Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Виктор, или Дети у власти. Трафальгарский излом. Пьесы
.pdf
21
Лили.
– Ах, лучше бы я разбила рюмку…
Виктор.
– Я чертовски умен. (Приближается к
Лили и имитирует голос отца.) Не плачьте, Лили, не
плачьте, дорогая девочка.
Лили.
– Виктор! Да что с тобой?
Виктор
(не выходя из роли). – Умоляю, не плачь-
те. Госпожа хочет вас прогнать, но она здесь ничего
не решает. Я в доме хозяин. К тому же госпожа меня
обожает, правда, не так, как я вас. Я замолвлю за
вас словечко и одержу верх. Клянусь. Дорогая Лили.
(Обнимает ее.) Я вас спасу. Рассчитывайте на меня,
на рассвете я лично явлюсь к вам в вашу комнату с
доброй вестью. Дорогой огненный ягненок! Вечерняя башня! Роза Давида. Пастушка звезды! (Тут он
подскакивает и принимается что есть мочи кричать,
воздев руки.) Молитесь за нас, молитесь за нас, мо-
литесь за нас! (Затем разражается хохотом.)
Лили
(разговаривая сама с собой, возмущенно). –
Нет, нет и нет. Уйду, уйду. Немедленно покину этот
дом. Виктор лишился ума. Это уже не ребенок.
Виктор.
– Где вы видите детей? Да их и не
было вовсе.
Лили
(продолжает свое). – Чертова семейка!
Уйду. Теперь я и сама не прочь уйти. Хочу уйти и
уйду. Ему еще только девять лет. Что же будет дальше!
Виктор.
– Я всегда держу слово, тебе нечего
беспокоиться. Оставайся.
Лили.
– Нет уж.
Виктор
(снова входя в роль отца). – Ты оста-
нешься. Вы останетесь, дорогая Лили. Небесный
Акт I, сцена I
22
образ. Кошачья головка. Лунный стебелек. Вы останетесь…
Лили.
– Хорошо, останусь! Хочешь меня шантажировать, подонок! Мерзавец! Я останусь, но ты
мне за это заплатишь!
Виктор
(благосклонно ее обнимая). – Я на тебя
не в обиде, Лили, не беспокойся, клянусь тебе… Я
ведь чертовски умен. Жаль, что тебе первой приходится платить.
Лили в слезах уходит.
Сцена II
Виктор
один. Он садится, обхватывает
голову руками и на несколько мгновений замирает.
Виктор.
– Чертовски… умен. (Пауза.) Этой
ночью мне приснился мой дядя, депутат, в образе вожака медведей. Он стоял под туевым деревом
в саду, весь в белом, с белым, словно из мрамора,
ружьем. Я приблизился к нему на расстояние вытянутой руки. Что за манера вечно дотрагиваться до
моего лба и говорить: он похож на меня, он нашей,
помелевской, породы. Как вдруг блеснула молния…
Год назад, на четырнадцатого июля, мы были застигнуты грозой. Было так весело. Лошади с перепугу вставали на дыбы перед шеренгой жандармов,
несущих знамена. Отец был в черных перчатках и
изо всех сил натягивал поводья. Во сне, как и тогда
наяву, молния была розового цвета. Память запечатлела ее зигзагообразную форму, воспроизводящую контур берегов Ламанша. Я обводил ее паль-
Виктор, или Дети у власти
23
цем, стоя под дождем. Депутат подзадоривал своих
увальней – медведей и уверял меня в своей привязанности: Виктор, ты чертовски…
Входит Эстер.
Сцена III
Виктор, Эстер.
Эстер.
– Здравствуй, Виктор. Желаю тебе хо-
рошо отметить день рождения. (Целует его.)
Виктор.
– А, это ты, Эстер, здравствуй. (Пау-
за.) Спасибо.
Эстер.
– Не за что.
Виктор.
– Не за что? Тогда почему ты это го-
воришь?
Эстер.
– Так принято говорить, из вежливости:
не за что.
Виктор.
– У нас в доме говорят иначе: не стоит
благодарности.
Эстер.
– Это длиннее.
Виктор.
– Послушай, Эстер, не обращай на
меня внимания. Оставь меня в покое. Занимайся
своими куклами. Целуйся со своими кошками, люби
ближнего своего как саму себя и будь кроткой в ожидании того времени, когда станешь доброй супругой
и доброй матерью.
Эстер.
– Ты меня разлюбил, злюка!
Виктор.
– Не понимаешь ты, да и не способна понять. Ты вроде Лили. Она только что разбила
фарфоровую вазу, и ее, наверно, прогонят, поскольку она намерена обвинить в этом проступке меня.
Акт I, сцены I–III
24
Эстер.
– А это не ты?
Виктор.
– Конечно, нет. Будь это я, стал бы я
трубить об этом на весь свет.
Эстер.
– Ну да! (Пауза.) Бедная Лили!
Виктор.
– Не будем об этом. Послушай, Эстер,
я хочу рассказать тебе кое-что интересное.
