Экономическая культура человеческого капитала в методологии междисциплинарного дискурса. Монография

вития различных экономических систем (рыночной, постиндустриальной, информационной, посткризисной, региональных, отраслевых); рассмотрение роли человеческого капитала для формирования искомых экономик (в частности — инновационной),

вразличных сферах экономики (сельское хозяйство, предпринимательство), ее институтах (фирма, корпорация); влияние человеческого капитала на различные экономические показа- тели; 3) исследование формирования человеческого капитала: предпосылки, условия, факторы; 4) изучение развития человеческого капитала, организационно-экономических оснований его динамики, трансформаций в различных условиях; 5) рассмотрение воспроизводства человеческого капитала в различных условиях современного экономического развития — рыночного, кризисного, переходного, инновационного и др.; 6) обсуждение проблематики эффективности инвестиций в человеческий капитал для решения проблем экономического развития; 7) анализ путей повышения качества, эффективности человеческого капитала, прежде всего — через общеобразовательную и профессиональную подготовку и переподготовку кадров; 8) обоснование диагностики человеческого капитала, моделей его развития, критериев оценки; 9 рассмотрение человеческого капитала в связи с различными конкретными экономическими проблемами — занятость, зарплата, национальные проекты, инновации и др.; 11) исследования человеческого капитала как исторической экономической функции человека; 12) проблемы человече- ского измерения экономики, ее гуманизации. Возможны и другие аспекты рассмотрения человеческого капитала, связанные с новациями современного экономического развития (в частности, с его цифровизацией, что будет затронуто далее).

При всем разнообразии подходов, в целом можно сказать, что

вклассической экономической теории человеческий капитал сводят, главным образом, к качеству рабочей силы и условиям ее воспроизводства [51], экономическому поведению человека, его образовательной и профессиональной подготовке [8, с. 24–40]. Такой подход можно назвать «ресурсным», ибо человек рассматривается, пусть и более широко, нежели пресловутый «homo economicus», но все же — как деталь механизма экономической деятельности, требующая заботы для своей эффективной

работы [91]. Можно сказать, что в целом эта традиция трактовки человеческого капитала как элемента способа производства,

втой или иной мере абстрагирующаяся от понимания человека как личности во всем богатстве ее имеющих экономическую релевантность проявлений, сохраняется, несмотря на изменения социума, его экономики; полагаем, это обусловлено несомненной адекватностью ресурсного подхода к (индустриальным) экономическим потребностям, которые «снимает», но не отменяет экономика постиндустриальная.

По имеющейся литературе можно выявить ряд показателей, так или иначе, но в целом с тенденцией объективности характеризующих эту трактовку человеческого капитала, предусматривающую его мониторинг и управление им как качеством рабочей силы. Обобщая эти показатели, можно сказать, что к ним относятся: «доля» человеческого капитала в национальном богатстве страны (попутно заметим, что эта доля в «развитых» странах превышает две трети, тогда как в современной России составляет менее половины этого богатства); индекс человеческого потенциала («качества жизни»); отраслевая и профессиональная структура занятости населения; показатели производительности труда; уровень и качество безработицы; состояние профессиональной подготовки и переподготовки (квалифицированных) кадров; показатели экономической мобильности населения; участие государства и частного бизнеса в финансировании общего и профессионального образования; инвестиции в науку, их отдача; налоговая политика в сфере науки и образования; профессиональные предпочтения, ориентации молодежи; занятость выпускников вузов; инвестиции в здравоохранение и рекреацию; расходы на социальное обеспечение; состояние экологической безопасности и др. Из этих показателей видно, что (повторимся)

вих реализации человек рассматривается как трудовой ресурс, требующий заданной экономическими требованиями заботы (аналогичной уходу за состоянием техники — ее совершенствовании, создании необходимых условий для эксплуатации в течение «паспортного» срока и т. п.).

