Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История и философия науки. Книга 4. История и философия экономической науки. История и философия права. История и философия исторической науки. Учебно
.pdf
Гл. 1. Философия и методология экономики
11
Выход из такой ситуации А. Маршалл видел в том, чтобы снизить
уровень притязания экономического знания и лишить экономическую теорию онтологического аспекта, рассматривая ее не как
совокупность конкретных истин и знание об объекте, а лишь как
способ получения знания, инструмент познания. При этом речь идет
не о чисто логических методах, а обо всем богатстве конкретнонаучных методов. Неслучайно А. Маршалл сравнивал экономическую науку с фабричной машиной. Таким образом А. Маршалл разделил экономическую науку на фундаментальную и прикладную,
связав первую с разработкой аналитического инструментария. Однако в рамках такого деления не нашлось места для фундаментальных исследований другого типа, направленных на формирование
общей онтологической картины экономики, на сущностное осмысление новых явлений и фактов. А. Маршалл считал данные исследования метафизическими, а значит, не внушающими доверия.
Позднее инструментальный подход А. Маршалла к трактовке природы экономической теории привел к тому, что она стала рассматриваться как «ящик с инструментами» (Дж. Робинсон).
Позитивистскую линию А. Маршалла продолжил Дж.М. Кейнс,
который называл экономическую теорию «ветвью логики», лишая
ее онтологического статуса. Он рассматривал экономику как науку
мышления в сочетании с искусством выбирать экономические модели, применимые в современном мире. Цель такого подхода состоит в том, чтобы отделить неизменные факторы от временных
или постоянно меняющихся, чтобы разработать логический способ размышления о последних и понимать процессы, которые они
порождают в конкретных случаях.
Такой подход неслучаен, поскольку начиная с конца первой половины XX в. экономическую науку проникают методологические
установки, основанные на идеях неопозитивизма, а затем постпозитивизма и постмодернизма. В рамках экономической теории нашла отражение проблема демаркации научного и ненаучного знания. Так, научным стало признаваться только верифицируемое, т.е.
эмпирически проверяемое знание, а к теоретическому знанию стали относиться инструментально, т.е. как к средству получения новых эмпирических обобщений. Желая скрыть разрыв между эмпирическим и теоретическим знанием и обеспечить достоверность
12
Ч. 1. Общие вопросы философии экономической науки
экономического знания, представители неопозитивизма предложили три самостоятельных критерия научности: для «чистой теории» –
логическую строгость; для эмпирического знания – опытную проверяемость; для конкретной научной дисциплины – наличие четких правил «перевода» с языка теории на язык наблюдения, и
наоборот. Выполнение последнего условия являлось наиболее строгим для экономической науки. В результате наличия разных критериев научности для разных видов знания разрыв между теоретическим и эмпирическим знанием только усилился.
Итак, в экономической теории на протяжении уже нескольких веков сохраняются две противоположные позиции. Первая позиция –
«чистая теория», опирающаяся на рационализм в его различных проявлениях. Вторая позиция – прагматический подход в сфере экономической науки, а также эконометрика – область исследований, в
наибольшей степени отвечающая методологическим стандартам
эмпиризма.
Однако в целом для экономической теории всегда были характерны умеренно рационалистические установки, восходящие к методологии Дж.Ст. Милля, который, не отрицая роли абстрактного
метода в познании, тем не менее считал, что исходные теоретические постулаты сводятся к элементарным обобщениям опыта.
Рационалистические установки Л. Вальраса способствовали переходу экономической теории к методологическим стандартам формализованного знания на основе использования языка математики.
Главным средством анализа стало построение математических моделей, а главным критерием их научности – логическая строгость
выводов. Примером формализованного подхода стала книга П. Самуэльсона «Основания экономического анализа», в которой в качестве основного методологического принципа провозглашено выведение операционально значимых теорем. При этом под операциональностью понимается эмпирическая проверяемость или хотя бы
возможность проверяемости. Такой подход – хорошая иллюстрация
позитивистского понимания взаимоотношений теории и эмпирии.
Следует отметить, что движение экономической теории в сторону
формализации усиливалось процессами в самой математике. Так, если
для Л. Вальраса его математическая модель общего равновесия была
выражением сущностных черт рыночной экономики, то к середине
Гл. 1. Философия и методология экономики
13
XX в. теория общего равновесия переосмысливается и представляется как чисто формальная математическая конструкция, теоретические
достоинства которой не зависят от ее возможных эмпирических интерпретаций. Эта особенность стала распространяться и на другие
разделы экономической теории, что еще больше усилило разрыв «чистой теории» и действительности и дало основания для интерпретации экономики в качестве отрасли прикладной математики.
