Экономическая культура человеческого капитала в методологии междисциплинарного дискурса. Монография

способов деятельности, которыми конкретные общества, группы и индивиды адаптируются к экономическим условиям своего существования. Так понимаемая экономическая культура состоит из поведенческих стереотипов и экономических знаний (в их ценностном и инструментальном аспектах) [53]. Есть и отождествление экономической культуры с «хозяйственной» [30, 5-12] (этот вопрос специально будет рассмотрен далее, в параграфе 2.3).

Как же осмысливать, оценивать приведенные (и многие другие; их обзор — дело узких «интересантов») соображения по поводу экономической культуры? Мы уже высказывались по этому поводу, даже давали ее «табличную» классификацию по шести позициям: А. Н. Пономарева, В. Д. Попова, В. П. Чичкалова; Р. В. Рывкиной и Т. И. Заславской; Н. Н. Зарубиной; О. В. Леоновой; В. Л. Лютова; Я. И. Кузьминова [25, с. 63–64]. Здесь кратко обобщим авторские позиции как исходные для рассмотренных далее, в третьей главе, новаций в междисциплинарном понимании экономической культуры. Итак, ее можно:

1)представлять как «погружение» экономически релевантных форм культуры в собственно экономическую деятельность;

врезультате этого общекультурные формы наполняются экономическим содержанием. Есть и обратное движение — экономическая деятельность в силу собственной релевантности влияет на культуру как образ жизни в целом;

2)понимать как осмысление и реализацию способностей человека как субъекта специальной социальной деятельности по воспроизводству и развитию материального обеспечения своей общественной жизни;

3)трактовать как систему социальных ценностей и норм, являющихся ориентирами и регуляторами экономического сознания и поведения и выполняющих роль социальной памяти общественного развития: способствующих (или нет) трансляции, отбору и обновлению смыслов ценностей, норм и потребностей, функционирующих в сфере экономики и ориентирующих ее субъектов на те или иные формы человеческой активности;

4)рассматривать в «широком» и «узком» смыслах: экономическая культура в первом смысле есть ответ на вопрос — как человек действует в экономике. Она выражает характер эконо-

мической деятельности человека в обществе, воплощаемый конкретными особенностями производства, распространения (передачи) и обновления доминирующей в обществе в данное время системы ценностей экономической деятельности. В смысле узком экономическая культура воплощает специфический для данного общества социально транслируемый уровень развития способностей человека как субъекта экономической деятельности, воплощаемый ее результатами — предметами и отношениями;

5)осмысливать как единство и взаимодействие компонента материального и компонента духовного как ведущего, активного, субъектного в этом единстве;

6)разделять на экономическую культуру личности и общественную. Первая — воплощение специализации гуманитарного воспроизводства человека как субъекта экономической деятельности; характера и степени личностного усвоения доминирующей экономической культуры данного общества. Вторая выступает как воплощение, реализация этой культуры для различных социальных групп, как «срединная» для общества в целом;

7)понимать как единство разных экономических субкультур, находящихся в состоянии сопряжения, взаимовлияния.

При этом возникает ряд интересных проблем, требующих специального рассмотрения.

В качестве первой проблемы можно выделить такое противоречивое состояние, когда экономическая культура, с одной стороны, продуцируется культурой вообще — как системой (ход: от культуры — к экономической культуре); а с другой — экономические элементы неизбежно влияют на общекультурное содержание социума (от экономической культуры к культуре вообще). Каков механизм реализации этих подходов?

Вторая проблема — оценка качества (профессиональной) экономической культуры — общественной, групповой и личностной: как его понимать, по каким показателям оценивать их функциональную адекватность?

Третья проблема — корректность обобщения специфических характеристик экономической культуры любых выделенных групп (например, профессиональных) в некую целостность, выражающую экономическую культуру данного сообщества в ее отличии от других. Является ли экономическая деятельность,

так сказать, «однородной» и самодостаточной? Как при этом учитывается групповой и индивидуально-личностный аспекты экономической культуры?

Четвертой проблемой является влияние одной профессиональ- но-групповой экономической культуры на другую, сопряженность аналогичных элементов разных экономических культур (субкультур) данного (профессионального) сообщества, разных организаций, корпораций, «трудовых коллективов». Это влияние осуществляется «объективно» — или нуждается в управлении? Кем? Каким образом?

Эти вопросы, как было сказано, требуют специального рассмотрения; пока же можно сделать следующие краткие выводы:

1.Имеющиеся наработки по проблематике экономической культуры своими разнообразием, разноплановостью, разно­ аспектностью способствуют не столько формированию доминантной концепции этой культуры (что, как отмечалось, проблематично в принципе), сколько создают многоцветный «фон», широкий контекст ее дальнейшего рассмотрения.

