Экономическая культура человеческого капитала в методологии междисциплинарного дискурса. Монография

Полагаем, эту мир-системную парадигму можно применить в нашем подходе как конкретизацию диалектики названных трех категорий для исследования экономической культуры. При этом необходимо, прежде всего, выделение в ней некого общего знаменателя (ядра, центра) — неизменной основы ее «пространства», смыслов, ценностей, норм, правил, значений, символов, эталонов экономической деятельности и др., сформированного единством ведущих доминант экономической культуры и отделяющего ее от иных сфер культуры, а также определяющего ее видовое разнообразие. Главная функция такого ядра — сохранение и передача аккумулированной в нем экономической идентичности, ее структурно-функциональных проявлений. Периферия так или иначе воспринимает влияние ядра, им определяется, но вместе с тем оказывает и свое обратное влияние.

Итак, если Мир — это Система Культуры как образа жизни, то она имеет свои «грани» — сферы культуры, воплощающие основные виды деятельности человека в обществе, главной из которых является экономическая. Выделение этого вида осуществляется на основе упомянутого ранее (в параграфе 2.1) понятия

культурно-экономический тип. Другими словами, это понятие выражает ноуменальную сущность экономической культуры, является для нашей парадигмы «общим».

Система собственно экономической культуры структурирована как ядро и периферия. При этом ядро — наше «особенное» — не просто абстракция некого центра, оно атрибутивно представлено своими сущностными проявлениями (далее, в параграфе 3.2, мы будем характеризовать их как концепты). Таковыми, на наш взгляд, являются: отношение к труду, к частной собственности (прежде всего — на средства производства), к богатству (деньгам), а также к потреблению материальных благ. Все остальное в экономической культуре производно от этих отношений; периферией в этой схеме являются любые проявления экономической деятельности, как экономически релевантные, так и выступающие ее непосредственными феноменами («единичное»).

Иначе говоря, экономическая культура, выступая своего рода внутренне-формальной, «просодержательной» презентацией человеческого участия в экономике как ее важнейшем факторе,

вдиалектико-категориальном плане может рассматриваться как система, выделенная на основе культурно-экономического типа («общее»). В его свете формируется «особенное» — устойчивое, кодирующее ядро, представленное концептами — фундаментальными положениями, связывающими всю конструкцию (данной) экономической культуры — упомянутыми базисными отношениями в сфере экономической деятельности. «Единичные» проявления экономической культуры — ее периферия — представлены многообразием как экономически релевантных интенций этой деятельности, так и различных проявлений ее реализации, воплощающих адекватное экономическое сознание и поведение, открытое «пространство» экономической культуры. В нем представляется перспективным рассмотренное ранее (в параграфе 1.3) выделение трех основных групп гуманитарных факторов: деятельностно-аксиологической, ментальной и психологической.

Рассмотрение экономической культуры в данной категориальной парадигме способствует решению таких важных проблем, как влияние одной экономической культуры на другую, сопряженность разных экономических культур (субкультур) данного общества, а также разных обществ. Например, в этой тематике весьма актуальна проблема выделения и взаимодействия «центральной» и «маргинальной» экономических культур. Предварительно можно отметить, что первая воплощает обыденную, повседневную экономическую жизнь широких масс в течение длительного времени; ее особенность — «сведение» экономических ценностей для будничного выполнения рутинных обязанностей повседневной экономической жизни. Эта культура образует тот общий фон, который и презентует экономическую культуру

вцелом. Вторая может быть представлена локальными субкультурами узких специалистов, а также экстремальными формами, возникающими в определенных обстоятельствах (например, кардинальные экономические реформы). Отметим, что в этом смысле термин маргинальный не имеет негативного значения.

Кроме того, в экономической культуре можно выделять три групповых уровня: теоретический, субъектами которой являются ее исследователи; политический — культура лиц, принимающих решение на всех уровнях управления эконо-

большое теоретическое значение, но отсутствующий в соответствующей литературе — назовем его концептологическим. В его реализации экономическая культура рассматривается через призму структурно-функциональной концептологии.

