Уголовно-наказуемое укрывательство преступлений. Монография

СОДЕРЖАНИЕ

4

ВВЕДЕНИЕ

Сотрудники правоохранительных органов в своей повседневной дея-

тельности, связанной с раскрытием и расследованием преступлений, уста-

новлением лиц, их совершивших, нередко выявляют случаи сокрытия преступлений. Такие деяния имеют существенную общественную опас-

ность.

В действующем уголовном законе в главе «Преступления против правосудия» предусмотрена самостоятельная ответственность за заранее не обещанное укрывательство только особо тяжких преступлений (ст. 316

Уголовного кодекса Российской Федерации1). В то же время деяния лиц,

заранее обещавших скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лиц, заранее обещавших приобрести или сбыть такие предметы, рассматриваются в рамках соучастия как пособничество пре-

ступлению (ч. 5 ст. 33 УК РФ). Пособничество в виде обещания скрыть преступления, предусмотренные ст. 205, ч. 3 ст. 206, ч. 1 ст. 208 УК РФ,

определено самостоятельным составом (ч. 3 ст. 205.1 УК РФ). Укрытие преступника и преступления в рамках уголовного судопроизводства мо-

жет оцениваться как заведомо ложный донос (ст. 306 УК РФ), заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод (ст. 307 УК РФ) и по иным статьям. В отдельных составах сокры-

тие преступлений рассматривается в качестве квалифицирующего призна-

ка (п. «к» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 327 УК РФ).

Более того, так называемое служебное укрывательство преступлений может повлечь ответственность должностных лиц по статьям, предусмот-

1 Далее — УК РФ.

5

ренным гл. 30 УК РФ «Преступления против государственной службы

ислужбы в органах местного самоуправления» (ст. 285, 286, 292 УК РФ

идр.), а также по статьям главы «Преступления против правосудия»

(ст. 294, 299, 300 УК РФ и др.).

Таким образом, уголовный закон предусматривает различные формы

ивиды укрывательства преступлений. Однако при этом законодательное понятие укрывательства отсутствует, не имеется и самостоятельного уго-

ловно-правового института укрывательства преступлений, что порождает трудности у практических работников органов внутренних дел1 РФ при определении правовой природы выявленных случаев укрывательства пре-

ступлений, их квалификации. Сказанное определяет актуальность темы исследования.

Объект исследования составляют уголовно-правовые отношения,

регламентирующие ответственность за укрывательство преступлений.

Предмет исследования включает в себя уголовно-правовые нормы,

определяющие ответственность за укрывательство преступлений, а также нормы, регламентирующие вопросы соучастия в преступлении; доктри-

нальные мнения, материалы следственно-судебной практики, статистиче-

ские данные по вопросам квалификации укрывательства преступлений.

Цель исследования: сформулировать в монографии научно-обосно-

ванные выводы, предложения по совершенствованию законодательства,

рекомендации вопросам квалификации укрывательства преступлений.

В ходе научно-исследовательской работы по данной теме были по-

ставлены следующие задачи:

- выявление социально-правовой сущности термина «укрыватель-

ство преступления»;

1 Далее — ОВД.

6

- изучение социальной обусловленности установления в отечествен-

ном законодательстве ответственности за укрывательство преступления;

-проведение сравнительно-правового анализа ответственности за укрывательство преступлений в зарубежных уголовных законах;

-исследование разграничительных критериев укрывательства как соучастия в преступлении и прикосновенности к преступлению;

-исследование современной судебной практики по вопросам квали-

фикации преступлений, сопряженных с укрывательством;

- формулирование комплекса мер по совершенствованию действую-

щего законодательства, касающегося правовой регламентации обществен-

но опасных деяний, сопряженных с укрывательством преступлений,

а также квалификации таких деяний.

Методика исследования. Основным при исследовании является диалектико-материалистический метод познания явлений и процессов объективной действительности. Кроме того, в работе нашли свое приме-

нение иные общие и специальные научные методы исследования (фор-

мально-юридический, сравнительно-правовой, метод правового модели-

рования и др.).

7

1. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

УКРЫВАТЕЛЬСТВА ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Не претендуя на исчерпывающий экскурс в историю установления уголовной ответственности за укрывательство преступлений, рассмотрим наиболее характерные и примечательные нормы отечественных правовых актов, касающиеся исследуемой темы.

