Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Вопросы искусствоведения, философии, культурологии, истории и лингвистики Материалы I Международной научно-практической конференции (30 ноября 2015 г.

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 135 6 7 8 9 10 11 12 13 > Следующая >>>

Кистяковский. И надо признать общим свойством всей нашей интеллигенции непонимание значения правовых норм для общественной жизни» [11, 449-450].

С критикой этического подхода, в центр которого помещены высшие духовные качества интеллигента, выступает С.Л. Франк. Он убежден, что русская интеллигенция не знает никаких абсолютных ценностей, кроме морального разграничения людей и их сти религиозные и эстетические не имеют никакой власти над русским интеллигентом. «Теоретическая, научная истина, строгое и чистое знание ради знания, бескорыстное стремление к адекватному интеллектуальному отображению мира и овладению им никогда не могло укорениться в интеллигентном сознании [3, 169].

Портрет Основным критерием является служение идеалу народного блага. Человек, не служащий этой цели, объявляется реакционным,корыстным, неинтеллигентым. Франк видит символ русского интеллигента в служении и удовлетворении нужд большинства. Эта высшая и единственная обязанность интеллигента, ко- торый, по мнению Франка, не только отрицает или не стей – он даже прямо боится и ненавидит их. «Деятельность, руководимая любовью к науке или искусству, жизнь, озаряемая религиозным светом, т.е. общение с Богом, все это отвлекает от служения народу… и означает опасную погоню за призраками» [3, 179].

Такая позиция в оценке интеллигенции имеет свою ленность теми конкретно-историческими условиями, в рамках которых обитал русский мыслитель. В начале нашего века наиболее явственно проявлялись именно нигилистические черты самосознания интеллигенции и ее революционно-народнический характер. Получается, что Франк не столько исследует проблему интеллигенции, как таковую, сколько описывает не полюбившийся ему тип революционеров – разночинцев, революций. Он и воинственен, и недостаточно культурен, готов всегда пожертвовать своим покоем и отрицает богатства вплоть до прославления бедности, опровергает стремления обогатить свою жизнь ценностями науки, искусства, религии и морали. «Нигилистический морализм, писал Франк, есть основная и глубочайшая черта духовной физиономии русского интеллигента: из отрицания объективных ближнего («народа»), отсюда следует признание, что высшая и единственная задача человека есть служение народу» [3, 175].

Франк настолько увлечен бичеванием интеллигенции, что утверждает, что русскому интеллигенту чуждо и отчасти даже враждебно понятие культура в точном и строгом смысле слова…Вехи [3, 201].

Итак, морализм и нигилизм, соглашаясь с фундаментальные свойства русской интеллигенции начала века. И хоть они были направлены на ниспровержение авторитетов и всеобщий критицизм, их негативная окраска очевидна. Однако, эти характеристики могут быть поняты как преходящие в контексте конкретно-исторических условий.

интеллигента, выписанный С. Франком, жесток и ригористичен.

ценностей вытекает обожествление субъективных интересов

поступков на хорошие и дурные, добрые и злые. Ценно-

приемлет иных ценно-

социальную обуслов-

которые «взрастили семена» последующих

Франком, понимаются как

Обращают на себя внимание другие характеристики интеллигента, которые условно могут быть названы системными качествами. Итак, интеллигенция осознает себя как особая группа людей (особая система), выполняющая роль пастырей в обществе, (система внутри системы). «Интеллигенция есть как бы самостоятельное государство, особый мирок, со своими строжайшими и крепчайшими традициями, со своим чти со своей собственной культурой; и можно сказать, что нигде в России нет столь незыблемо устойчивых традиций, такой определенности и строгости в регулировании жизни, такой категоричности в расценки людей и состояний, такой верности корпоративному духу, как в том Всероссийском монастыре, который образует русская общим характеристикам социального бытия интеллигенции, подмеченным в лоне русской философской школы, следует отнести ее изолированность, замкнутость и закрытость, – то, что Франк называет «Всероссийским монасты- рем», а Бердяев «неким подобием религиозного ордена». Коллективная отчужденность позволяла существовать данной целостности, не сливаясь с другими пластами