Эстер.
– Вот здорово! Говори быстрее.
Виктор.
– Ты Пьера Дюссена знаешь? Ну
того, что прогуливается с большим хлыстом и коллекционирует змей. Так вот, вчера вечером я коегде был с ним.
Эстер.
– Вчера вечером? Без Лили?
Виктор.
– Лили заявилась, но мы прогнали ее
камнями. Об этом она распространяться уж точно
не станет. Она у меня в руках. Покуда мы ходили в
балаган, что за рынком, она ждала нас у своей сестры.
Эстер.
– Какой ты везунчик, Виктор!
Виктор.
– Тихо!.. Это было чудо как хорошо.
Рассказывая, он изображает артистов.
Вообрази себе: красный занавес весь в бабочках,
мужчина с лицом, покрытым перьями, распростертый перед женщиной с крестом в руках, сидящей на
лошади.
Эстер.
– Вот это да!
Виктор.
– Мужчина пел:
Любите ль меня иль нет,
Мне, мамзель, не стройте глаз,
Я ращу цветной горошек,
Дела нет до вас.
Виктор, или Дети у власти
25
Эстер.
– Божественно.
Виктор.
– Да, госпожа Маньо-дочь, это поис-
тине божественно. Но это еще не все. После пред-
ставления мы с Пьером обошли палатку и припод-
няли полотнище.
Эстер.
– Ух! И что же вы увидели?
Виктор.
– Мужчина лежал на спине под козой
и прямо из вымени пил молоко.
Эстер.
– А женщина?
Виктор.
– А женщина ела хлеб.
Долгая пауза.
Эстер.
– Послушай, Виктор, мне тоже нужно
тебе кое-что рассказать.
Виктор.
– Наконец-то!
Эстер.
– Почему наконец-то?
Виктор.
– Да так.
Эстер.
– Моя история вроде твоей.
Виктор.
– У меня аж слюнки потекли.
Эстер.
– Речь о твоем папе.
Виктор.
– А-а-а!
Эстер.
– Да, и о моей маме.
Виктор.
– О-о-о! О госпоже Маньо. Чертова
Тереза!
Эстер.
– Будешь смеяться, ни словечка боль-
ше не произнесу.
Виктор.
– Я не смеюсь, я посмеиваюсь.
Эстер.
– Так ты одобряешь?
Виктор.
– Одобряю, лучше и не скажешь.
А знаешь, на что ты только что намекнула?
Эстер.
– Нет, я просто так сказала.
Акт I, сцена III
26
Виктор.
– Она очаровательна.
Эстер.
– Спасибо. (Целует его.) Так вот, я сидела
в гостиной на коленях у мамы и держала в руках одну
из ее сережек. Мне только недавно прокололи уши.
Я попросила: зажги торшер. Она не хотела. Позвонили. Мама встала, я скатилась с ее колен на пол. «Ты не
можешь быть повнимательней, идиотка», – сказала
она мне. Идиотка – это я. И – пиф, паф, влепила мне
с размаху обеими руками пощечины.
Виктор.
– А руки-то у нее в кольцах…
Эстер.
– В том-то и дело. Оцарапала мне щеку.
А та сережка, что была у меня в руках, сломалась.
И, как ты думаешь, кто пришел?
Виктор.
– Мой папа.
Эстер.
– Правильно.
Виктор.
– И тебе говорят: «Иди спать».
Эстер.
– А я им: «Не хочу спать». Конечно, как
только кто-нибудь придет, сразу: иди спать!
Виктор.
– И многие приходят?
Эстер.
– Нет, только господин Помель.
Виктор.
– Мой папа. Правда он красивый?
Эстер.
– Красивый? Да. Весь такой выбритый.
Виктор.
– Хочешь сказать голый?
Эстер.
– Да нет. Только руки и лицо.
Виктор.
– Ну продолжай, детка.
Эстер.
– Ну так вот. Я осталась, мне сунули книжку, чтобы я не лезла. «Здравствуй, Шарль.
Здравствуй, Тереза. Где наш дорогой Антуан?» А папа уже спал. Они сели на диван, и вот что я услышала. Мама говорила: «Ах, какие у нас кудряшечки».
А твой папа: «Резо, Резо, Резо». Мама: «Карло, я пре-
Виктор, или Дети у власти
27
клоняюсь перед тобой во всем» – или что-то в этом
роде. Твой папа: «Тринадцать, немой купальщик».
Мама: «А вдруг нагрянет Антуан?» Твой папа: «Меня
спасла бы твоя шея». Мама: «Восхитительный го-
ризонт». Твой папа: «Оставь этого розового спрута».
В спруте я уверена, остальное – приблизительно.
Виктор.
– Всё?
Эстер.
– Мама заплакала, а твой папа ушел,
хлопнув дверью.
Виктор.
– И что дальше?
Эстер.
– Тут нагрянул папа в ночной рубашке.
Прошелся по гостиной со словами: «Мне неможет-
ся». Он всегда так говорит. «Мне тоже», – ответила
мама. Он встал перед ней на колени. Мама дрожала.
