Уголовно-наказуемое укрывательство преступлений. Монография

В конечном счете указанные и иные обстоятельства предопределили формирование в последующем не только коллективной, но и индивиду-

альной ответственности за укрывательство наиболее опасных противо-

правных деяний, прежде всего, направленных против государственной власти.

Так, ст. 6 Двинской уставной грамоты (1397–1398 гг.) устанавливала крупный штраф за самосуд: когда пойманный опасный преступник при наличии весомых доказательств вины («тать с поличным») отпускался за денежное вознаграждение1. О субъекте самосуда упоминания нет. По смыслу предыдущих и данной нормы можно заключить, что таковыми могли являться лица, выполняющие служебные обязанности по розыску преступников. В таком случае укрывательство преступления представляло собой элемент более опасных преступлений — должностных.

В ст. 13 Белозерской уставной грамоты (1488 г.) раскрыто понятие самосуда: «…хто поймает татя с поличным да отпустит его прочь,

а наместником и их тиуном не явя, а его в том уличат, ино то самосуд».

Самосуд наказывался значительным денежным штрафом2. В данном слу-

чае уже не упоминается о том, что преступник должен быть отпущен именно за материальное вознаграждение. Вопрос о субъекте этого проти-

воправного деяния до конца не прояснен. Однако упоминание в норме должностных лиц, которым следовало передать пойманного, дают осно-

вания полагать, что в этой норме субъект самосуда общий — любое лицо,

задержавшее татя с поличным. В таком случае данную норму можно рас-

1См.: Российское законодательство X–XX веков. В 9 томах. Т. 2. Законодательство пе-

риода образования и укрепления Русского централизованного государства / ответственный ре-

дактор А.Д. Горский; под общей редакцией О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература,

1985. С. 181.

2См.: Там же. С. 194.

11

сматривать в качестве непосредственного прообраза преступления, преду-

смотренного ст. 316 УК РФ.

В первой половине ХVІ в. в Разбойном приказе была составлена Уставная книга Разбойного приказа и подведомственных учреждений.

Книга содержала имевшиеся ранее установления по вопросам квалифика-

ции и наказания, в частности, таких преступников, как разбойники и тати.

До момента издания Соборного уложения 1649 г. в Книгу в краткой форме вносились знаковые решения приговоров боярской Думы и повеления Государя по разбойным делам, в том числе и в устной форме. Уставная книга имела официальный характер, являясь руководством к действию для приказных1.

Статьи 31–32 Книги определяли наказание подводчикам (наводчи-

кам), поноровщикам (потакавшим, помогавшим чем-либо преступникам),

укрывателям имущества, добытого разбоем и иными преступлениям, та-

кое же, как и исполнителям преступления, тем самым фактически прирав-

нивая их к соучастникам преступления2.

В Соборном Уложении (1649 г.) нормы об укрывательстве преступ-

лений широко представлены в гл. XXI «О разбойных и о татиных делах».

Их основой являлись установления, содержавшиеся в Уставной книге Раз-

бойного приказа.

В главе главным образом речь идет о лицах, совершавших преступ-

ления против собственности: разбойниках, промыслом которых являлось насильственное завладение чужим имуществом («которые людей побива-

ли»), и татях — ворах (ст. 1). Термин «вор» в различных нормах Уложе-

1См.: Шалфеев Н.П. Об Уставной книге Разбойного приказа: Исследования Николая Шалфеева. СПб.: Тип. Мор. м-ва, 1868. 74 с.

2См.: Российский правовой портал: Библиотека Пашковой. URL: https://constitutions.ru/

?p=5096 (дата обращения 21.10.2022).

12

ния определялся неоднозначно: в современном значении этого слова (как лицо, изымавшее чужое имущество тайно); как грабитель (открыто завла-

девавшим имуществом); как лицо, прибывшее с дурными намерениями;

вообще как опасный преступник.

В соответствии со ст. 20 подвергалось штрафу лицо, которое давало пристанище («укрывало, у себя держало») разбойников или татей (воров,

грабителей), вместо того чтобы заявить о таких людях воеводе, приказным людям.