В то же время в рамках неоклассической экономической теории
действовала инструменталистская тенденция, ограничивающая самостоятельное значение теоретических моделей. Теории практически
уравнивались с рабочими гипотезами и считались ценными лишь постольку, поскольку они содействовали получению тех или иных эмпирических результатов. Такой подход сформулировал М. Фридмен в
работе «Методология позитивной экономической науки» (10), провозгласившей, что качество теоретических моделей не зависит от реалистичности предпосылок, положенных в ее основу, и всецело определяется способностью теории давать достаточно точные предвидения.
Внимание М. Фридмена к проблемам методологии привлекла
дискуссия вокруг принципа максимизации прибыли как стандартной предпосылки микроэкономической теории. Благодаря проведенным эмпирическим исследованиям были получены результаты,
которые показали, что реальное поведение субъектов и процессы
рыночной экономики существенно отличаются от того, как их представляют себе экономисты, что поставило вопрос о теоретической
и практической ценности неоклассической экономической теории.
М. Фридмен выступил в качестве защитника неоклассики, заявив,
что требование реалистичности предпосылок теории в реальности
невыполнимо, так как никакая теория не может претендовать на
полное описание действительности. К тому же научная гипотеза
должна быть экономной в средствах. М. Фридмен сделал вывод о
том, что чем более важной является теория, тем более нереалистичны ее предпосылки. Такой подход объясняет существование
парадоксов М. Фридмена, основанных на интуиции и страдающих
нечеткостью формулировок и логическими подменами.
Методологические разногласия между П. Самуэльсоном и М. Фридменом внесли свой вклад в противостояние рационализма и эмпиризма и оказали влияние на всю мировую экономическую науку второй
14
Ч. 1. Общие вопросы философии экономической науки
половины XX в. Стали возникать частные теоретические модели и
на смену теории общего экономического равновесия пришли исследования экономического поведения в различных условиях, в том
числе информационных и институциональных. Основная цель таких теорий – выявление взаимосвязей и закономерностей в экономических явлениях, справедливых при прочих равных условиях.
Сформировалась позиция, согласно которой приобретенные знания
фрагментарны по своей природе и применимы постольку, поскольку
реальные условия соответствуют условиям и предпосылкам, для которых эти результаты получены. Очевидно, что применимость таких
знаний обусловлена достаточно редкими и уникальными обстоятельствами. Поэтому значимость теоретических обобщений мало отличается от значимости простого описания исторического опыта.
Существование разнонаправленных тенденций в экономической
теории привело к своеобразному переворачиванию отношений между фундаментальной и прикладной наукой. Так, многие идеи и методы, определившие направление развития экономической науки
во второй половине XX в. и получившие мировое признание, в том
числе в виде нобелевских премий по экономике, были разработаны
в междисциплинарных прикладных проектах под руководством
людей, не являвшихся изначально экономистами по профессии. Речь
идет о Г. Саймоне или Д. Нэше. Решение прикладных задач способствовало развитию методологического инструментария, который
стал основой новых направлений экономической теории.
Ãë. 1. Ôèëîñîôèÿ è ìåòîäîëîãèÿ ýêîíîìèêè
15
Глава 2
ПРОБЛЕМА РАЦИОНАЛЬНОСТИ
В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
Рационализм в экономической науке раскрывает свое содержание
не только в полемике с эмпиризмом, но и через вопрос о специфике
понятия «рациональность» в экономической сфере и соотношение
различных типов рациональности.
В широком смысле «рациональность» является синонимом «разумного», т.е. основанного на разуме мировоззрения и познания, в
отличие от мифологического, художественного и иного восприятия мира. В научной сфере рациональность трактуется как совокупность норм, правил, стандартов, эталонов, необходимых для
достижения определенных целей. Любая деятельность оценивается с позиции норм рациональности. При таком подходе должны быть
рациональны и цель (если эта цель предметна, не является артефактом), и средства.
Среди экономистов, философов, социологов сформировался широкий спектр подходов к пониманию рациональности. Так, у М. Вебера, оказавшего значительное влияние на методологию современной
экономической теории, рациональность есть точный расчет адекватных средств для данной цели. Одним из характерных проявлений
рационализации поведения человека у М. Вебера служит замена внутренней мотивации и приверженности традициям планомерным приспособлением людей к соображениям интереса и выгоды. Аффективные и эмоционально-психологические действия уступают место
целерациональным. Индивид заключает сделку, учитывая издержки
и возможные последствия своего шага.