В законодательстве нашей страны, начиная с первых ее правовых ак-

тов, определяется ответственность за деяния, связанные с укрыватель-

ством действий, считавшихся опасными на том или ином этапе развития государственности. Впервые прообраз деяния, который впоследствии бу-

дет именоваться «укрывательство», упомянут еще в краткой Русской Правде в статье под условным номером 11. «Аще ли челядин съкрыется любо у варяга, любо у кольбяга, а его за три дни не выведуть, а повнають и в третий день, то изымати ему свои челядиц, а 3 гривне за обиду»1.

В норме речь идет об укрывательстве иностранцем беглого челядина (ра-

ба, возможно, и иного лично зависимого лица).

Русская Правда в пространной редакции определяла ответственность за укрывательство убежавшего от своего господина челядина не только иностранцем, но и любым домохозяином «А челядин скрыеться, а за-

кличють и на торгу, а за 3 дни не выведуть его, а познаеть и (в) третий день, то свой челядин поняти, а оному платити 3 гривны продажи»2.

1Российское законодательство X–XX веков. В 9 томах. Т. 1. Законодательство Древней Руси / ответственный редактор В.Л. Янин; под общей редакцией О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1984. С. 47.

2Там же. С. 66.

8

Н.С. Косякова обращает внимание на компромиссный характер этой нор-

мы — ответственность исключалась в случае выдачи челядина, сбежавше-

го от своего господина и скрывшегося в чужом доме, в течение двух дней1.

Статья 65 этого же акта определяла материальную ответственность господина, который не выдаст скрывшегося у него холопа, ударившего

«свободна мужа».

Примечательна ст. 115 пространной редакции Русской Правды:

«Аже кто не ведая чюж холоп упрячет и, или повесть деть, либо держить и у собе, а идеть от него, то идти ему роте, яко не ведал есмь, оже есть хо-

лоп»2. Из этой нормы следует, что укрывательство было наказуемо лишь при заведомой осведомленности оказания помощи беглому холопу.

В ст. 121 Русской Правды предписывается применение аналогичных мер ответственности жене и детям совершившего кражу холопа, если они участвовали в краже либо скрывали краденое. Как видим, в данном случае законодатель еще не проводит градацию между совершением кражи и ее сокрытием.

Аналогичные нормы содержали и последующие правовые акты.

Здесь также следует упомянуть, что Белозерская губная грамота (1539 г.)

предписывала отделять непосредственных исполнителей преступления и укрывателей преступления. В Новгородской грамоте (XV в.) предусмат-

ривался штраф («заклад») господину за попытку скрыть, спрятать лицо,

поступившее к нему в холопство и являющееся преступником (ст. 37)3.

1См.: Косякова Н.С. Возникновение и развитие в российском уголовном праве института прикосновенности к преступлению (дооктябрьский период) // Ленинградский юридический журнал. СПб., 2010. № 3 (21). С. 118.

2Там же. С. 72.

3См: Российское законодательство X–XX веков. В 9 томах. Т. 1. Законодательство Древней Руси. С. 308.

9

О развитии норм, определяющих укрывательство преступлений, его правовую природу, достаточно наглядно свидетельствуют нормы сохра-

нившихся уставных грамот, но вернемся к Русской Правде.

Ее нормы прямо упоминают о кровной мести. Этот рудимент родо-

племенных отношений проявлялся в коллективной обязанности рода,

к которому принадлежал потерпевший, через своих представителей найти и покарать обидчика. Так, например, ст. 1 краткой редакции Правды до-

пускала кровную месть со стороны близких родственников. В качестве альтернативы кровной мести взыскивался крупный штраф за убийство лиц, за которых некому было отомстить (изгоев, потерявших связь со сво-

им родом; иноземцев, не имевших родственников для мщения, и др.),

а также подручных администраторов князя (мечника и др.). Кровная месть рассматривалась как одно из установленных древними обычаями средств борьбы с опасными для общества посягательствами.

По смыслу норм Правды члены общины обязаны были разыскивать лиц, совершивших на ее территории опасные посягательства. Например,

в ст. 20 Правды было определено, что с верви, не принявшей мер к розыс-

ку убитого на территории верви огнищанина (служащего князя), взыски-

вался штраф. (Своеобразная форма ответственности за коллективное укрывательство преступления.)

Формирование единого государства к концу XV в. изменило ситуа-

цию. Судопроизводство по наиболее опасным уголовным делам изыма-

лось из подсудности региональных властей и становилось прерогативой центральной власти, для которой стало нежелательным укрывательство преступлений. Во-первых, такие деяния объективно не способствовали общественному спокойствию в присоединенных регионах. Во-вторых,

казна лишалась средств, которые могли быть взысканы с осужденного и за проведение судопроизводства.

10