обычаями. Ее отличает определенность в регулировании жизни, категоричность в расценке людей, корпоративный дух. Внутри данной прослойки пусть негласно и неявно, но устанавливаются мощные моральные субкодексы, в которых определены признаки принадлежности ства с другими группами. Однако интеллигенция реализует собой такой тип поведения, при котором не происходит обезличивание личности. Данное качество интеллигенции позволяет ей противостоять удушающим тенденциям унификации. Она защищает глубинный внутренний мир человека, потому что постоянно стремится высказаться о нем. Духовное противостояние славливает то, что восхищение интеллигенцией сменяется настороженностью и неприятием многих ее качеств. Ее изолированность и культивирование «особых людей», людей своей масти, расходится с декларируемой ею установке – служению народному благу и свидетельствует о глубочайшей оторванности от народа, глубочайшей пропасти между монастырским миром интеллигенции и стихией народной жизни. Подтверждение ется в отношении народа к интеллигенции. Народ ее не понимал и не любил. Непонимание вытекало из разницы в уровне образованности, нелюбовь, а может, и ненависть к белоручкам из-за образа жизни, в котором отсутствует необ- ходимость работать физически и испытывать физические невзгоды. Поэтому обращения к интеллигенции – лись с особым удовлетворением.

ность, острый ум, энергия напора, с одной стороны, но также беспочвенность, идейность, ассимиляция готовых благ, отступничество и презрение к своему быту, с другой. Интеллигенция ратует за народное благо, не принимая народный дух и своими соками власть и государственность, отрицая и критикуя ее.

и слоями, несмотря на ее явную противоречивость и антиномичность.

Итак, особая группа с устойчивыми традициями, этикетом, правилами и

Об антиномичности интеллигенции свидетельствует бесспорная одарен-

естество народа, (оно ведь не интеллигентно). Интеллигенция питает

интеллигенция», писал Франк [3, 192]. Таким образом, к

этикетом, со своими правилами, обычаями, по-

к данной группе, и правила сотрудниче-

интеллигенции обу-

тому незамедлительно обнаружива-

«закалять себя ручным трудом», – воспринима-

Напрашивается вывод о двойственности, дуальности сознания интеллигенции. По мнению В. Кормера, именно концепт двойного сознания может объяснить такое странное противоречивое положение столь уникального явления как интеллигенция. «Двойное сознание – это такое состояние разума, для которого принципом стал двойственный взаимопртиворечивый, сочетающий взаимоисключающие начала этос, принципом стала опровергающая самое стема оценок текущих событий, истории социума» [9, 70]. Интеллигентская раздвоенность становится источником страданий, но зачастую она маскируется великими идеями и стремлениями. Именно эта исходная раздвоенность объясняет, почему интеллигентам нередко свойственны невротические выпады и истерии. Именно она делает общение с рафинированным интеллигентом напряженным как обнаженный нерв. Вот почему здоровый дух народа и гнилость интеллигенции. Быть охваченным раздвоенностью и оставаться в пределах номы – сверхзадача, требующая от организма недюжих сил. Если принять во внимание, что речь идет о качественном сдвиге сознания целой социальной группы или слоя, то от этого слоя вправе ожидать эпатирующих планов, неожиданных переключений с одной ситуации на другую, принципиальной непоследовательности. Почему же интеллигент так необычен? Как работник умственной сферы, интенсивного интеллектуального труда, опираясь на свои уникальные средства мышления и язык, он связывает их использование со множеством условностей. Здесь и страх быть неправильно понятым ние в неполноценности всякого высказывания, и опасность злонамеренного искажения смысла фразы, и виртуозное владение интеллектуальными приемами аргументации, которые помогают с блеском доказать или опровергнуть любое суждение. Это обусловливает столь необъяснимый и неоправданный люфт, паузу молчания. Интеллигенция часто молчит. Рассогласование внутренних пластов бытия, парализует предметную активность. ности, своеобразный покой, говорит об истощении системы, она нуждается в восполнении собственных энергетических ресурсов. Отсюда проистекает вывод о «политическом бессилии» интеллигенции.