По Л. Витгенштейну, рациональность – это равноправие. У С. Тулмина рациональность – это атрибут человеческих действий или инициатив, в которых временно пересекаются отдельные наборы понятий, в особенности тех процедур, благодаря которым понятия, суждения и формальные системы, широко распространенные в этих инициативах, критикуются и сменяются. Такая рациональность предпола-
Ч. 1. Общие вопросы философии экономической науки16
гает логическую обоснованность принципов деятельности и ее следует отличать от более узкой трактовки рациональности как оптимизирующего поведения, используемой в современной экономической теории, которая определяет рациональность человека в том
смысле, что выбор, им осуществляемый, приводит к результату,
который с точки зрения данного человека в наибольшей степени
соответствует его ожиданиям.
В самой экономической теории понятие «рациональность» может использоваться в разных смыслах. Сошлемся на Р. Швери: «Существует огромное множество ее классификаций – от инструментальной и субстантивной (instrumental and substantive) (А. Сен),
процедурной и субстантивной (procedural and substantive) (Г. Саймон), субъективной и объективной (Р. Будон), сознательной и бессознательной рациональности (Й. Шумпетер) до рациональности в широком и узком смысле слова (Й. Эльстер)»(12, 37).
При объяснении общественных явлений и при построении и
использовании моделей экономического человека важную познавательную роль играют инструментальная и функциональная рациональность.
Функционально рациональными являются действия человека,
которые осознанны. Иными словами, определенный таким образом рациональный индивид должен в явном виде применять процедуру сопоставления вариантов действий, альтернатив в ситуации
выбора. Функциональная рациональность основана на установке
анализа, в соответствии с которым человека необходимо исследовать
таким, какой он есть. Однако для этого необходимо использовать реалистичные предпосылки. В частности, по такому пути пошел Г. Саймон, сформулировавший концепцию процедурной рациональности (7, 16–38; 14). Он полагал, что уязвимым местом теории выбора,
теории игр и теории статистических решений является то, что они
базируются на нереалистических допущениях: во-первых, лицо,
принимающее решение, обладает всезнанием, т.е. в состоянии знать
все существующие и возможные альтернативы и предвидеть их
будущие последствия; во-вторых, что лицо обладает неограниченной способностью к подсчету; в-третьих, в сознании человека содержится полное и последовательное предпочтительное расположение все возможных последствий. Г. Саймон категорически
Гл. 2. Проблема рациональности в экономической теории 17
отвергал такого рода допущения, заявляя, что действительная человеческая рациональность не является ни совершенно рациональной, ни иррациональной. Поэтому никакая теория не может исходить из понятия полной рациональности. Это скорее «вынужденная» рациональность, поскольку из бесконечно большого числа
возможных альтернатив люди в состоянии видеть лишь немногие,
как и предсказывать лишь немногие последствия, допуская ошибки. При этом уровень притязаний не является чем-то стабильным,
неизменным, неэластичным. По мере того как индивид в своих поисках альтернатив обнаруживает, что находить удовлетворительные
альтернативы легко, уровень его притязаний возрастает; если же
он обнаруживает, что находить удовлетворительные альтернативы
трудно, уровень его притязаний падает. Таким образом, вместо того
чтобы настаивать на оптимальных решениях, человек обычно удовлетворяется решениями достаточно хорошими или позволяющими
«кое-как перебиться». Поскольку рациональность индивида ограниченна, у него не хватает ума, чтобы максимизировать свои решения, поэтому он обязан довольствоваться удовлетворительными
решениями. В этом и состоит смысл существования, одной из главных функций которого является ограниченная рациональность индивидов.
Вместе с тем структура человеческой личности допускает действия, которые являются автоматическими, неосознанными. С точки
зрения представленного выше определения эти действия не могут
быть признаны рациональными. Однако в экономической теории
также используется понятие рациональности с иным содержанием.
Особенностью функциональной рациональности является также и
то, что она может быть объектом объяснения через анализ факторов, влияющих на ее уровень: мотивацию, сложность ситуации
выбора, частоту воспроизводства однотипной ситуации выбора,
информированность (11, 64–66).
Формальная, или инструментальная, рациональность, означает
максимизацию некоторой определенной заранее цели при существующих ограничениях вне зависимости от того, действительно ли
рассматриваемый субъект также видит ситуацию выбора и принимает соответствующее решение или же нет. В связи с таким определением рациональности возникают два важных следствия:
Ч. 1. Общие вопросы философии экономической науки18
– во-первых, нет необходимости рассматривать вопрос о рациональности самих целей. Для исследователя они существуют как некоторая данность. Указанный подход позволяет минимизировать значение ценностных суждений в экономической теории. Тем самым
сфера дискуссионности локализуется в области исследования методов достижения существующих целей, становясь более независимой
от различной политической ориентации исследователей (12, 51);
– во-вторых, абстрактное представление целевой функции дает
возможность сделать инструментальную рациональность также
«вмененной». Иными словами, рациональным необязательно должно быть осознанное поведение, осознанный выбор. Рациональным,
в смысле максимизирующим, может быть и поведение, которое
неосознанно, непроизвольно, но укладывается в логику максимизации некоторой целевой функции. Примеры объяснения рациональности, принятой в экономической теории, были рассмотрены
П. Самуэльсоном в его нобелевской лекции, посвященной проблеме
максимизации в экономической теории (9, 18–202). Вот почему
фальсификация или верификация инструментальной рациональности бессмысленны.
