Структурные элементы политики противодействия преступности, связанной с торговлей людьми

Понятие и структурные элементы политики...

политика, виды которой названы выше. Единственное, хотелось бы заметить, что элементы (виды) двух систем классификации могут и, собственно говоря, пересекаются как круги Эйлера, но важно знать их соотношение между собой. В связи с этим прав А.В. Малько в том, что недопустимо отождествление понятий «правоохранительная политика» и «уголовная политика»1. Первое из перечисленных

исопоставляемых словосочетаний, как представляется, шире, поскольку речь идет об основополагающих универсальных положениях теории государства и права, а именно о функциях государства

иправа. Одним из ярких примеров могут послужить размышления А.В. Малько о целесообразности трансформации антинаркотической политики в антинаркотическую функцию государства2.

Торговля людьми среди глобальных криминальных вызовов — зло, не меньшее, чем наркотизм или терроризм, или коррупция, поскольку характеризуется повышенной вредоносностью и общественной опасностью. Более того, в контексте глобализации преступности очевидна необходимость выработки адекватной системы мер противодействия в отношении этого вида деликта с использованием потенциала правотворческой и правоохранительной политики.

Правотворческая политика в сфере противодействия преступности, связанной с торговлей людьми, должна быть выражена, в первую очередь, в разработке и совершенствовании законодательного инструментария: общеправового и узкопрофильного (отраслевого) характера. Этому виду политики корреспондируют подсистемы криминологической, уголовно-правовой, уголов- но-процессуальной, уголовно-исполнительной политики.

Правоохранительная политика проявляется в реализации комплекса мер по выявлению, пресечению, предупреждению преступности, связанной с торговлей людьми. С этой разновидностью политики коррелируют подсистемы криминологическая, в том числе виктимологическая, уголовно-процессуальная, оперативно-розыск- ная, уголовно-исполнительная политика.

1 Концепция правоохранительной политики в Российской Федерации (проект) / Под ред. А.В. Малько. Саратов: СГАП, 2012. С. 6.

2 Малько А.В. От антинаркотической политики к антинаркотической функции современного Российского государства и гражданского общества // Правовая политика и правовая жизнь. 2011. № 2. С. 137.

61

Глава II

Вракурсе нашей проблематики отметим, что в стране создана определенная база для формирования политики противодействия преступности, связанной с торговлей людьми, намечен комплексный и системный подход.

Вданный момент все это реализуется в Плане мероприятий Правительства Республики Казахстан по профилактике, предотвращению и борьбе с преступлениями, связанными с торговлей людьми, на 2015–2017 годы, утвержденный Постановлением ПравительстваРеспубликиКазахстанот28.01.2015г.№231.Входеисполнения предыдущих трех планов был реализован комплекс мер законодательного, просветительско-информационного, профилактического, реабилитационного (оказание социальной, правовой, медицинской, психологической помощи) характера. Наиболее крупные за последние пять лет достижения: принятие в 2012 году пакета поправок в Трудовой кодекс РК, Уголовный кодекс РК, Уголовно-процессуаль- ный кодекс РК, а также соответствующее нормативное постановление Верховного Суда РК по делам о торговле людьми. В 2014 году Главой государства подписаны новые Уголовный, Уголовно-про- цессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы. Комиссией по правам человека при Президенте РК разработан и обнародован ряд специальных докладов, в 2015–2016 году Верховным Судом была обобщена судебная практика за 2013–2015 годы, а также утвержден Стандарт оказания специальных социальных услуг жертвам торговли людьми, т. е. сделан акцент на виктимологическую политику.

Методологическойиидейно-теоретическойосновойдляоформ- ления политики противодействия преступности, связанной с торговлей людьми, могут послужить все вышеназванные Концепции правовой, правотворческой, правоохранительной, и наконец, уго- ловно-правовой политики Российской Федерации, а также обширные наработки в сфере уголовной политологии и криминологии, в особенности в области «криминологии закона» (Д.А. Шестаков) и «сравнительной криминологии» (И.М. Клейменов).

Пытаясь заглянуть за горизонт, Д.А. Шестаков пишет: «А если пофантазировать о развитии законодательства, то вслед за криминологическим правом, возникающим рядом с уголовным правом и

1 Сборник международных и национальных документов по борьбе с торговлей людьми. Алматы: Миссия Международной организации по миграции в Республике Казахстан, 2015. С. 211–222.

62

Понятие и структурные элементы политики...