Безусловно, понятие интеллигенции имеет как общие типические черты, присутствующие у всех этносов и народов, и характерные признаки, зависящие от видоизменений в контексте конкретных социальных условий, и эпохи. В России, например, именно интеллигенцию очень часто видят виновницей современных общественно-политических условий жизнедеятельности. Сама же интеллигенция склонна видеть себя в качестве жертвы этих тяжелых обстоятельств. В сознании русской интеллигенции с самого начала живет явно выраженная враждебность к государственным структурам, ее отчужденность от государства. Критическое отношение к к корпорациям власть имеющих – основное свойство леворадикальной части интеллигенции и в мировом масштабе.

Вместе с тем различение интеллигента от не-интеллигента с учетом только одного определенного признака. А именно враждебности и оппозиционности властям, как это предлагал Струве, привело к странным результатам. От ин-

поведенческих реакций, особого рода скепсиса, непредсказуемых

в фольклоре сохранено выражение:

Вакуум бездействия и пассив-

государственной машине, враждебность

себя си-

, и убежде-

обстоятельств

теллигенции как социальной прослойки были отлучены выдающиеся деятели культуры: «Великие писатели Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Чехов не носят интеллигентского лика (…) даже Герцен, несмотря на свой социализм и атеизм, вечно борется в себе с интеллигентским ликом. Вернее, Герцен носит как бы мундир русского интеллигента (…) Владимир Соловьев вовсе Салтыков так же, как он вовсе не интеллигент, но тоже носит на себе весьма покорно мундир интеллигента…» [2, 156-157]. П. Гайденко резюмирует что Струве относил к интеллигентам Бакунина, Белинского, Чернышевского, Михайловского, Лаврова, однако не причислял к ней не только Новикова, Радищева, стоевского, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Вл. Соловьева и Гл. Успенского [11, 103]. Это доказывает, что попытка обнаружения всего лишь одного единственного признака, возведенного в ранг критерия различения интеллигента от неинтеллигента не состоятельны.

ного критерия, позволяющего лигенцией и не-интеллигенцией, мы встречаемся и в современном социальнофилософском контексте. Так, широко распространенный критерий по характеру труда (в данном случае умственного) в современных условиях не является показательным. Научно-технический прогресс внес компоненту умственного труда практически во все виды деятельности за исключением Происходит массовая интеллектуализация многообразных видов физической работы. Важный для интеллигенции критерий образовательного ценза с введением коммерческих форм обучения также не может стать основным и единственным.

теллигентской прослойки делают интеллигенцию, как бы она то ни отрицала, идеологической, текающих из них следствий. Однако интеллигенция – это, пожалуй, единственная из социальных групп, которая пытается достичь превосходства и реально его достигает, не пытаясь при этом узаконить его. Власть – это ответственность за принятие решения и действия, вся же энергия интеллигенции направлена активность в идеальном плане.

важно помнить, что интеллигенция – это мыслящая среда, система особого ро- да, настроенная на производство исключительно умственных благ, на делание умственной работы. И если задаться вопросом, что, представляют из себя эти умственные блага, то формы общественного сознания и искусство, философия, мораль выступают зримым продуктом труда интеллигенции. Из этого становится очевидной огромная социальная роль, которая исторически возложена на столь немногочисленную социальную прослойку – интеллигенцию.

ном социальном положении. Любая социальная группа или прослойка также

не интеллигент. Очень мало индивидуально похожий на Герцена

Чаадаева, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, но даже Герцена, До-

С подобной ситуацией, невозможностью обнаружения одного единствен-

провести демаркационную линию между интел-

рутинно-подсобного.

Вражда к власть имущим, оппозиция государству, взятые за основу ин-

затянутой в лоно изучения и критики руководящих идей и вы-

на

При всем своеобразии нюансов социального портрета интеллигенции

прежде всего наука,

Относясь к одинаковым социальным группам, можно находиться в раз-

социально стратифицирована, т.е. расслоена, как и общество в целом. Классик социологии П. Сорокин предлагал в обнову социального расслоения три основные формы: экономическая, политическая и профессиональная, которые, как правило, тесно переплетены [14, 303].