И он стал кричать, как все последние дни: «Телята
стоят больше, чем ваши милые дети! Базен
4
». А по-
скольку доктор предписал не перечить ему, то все
молча отправились спать.
Виктор
(встает и, словно на него внезапно нака-
тило что-то, начинает заговариваться). – Ах, ну что
за судьба. Меня попеременно испытывают то молотом, то наковальней, то пером, то паром, то любовью.
Теперь вот любовью. И на всем на этом тяжелый от-
цовский сапог и головокружение от воспоминания о
женщине. (Декламирует.)
…и молча проводил
Я взглядом Юнию. Потом в своем покое
Тот образ неземной я видел пред собою
5
.
(Громко провозглашает.) А вот и они: Сорванец,
Недостойный Отец, Добрая Мать, Прелюбодейка,
Рогоносец, старик Базен. Да здравствуют ласточка,
Акт I, сцена III
28
дрофа, райская птичка, попугай-какаду и зимородок. Да здравствуют пробор во вьющихся волосах
и электрический скат. (Другим тоном, обращаясь к
Эстер, которая слушает его с разинутым ртом и широко открытыми глазами.) Да здравствует Антуан!
Эстер.
– Да здравствует папа! (Разражается
слезами.)
Виктор.
– Ах, я дышу.
Эстер (
кричит). – Ты меня пугаешь. (Снова
плачет.)
Входят Шарль и Эмили Помель, Тереза Маньо.
Сцена IV
Виктор, Эстер, Шарль Помель,
Эмили Помель, Тереза Маньо.
Эмили
(входя). – Шарль!
Шарль.
– Я здесь!
Эмили
(указывая на осколки вазы). – Севрский
фарфор.
Шарль и Тереза
(хором). – О!
Шарль.
– Виктор, кто ее разбил?
Эмили.
– Ты еще спрашиваешь? Это уж слиш-
ком. Где Лили?
Шарль.
– Это Лили разбила?
Виктор.
– Нет, Эстер!
Тереза.
– Ты разбила вазу, Эстер?
Виктор.
– Сами видите, она плачет…
Входит Лили с намерением сервировать стол.
Виктор, или Дети у власти
29
Сцена V
Те же,
Лили.
Виктор (
обращаясь к Лили). – Говорят, вазу
разбила ты. Скажи правду: твоих рук дело?
Лили.
– Нет.
Виктор.
– Это Эстер. Я имел несчастье сказать
ей, что это лошадиное яйцо, а когда повернулся спиной, она ее разбила, чтобы увидеть, как вылупляет-
ся жеребенок.
Эмили
(обращаясь к Шарлю). – Вот к чему при-
водят твои идиотские россказни!
Шарль.
– Но Виктор же никогда так не по-
тупал…
Эмили.
– Виктор-то так не поступал, оттого
что никогда не верил во всю эту чушь.
Лили выходит.
Сцена VI
Те же, без Лили.
Тереза.
– Эстер, поди сюда. (Эстер не двига-
ется.) Ты слышала, что я тебе сказала? Поди сюда.
Хочешь, чтобы я сама к тебе подошла? Получай!
Обеими руками дает ей пощечины.
Виктор.
– Простите, госпожа Маньо. Вы не
забыли снять ваши кольца?
Шарль.
– Виктор! По какому праву ты вмеши-
ваешься?
Эмили
(обращаясь к Терезе). – Мальчик боится,
как бы вы своими драгоценностями не поранили
Эстер.
Акт I, сцены IV–VI
30
Тереза
(смущенно). – Он прав, но эта негодни-
ца невыносима и заслуживает наказания, ведь ваза
была раритетом, дорого стоила, не так ли, моя дорогая?
Шарль.
– Господи, во всем этом больше всех
виноват я, Тереза, позвольте мне взять на себя возмещение убытков.
Виктор.
– К тому же, несмотря на размеры,
подобные предметы более хрупки, чем ваши кольца
и серьги, не правда ли?
Тереза
(краснея). – Насколько я помню, мне не
приходилось наказывать дочь с помощью драгоценностей.
Эмили.
– Откуда что берется в этом ребенке? Мне такая постановка вопроса очень по душе.
Не обижайтесь, Тереза. Я придерживаюсь того
мнения, что следует поощрять развитие умственных способностей у детей.
Виктор.
– Эстер уже довольно наказана, сударыня, и я, по праву виновника торжества, прошу ее
помиловать.
Шарль.
– Браво, Виктор. Тереза, обнимите
дочь и больше об этом ни слова.
Эмили.
– Подойди ко мне, сынок. Держи, вот
тебе десять франков.
Тереза
(на ухо Эстер). – Ты мне все же скажешь,
почему сделала это?
Эстер
(переставшая плакать). – Потому что
Виктору исполняется сегодня девять лет.
Тереза.
– Ну тогда получай! (Дает ей пощечину.)
Все (
хором). – О!
Виктор, или Дети у власти
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]