Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альманах семейного права = Models of Maintenance Obligation. Вып.3. Модели алиментного обязательства
.pdf
Коллизионное регулирование трансграничных обязательств
алиментные обязательства в отношении несовершеннолетних детей
и совершеннолетних лиц, которые не в состоянии самостоятельно
защищать свои интересы.
Применимое право определяет право на получение алиментов,
их размер и индексацию, алиментообязанное лицо, размер выплаты
задолженности, подлежащей уплате; лицо, которое вправе подать
иск о взыскании алиментов; сроки и исковую давность, размер обязательства должника, если государственный орган требует выплаты
компенсации (ст. 11).
Гаагские конвенция и протокол 2007 г. явились результатом анализа
и обобщения как практики применения предыдущих «алиментных»
конвенций, так и опыта, накопленного ГК МЧП в связи с применением иных конвенций, предполагающих создание международных
административных правовых механизмов. Принятие этих документов
позволяет говорить о завершении процесса унификации международных универсальных коллизионных норм, регулирующих алиментные
обязательства. Следует отметить, что до распада СССР не присоединился ни к одной из перечисленных конвенций. Несмотря на то, что
Российская Федерации в качестве члена ГК МЧП принимала участие
в разработке соглашений 2007 года, ни к одному из них до настоящего
времени она не присоединилась.
2. Двусторонние и многосторонние договоры РФ
о правовой помощи, СК РФ
Российская Федерация является участницей ряда многосторонних
и двусторонних международных договоров о правовой помощи, содержащих коллизионные нормы, определяющие право, регулирующее
трансграничные алиментные обязательства. Среди этих соглашений
необходимо выделить Конвенцию о правовой помощи и правовых от-
ношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 7 октября
2002 г.1 (далее – Кишиневская конвенция 2002 г.) и ее «предшест-
венницу» – Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях
по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.2 (далее – Мин-
ская конвенция 1993 г.). Подробно регламентированы коллизионные
правила определения применимого права и в СК РФ. Особенностью
коллизионного регулирования алиментных обязательств является ис-
1
СПС «КонсультантПлюс».
2
СПС «КонсультантПлюс».
111
Н.В. Тригубович
пользование законодателем различных видов коллизионных привязок
к праву государства постоянного места жительства, то есть приоритет
отдан «территориальному» коллизионному подходу.
Алиментные обязательства родителей в отношении их несовершеннолетних детей. Согласно ст. 163 СК РФ права и обязанности родителей
и детей, в том числе обязанность родителей по содержанию детей,
определяются законодательством государства, на территории которого
они имеют совместное место жительства. При отсутствии совместного
места жительства родителей и детей их права и обязанности определяются законодательством государства, гражданином которого является
ребенок. По требованию истца к указанным отношениям может быть
применено законодательство государства, на территории которого
постоянно проживает ребенок.
Положения СК РФ продублированы в ст. 35 Кишиневской конвенции 2002 г., согласно которой обязательства родителей по содержа-
нию детей определяются законодательством государства, на территории которого они имеют постоянное совместное место жительства,
а при отсутствии постоянного совместного места жительства их права
и обязанности определяются законодательством государства, гражда-
нином которого является ребенок. По требованию истца к алиментным
обязательствам применяется законодательство государства, на терри-
тории которого постоянно проживает ребенок.
Государствами – участниками Кишиневской конвенции 2002 г.
являются Азербайджан, Армения, Казахстан, Кыргызстан, Россия,
Таджикистан, Узбекистан, Беларусь. При этом Российской Федерацией с Азербайджаном и Кыргызстаном заключены двусторонние
договоры о правовой помощи1, положения которых полностью совпадают с указанными положениями Кишиневской конвенции 2002 г.
Сохраняющая свое действие в отношении двух государств (Грузия
и Молдова) Минская конвенция 1993 г. содержит ст. 32, которая в своей
первоначальной редакции устанавливала, что обязательства родителей
по содержанию детей определяются законодательством государства,
на территории которого постоянно проживают дети.
Редакция этой статьи была изменена Протоколом к Конвенции
о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным
1
Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам
от 22 декабря 1992 г. и Договор между Российской Федерацией и Республикой Кыргызстан о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 14 сентября 1992 г. // СПС «КонсультантПлюс».
112
Коллизионное регулирование трансграничных обязательств
и уголовным делам от 22 января 1993 г.1, подписанным 28 марта 1997 г.