Уровневый анализ, при котором любая социальная общность подвергается вертикальному измерению и шкалированию от вершины до основания соци ального конуса, всегда расслоит данную корпорацию на верхние, средние и низшие подуровни, а возможно и предусмотрит их более мелкое членение, плавный, крутой и пороговый переход. На сегодняшний день этот уровневый анализ позволяет располагать понятиями высшая и массовая интеллигенция, а также выделять ее базовый, средний и верхний ярус. Доказательством тому является маркировка многочисленными регалиями и рангами, градация отличительных званий, которые весьма устойчивы к процессам модификации.

П. Сорокин правильно замечает, что экономическая стратификация любой социальной группы (а в нашем случае интеллигенции) предполагает два основных типа флуктуаций (возмущений). Первый относится к экономическому падению или подъему группы; второй – к росту ческой стратификации внутри самой группы. Первая флуктуация связана с деградацией социальной группы в целом, с понижением ее ранга в абсолютных показателях. Это как бы погружение в воду и затопление всего корабля. При анализе трансформаций интеллигенции в современный период времени, первая флуктация, повлекшая за собой экономическое падение, ская прослойка пережила резкое снижение жизненного уровня, социального статуса и престижа, стала очевидностью.

Вторая флуктуация, предполагающая сокращение внутри самой группы, последовала за первой и выразилась в стратегии сокращения штатного состава занимаемых должностей, что косвенно заявляет о признании многочисленной армии представителей умственного труда, среди которой педагоги, ученые, артисты, врачи и др., лишней и ненужной. Можно сделать вывод об обеднении и люмпенизации данной прослойки в целом. В терминологии П. Сорокина такой процесс назван «уплощение экономической пирамиды», вместе с которым происходит и уменьшение объема самой прослойки интеллигенции. Дипломированные специалисты, ранее относящиеся по профессиональному признаку (принадлежность к умственному ботные, либо работающие в любых предлагаемых сферах занятости в целях обеспечения прожиточного минимума. Происходит как бы отсекание основания и нижних слоев пирамиды, и объемность начинает стремиться к «плоскости».

Выводы П. Сорокина, к которым следует прислушаться, таковы: «При нормальных социальных условиях экономический конус развитого общества колеблется в определенных пределах. При чрезвычайных обстоятельствах эти пределы могут быть нарушены, и профиль экономической стратификации может стать или очень плоским, или очень выпуклым и высоким. В обоих случаях такое положение кратковременно. И если «экономически плоское» общество не погибает, то «плоскость» быстро вытесняется усиление с экономической стратификации. Если экономическое

труду) к интеллигенции, сейчас либо безра-

неравенство становится слишком сильным и

или сокращению экономи-

когда вся интеллигент-

достигает точки перенапряжения, то верхушке общества суждено разрушиться или быть низвергнутой» [14, 334].

Профессиональная стратификация интеллигенции сочетает в себе две тенденции. Во-первых, дает о себе знать статус профессий. «Кому нужны философы?» – вопрошает сторонник данной позиции. И отвечает: «Вот врачи нужны всем». Следовательно, в условиях профессиональной принадлежности к слою интеллигенции групп. Возникает дополнительная проблема фактического межпрофессионального расслоения, некоторой конкуренции по основанию престижности. Жизнь как абсолютная ценность, конечно же, будет подсказывать приоритет профессии медика по отношению к артисту и философу. Следовательно, основание выживания и нормального функционирования группы и общества в целом являются основаниями социально значимые профессии осуществляют базовые функции в социальной организации. Это объективно влиятельные группы, что, в свою очередь, предполагает и высокий уровень интеллекта.

