цивилизации превратился в «пластырь» для формационного подхода, отражено верно.
Структурирование историографического поля (оформление ведущих научных школ) идет в современных условиях медленно. Оно
происходит скорее в институциональных (а более точно, административных) формах, чем теоретико-методологических (система академических институтов, система высшего образования). В современных
условиях государство еще не сконструировало систему взаимоотношений с научным сообществом историков на новых принципах, хотя
очень в этом заинтересовано – историческое миропонимание является
доминантой общественного сознания. Движения в этом направлении
активизировались в последние годы, но эти попытки не всегда можно
назвать удачными. Однако в силу огромной социальной значимости
исторического знания интересы и приоритеты государства должны
быть определены более четко, а взаимоотношения с научным сообществом историков должны строиться на взаимном уважении.
1
Бабушкин С.А. Теория цивилизации. Курск, 1997. С. 28.
2
Отечественная история. 2001. ¹ 1. С. 208.
266
История и философия исторической науки
ЛИТЕРАТУРА
Вандалковская М.Г. Историческая наука российской эмиграции: «евразийский
соблазн». М.: 1997.
Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 1–2. СПб., 2003.
Историки России ХVIII – начало ХХ века. М., 1996.
Иллерицкий В.Е. Советская историография отечественной истории: очерки
развития историографии истории СССР (1917–1960 гг.). М., 2006.
История и философия отечественной исторической науки. М., 2006.
Историческая наука в России в ХХ веке. М., 1997.
Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1978.
Очерки истории исторической науки в СССР. Т. I–V. М., 1955–1985.
Очерки истории отечественной исторической науки ХХ века. Омск, 2005.
Очерки методологии общественных наук. М., 1922.
Учебное издание
ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
В 4-х книгах
Книга 4:
История и философия экономической науки
(Л.А. Тутов, М.А. Сажина)
История и философия права
(Г.А. Белов)
История и философия исторической науки
(Л.Б. Логунова, Л.И. Семенникова, А.В. Сидоров)
Художественный редактор
Ю.М. Добрянская
Художник
В.А. Чернецов
Технический редактор
З.С. Кондрашова
Корректоры
В.А.Ветров,
В.В. Конкина,
А.Я. Марьясис,
Г.Л.Семенова
Подписано в печать 15.12.2009.
Формат 60 × 88 1/16. Бумага офс. ¹ 1.
Офсетная печать. Усл. печ. л. 17,0. Уч.-изд.л. 15,7.
Тираж 500 экз. Изд. ¹ 8849. Заказ ¹ .
Издательство Московского университета.
Ордена “Знак Почета”
125009, Москва, ул. Б. Никитская, 5/7.
Тел.: (495) 629-50-91. Факс: 697-66-71.
Тел.: 939-33-23 (отдел реализации)
Å-mail: secretary-msu-press@yandex.ru
В Издательстве Московского университета
имеются в продаже книги:
Новиков М.М. От Москвы до Нью-Йорка: Моя жизнь в
науке и политике / М.М. Новиков. — Ì.: Èçä-âî ÌÃÓ, 2009. —
320 ñ.
Автор этой книги Михаил Михайлович Новиков (1876—1965) —
последний свободно избранный по дореволюционному университетскому Уставу ректор Московского университета (1919—
1920), видный биолог, депутат IV Государственной Думы. В 1922
году был выслан советским правительством из России в числе
других известных ученых и общественных деятелей.
Впервые книга опубликована в США, где М.М. Новиков жил
с 1949 года. Автор повествует о своей научной и общественной
деятельности в России и в эмиграции.
Для всех интересующихся историей российской науки, образования и общественной жизни конца XIX — середины XX века.
Тимошина А.А. Англо-русский словарь по экономике (с пояснениями и перекрестными ссылками). — Ì.: Èçä-âî ÌÃÓ, 2008. —
672 ñ.
Англо-русский словарь по экономике содержит свыше 50 000
терминов и терминологических словосочетаний, охватывающих
различные сферы экономической деятельности. В словаре даются краткие пояснения терминов, а также перекрестные ссылки,
позволяющие выстраивать логически связанные терминологические цепочки.
Для студентов, аспирантов и преподавателей английского
языка экономических факультетов вузов, широкого круга специалистов, а также лиц, работающих в смежных областях, которым
по роду своей деятельности приходится овладевать знаниями в
области экономики.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]