(далее – Протокол 1997 г.). Новая редакция полностью соответствовала
тексту ст. 163 СК РФ и буквально повторяла его, устраняя тем самым
коллизию между международной и национальной нормами. Однако
к Протоколу 1997 г. присоединились не все государства – участники
Минской конвенции 1993 г., в связи с чем ст. 32 в ее первоначальной
редакции сохранила свое действие в отношении Грузии. В редакции
Протокола 1997 г. ст. 32 Минской конвенции 1993 г. действует в настоящее время в отношении Молдовы. Следует также заметить, что между
Россией и Молдовой заключен двусторонний договор о правовой помощи, который содержит коллизионные нормы, схожие с положениями ст. 32 Минской конвенции 1993 г. в редакции Протокола 1997 г.
В двусторонних международных соглашениях Российской Федерации при определении права, регулирующего алиментные обязательства
родителей и детей, как правило, предписано применять законодательство государства их совместного места жительства. При раздельном
проживании родителей и детей одна часть договоров отсылает к законодательству государства гражданства ребенка (Болгария, Польша, Латвия), а другая часть – к законодательству государства места
жительства ребенка (Монголия, Вьетнам).
Таким образом, в российском законодательстве и договорах о правовой помощи в той или иной мере использованы три коллизионные
привязки, определяющие право, регулирующее алиментные обязательства: (1) право государства совместного места жительства родителей и детей, (2) право государства гражданства ребенка и (3) право
государства места жительства ребенка. Необходимо констатировать,
что все они не соответствуют сложившимся реалиям.
Во-первых, следует отметить, что ни в договорах о правовой помощи, ни в СК РФ отдельно не выделены коллизионные нормы, специально регулирующие алиментные обязательства родителей и детей.
При определении применимого права в данном случае применяется
общая коллизионная норма, регулирующая в целом личные неимущественные и имущественные отношения родителей и детей. В качестве основной генеральной привязки в договорах о правовой помощи
и СК РФ обозначена привязка к праву государства совместного места
жительства родителей и ребенка. Использование данной коллизи-
1
СПС «КонсультантПлюс».
2
См. ст. 30 Договора между Российской Федерацией и Республикой Молдова
о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным
делам от 25 февраля 1993 г. // СПС «КонсультантПлюс».
2
113
Н.В. Тригубович
онной привязки при регулировании отношений родителей и детей
выглядит вполне логично, поскольку a priori предполагается, что роди-
тели и дети проживают совместно. Однако алиментные обязательства
являются самостоятельным видом обязательств, который по своему
содержанию, основаниям возникновения и прекращения существенно
отличается от иных имущественных отношений родителей и детей и,
соответственно, требует особого коллизионного подхода. Алиментные
обязательства, как правило, возникают уже после распада семьи, когда
брак родителей расторгнут и ребенок проживает совместно только
с одним из них. Учитывая, что родители в смешанных браках часто
являются гражданами разных государств, которые до заключения брака проживали также в разных государствах, родитель – плательщик
алиментов в трансграничном алиментном обязательстве практически
всегда проживает отдельно от ребенка за рубежом. В этом контексте
использование коллизионной привязки к праву государства совместного места жительства родителей и детей представляется нелогичным
и неоправданным.
Во-вторых, определение применимого права с помощью отсылки
к праву государства гражданства лица не соответствует настоящей
миграционной ситуации, когда ребенок (особенно ребенок, рожденный в смешанном браке) может иметь не просто два, а несколько
гражданств, а понятия «двойное гражданство» и «множественное гражданство» уже включены в действующее российское законодательство. При этом ни одно из действующих международных соглашений
не регулирует случаи, когда ребенок является гражданином двух государств – участников этого соглашения.
Согласно ст. 10 Федерального закона от 28 апреля 2023 г. № 138- ФЗ
«О гражданстве Российской Федерации»1 гражданин Российской
Федерации, имеющий двойное или множественное гражданство,
рассматривается Российской Федерацией только как гражданин
Российской Федерации вне зависимости от места его проживания,
за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом
или международным договором Российской Федерации2. Данное
1
СПС «КонсультантПлюс».