Во-вторых, ясно прослеживаются отношения контроля и подчинение внутри идентичной профессиональной сферы (сравни молодой учитель и директор, желторотый ассистент и маститый же как начальник, руководитель, директор – верхняя форма иерархии внутри профессионально сгруппированной части прослойки. Эта высшая категория, определенные «хозяева», хотя интеллигенция, как правило. Не обладает собственностью на средства производства. Они более независимы, нежели их подчиненные. Термин «хозяин» выбран для того, чтобы оттенить различие в се и функциях разноуровневой интеллигенции. Хотя, безусловно, никаким хозяином, разве что хозяином своей интеллектуальной собственности, представитель социальной прослойки интеллигенции не является. Ректор учебного заведения не может распустить всех своих сотрудников и студентов и закрыть заведение. Внутрипрофессиональная стратификация или расслоение необходима для эффектного функционирования данной социальной ни сращены с контролирующими и распорядительными функциями, а низшие с исполнительскими. Вместе с тем вся могучая армия интеллигенции, куда входят профессиональные группы учителей, медиков, ученых, артистов, писателей, музыкантов и проч. Претендует на совещательный голос не только при управлении в рамках своего страта, но и в управлении

Вертикальные подвижки от нижнего уровня к среднему и верхнему и наоборот. В условиях массовой комерциализации будут зависимы не только от принципиальной учености и индивидуальных достижений, но и от многих привходящих обстоятельств, при которых функциональные зависимости и обнаружение интеллигента в роли функционера окажется чуть умело использовал «лестницы» и «социальные лифты» карьерного восхождения, будет приближаться к верхним уровням данной прослойки, но удаляться от сущностных оснований интеллигенции.

В общечеловеческом мировосприятии сохранилось убеждение, что принадлежность к умственному труду обеспечивает привилегированное положе-

ясно выделяется иерархия основных профессиональных

для определения межпрофессионального статуса. Особо

академик). Шеф, босс, авторитет, так

стату-

группы. Верхние уров-

в масштабах страны в целом.

ли, не решающим. Он

ние, более влиятельное и ценимое, нежели принадлежность к группе работников физического труда. В Афинах свободный гражданин в подтверждение своего статуса чурался физического труда и должен был проводить свое время в занятиях исключительно умственным, интеллектуальным трудом. В Китае правительство интеллигенции тестировалось на знание классики, изысканного стиля литературного китайского правящего класса. И как отмечает П. Сорокин «литературный» характер школы определил и «литературный» и непрактический характер правительства мандаринов, которое представляло собой правительство интеллигенции» [14, 414].

Однако отношение к умственному и физическому труду в истории цивилизаций не было постоянным. Были периоды прославления ческого труда, были и периоды его недооценки. XX век развития технологий и всеобщей компьютеризации связан с бесспорным увеличением доли умственного, интеллектуального труда. Примечательно, что, несмотря на кризисные процессы в нашей стране, стремление к получению высшего образования, стремление к интеллектуальным профессиям имеет тенденцию к возрастанию. Это препятствует «уплощению» данной тикальную стратификацию.

Исторически сложилось так, что, обладая высоким уровнем интеллектуальности как исходным и критериальным свойством своей социальной общности, интеллигенция отказалась от претензий на профессии контролирующей силы.

Задумываясь над вопросом, является ли интеллигенция группой, культивирующей свою интеллигентность, мы выйдем на процесс первичной зации, когда ребенка приучают к элементарным предметно-практическим действиям, держать ложку, ходить, здороваться, научают воспринимать мир в тех или иных смыслах, в той или иной разумной, интонационной и эмоциональной окраске, в границах определенных поведенческих реакций. Эта важная роль первичной социализации сохраняется семьей при формировании интеллигентной личности. Можно вании семьи как социального теста на интеллигентность [14, 406].

Интеллигентность – это не врожденное качество. Оно не может быть передано по наследству, как не может быть объяснено только фактом получения диплома о высшем образовании. В деле взращивания нового представителя интеллигентской прослойки, на семьи. Брак представителей одного социального статуса (в нашем исследовании прослойки интеллигенции) позволяет предусмотреть внутреннюю логику последующего развития. Потомкам остается только впитать в себя дух, атмосферу, традиции интеллигентной семьи, этим приобщением он обеспечит себе внутреннюю, глубинную основу интеллигентности. Как отмечают исследователи, главным способом моделей поведения взрослых членов семьи. Физическая и умственная энергия, настойчивость, деловитость, хорошая память, независимость характера, а также здоровье – это во многом наследственно передающиеся качества. Семья осу-