2.На настоящий момент классическая трактовка экономической культуры представляется не какой-то одной ее (синтетической, обобщающей) концепцией, а именно их разнообразием: с определением экономической культуры ситуация та же, что и с определением культуры вообще.

3.Его «увязка» возможна лишь на основе (разработанного ранее одним из авторов монографии) «...понятия “культурноэконо­ ­ми­че­ский тип” как принципа включенности экономики в культуру по критерию выделения главной цели данной экономической деятельности» [38, с. 47]. При этом экономическая культура является его (особенной) конкретизацией в системе экономически релевантных факторов, форм культурной деятельности.

2.2. Организационная культура

Экономическая культура имеет свои «ипостаси», с которыми часто отождествляется. В частности, это прослеживается в западном социогуманитарном знании, в котором сложились солидные традиции осмысления того, что мы называем экономической культурой — главным образом в тематике менед-

жмента. Отметим, что западные исследования с самого начала имели практически-прикладной характер рассмотрения различных конкретных аспектов бытия культуры экономической деятельности. В них можно выделить следующую проблематику:

корпоративной культуры (этики делового общения, культуры фирмы) (П. Вейл, Э. Джонс, С. Дэвис, Д. Зоннефельд, Х. Шварц и др.); инноватики (С. Бадингер, Г. Тондл); гендерную (Л. Хаоминг); демографическую (Р. Букикин, Д. Круа, О. Лисандро); об-

разовательную (И. Стефани); «экономики знаний» (Ф. Мечлуп,

Л. Сароу) и др.

Как нам представляется, главной ипостасью нашей экономической культуры в западных исследованиях является т. н. организационная культура, которая воплощает реализацию различных моделей профессионального поведения работников различных экономических предприятий (О. Шейн, Г. Харрисон, М. Шумар). Связанной с этой культурой проблематике посвящена большая западная литература, в которой рассматриваются главным образом вопросы повышения эффективности работы организаций (кроме названных авторов — работы Дэвиса, Диала, Дэнисона, Зандера, Камерона, Картрайта, Кеннеди, Куинна, Левина, Ньюстрома, Оучи, Роббинса, Уайта, Фея и др.).

Это обусловлено тем, что важнейшей особенностью управления организацией как элементом социально-экономической системы является институциализация формирования и функционирования наиболее продуктивного компромисса между интересами организации и работающего в ней человеческого капитала.

Среди имеющихся в западной литературе (шести) основных типологий организационной культуры нам представляется наиболее адекватной типология американского экономиста Р. Харрисона, предложившего (на основе данных своего знаменитого «Опросника») четыре модели (типа) культуры организации по критерию (идеологии) доминирующей ориентации: на власть — power orientation; на (статусную) роль — role orientation; на (ре-

зультативную) задачу — task orientation; на (комфортность) человека — people orientation [75]. В связи с этим формулируются некие совокупные ожидания от работы компетентного персонала. (Это хорошо видно на основе анализа требований, предъяв-

ляемых к нему крупными и успешными корпорациями, такими,

например, как KPMG, E&Y, IKEA и др.)

В отечественной литературе в основном обобщаются западные наработки с целью их адаптации к российским реалиям становления институтов рыночной экономики; при этом доминирует учебная литература (С. А. Андреева, О. Б. Бетина, В. А. Гневашева, И. В. Грошев, Е. А. Замедлина, Э. А. Капитонов, В. А. Карпов, И. Б. Новицкий, С. А. Родин, Ю. Г. Семенов, И. А. Серов, О. В. Стеклова, Т. И. Сафаров, В. А. Спивак, О. В. Шатаева, С. В. Щербина, С. А. Шапиро и др.).

Обобщая и уточняя имеющиеся представления об организационной культуре, мы трактуем ее как систему общепринятых в организации (понимаемой и как экономический институт, и как конкретный «трудовой коллектив») представлений о своей деятельности, определяющих ее ценностях; она воплощается в совокупности требований, установок, традиций, норм, стереотипов поведения и др., которые присущи членам данной организации. Организационная культура задает и практически реализует определенные модели профессионального поведения работников с целью их успешного функционирования в конкретных условиях, которые полностью или частично разделяются членами данной организации [79].

Нужно отметить, что требования организационной культуры как устанавливаются (разрабатываются) специально соответствующим менеджментом, так и формируются стихийно, под влиянием условий работы организации, ее кадрового состава, а также социальной среды в целом. Совокупность формальных и неформальных правил профессиональной деятельности работников являются системообразующим «кодексом» для данной организации [92].