2
Российская Федерация является участницей одного договора о двойном гражданстве – Договора между Российской Федерацией и Республикой Таджикистан об урегулировании вопросов двойного гражданства 1995 г. // СПС «КонсультантПлюс». Второй
аналогичный договор – Соглашение между Российской Федерацией и Туркменистаном
об урегулировании вопросов двойного гражданства 1993 г. – не действует на основании
официального сообщения МИД России от 18 мая 2015 г. // СПС «КонсультантПлюс».
114
Коллизионное регулирование трансграничных обязательств
правило является общепризнанным и закреплено во многих зарубежных правопорядках. Иностранным государством такой гражданин
будет рассматриваться исключительно как гражданин этого государства, и наличие российского гражданства не будет иметь значения. На практике это может привести к столкновению юрисдикций:
когда каждая из сторон рассматривает данного ребенка в качестве
гражданина только своего государства, компетентные органы двух
государств не всегда могут наладить взаимодействие, что может повлечь нарушение прав ребенка.
В-третьих, коллизионная привязка к праву государства постоянного
места жительства ребенка может быть применена судом по требованию
истца. Суд вправе применить это законодательство, если оно лучшим
образом защищает интересы ребенка, то есть наиболее благоприятно
для ребенка. Подобная ситуация может возникнуть, например, когда
ни право совместного места жительства родителей и детей, ни право
гражданства ребенка не позволяют ему получить содержание от родителей. Однако такой «технический» подход не всегда может быть
эффективен, поскольку ребенок может иметь доказательства постоянного проживания на территории двух государств (даже если и проживает только в одном). В Российской Федерации это документ, подтверждающий наличие постоянной регистрации по месту жительства;
но ребенок может иметь аналогичный документ, подтверждающий
постоянную регистрацию по месту жительства также и в иностранном
государстве. Какой из указанных документов будет иметь приоритет –
остается неясным.
Изложенное с очевидностью свидетельствует о том, что в настоящее время перечисленные коллизионные подходы к определению
применимого права не способны разрешить коллизию правовых норм
и должны быть пересмотрены.
Алиментные обязательства совершеннолетних детей в отношении их
родителей регулируются законодательством государства, на территории
которого они имеют совместное место жительства. При отсутствии
совместного места жительства такие обязательства регулируются законодательством государства, гражданином которого является получатель
алиментов (ст. 164 СК РФ).
Аналогичные нормы закреплены в многосторонних договорах Российской Федерации о правовой помощи. Согласно п. 2 ст. 35 Кишиневской конвенции 2002 г. (п. 2 ст. 32 Минской конвенции 1993 г.)
алиментные обязательства совершеннолетних детей в пользу родителей
определяются законодательством государства, на территории которого
115
Н.В. Тригубович
они имели1 совместное место жительства. При отсутствии совместного
места жительства такие обязательства определяются законодательством
государства, гражданином которого является истец.
В двусторонних договорах о правовой помощи, помимо коллизионной привязки к праву государства гражданства получателя алиментов,
используется привязка к праву государства места жительства получателя алиментов (с Польшей, Чехословакией и др.).
Все перечисленные нормы сформулированы исходя из интересов
лица, которое по данному виду обязательств, как правило, является
нетрудоспособным и нуждающимся членом семьи. Как справедливо
замечает Н.И. Марышева, «в таких случаях нетрудоспособные престарелые родители… нуждаются в защите своего национального законодательства в большей мере, чем совершеннолетние дети»2. Однако
в случае использования коллизионной привязки к праву государства
гражданства получателя алиментов возникают два вопроса, касающиеся эффективности предлагаемой защиты прав слабой стороны данного
обязательства. Во-первых, в случае наличия у получателя алиментов
двух (или множественности) гражданств в качестве применимого будет
определено право государства места жительства этого лица, поскольку,
как уже было отмечено, как правило, национальный законодатель устанавливает приоритет отечественного гражданства бипатрида, проживающего на территории его государства. Во-вторых, остается неясным,
каким образом будут защищены права получателя алиментов, если он
проживает не в государстве своего гражданства, а в третьем государстве.