сочинения, моральный уровень. Отсюда литературный характер

достижений физи-

прослойки и делает мобильной ее вер-

социали-

смело согласиться с выводом П. Сорокина об использо-

самых начальных ее этапах, помещен институт

семейной социализации является копирование детьми

ществляет ролевую подготовку ребенка к статусам, близким к статусам его родителей и родственников, прививая ему соответствующие интересы, ценности и образ жизни. Конечно же, это не предполагает механического переноса достоинств семьи и отцов на детей, как не имеет силы и обратное. Подрастающему индивиду предстоит пройти самостоятельный путь совершенствования теллекта, самосознания и нравственности. Однако институтом семьи закладывается такой прочный фундамент социальной селекции, который отсутствует в случае, если качество интеллигентности, приобретается как шанс, самостоятельно и инициативно, «путешественником» из другой социальной общности, и данный процесс не подкреплен соответствующими семейными традициями или, напротив, подкреплен таковыми. Семья, если она интеллигентна, озабоче на возможностью предоставления достойного воспитания и образования своим отпрыскам.

Современное состояние нашего общества требует учета негативных тенденций. Во-первых, это непрочное, распадающиеся, неполные семьи или смешанные семьи. Они во многом деформируют исходный «селективный фундамент», ту присущую семье работу по воспитанию и культивированию внутренних семейных ценностей, вторых, это четко проявившаяся тенденция, когда процесс воспитания подрастающего поколения и его исходного обучения осуществляется не столько в семье, сколько вне ее. И тогда индивид впитывает в себя признаки первичной социализации всех социальных слоев, попадающих в орбиту общения, а также может реализовать ский и неузнаваемый тип. В этих условиях не семья (даже если она интеллигентная) становится лоном порождения интеллигентности, а тот самый «социальный лифт», который обслуживается системой вне семейного воспитания и образования. Статусная функция семьи становится размытой и неопределенной.

Система образования ступенью вузовского и послевузовского образования, является тем «социальным лифтом», который доставляет вновь пополняющих данную социальную прослойку. Можно говорить о демократичности этого процесса, потому что принципиальных ограничений на пути прохождения от низа до верха нет. В данном механизме «социального лифта» есть сугубо положительные свойства. Идет селекция на лучшее: лучшие ученики, лучшие студенты, лучшие исполнители, актеры, писатели, ученые и прочее. На протяжении истории развития человеческой цивилизации, очень много выходцев из бедных семей, из социального низа, достигли высотных позиций. Тот же механизм социального лифта действовал и в рамках научных, литературных институтов и творческих орга низаций и союзов. Относительно свободный вход позволял обнаруживать свои способности и продвигаться по ступеням вертикальной стратификации. Подтверждая эти положения, П. Сорокин приводит, соответствующие его времени (30 годы XX века) данные. «Многие ученые, юристы, литераторы, художники, музыканты, архитекторы, скульпторы, врачи, актеры, певцы, и прочие творцы простого происхождения социально поднялись именно благодаря этому

в своих поведенческих реакциях какой-то новый эклектиче-

внутреннего интеллигентного духа этой ячейки. Во-

, начинающаяся со школьной семьи и кончающаяся

ин-

каналу.

Среди 829 британских гениев, исследованных Х. Эллисом, 71 были сыновьями неквалифицированных рабочих, поднявшихся до высоких позиций исключительно благодаря этому каналу. Около 16,8% из числа наиболее известных людей Германии родились в рабочих семьях и достигли высокого положения посредством профессиональной лестницы. Во Франции среди самых известных литераторов 13% были из рабочей среды, и высокого социального положения благодаря этому каналу. В США из 1000 писателей, по крайней мере, 187 достигли известности благодаря этому каналу. 4% наиболее известных ученых России (академиков), достигших высокого социального положения вышли из крестьянской среды… Ф. Маас исследовал одаренных немцев, пробившихся из низших социальных слоев, – пролетариат, крестьянство искусства, 27,8 – в науке, 4,3 – в медицине, 4,6 – в праве, 5% – в образовании» [14, 400]. Маститый социолог делает вывод, что такой была ситуация в прошлом, такой, по сути, она осталась сейчас.