Как уже отмечалось, самое сложное в междисциплинарной тематике — рассмотрение экономической культуры как некой целостности. Полагаем, для ее прояснения и может быть весьма продуктивной методология концептуализации [83, с. 123–124]. Она решает, в основном, три взаимосвязанные и взаимообусловленные задачи. Первая — структурирование знания об экономической культуре; вторая — обоснование ее элементов («единиц»), репрезентирующих экономическую культуру (от обыденного восприятия — до абстрактного понимания); третья — описание структурных отношений между разными ракурсами рассмотрения экономической культуры (в частности, между предмет- но-образным, понятийным и ценностным), а также между ее общезначимыми («центровыми») и индивидуальными («периферийными») элементами.

На этой основе решается главная задача концептуализации — формирование концепции, то есть выражения ведущего смысла предельного (на данный момент) знания, способа понимания, трактовки рассматриваемого объекта на основе его концепта — конституирующего элемента, связывающего всю конструкцию объекта, лежащего в его (в терминологии предыдущего параграфа — ядерной) основе как некой качественной определенности.

Как эта методология работает в нашем рассмотрении экономической культуры? Для ответа на этот вопрос, полагаем, прежде всего нужно выделить три уровня ее концептуальной трактовки. Концептом первого уровня, «общемировоззренческим», фундаментальным, является принцип включенности экономической деятельности в культуру общества, социальной группы, человека по критерию культурно-экономической типичности, проявляемой в интенциях этой деятельности, формирующих ее средства и ожидаемые результаты. Именно этот принцип (тип) дает предельное на данный момент — концептуальное — понимание экономической культуры во всем богатстве ее проявлений.

На втором уровне эта установка «по-особенному» конкретизируется в собственно экономической деятельности, ядро которой составляют концепты — доминантные отношения, формирующие экономическую деятельность как относительно самостоятельную — упомянутые ранее отношения человека как субъекта экономической деятельности к труду, частной собственности, богатству, потреблению. Подчеркнем: важна неизменность предельной значимости для экономической деятельности этих отношений; их конкретное состояние может быть разным, выступать в совокупности самых разных проявлений экономической культуры. В этом плане, концептуально, ее можно рассматривать как отношение человека к деятельности по обеспечению материальной составляющей своей жизни, базирующееся и функционально реализующееся в этих главных, качественно отделяющих экономическую деятельность от иных, отношениях его деятельности.

На личностном (единичном) уровне эти концепты находят выражение в своих проявлениях (позднее, в параграфе 3.3, мы назовем их феноменами) — сознательных нарративах и образах индивидуального восприятия человеком смысла своей экономической жизни, ее направленности; они формируются проекцией общего на особенное (вспомним чеканную гегелевскую мысль: «общее проявляется в единичном по-особенному»), составляют (относительно) неустойчивую, разнообразную — и эмоциональную, и (частично) отрефлексированную периферию экономической культуры.

Понятно, что три эти уровневые группы концептуальных единиц являются взаимообусловленными. Для самой важной — массовой — экономической культуры важно конкретизировать последний уровень. Множественность «миров» культуры, одним из которых является мир экономический, не может быть однородной; поэтому экономическая культура периферийно предстает как совокупность образов экономического сознания, характеризующих восприятие и продуцирование человеком смыслов своей экономической деятельности.

Такое рассмотрение структуры экономической культуры с необходимостью предполагает характеристику ее функций (они были рассмотрены нами ранее [26, с. 65–66]). Уточним их в свете современных требований к человеческому капиталу.

Полагаем, экономическая культура в любом своем качестве выполняет следующие функции:

адаптивную — дает человеку возможность естественно и относительно безболезненно войти в экономическую жизнь своего общества, группы, коллектива, что обеспечивает стабильность экономической деятельности путем сохранения норм необходимого экономического поведения как комфортного для человека;

инновационно-преобразовательную — воплощается понима-

нием и реализацией необходимости и неизбежности изменения мотивации субъектов экономической деятельности, ее конкретного стимулирования ценностями, в процессе естественного развития экономики;

организационно-регулятивную — экономическая культура упорядочивает, налаживает отношения между людьми в процессе экономической деятельности, обеспечивает реализацию стереотипов поведения, необходимых для данной экономической жизни общества;