В этом случае если иностранный гражданин – получатель алиментов
проживает на территории Российской Федерации, то согласно ст. 164
СК РФ при отсутствии совместного места жительства с плательщиком
алиментов алиментное обязательство будет регулироваться законодательством государства его гражданства. При этом согласно ч. 3 ст. 402
ГПК РФ компетентен рассматривать этот спор будет российский
суд. Если же получатель алиментов является гражданином государства – участника Кишиневской конвенции 2002 г., то при отсутствии
совместного места жительства получателя и плательщика алиментов
1
Использование в тексте п. 2 ст. 35 Кишиневской конвенции 2002 г. глагола
«имели» в прошедшем времени не предполагает указания на последнее совместное
место жительства родителей и совершеннолетних детей, поскольку случаи применения
привязки к праву государства последнего совместного места жительства недвусмысленно определены в нормах этой конвенции (например, п. 3 ст. 30) и применение данной
привязки не может быть основано на буквальном толковании коллизионной нормы.
2
Марышева Н.И. Указ. соч. С. 178–179.
116
Коллизионное регулирование трансграничных обязательств
применимым будет право государства гражданства получателя алиментов, а органом, компетентным рассматривать данный спор, будет
суд этого государства. Иными словами, в первом случае российский
суд будет должен применить иностранное право – право государства
гражданства истца, во втором – получатель алиментов вынужден будет обратиться в суд государства своего гражданства, то есть выехать
за пределы государства, в котором он проживает. Оба варианта нельзя
назвать простыми и удобными для получателя алиментов. Более приемлемым и упрощающим процедуру взыскания алиментов является
использование «территориального» подхода, позволяющего истцу
сформулировать свое требование согласно праву государства, в котором он действительно проживает, и обратиться в суд этого государства.
3. Выводы
Проведенный анализ коллизионных норм, регулирующих трансграничные алиментные обязательства родителей и детей, позволил выявить
отсутствие в российском праве единой унифицированной системы
коллизионного регулирования данного вида обязательств, что свидетельствует о необходимости пересмотра национальных коллизионных
подходов и их унификации с подходами международными.
Действующие в настоящее время общие коллизионные нормы,
определяющие право, регулирующее в целом отношения родителей
и их несовершеннолетних детей, не учитывают специфику алиментных отношений, поскольку последние возникают, как правило, после
распада семьи и исключают совместное проживание родителя – плательщика алиментов и его детей, претендующих на получение содержания. Следовательно, генеральная коллизионная привязка к праву
государства совместного места жительства родителей и детей к данным
отношениям практически неприменима, «работающими» остаются только альтернативные и субсидиарные коллизионные привязки.
Для устранения этой ситуации необходимо закрепить отдельную специальную коллизионную привязку, определяющую право, регулирующее трансграничные алиментные обязательства родителей и их
несовершеннолетних детей.
Очевидно, что использование коллизионных привязок к праву государства гражданства и постоянного места жительства лица не отвечает
вызовам сложившейся миграционной ситуации, когда лицо может
иметь доказательства наличия гражданства и постоянного проживания
в двух и более государствах.
117
Н.В. Тригубович
В этом контексте российскому законодателю необходимо рассмотреть вопрос использования признанных на международном уровне
и имеющих богатую практику применения коллизионных привязок,
в частности в качестве генеральной – привязки к праву государства
обычного места жительства получателя алиментов.
Следует заметить, что Российская Федерация является государством – участником Гаагской конвенции 1996 г., согласно которой
имущественные отношения родителей и детей регулируются правом
государства обычного места жительства ребенка. Эта конвенция не определяет право, регулирующее алиментные обязательства родителей
и детей, поскольку соответствующие коллизионные нормы содержатся
в Гаагском протоколе 2007 г. Однако участие России в этой Гаагской
конвенции 1996 г. свидетельствует о том, что указанная коллизионная
норма, в силу ст. 15 Конституции Российской Федерации, является
частью ее национальной правовой системы и что российский правоприменитель уже знаком с концепцией «места обычного проживания»
и активно применяет эту гибкую коллизионную норму при определении права, регулирующего отношения родителей и детей.
Кроме того, российскому законодателю необходимо продумать
состав субсидиарных коллизионных привязок, которые помогли бы
обеспечить применение наиболее благоприятного для получателя алиментов права.
Для реализации перечисленных предложений необходимо рассмотреть возможность:
• присоединения Российской Федерации к Гаагским конвенции
и протоколу 2007 г.;
• пересмотра положений СК РФ; при отсутствии присоединения
к Гаагским конвенции и протоколу 2007 г. в результате такого пересмотра была бы проведена унификация коллизионных подходов
Российской Федерации и тех государств, с которыми наша страна
не имеет международных договоров о правовой помощи и которые
являются участниками Гаагского протокола 2007 г., а следовательно,
применимыми являются положения СК РФ;
• разработки и подписания Протокола к Кишиневской конвенции 2002 г. (по аналогии с Протоколом 1997 г. к Минской конвенции
1993 г.), содержащего новые коллизионные нормы, регулирующие
алиментные обязательства родителей и детей.