теллигенция предстает как сложный социальный структурно-слоевым многообразием и необходимым сочетанием трех конституирующих признаков:

интеллигенции. Связь интеллигенции и, как понимающего созерцания (у Боэция), отождествление интеллигенции и интеллекта (у Гегеля), интерпретация интеллигенции как понимающего цивилизацию разума (Гизо), представление об интеллигенции как о самосознающем духовном понимании (у Маркса), недостаточность правосознания интеллигенции (у Кистяковского), ее морализаторство и нигилизм (у Франка), а также одаренность, острый ум, энергия напора, с одной стороны, и беспочвенность, идейность, ассимиляция готовых благ, отступничество и презрение к своему быту, с другой, – говорят о ее дуальной природе. Антиномичность всех проявлений интеллигентского сознания очевидна: державный общероссийский накал и местечковый, региональный сепаратизм, выступление от имени страждущего и культивирование интеллигентских включений на тему «мы и они», претензии на своеобразие и тенденции к нивелированности, стремление к сохранению подлинных традиционных ценностей интеллигентской прослойки и расширение, аморфность данной общности вплоть до ее вхождения в культурную индустрию постмодерна.

положенные П. Сорокиным в основу социального расслоения, равным образом допускают принятия уровнего анализа, при котором любая социальная общность подвергается вертикальному измерению и шкалированию, от вершины до основания социального конуса, расслаиванию данной корпорации на верхние средние и низшие подуровни.

. Из 635 обследованных мужчин 32% были задействованы в сфере

Социальный портрет интеллигенции позволяет прийти к выводу, что ин-

x интеллектуальности,

x самосознания,

x нравственности.

Историко-философский анализ воссоздает смысловую антиномичность

Три основные формы: экономическая, политическая и профессиональная,

они также достигли известности и

феномен, характеризующийся

В кризисные периоды «объемность» социального конуса начинает стремиться к «плоскости», происходит отсекание основания или верхних слоев пирамиды.

«Негативная селекция» отечественной интеллигенции, отбраковывающая лучшие образцы, связана с истощением интеллигентской прослойки и ее искусственным пополнением из представителей иных социальных общностей. Скорость «социального лифта», доставлявшего на нужный социальный

уровень человеческий материал, лишает данную прослойку укорененности и зрелости. «Социальный лифт» советской и нынешней системы, производя свой очередной выброс в слой интеллигентности, заметно изменяет качество, консистенцию, состав и пробу.

Литература

1. Боэций. Утешение философией и другие трактаты. – М., 1990.

2. Вехи. Интеллигенция в России. – М., 1991.

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. – Свердловск, 1991.

4. В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. – М., 1997.

5. Гайденко П.И. «Вехи»: не услышанное предостережение // Вопросы фило-

софии. – 1992. – № 2.

6. Гегель Г.В. Работы разных лет Т.2. – М., 1971.

7. Кормер В.Ф. Двойное сознание

интеллигенции и псевдокультура // Вопро-

сы философии. – 1989. – № 9.

8. Лэнг Р.Д. Расколотое «Я». – М., СПб., 1995.

9. Лотман Б. Беседы о русской культуре. – СПб., 1997.

10. Мансуров В.А., Семенова Л.А. Интеллигенция конвертируемых предприя-

тий // Социус. – 1998. – № 10.

11. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т. 40. – М., 1975.

12. Реизов Б.Г. Французская романтическая историография. – Л., 1956.

13. Степанов Ю.С. Словарь русской культуры. – М.,1997.

14. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. – М., 1992

15. Философский энциклопедический словарь. – М., 1983.

СЕКЦИЯ 3. ВОПРОСЫ КУЛЬТУРОЛОГИИ

МУЗЫКАЛЬНОЕ ИСКУССТВО РЕСПУБЛИКИ КОМИ

В СИТУАЦИИ ДИАЛОГА КУЛЬТУР

Жукова Н.А

Сыктывкарский гуманитарно-педагогический колледж имени И.А. Куратова,

г. Сыктывкар

Аннотация. Диалог культур и культурный обмен является важным инструмен- том освоения других культур, в том числе, в художественной культуре. Каждая культура обладает статусом «высшей ценности» и имеет право на свободное

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 135 6 7 8 9 10 11 12 13 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]