Это деяние содержит признаки как недонесения о лице, совершив-

шем преступление, так и укрывательства преступников. При этом от ви-

новного не требовалось, чтобы он достоверно (заведомо) знал, что укры-

вает преступника. Для наступления ответственности ему достаточно было воспринять некоторые признаки, предположительно свидетельствующие о том, что укрываемый является преступником, совершившим побег из мест лишения свободы (отрезаны уши, не имел документа об освобожде-

нии из тюрьмы и т.д.). Таким образом, применительно к действующему уголовному закону укрывательство беглого преступника допускалось не только с прямым, но и с косвенным умыслом.

В ст. 60 речь идет о «неотведении следа» — особом виде укрыва-

тельства разбойников и татей, когда их следы приведут «погонных лю-

дей» (уполномоченные разыскивать преступников) в село или деревню и будет установлено, что жители не отвели от себя след — не сообщили властям о преступнике и укрывали его. Такие жители подвергались пыт-

кам. Фраза «указ им чинити до чего доведется» дает основание полагать,

что в данном случае укрыватели рассматривались как соучастники и под-

лежали тому же наказанию, которое грозило разбойникам и татям.

13

В ст. 61 определялась ответственность для лица, укрывавшего в сво-

ем жилище разбойника или татя, но ложно сообщившего «обыскным лю-

дям», прибывшим для проведения обыска, об отсутствии в жилище пре-

ступника. И в этом случае укрыватели подвергались тому же наказанию,

что и укрываемые преступники. Таким образом, ответственность устанав-

ливалась не только за укрывательство преступников, но и за ложное отри-

цание этого факта.

По ст. 62 наступала ответственность в виде штрафа для лица (лиц),

знавшего о том, чем занимается вор, тать или разбойник, и укрывавшего его в своем жилище. В данном случае информация о совершенном укры-

вательстве должна поступить от самого преступника во время пытки.

Примечательна ст. 77 Уложения. Во-первых, в ней специально отме-

чено, что за укрывательство преступников могли нести ответственность и духовные лица (священники, дьяки, монахи), а также служилые (дво-

ряне, дети боярские), включая окольничих и бояр. Во-вторых, отмечается,

что не подлежат ответственности за укрывательство те лица, которые не были осведомлены, что приютили у себя именно преступников. Подлежа-

ли ответственности лишь те, до которых дошли сведения («язычная мол-

ка») о том, что укрываемые являются преступниками.

В ст. 78 конкретизированы виды укрывательских действий: «ухо-

рон» преступника, «из-за себя высылка вон» (помощь в побеге, сокрытии от преследования со стороны власти).

По ст. 79 сурово наказывался (кнутом, штрафом, конфискацией по-

местья) помещик, который среди «своих людей или крестьян» заведомо выявит разбойника ли вора и укроет его, не передав в органы власти для предания суду. Если же укрывательство совершено боярскими (помещи-

14

чьими) людьми без ведома господина, укрыватели сами подлежали казни

«безо всякой пощады» (ст. 80)1.

В специальной литературе общим местом является критика казуи-

стичности изложения нормативного материала в Уложении, в частности,

касающегося укрывательства преступлений. Действительно так, но следу-

ет учесть, что во время действия этого правового акта еще отсутствовало специальное юридическое обучение. Назначенные на соответствующую должность овладевали навыками толкования норм в процессе работы. От-

раженные в нормах наглядные примеры противоправных действий при-

менительно к различным ситуациям совершения преступлений являлись оправданными.

Артикулы воинские 1715 г. определяли равную ответственность ис-

полнителям преступления и лицам, которые осознанно помогали этому преступлению, получив часть похищенного либо спрятав похищенное.

Так, Артикул 190 определял: «Ежели кто купит или продаст, ведаючи кра-

деныя вещи и скроет, и содержит при себе вора, оной яко вор сам наказан быть имеет».

Всоответствии с Морским уставом Петра I в главе «Об утаении

иувозе злодеев» укрыватели также подлежали равной ответственности главных виновников преступления. Однако в отдельных исключительных

случаях допускалось смягчение наказания укрывателям по сравнению с непосредственными исполнителями преступления.

Артикулы определяли особую группу сообщников преступления из числа укрывателей преступника и лиц, виновных в отпуске его или по-

слаблении при поимке.