Примечательно, что знаменитый Всемирный банк, подчеркивая, что в условиях глобализации, роста конкуренции наращивание человеческого капитала приобретает первостепенную

важность для любой страны, предложил модернизацию индексации человеческого капитала, характеризующей, прежде всего, пресловутые «инвестиции» (этот термин показателен сам по себе) в человека. Новая индексация, созданная по материалам анализа состояния человеческого капитала в 157 странах, акцентирует улучшение его качества по показателям в сферах образования и здравоохранения, непосредственно связывая это с экономическим ростом. Предложенная индексация включает пять показателей: 1) средняя вероятность выживания (детей) в возрасте до пяти лет; 2) прогнозируемая длительность обучения детей; 3) оценки по единому экзамену (качество обучения); 4) процент детей, не имеющих отклонений в развитии; 5) выживаемость взрослого населения (доля доживших до 60 лет).

Тем самым качество человеческого капитала, по сути, характеризует ответ на вопрос, сколько материальных и социальных средств, каких ресурсов нужно вложить в человека, чтобы данный «инструмент» приносил все больше прибыли. При этом к первоначально учитываемым упомянутым расходам добавились траты на развитие потребления (услуги, отдых, развлечения и т. п.).

Духовное же личностное развитие человека в таком подходе является, мягко говоря, избыточным, ибо удовлетворение этих потребностей (тем более — при их «неопределенности» и «неисчерпаемости») значительно увеличивает издержки стоимости рабочей силы как «товара», человека — как технологической функции, управляемого биообъекта, но не субъекта экономической деятельности. А это снижает доходность экономики. В последнее время внимание к этой духовной составляющей усиливается, но принципиально не меняет отношение к человеческому капиталу.

Нужно сказать, что такой подход — назовем его не просто «ресурсным», а, уточняя, «ресурсно-инвестиционным», при его все более понятной недостаточности для современной постиндустриальной экономики, имеет объективную историческую необходимость — чтобы познать систему, надо «в чистом виде» разобраться с ее элементами (К. Маркс). Понимание человека как субъекта экономической деятельности подлежит адаптации к условиям и этапам экономического развития капитализма, смены его форм,

проектирования будущего экономики [2]. В связи с этим естественно возникает вопрос — соответствует ли доминирующее в экономической науке классическое понимание человеческого капитала требованиям постиндустриальной экономики ХХI века (тем более что сейчас она переживает системные кризисные явления, из чего вытекает требование не только практического поиска антикризисных форм экономической жизни, но и теоретического обоснования, проектирования нового, будущего «капитализма»)?

Полагаем, что не соответствует: даже при том, что ресурс- но-инвестиционный подход, как уже отмечалось, и сейчас, несмотря на указанные недостатки, сохраняет свою необходимость и состоятельность, в любой экономике человек остается важнейшим элементом производства, от качества которого зависит очень многое в его результативности. Но современная экономика показывает, что такой подход сейчас должен быть дополнен новым отношением к человеку. Почему?

Во-первых, ресурсно-инвестиционный подход так или иначе реализуется не только в «развитых», но во всех странах, ибо важность качества «рабочей силы», заботы о ней уже давно ни для кого не является секретом. Но ситуация в мире в целом принципиально не меняется, разрыв между «передовыми» и «другими» странами остается и даже увеличивается в ряде случаев; значит, дело не только в финансировании индексируемых условий воспроизводства этого капитала. Жизнь показывает, что сам по себе такой подход к человеческому капиталу не решает задачу кардинального роста экономики: нужно более широкое понимание характеристик и возможностей участия в ней человека — предварительно назовем его культурно-гуманитарным.

Во-вторых, повторимся — становится все более очевидным, что в ХХI веке индустриально-капиталистическая, ресурсно-ин- вестиционная трактовка человеческого капитала как кадрового трудового источника получения прибавочной стоимости за счет эксплуатации «работников» уже не отвечает потребностям пост­ индустриальной экономики, которая требует человека не как функционального капитала — «придатка машины», а как разносторонней (креативной) личности, обладающей не просто «капиталом» своих рабочих рук и «мозгов», но и системой имеющих экономическую релевантность социокультурных качеств, влия-

ющих на экономическое сознание и поведение. Их состояние может рассматриваться как «капитализация» человека в современной экономике, а формирование — показывать его возможности «самовозрастания» как адекватного ей субъекта-фактора.