А.А. Костин,
Н.А. Козицына
ВЗЫСКАНИЕ АЛИМЕНТОВ
НА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ДЕТЕЙ
НА ОСНОВАНИИ ИНОСТРАННЫХ
НОТАРИАЛЬНЫХ И СУДЕБНЫХ АКТОВ
(анализ российского опыта)
Как известно, одна из обязанностей родителей по отношению к своим несовершеннолетним детям состоит в предоставлении им содержания (п. 1 ст. 80 СК РФ). В том случае, если содержание не предоставляется в добровольном порядке, существует возможность взыскания
алиментов в судебном порядке (п. 1 ст. 80 СК РФ). При этом родители
вправе заключить мировое соглашение в рамках рассмотрения дела
о взыскании алиментов, при условии если подобное соглашение будет
утверждено судом.
Следует отметить, что наряду со взысканием алиментов в судебном
порядке зачастую родители стремятся урегулировать вопрос о взыскании алиментов в рамках соглашения об уплате алиментов, отличительная особенность которого состоит в наличии у него исполнительной силы, то есть возможности принудительного исполнения через
службу судебных приставов (ч. 1 ст. 30 Закона об исполнительном
производстве).
Принимая во внимание, что от действия в Российской Федерации
иностранных мировых соглашений и соглашений об уплате алиментов зависит реализация права ребенка на получение алиментов, далее
рассмотрим правовую природу данных документов.
1. Правовая природа иностранных соглашений
об уплате алиментов и мировых соглашений
В качестве вводного замечания обратим внимание на то, что, на наш
взгляд, соглашение об уплате алиментов сочетает в себе материально- правовые и процессуальные элементы. Материально-правовые
составляющие соглашения об уплате алиментов проявляются в том,
что оно представляет собой согласованную волю сторон по определе-
119
А.А. Костин, Н.А. Козицына
нию размера алиментов, подлежащего уплате. Равным образом факт
заключения соглашения об уплате алиментов до обращения в суд роднит его именно с частноправовыми соглашениями, а не с мировыми
соглашениями.
В свою очередь, процессуальные последствия заключения соглашения об уплате алиментов состоят в возможности их принудительного
исполнения без необходимости разрешения спора о праве.
Подобно соглашению об уплате алиментов, мировое соглашение
также представляет собой результат согласованной воли сторон. Вместе
с тем отличительная особенность мирового соглашения состоит в том,
что оно заключается в рамках судебного разбирательства. По этой
причине заключение мирового соглашения требует предъявления
иска в суд. Наряду с этим условием утверждения мирового соглашения
является соответствие его содержания закону, а также отсутствие нарушения прав и законных интересов других лиц (ч. 2 ст. 39 ГПК РФ).
2. Признание и исполнение иностранных соглашений
об уплате алиментов в России
В качестве вводного замечания надлежит отметить, что традиционно монополия государства на применение мер принуждения в пределах собственной территории рассматривалась как неотъемлемая
составляющая суверенитета государства1. Как отмечалось по данному
вопросу С.Б. Крыловым, каждое государство сохраняет за собой монополию суда и монополию принуждения2. Под влиянием данной
концепции в действующей российской практике сформировался
подход, согласно которому признание и исполнение иностранного соглашения об уплате алиментов, а также иностранных мировых
соглашений рассматривается в контексте признания и исполнения
иностранных судебных актов.
В свете того, что согласно ст. 409 ГПК РФ и ст. 241 АПК РФ правовым основанием признания и исполнения иностранных судебных
решений является наличие международного договора о правовой помощи, далее рассмотрим вопрос о правовых последствиях заключения
иностранного соглашения об уплате алиментов, а также мирового
1
См.: Костин А.А. Признание v. исполнение иностранных судебных решений
(история вопроса и современные перспективы) // Вестник гражданского процесса.
2018. № 5. С. 245–268.
2
См.: Крылов С.Б. Международное частное право: Пособие к лекциям: Допущено
в качестве учебника для высших учебных заведений. Л.: Прибой, 1930. С. 265.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]