1 См.: Российское законодательство X–XX веков. В 9 томах. Т. 3. Акты Земских соборов / ответственный редактор А.Г. Маньков; под общей редакцией О.И. Чистякова. М.: Юри-

дическая литература, 1985. C. 30–232, 240, 243.

15

В этот период ответственность за укрывательство определялась и иными нормативными правовыми актами. Например, указами «Об укрывательстве разбойников» от 24 февраля 1699 г., «Об укрывательстве воров» от 30 октября 1719 г., «Об укрывательстве беглых людей» от

5 февраля 1705 г. Это свидетельствует о том, что укрывательство рассмат-

ривалось как преступление с высокой степенью общественной опасности.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. уже четко выделяет собственно соучастие в преступлении, а также деяния,

объективно способствующие совершению преступления, но не являющие-

ся соучастием.

Наряду с попустительством преступлению, определена ответствен-

ность за заранее не обещанное укрывательство преступления. При этом форма прикосновенности включала в себя не только заранее не обещанное укрывательство преступления, но и заранее не обещанные приобретение,

хранение и сбыт имущества, добытого противозаконным образом, а также недонесение о преступлении. Так, согласно Отделению третьему «О уча-

стии в преступлении» главы первой Уложения, соучастником в виде по-

собничества признавалось лицо, которое хотя не принимало прямого уча-

стия в самом совершении преступления, «заведомо, пред совершением преступления, давало у себя убежище умыслившим оное, или же обещали способствовать сокрытию преступников или преступления после содеяния оного».

Прикосновенными к делу и преступлению признавались укрывате-

лями «те, которые не имев никакого участия в самом содеянии преступле-

ния, только по совершении уже оного заведомо участвовали в сокрытии или истреблении следов его, или же в сокрытии самих преступников, или также заведомо взяли к себе или приняли на сбережение, или же передали

16

или продали другим похищенные или отнятые у кого-либо или же иным противозаконным образом добытые вещи»1.

Кроме того, в Уложении 1845 г. определялся ряд особых случаев укрывательства (ст. 406, 422, 447, 452, 1236 и др.). Например, укрыватель-

ство беглых военнослужащих, лиц, находящихся под арестом, освобожде-

ние таких лиц, воспрепятствование их поимке, пристанодержательство и др.

Наказание укрывателям назначалось как и пособникам преступле-

ния, содействие которых не было необходимо для совершения преступ-

ления («второстепенным пособникам»), но на ступень ниже (ст. 130

Уложения).

При этом наказание укрывателю могло быть уменьшено либо вовсе отменено в случае его способствования сокрытию преступления, совер-

шенного лицом, состоящим с укрывателем в брачном союзе либо близких связях родства или свойства, или бывшего благодетелем его (ст. 135 Уло-

жения).

Иное правило установлено в отношении укрывателя преступления против жизни императора. Укрыватели несли ту же ответственность, что и лица, реализующие умысел свергнуть императора с престола, лишить его свободы, верховной власти, ограничить его права, учинить над ним насилие (ст. 265 Уложения).

Была установлена самостоятельная ответственность за заведомое укрывательство осужденного лица. При этом ответственность укрывателя дифференцировалась в зависимости не от тяжести преступления, а от тя-

жести наказания укрываемого лица (ст. 345 Уложения).

1 Российское законодательство X–XX веков. В 9 томах. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века / ответственный редактор О.И. Чистяков; под общей редакцией О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1988. С. 176.

17

В анализируемом историческом периоде и законодатель, и ученые-

криминалисты рассматривали укрывательство в широком смысле. Уложе-

ние относило к группе преступлений, противодействующих правосудию,

не только укрывательство в узком смысле этого слова, но и уничтожение или скрытие доказательств преступного деяния, приобщенных или не приобщенных к делу (ст. 166); укрывательство дачей убежища, доставле-

нием средств к поимке, препятствованием поимке или иным каким-либо действием лиц осужденных, привлеченных к следствию или суду или разыскиваемых властью по подозрению в учинении преступления или проступка, а по отношению к учинившим тяжкое преступление в техниче-

ском смысле, даже и не разыскиваемых (ст. 168, 169); принятие на себя чужой вины (ст. 170), освобождение арестантов (ст. 172), содействие их побегу (173), а затем в разделе злоупотреблений по службе указывает не-

которые специальные случаи незадержания преступников или укрыва-

тельства оных, учиняемых лицами служащими (ст. 632). В этой связи Н.В. Таганцев считал, что содержание укрывательства охватывает дей-

ствия, направленные к уничтожению возможности или к затруднению раскрытия преступления или изобличения преступника1.