Кроме того, полагаем, что при всей несомненной актуальности и практичности изложенных представлений об организационной культуре они являются недостаточными, ибо она сама по себе является определенной субкультурой в системе культуры социума. Поэтому и возникает необходимость специального рассмотрения социокультурных факторов развития организационной культуры, их «расшифровки», структуризации и конкретизации для экономической системы; воспринимая «менеджментскую»

прагматичность имеющихся наработок, полагаем, что нужен более широкий и глубокий подход, учитывающий социокультурный контекст, который формирует человека как личность, способную успешно работать в экономической системе России; это и придает ее организационной культуре искомую содержательную фундаментальность. Поэтому важно заниматься не только модернизацией экономического законодательства, институтов, отношений и т. п., но и осуществлять учет и формирование качеств экономического человека — его мировоззрения, системы культурных ценностей, сознания, поведения и пр., то есть всего, что личностно влияет на его профессиональную деятельность в данном социуме.

В этом представляет интерес такое понятие, как «социокуль- турное». Оно показывает, что приложение к «социальному» — «культурного» означает необходимость учета личностного (духовного) в социальном как безличностно-институциональном, что характеризует целостность «социальной совокупности» в мире культуры, которая обусловлена деятельностью своего носителя — человека как субъекта деятельности. Данное понятие фиксирует объективность синтеза социального, функциональ- но-организационного и личностного аспектов в реализации любой деятельности; это можно назвать ее социокультурным кон-

текстом [41, с. 50–63].

Мы полагаем, что для системы функционирования человеческого капитала организационной культуры фундаментальными являются названные ранее экономически релевантные социокультурные факторы, формирующие человека как личность, реализующую себя в профессиональной деятельности, характеризующие основы формирования ее экономической культуры [24].

При исследовании организационной культуры возникают вопросы ее соотношения с культурой экономической. Можно ли организационную рассматривать как конкретизацию экономической? Или организационная – шире, если она присуща неэкономическим организациям и институтам, от армии до театральной труппы? Какую роль играет организационная культура для нашей «культурно-гуманитарной» трактовки культуры экономической? Понятно, что по этим вопросам нужны специальные исследования. Тем не менее, на основе вышеизложенного в качестве кратких выводов отметим следующее:

1.Имеющиеся в западной литературе представления (а также отечественное их усвоение), реализующие организационный подход к экономической деятельности как культурной, в силу своей конкретности и практической нацеленности являются необходимыми, но, на наш взгляд, при всем их многообразии — ограниченными; для человеческого капитала как фактора современной экономики нужен более широкий подход в понимании экономической культуры, ее организационной конкретизации.

2.Собственно организационная культура (в нашем понимании — как аспект культуры экономической) выражает экономическую жизнь с точки зрения ее конкретной организации на уровне различных институтов экономической деятельности —

прежде всего отдельных корпораций, предприятий, фирм и т. п., — и не претендует на большее.

3.Понятия организационная культура и культура эконо-

мическая нельзя ни отождествлять, ни разделять: они а) взаимопересекаются (как логические круги Эйлера-Венна) — экономическая культура всегда имеет свой организационный аспект,

аорганизационная имеет аспект экономический, необходимый для деятельности соответствующих институций; б) в целом (используя аналогию с «матрешкой») первое понятие шире второго, ибо организационный аспект присущ любой деятельности, не только экономической.

4.Эти культуры характеризуют обеспечение жизни человека в обществе как всю совокупность его материальной и духовной деятельности. Такая идея требует специального рассмотрения, в частности, выделения специальной — «хозяйственной» — трактовки экономической культуры, с перспективой выявления ее соотношения с культурой экономической.

2.3. Хозяйственная культура

Современные исследования хозяйственной культуры представлены ее разнообразными отечественными и западными концепциями, трактовками.

В отечественных можно выделить два основных подхода. Первый представляет собой интерпретации «экономически релевантных» идей русской религиозной философии конца XIX —

начала XX в.: Вл. С. Соловьев, Е. Н. Трубецкой, И. А. Ильин, Н. А. Бердяев, Г. П. Федотов рассматривали в различных аспектах отношение духовного и материального в хозяйственной деятельности; в концепции православного хозяйствования выражалась русская религиозная этика труда (С. Н. Булгаков).

Подход второй может быть представлен идеями отечественного революционно-демократического движения ХХ века. Несмотря на влияние марксизма, в них подчеркивается самобытность хозяйственного уклада России, в качестве основных черт которого назывались общинность, артельность, народность, «одухотворенность» труда и др.

Эти воззрения российских мыслителей были так или иначе востребованы в осмыслении советской хозяйственной культуры, базирующемся на глубоко осознанной связи между культурой (идеологией, ценностями, мировоззрением) и хозяйственной деятельностью [21].

Западная традиция, связывающая культуру и хозяйственную деятельность, идет от идей М. Вебера, раскрывающих роль протестантской культуры, этики в становлении капиталистической экономики [14], а также В. Зомбарта с его анализом духовного влияния на экономическую жизнь (хозяйственный дух капитализма) [34]. Эти идеи рассматриваются как противостоящие классической (капиталистической) традиции отношения морали и экономики, которая берет свое начало от А. Смита (с его «экономическим человеком», живущим лишь стремлением к максимизации личной выгоды) [77].