Иначе говоря, специфика функционирования современного человека в постиндустриальной экономике определяется тем обстоятельством, что он (и она) все меньше удовлетворяются ролью средства получения прибавочного продукта (прибыли), человек все более позиционирует себя как цель своей социальной, в том числе и экономической, жизнедеятельности. Но и функция средства меняется [13]. Это связано с качеством этой экономики, которая требует усложнения функций «передовых» участников производства; переливы капитала также формируют потребности их творческого развития, профессиональной мобильности.

Тем самым центровка баланса репродуктивного и продуктивного в экономической деятельности сдвигается, в нем последняя все более становится весомой. Но при этом важно еще раз подчеркнуть: при всей увлеченности и перспективности таких изменений не следует забывать, что самая высокотехнологичная экономика не отменяет простого производства, функции которого остаются, но уходят или к машинам, или к дешевой, низкоквалифицированной рабочей силе, которая и сохраняет жизненность, востребованность классического человеческого капитала как средства обогащения и в современной постиндустриальной экономике. (Например, «надизайненный» на компьютере дом нужно строить руками, с физическим использованием реальных строительных материалов; для чистки канализации нужны не продвинутые «айтишники» с компьютерами, а простые сантехники со своим древними тросами.)

Иначе говоря, в современном постиндустриальном бытии становится все более очевидным, что все причины экономического развития не могут быть выявлены и реализованы в рамках собственно экономической тематики, ее ведомственной теории. В основе того или иного характера экономической динамики лежат не только «чисто» экономические факторы, но и связанные с человеком, обществом, то есть с культурой.

Эта идея начинает проникать и в нашу экономическую мысль: в этом плане, в частности, примечательна тематика

авторитетного «гайдаровского» форума 2018 года (который даже называют российским Давосом) «Россия и мир: цели и ценности» (а по-английски это звучит даже конкретнее: «Virtues and values»). По сути дела, на форуме обсуждались вопросы влияния «человеческих добродетелей» и гуманитарных ценностей на динамику мировой и российской экономик. Но, к сожалению, о практических подходах к реализации этих идей ничего не слышно, да и сама эта тема осталась незамеченной для экономической «повестки дня».

Итак, традиционная трактовка человеческого капитала представляется недостаточной, ибо не «экономический» (пусть и модернизированный), а «социокультурный» человек призван и может стать главным фактором-движителем, субъектом экономической деятельности в новой, «форсайтной» (пост)индустриальной экономике.

Повторимся — в современной экономической теории представляются уже недостаточными традиционные трактовки человеческого капитала как способности «трудящегося» своим здоровьем, физическими способностями, навыками быть источником прибыли, расширение такого подхода за счет внимания и к некоторым внеэкономическим проявлениям человека, его запросу на творческую деятельность человека в экономической сфере. Мы предлагаем трактовку человеческого капитала как исторически преходящего состояния (потенциального и актуального) человеческого «фактора» экономики, определяемого совокупностью всех обусловленных социокультурным контекстом качеств задействованного в экономической деятельности человека, экономической релевантностью его «общей» культуры.

По мнению авторов, современная трактовка т. н. «человеческого капитала» предполагает рассмотрение человека как участвующей в экономической деятельности личности, формируемой всей культурой данного общества. Иначе говоря, постиндустриальная экономика требует перехода от «объектной» — к «субъектной» трактовке человеческого капитала, учитывающей весь потенциал человека, во всех своих проявлениях так или иначе влияющего на экономическую жизнь.

Кроме названных в начале параграфа практических детерминант роста внимания к (определяющей) роли человека в экономи-

ке, ее осмысление имеет и глубокие теоретические наработки. Для их прояснения сделаем небольшой исторический экскурс.