Уголовное уложение 1903 г., большинство норм которого так и не вступили в силу, восприняло, развило и детализировало нормы о соуча-

стии и укрывательстве преступлений, изложенные в предыдущем уголов-

ном законе, рассматривая заранее обещанное укрывательство преступле-

ний в качестве одной из форм соучастия, отдельные случаи заранее не обещанного укрывательства преступления в качестве самостоятельных преступлений против правосудия либо как уголовно-наказуемое укрыва-

тельство.

1 См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 1. Тула: Автограф, 2001. С. 626.

18

Ответственность за укрывательство преступного деяния, а также са-

мого преступника регламентировалась рядом статей (ст. 616–619). Так, по ст. 616 наказывалось укрывательство имущества, заведомо добытого по-

средством преступления или тяжкого преступления (приобретение, при-

нятие имущества для хранения, в заклад, для сбыта, или его сбыт). Отяг-

чало наказание укрывательство в виде ремесла либо промысла. При этом деяния градировались в зависимости от того, известно либо неизвестно об укрываемых предметах органам правосудия.

В иных указанных выше статьях определялась ответственность за укрывательство лица, совершившего преступление. Здесь также проводи-

лась дифференциация ответственности укрывателя в зависимости от из-

вестности либо неизвестности личности преступника органам правосудия;

от вида наказания, назначенному виновному, и тяжести преступления.

Явку с повинной в преступлении, совершенном иным лицом, а также заведомо ложная выдача себя за лицо, совершившее преступление, Уло-

жение рассматривало в качестве специальных видов укрывательства пре-

ступления.

В Уложении дополнительно была установлена ответственность за покупку и принятие в заклад похищенного (ст. 180 Уложения). При этом не требовалось, чтобы виновный располагал достоверными сведениями и способе изъятия имущества, но должен был иметь сведения о том, что приобретаемая вещь не могла законно принадлежать продавцу. Если же покупатель заведомо знал о том, что покупаемая вещь продавцом была ранее похищена, то он нес ответственность за укрывательство преступ-

ления.

Таким образом, еще в дооктябрьский период в российском законода-

тельстве достаточно детально фиксировалась деятельность лиц, объектив-

19

но способствующая совершению преступлений, т.е. прикосновенность к преступлению в различных ее формах.

В советский период до принятия первых уголовных кодексов перво-

начально ответственность за преступления регламентировалась декретами и иными актами. Так, Декретом ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» устанавливалась ответственность за бандитизм, а равно пособничество и укрывательство бандитизма1. По Декрету от 8 апреля 1920 г. «О комис-

сиях по борьбе с дезертирством», принятого ВЦИК, укрыватели дезерти-

ров назывались в ряду пособников и подстрекателей к дезертирству, наря-

ду с ними подлежащие трибуналу. При этом особо выделялись укрыватели дезертиров, действующие с корыстной целью и организованной шайкой.

Упоминались укрыватели и в иных правовых актах: Декрете СНК РСФСР от 20 июля 1918 г. «О тыловом ополчении», Декрете ВЦИК от

9 мая 1918 г. «О предоставлении Народному Комиссару Продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрыва-

ющей хлебные запасы и спекулирующей ими» и др.

Уголовный кодекс 1922 г. в ст. 68 раздела 1 «О контрреволюцион-

ных преступлениях» главы «Государственные преступления» устанавли-

вал равную ответственность как за укрывательство, так и за всякого рода пособничество преступлениям, предусмотренным ст. 57–67 (контррево-

люционные действия, организация в контрреволюционных целях воору-

женных восстаний, сношение с иностранными государствами или их от-

дельными представителями с целью склонения их к вооруженному вме-

шательству в дела Республики и пр.), если такие действия не были связаны с непосредственным совершением указанных преступлений или

1 См.: Собрание установлений РСФСР. 1919. № 27. Ст. 301.

20