В постсоветской России значительный вклад в развитие проблематики хозяйственной культуры внесло издание серии книг «Этическая экономия» совместно ИМЭ РАН (В. С. Автономов) и ганноверским Институтом философских исследований (П. Козловски), позволивших российскому читателю познакомиться с трудами современных западных исследователей в этой области.

Особенно следует отметить большую научную работу по социогуманитарной­ трактовке экономики, которая ведется уже упоминавшимся «философствующим» экономистом Ю. М. Осиповым и его коллегами в Центре общественных наук МГУ, лаборатории философии хозяйства, авторами авторитетного журнала «Философия хозяйства».

но культуре хозяйственной [31; 52; 54 и др.]. Она воплощает деятельность не как собственно экономическую, а как трудовую — в широком смысле последнего понятия. В этой трактовке представляется продуктивным соотнесение общих (мировоззренческих) ценностей культуры, влияющих на трудовую деятельность людей: представлений о смысле жизни, месте человека в природе, об отношениях между людьми, справедливости и т. п., — и базовых ценностей, норм, определяющих характер экономической деятельности — как соотношение, говоря философским языком, общего и особенного. К ценностям последнего, кроме труда, относятся собственность, богатство, практицизм, деловитость и др. В частности, ценностное содержание труда, его смысл, социальный статус являются важнейшими факторами экономической жизни как повсеместного хозяйствования [30, с. 13–16] (так, если традиционные общества отводили труду «второстепенную» роль, рассматривали его не как особую ценность, а как простую и понятную, естественную жизненную необходимость, то возвеличивание труда в ходе Реформации, пусть и в сакральной форме служения Богу, привело к социально-эко- номическому «прорыву» Западной Европы).

Выделим основные подходы к пониманию хозяйственной культуры. Она трактуется: как мотиватор, направляющий и целеполагающий трудовую деятельность в обществе в соответствии с его культурными ценностями и практиками [29]; как некая основа организации деятельности в производственной, трудовой сфере [70; 74]; как нравственная, экзистенциальная составляющая трудовой деятельности, нацеленной на жизнеобеспечение в форме общественного и «домашнего» производства, представленная системой идеалов и ценностей, знаний, технологий [76]; как совокупность интенций, обеспечивающих реализацию хозяйственных ролей человека в обществе [73]; как способы и результаты всей человеческой деятельности по созданию материальных и духовных благ [28]; как совокупность трудовых знаний и навыков, норм, ценностей и символов, необходимых для самоидентификации и выполнения самых разнообразных хозяйственных ролей [89]; как социокультурный контекст экономической деятельности [6].

Как же определиться с выбором трактовки концепта хозяй- ственная культура? Сделаем два замечания, подводящие к решению проблемы.

Первое. Полагаем, здесь роль компаса могут играть идеи философии хозяйства оригинального русского мыслителя С. Н. Булгакова. Творческая эволюция этого мыслителя шла от увлечения западной политической экономией и марксизмом — к критике этих учений в его философии хозяйства как альтернативе им, через анализ экономических отношений — к религиозному исследованию хозяйства как универсальной метафизической категории культуры.

Из булгаковского понимания хозяйствования как очеловечивания природы, как духовного воспроизведения и расширения жизни следует весьма важный для современных реалий вывод — окончательная цель хозяйства лежит за его пределами и не может ограничиваться чисто экономическими аспектами (прежде всего — абсолютизацией показателя финансовой прибыли). Булгаков считал, что в хозяйственной деятельности утверждается духовно-творческое начало человека. По мнению православного философа, хозяйство есть борьба личности с механизмом природы и общественных форм в целях ее приспособления к потребностям человеческого духа [10].

Булгаковская философия хозяйства исходит из положения, что субъект экономических отношений — это человек, который не просто является их участником, но стоит за (над) ними своей целевой ориентацией. Его роль в «хозяйственной экономике» можно рассматривать по-разному: во-первых, адаптивно, с точки зрения того, как действия субъекта вписываются в тот «коридор свободы», который задан объективными условиями его деятельности; во-вторых, с точки зрения принципов и механизмов, которые направляют эту деятельность «внутри», в границах указанного коридора; в-третьих — (и это особенно важно и интересно) — с позиций изменения целей, мотивации своей хозяйственно-эконо- мической деятельности, направления названного коридора. Иными словами, важно не только выявить альтернативы возможного действия, но и понять, как осуществляется выбор субъекта деятельности в «поле» этих альтернатив! Но это — классическая проблематика субъектно-объектных отношений (не случайно Булга-