аксиологическую — осуществляет (осознанно или нет — не важно) оценку (и самооценку) тех или иных явлений экономической жизни с точки зрения их соответствия базовым экономическим ценностям (образцам, правилам, традициям) и тем самым обеспечивает нравственную легитимизацию конкретной экономической деятельности, ее «позитивность» для большинства трудящегося населения;

коммуникативно-интегративную — обеспечивает единство экономической жизни общества путем формирования на основе общих ценностей, норм и т. п. различных социально-экономиче- ских групп, субкультур;

трансляционную — через экономическую культуру происходит передача от поколения к поколению возможностей и способностей участвовать в экономической жизни общества на основе его трудовых ценностей и нарративов, что обеспечивает необходимую преемственность экономической деятельности;

воспитательную — экономическая культура формирует человека как субъекта экономической деятельности;

«деструктивную» — она налагает на человека определенные обязанности, предъявляет требования, которые человек может воспринимать как некомфортные для себя, принуждает, так или

иначе, к определенному характеру его участия в экономической деятельности.

Итак, концептуально экономическую культуру общества можно понимать как конкретизацию экономической релевантности мировоззренчески «общего» (культурно-экономической типичности) — в «особенном», в собственно экономической деятельности, связанной упомянутыми четырьмя концептами и реализуемой в деятельности различных групп ее субъектов.

Экономическая культура личностная является «производной» от этих концептов, которые продуцируют (и провоцируют) различные проявления экономической жизнедеятельности — во всех уровнях и группах.

Не претендуя в силу сложности проблемы на обоснование заявленной концептуализации экономической культуры, полагаем возможным обозначить возникающие в этом деле пробле- мы, важные для понимания в свете концептуализации процессов, происходящих в современной экономической культуре, ее перспектив.

Первая проблема: как концептуальный «культурно-эконо- мический тип» формирует ядро экономической культуры? Как влияет на ее отдельные проявления?

Проблема вторая: каков механизм связи концептуального ядра и периферии, структурных уровней экономической культуры? Как их взаимодействие влияет на состояние концептов наличной экономической культуры; на их различные конкретные проявления?

Третья проблема: выявление основания дифференциации концептов экономической культуры, обусловленное не общей концепцией человеческой деятельности в сфере экономики, а спецификой ее конкретных (профессиональных) проявлений. В чем состоит эта специфика? Как сильно она влияет на ее концепты? Угрожает ли это концептуальному ядру экономической культуры? Как в этом случае взаимодействуют концепты ядра экономической культуры?

Четвертая проблема. Как уже отмечалось, наше уточнение концепта экономическая культура осуществляется на основе выявления логики перехода от понимания человеческого капитала как формы превращенной человеческого фактора —

к ­пониманию экономической культуры как его содержательной формы. Что это дает в концептуальном плане? Каковы практические «выходы» такого рассмотрения?

Понятно, что заявленная концептуализация экономической культуры — дело специальных исследований; в данном разделе мы, естественно, лишь методологически обозначаем эту проблематику. В качестве выводов по данному подходу можно сказать следующее:

1.Экономическая культура на «общем» основании определенного культурно-экономического типа представляет собой «особенную» систему, имеющую устойчивое концептуальное ядро, представленное (четырьмя выделенными) фундаментальными положениями, связывающими всю конструкцию (данной) экономической культуры; эти концепты воплощают базисные отношения в сфере экономической деятельности, реализуют ее социальную сущность, обеспечивают трансляцию, отбор и обновление ее смыслов, функционирующих в сфере экономики.

2.Это концептуальное ядро ориентирует, притягивает и направляет все многообразие конкретных (периферийных) проявлений экономической культуры как их открытой системы, воплощающих ее мир — от чувственного восприятия до абстрактного понимания. Тем самым концептуализация экономической культуры раскрывает, конкретизирует ее диалектическую трактовку

вкатегориях общее — особенное — единичное.

3.Такой подход дает возможность обосновать различные структуры и функции экономической культуры на основе единства групп элементов, формирующих пространство воплощения, реализации любых проявлений экономической культуры — и прошлых, и наличных, и возможных будущих.