Вместе с тем в экономической теории известен аргумент, который использовался в защиту предпосылки о максимизации фирмой экономической прибыли в функциональном смысле. Это – эволюционный аргумент, который построен на том положении, что
фирмы, максимизирующие другие целевые функции в конкурентной среде, попросту исчезают или «вымываются» с рынка (5, 77).
Отсюда следует вывод, что рациональность определяется через
выживаемость, а выживаемость – через соответствие поведения
требованиям среды, причем – это поведение вовсе не обязательно
должно быть осознанным. В этом случае мы одновременно получаем вывод об относительности различий рациональности в функциональном и инструментальном аспектах.
Следует отметить, что сегодня произошло уточнение самого
понимания рациональности и стало очевидным, что рациональность
и логичность не совпадают в полном объеме, как это достаточно
долго считалось в западноевропейской традиции. Действительно,
законам логики могут подчиняться и содержательно ошибочные
суждения. Кроме того, в самой рациональности существуют два
Гл. 2. Проблема рациональности в экономической теории 19
типа или уровня рациональности: рассудочная рациональность,
основанная на нормах и правилах, и разумная рациональность, преодолевающая все нормы и правила. Само развитие современной
науки опровергло каноны классической рациональности. Воззрения математизированной экономики, провозглашавшей детерминизм и абсолютную рациональность экономической жизни, – в том
числе и индивидуальных экономических агентов – стали обесцениваться, когда в экономическую теорию стали проникать новейшие теории, например синергетика, утверждающая отсутствие абсолютного детерминизма во всех сферах. В свою очередь развитие
экономики поставило под сомнение ценность классических воззрений. Постоянно усложняющиеся условия внешней среды приводят
к тому, что классическое понимание рациональности обесценивается. И связано это с тем, что в силу постоянно ускоряющегося социального времени человек становится все более и более ограниченным в своих возможностях, а информация приобретает все большую
и большую ценность, тогда как процесс ее поиска становится все
дороже. Поэтому на первый план выходят новые, качественно отличные от классических, методы рациональности, которые приводят к обнаружению ранее не фиксируемых компонентов научного
знания. Речь идет о дологическом или даже иррациональном знании, которое в дальнейшем может приобрести статус рационального. Так, иррациональное часто имеет форму неявных, скрытых
компонентов знания, которые выражаются либо в личностном неявном знании, либо в различных формах бессознательного, оказывающих существенное влияние на познавательную деятельность
мыслителя. Примером является понятие неявного знания, использовавшееся Ф. Хайеком для объяснения невозможности централизованного планирования с точки зрения механизмов использования рассеянной среди экономических агентов ценной информации.
Действительно, если информация обладает экономической ценностью, и при этом в лучшем случае ограниченно передаваема, то в
системе централизованного принятия решений она будет игнорироваться, что не может не сказаться отрицательно на эффективности использования ресурсов, а также обнаружении новых возможностей использования ресурсов. Отметим, что это связано с тем,
что централизация информации требует времени и ресурсов, тогда
Ч. 1. Общие вопросы философии экономической науки20
как значительная часть информации должна быть использована по
схеме «здесь и сейчас». В этом случае централизованная схема использования информации (так же как система централизованного
планирования) должна решать «задачу погони», что может быть
связано с нерациональным (противоречащим принципам экономической эффективности) использованием ограниченных ресурсов.
Другой пример – точка зрения М. Полани, для которого человек
живет в мире неявного знания как в одеянии из собственной кожи.
Это своего рода неизреченный интеллект. Он представлен, например, знанием о строении тела, его пространственной и временной
ориентации, двигательных возможностях. Это предпосылка любого знания, обусловленная самосознанием самого субъекта.
Теория неявного личностного знания представляет научно-практическую ценность для понимания процесса принятия решений, поскольку эффективный управляющий в своей деятельности должен
ориентироваться на использование неявного личностного знания. И
основная проблема для принимающего решение заключается в том,
чтобы эксплицировать это знание и сделать его более операциональным. Объективный статус неявного знания обусловлен тем, что оно
передается в процессе обучения; может оцениваться с точки зрения
эффективности; подвержено изменениям, как в процессе обучения,
так и при обнаружении несоответствия со средой.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]