В поисках парадигмы, способной объяснять экономическую жизнь общества, место в ней человека, большой интерес представляют идеи Аристотеля — энциклопедического ума древнегреческого общества, первым обрисовавшего феномен, который мы привыкли называть экономикой. Этот вопрос хорошо прояснил знаменитый экономист и обществовед К. Поланьи. По его мнению, Аристотель указал на изначальную связь экономики (как хозяйствования) со всем образом жизни в целом, поставил проблему выделения этой деятельности в качестве самостоятельной в ходе ее исторического развития [69, с. 9–51]. Действительно, великий грек, живший на рубеже экономических эпох, высказывал глубокие мысли о характере социально-экономических отношений перехода от «героической» эпохи — к эпохе «коммерческой» (IV в. до н. э.), заложившей основы «рыночного» (торгового) хозяйствования. Рассматривая транзит экономики из состояния «безымянности» — к «отдельному» ее существованию; от «анонимной», «растворенной» в полисном социуме — к «автономной», (позже) выделенной в системе общественных отношений, Аристотель тем самым теоретически «открывает» экономику, которая в современном ему мире еще была «включена» в общество.

Примечательно и то, что всякий раз, когда Аристотель касался вопроса об экономике, он стремился рассматривать ее во взаимосвязи с обществом, видел их единым целым. Вместе с этим, у него экономика выступает как непосредственные отношения людей, которые реализуют естественный институт домашнего хозяйства. В этом смысле трактовка экономики Аристотелем довольно близко подводит к тому, что мы сейчас могли бы определить как «институционализированный» процесс, посредством которого обеспечивается материальное существование человека в обществе.

Итак, можно сказать, что, во-первых, в античном мире происходит переход от невыделенности экономики в системе древнегреческого социума — к формированию ее собственных целевых установок, отличных от установок других видов деятельности (что в полной мере начинает воплощаться в эпоху европейского

Возрождения); во-вторых, формулируется подход к экономике как деятельности, выступающей средством решения задач, лежащих за ее собственными границами; в-третьих, отмечаются преимущества, как бы мы сейчас сказали, «социогуманитарной» трактовки экономики как сферы культуры, трактовки человека как хозяина, а не элемента экономической деятельности.

Эти античные идеи весьма интересны в условиях кризиса все еще сохраняющейся в ряде стран «прибыльной» модели экономики, ибо подталкивают к мысли: быть может, необходима парадигма трактовки экономики как культурно-гуманитарной деятельности, взаимосвязанной со всеми аспектами жизни человека; экономики, рассматриваемой не как (относительно) самостоятельная сфера жизни общества, а как ее ипостась, субъектом которой является не человеческий капитал, а человек как «факторная» личность?

Для ответа на этот (и аналогичные) вопрос(ы) продолжим свой исторический экскурс. Собственно специальное осмысление проблемы человека в экономике начинается в эпоху Возрождения, эпоху становления капитализма. В этот период экономическая теория не была еще достаточно выделена, поэтому в теоретической рефлексии интересующей нас проблематики человека при капитализме презентативны идеи социогуманитарных мыс- лителей-философов (Пальмиери, Манетти, Альберти, Ландино и др.). Они освободили трактовку человека от средневекового космологизма и клерикализма, заложили основы формирования адекватного капитализму понимания человека: он стал рассматриваться как все более активный в экономической деятельности; духовно и практически воспринимающий себя открытым любым видам трудовой активности [58].

Здесь уместно кратко напомнить о роли экономической релевантности религиозной составляющей идеологии Реформации — протестантизма. В частности, идеи Кальвина относительно трудовой мотивации и самого характера труда, роли денег в жизни человека в конечном счете способствовали изменению культурного, экономического типа общества: классическое христианское (католическое) хозяйствование как единое, целостное жизнеобеспечение, как необходимость освобождения от искушений материальной зависимости для возможности истинной —

религиозной — деятельности начинает трансформироваться в (протестантскую) экономику как особый вид трудовой деятельности профессионально активного человека, направленную на «оптимизацию» прибыли (пусть и традиционно имеющую значение Божественного служения).

