Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Зинаида Гиппиус
.pdf
Б.В. Савинков. 1920 г.
Ольга Буткова
«Варшава накануне
большевиков. Мы уехали
оттуда в пятницу,
31 июля, в тот холодный,
несчастный вечер, когда
несчастные поляки
отправили свою
несчастную делегацию
к Барановичам —
молить издевающихся
большевиков о перемирии.
Не вымолили. Что-то
происходит очень
странное».
З. Гиппиус. Дневники
Дальнейшая его судьба была связана с Польшей. Так распалось «троебратство».
Дальнейшая судьба Савинкова была страшна. В октябре 1921 года его выслали из Польши.
Он побывал в Англии, потом встречался с Муссолини и, наконец, в 1924 году имел неосторожность приехать в советскую Россию. Его
арестовали, приговорили к расстрелу, но заменили смертную казнь тюремным заключением.
Из тюрьмы он пишет эмигрантам открытые
письма с призывами прекратить борьбу против
Советского Союза. Сообщает, что признает
только советскую власть.
Мережковские восприняли эти воззвания
Савинкова как невообразимое предательство.
Мережковские поняли,
что их деятельность в Польше не приносит результатов. Сразу же после заключения польско-со вет с кого
перемирия в Минске, которое они сочли позорным,
супруги уехали в Париж.
Это случилось 25 октября
1920 года. Философов ненадолго покинул Варшаву, но
потом вернулся и издавал
здесь газету «За свободу».
172
Они еще, наверное, не вполне представляли,
что в Советском Союзе к заключенным применялись такие меры воздействия, после которых
они подписывали любые бумаги.
В 1925 году Борис Савинков, согласно официальной версии, покончил с собой, выбросившись из окна здания ВЧК на Лубянке.
173
Ольга Буткова
Снова в Париже
Разумеется, Мережковские были подавлены
и расстроены тем, что произошло в Польше.
Им всегда казалось, что они могут изменить
мир, и если не спасти его, то, по крайней мере,
сделать в нем что-то очень важное. Когда надежды не оправдывались, их постигало глубокое разочарование. Особенно пала духом Зинаида Николаевна. Дмитрий Сергеевич все же
питал надежды на единомышленников в Париже, на возвращение Философова, но у Гиппиус
уже не осталось никаких иллюзий.
Зинаида Николаевна после расставания относилась к Философову как к блудному сыну –
каждая весть о его деятельности, его словах, его
удачах и бедах вызывала у нее душевную боль.
В Париже
в своей старой квартире – она сохранилась, несмотря на то что с начала революции денег за
квартиру они не платили.
Мережковские поселились
174
Очень многие эмигранты завидовали им –
какое счастье войти в свою прежнюю квартиру, открыть двери своим ключом, увидеть привычную, знакомую обстановку. Свои книги,
бумаги, старые письма – радости, недоступные
большинству беженцев.
Некоторое время супруги еще жили вестями из Польши – неутешительными. Польское
правительство боялось большевиков и не было
готово к продолжению вооруженного конфликта с ними. А Европа… У Европы хватало
собственных проблем. О Варшаве и Философове пришлось забыть.
В Париже у Мережковских начал складываться новый круг общения – Борис Зайцев,
Александр Куприн, Иван Бунин, Иван Шмелев,
Павел Милюков, Марк Алданов. В Петербурге
они принадлежали к разным кругам и течениям, здесь же составляли «общество уцелевших
при кораблекрушении». Появлялись и прежние друзья и знакомые. Кто-то бежал через
Константинополь, иные, спасаясь от большевиков, перешли пешком Финский залив, как баронесса Варвара Ивановна Икскуль. А вскоре
подоспели и пассажиры «философских пароходов». Конечно же Мережковский попытался
найти себе место в литературной и научной
жизни Парижа. Он читает лекцию о Европе
175
Гранд-опера, Париж, 1920-е гг.
и России в Зале научных обществ. Позже она
войдет в его книгу «Царство антихриста».
В эти годы в Париже существовали русские
издательства, русская пресса. Французы также
интересовались эмигрантами и их книгами, роман Зинаиды Николаевны «Чертова кукла» вышел на французском языке.
В 1924 году Мережковский обратился
с просьбой о пенсии к чешскому президенту
Томашу Масарику, у которого была программа
поддержки русских эмигрантов. Его просьба
была удовлетворена. Это решило многие материальные проблемы семьи.
Тем не менее жить так, как они привыкли,
было все равно трудно. В эмигрантских газетах
платили очень мало. А для французов они «своими» так и не стали. Хотя в двадцатые годы Мережковские часто встречались с Анатолем
Франсом, Анри де Ренье и другими французскими писателями.
Действительно, непримиримый антисоветизм Мережковских вредил им в глазах левой
французской интеллигенции. К тому же оба супруга постарели, хотя Зинаида Николаевна
этого, казалось, не хотела замечать.
Близкими друзьями Мережковских в эмиграции становятся супруги Иван Алексеевич и
Вера Николаевна Бунины. Летом 1921 года
177
Ольга Буткова
«— Потом мы им всем
надоели, — говорил
Дмитрий Сергеевич, —
и они нас перестали
приглашать.
— Потому что ты так
бестактно ругал
большевиков, — говорила
она своим капризным
скрипучим голосом, —
а им всегда так хотелось
их любить.
— Да, я лез к ним со
своими жалобами
и пхохочествами (он
картавил), а им хотелось
совсем другого: они
находили, что русская
революция ужасно
интересный опыт
в экзотической стране
и их не касается. И что,
как сказал Ллойд
Джордж, торговать
можно и с каннибалами».
Н. Берберова.
Соль земли
Мережковские отправились отдыхать в Вис баден.
Зинаида Николаевна, уже
успевшая сдру житься с Буни ным, пере писыва лась
с ним почти ежедневно.
В это время она еще надеется на скорое падение советской власти и с досадой
пишет: «Ох, а большевики
все сидят!»
Зинаида Николаевна
нередко кокетничала с Буниным, обращаясь к нему
в письмах: «Здравствуйте,
неразделенная моя любовь!» Иван Алексеевич,
который вообще терпеть
не мог символистов и декадентов, к супругам Мережковским всегда относился доброжелательно.
Сблизились они, вероят-
но, на почве самого яростного антиболь шевизма. Одно только яблоко раздора чуть не испортило их отношения – Нобелевская премия.
Это случилось в 1932 году. Двумя глав ными
претендентами на премию по литературе были
178
И. Бунин
179
Ольга Буткова
Дмитрий Мережковский и Иван Бунин. Мережковский предложил Бунину, кто бы ни победил, разделить премию пополам. Тот отказался. Премия, как известно, досталась Бунину,
и для Мережковского это было серьезным ударом. Может быть, именно поэтому Дмитрий
Сергеевич стал столь падок на ордена и награды от правителей разных держав. Возможно,
все это сглаживало горечь досады от того, что
он не стал нобелевским лау реатом.
Так, в 1934 году Мережковский и Гиппиус
совершают поездку к сербскому королю Александру Карагеогиевичу, который жалует Дмитрию Сергеевичу орден Святого Саввы 1-й степени, а Зинаиде Николаевне – 2-й степени.
Гиппиус, говорят, несколько обиделась, однако
ордену все равно была рада и очень любила его
надевать – к месту и не к месту.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]