3.3. Феноменологический подход

Итак, на самом массовом, обыденно-повседневном уровне экономическая культура очевидно представлена ее конкретными, по разным поводам, представлениями. Это обстоятельство может иметь серьезное философское рассмотрение в свете феноменологической концепции культуры, данной М. Б. Туровским (в развитие идей Э. Гуссерля) [82].

Выделим в ней несколько представляющихся важными для рассматриваемой проблематики положений [43], дадим им куль- турно-экономическую конкретизацию в контексте феноменологии культуры.

Первое. Как известно, немецкий мыслитель разрабатывал концепцию феноменальности сознания. Но это не значит, что проблемы бытия были вне его поля зрения; полагаем, тут все дело в том, как он рассматривал субъектно-объектные отношения. Нужно подчеркнуть, что, по мнению Гуссерля, в «чистой» феноменологии изучение сущности сознания включает в себя изучение не только его смысла, но и предметности (как он ее трактует, здесь это не принципиально важно). Полагаем, это открывает возможности рассмотрения интересующей нас предметности «экономической» — с точки зрения ее смысла, который задается духовной культурой как развитием (само)сознания человека, озабоченного собственным жизнеобеспечением как относительно самостоятельным видом деятельности. Тем самым мы можем и должны не отвергать сопоставления субъекта и объекта в различных ипостасях экономической деятельности, видеть их смысловое, то есть культурное единство. (Напомним, что именно смысл экономической предметности лежит в основе предложенного нами ранее понятия культурно-экономический тип.)

Второе. В анализе экономической предметности и экономического сознания как срезов экономической культуры весьма интересно понятие феноменологической интенции как направленности сознания на предмет, объективно-вещной ориентации сознания. Субъект экономической деятельности действует именно таким образом: в процессе производства товаров и услуг их «сущность» дана в их феноменах непосредственно. Иначе говоря, человек просто «работает»: вполне сознательно (но не всегда осознанно) производит то, что необходимо для его жизни, для жизни других людей; все они, как правило, производят и потребляют продукты экономической деятельности без специального осознания, познания и объяснения их сущности, в чем на уровне обыденного сознания нет никакой практической необходимости. Тем самым люди непосредственно, и в этом смысле — феноменологически, воплощают и воспринимают экономическую деятельность [82].

Третье. Интенция сознания «обременяется» историческими реалиями т. н. жизненного мира: это формирует горизонт (еще одно понятие трансцедентальной феноменологии) человека во всех его проявлениях, что, по сути, делает его субъектом культуры, в том числе и экономической.

Четвертое. Если феноменология «как строгая наука» имеет дело лишь с разумной способностью человека, то «трансцедентальная» феноменология, которой Гуссерль завершает свое творчество, использует весьма интересное понятие — жизнен- ный мир. Он выступает конкретизацией понятия предметной реальности (или объективности) как интенции сознания. По сути дела, жизненный мир и есть мир культуры, в котором сознание человека как субъекта (экономической) деятельности и творит

еепредметность. Иначе говоря, складывается цепочка: интенция сознания — предметная реальность — жизненный мир — экономическая деятельность — присущая ей культура.

Пятое. Гуссерль, видя исторически заданную локальность человеческого бытия, историчность жизненного мира, иначе говоря — его «культурную» конкретность, вводит понятие типика. Жизненный мир задан исторически, социокультурно; типика и характеризует реальность этой заданности предмета как массовую, обыденную. Но именно созданием необходимой для жизни человека предметности и занимается «повседневная», нерефлексируемая своими участниками экономика. При этом отметим, что

еедух воплощает имманентный конструирующий вектор культуры: если она есть проективный аспект человеческого бытия, то экономическая деятельность является важнейшей в таком деле [82]. В ней предметный мир задан «наивному» разуму людей как непосредственная данность, которая выступает продуктом предметной интенции сознания человека в экономической сфере.

Шестое. Полагаем вполне работающим для нашего рассмотрения экономической культуры еще одно понятие трансцедентальной феноменологии — установка, которое характеризуется как устойчивый стиль волевой жизни с заданными устремлениями, интересами, целями, усилиями творчества; примечательно, что его стиль рассматривается как предопределенный (но при этом Гуссерль не отвечает на вопрос — чем предопределенный?). Рискнем ответить за немецкого мыслителя: потребностями че-