Вэпоху Просвещения человек начинает формировать свои частные интересы и рационально — экономически — их реализовывать в целях своей выгоды: мыслители эпохи (философы Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк) сознательно делали акцент на размышлениях об экономических, социально-политических, духовных условиях существования человека, для которого денежный интерес все более подчиняет себе иные интересы, что

иявляется мировоззренческой основой необходимости человека как капитала [58]. В экономической теории это было представлено меркантилизмом (Г. Скаруффи, А. Серра, А. Монкретьен, Ж Б. Кольбер, У. Стаффорд, Т. Мэн).

ВНовое время на смену космологическому (античность), потом религиозному (средневековье) человеку приходит человек экономический. Адам Смит теоретически, в интересах своей практической трактовки роли человека в экономике, абстрагировался от его альтруистической стороны, педалируя сторону эгоистическую (как собственно экономическую). Классической моделью адекватного этой эпохе экономического человека является свободный индивидуум, движимый личным денежным интересом и рационально удовлетворяющим его. Почти одновременно формируется подход, прямо акцентирующий нравственные факторы экономики (Б. Франклин, И. Бентам, Д. Риккардо).

ВXVIII веке в практической экономической науке капитализм стал вполне саморазвивающимся. Это ставит вопросы конкретизации характера участия человека в его экономике. Их, что весьма примечательно, первыми ставят и проясняют опять-таки философы (И. Кант, Г. Гегель и др.). Важно подчеркнуть, что они приписывали роль «драйвера» экономики не рабочему, а капиталисту, который не был «человеческим капиталом», а сам нуждался в таковом как источнике своей прибыли [58].

Дальнейшее развитие западноевропейского капитализма требовало соответствующего понимания изменения участия человека в экономической деятельности. Историческая практика

показала, что классическая модель экономического человека (как капитала) является исторически необходимой, но развитие экономики обусловливает необходимость ее трансформации: модель «совершенного» (чисто экономического) человека подверглась критике со стороны т. н. исторической школы, для которой экономика не просто живет по своим объективным законам, но зависима от мира человека (Б. Гильдебрант, Г. фон Шмоллер, Л. Брентано, В. Зомбарт, Т. Тук, Ш. Жид, М. Ландри и др.).

Следующий парадигмальный сдвиг в понимании человека как человеческого капитала был связан с возникновением в конце ХIХ века маржинализма (К. Менгер, У. Джевонс, Л. Вальрас). Его размежевание с классиками произошло по линии, отделявшей картину объективной экономической реальности от реальности субъективной: маржинализм акцентировано презентует мир субъекта, который живет не только экономикой.

Вместе с этим возникает и т. н. экономическое человечество [7]. В обосновании этой новации следует обратить внимание на выделение в теории современного капитализма проблемы «олицетворения» экономического человека такого человечества (очевидно, по типу зомбартовского буржуа для эпохи классического капитализма). Полагаем, методологически это можно осуществить с помощью введенного М. Вебером понятия идеаль- ный тип — некой теоретической конструкции, полученной в результате логического связывания, объединения (типизации) экономических феноменов, встречающихся в различные эпохи в разных культурах. Этот обобщенный образ экономического человека представляет собой заведомое упрощение и идеализацию сложности и многообразия социально-экономических явлений, которое осуществляется в целях систематизации конкретного, характеризующего доминирующий тип человеческого материала («капитала») для его сопоставления с другими типами, историческими и «иностранными» [16, с. 401–402].

Бурно развивающийся капитализм формирует объективную необходимость учета социогуманитарного сопровождения своих практик. Идеальный тип капиталиста ставит вопрос об адекватном эпохе взаимодействии в субъекте экономической деятельности рационально-экономического и «всего остального» культурного, прежде всего — духовного, эмоционального, о