постепенно теснящим его, простирается дорога к законодательному воплощению пронизанного едиными принципами права противодействия преступности»1. Сама модель единого законодательства о противодействии преступности — универсальной норматив- но-правовой основы уголовной политики — включает два уровня. На верхней позиции — Основы (предупредительного и наказательного) законодательства о преступности, а на нижней — кодекс предупреждения преступлений и мер безопасности, Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы. Данная конструкция органично сочетается со структурой уголовной политики, позволяет состыковать и синхронизировать науч- но-экспертную деятельность широкого круга специалистов в сфере противодействия преступности в целом, в том числе связанной с торговлей людьми. Применяя формулу (теоретическую модель) Д.А. Шестакова, мы находим еще один аргумент в пользу необходимости скорейшей разработки и принятия в Республике Казахстан базового закона о противодействии преступности, связанной с торговлей людьми.

1 Шестаков Д.А. Введение в криминологию закона. 2-е изд., испр. и доп. / Пре- дисл.д-раюрид.наукГ.Н.Горшенкова.СПб.:Издательство«Юридическийцентр», 2015. С. 80.

63

Г л а в а III КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

В настоящий период мы являемся свидетелями и, более того, участниками различных инновационных процессов, которые продиктованы современными трендами социально-экономического и политико-правового развития казахстанского общества.

Содной стороны, углубление реформ в сторону форсированной индустриализации, раскрытие предпринимательского потенциала граждан через широкую группу мер поддержки в рамках различных государственных («Дорожная карта бизнеса 2020», «Программа занятости 2020») и отраслевых/региональных программ и стимулирования, что, в конечном итоге, нацелено на увеличение доли выпускаемой отечественным бизнесом продукции. Здесь же следует акцентировать внимание на неоднократно проводимые мероприятия по легализации имущества, амнистии капитала в рамках борьбы с так называемой «теневой экономикой», в том числе в рамках антикризисных мероприятий государства1.

Сдругой стороны, в рамках правового поля наметился сдвиг

всторону изучения, трансферта и инсталляции на национальную почву более прогрессивных и качественно новых подходов регулирования широкого спектра общественных отношений, в том числе в сфере противодействия преступности. К важным из них следует отнести: принятие значительно отредактированных (по сути, новых) Уголовного, Уголовно-процессуального и Уголовно-исполнитель- ного кодексов, которые вступят в силу уже с января 2015 года; выработка совершенно других критериев измерения эффективности правоохранительной деятельности, которая, собственно, и призвана обеспечивать безопасность личности, общества и государства от криминальных посягательств.

1 Овчинский В.С. Криминология кризиса. М.: Норма, 2009. С. 107.

64

Криминологическая политика

Именно о социально-экономическом и политико-правовом аспектах политики противодействия торговле людьми как сегмента в целом антикриминальной политики здесь пойдет речь.

Для повышения эффективности политики противодействия криминалу, в структуре которого во все времена занимала именно корыстная преступность, одним из первоочередных приоритетов и политического руководства страны и всех институтов гражданского общества должны являться меры по выбиванию из нее финансо- во-материальной базы. В связи с этим своевременно принятым является Комплексный план противодействия теневой экономики РК на 2014–2015 годы (Постановление Правительства от 22 мая 2014 г. № 531), нацеленного на «создание условий для сокращения уровня теневой экономики в стране и искоренение причин, побуждающих субъектов экономики уходить в тень».

Принципиальное наступление на одно из важнейших устоев «самозащиты» криминала — уход из поля зрения официальной статистики, налогообложения и других государственных институциональных измерителей продуктивности (доходности, прибыльности, производительности) и других параметров деловой и экономической активности легальных, полулегальных и нелегальных субъектов рынка выступает дело столь же необходимым, как и сложным.

Ведь, как отмечается в специальных источниках, «теневая экономика (также скрытая экономика, неформальная экономика) — экономическая деятельность, скрываемая от общества и государства, находящаяся вне государственного контроля и учета. Является ненаблюдаемой,неформальнойчастьюэкономики,нонеохватывает ее всю, так как в нее не могут быть включены виды деятельности, нескрываемыеспециальноотобществаигосударства,напримердомашняя или общинная экономики. Также включает в себя нелегальные, криминальные виды экономики, но не ограничивается ими»1.

Применительно к исследуемому криминальному феномену отметим, что, как показывают эмпирические наблюдения, торговля людьминередкосуществуетвтакихформах,какиспользованиерабского труда в личных подсобных хозяйствах или подпольных производственных цехах. Так, согласно статданным Международной организации по миграции (далее — МОМ) за 2004–2014 годы около

1 URL:wikipedia.org/wiki/%D2%E5%ED%E5%E2%E0%FF_%FD%EA%EE%ED %EE%EC%E8%EA%E0

65

Глава III

50% жертв торговли людьми, которые получили помощь МОМ в Казахстане, являются гражданами Казахстана, они в основном подвергались эксплуатации внутри страны. В течение последних 3 лет количество случаев торговли людьми для трудовой эксплуатации преобладает над количеством случаев для сексуальной эксплуатации1. Подобные деяния как раз и находятся в плоскости «теневой экономики», а вернее, являются ее продуктом, одновременно причиняя вред2 как самому потерпевшему (эксплуатируемому, в отношении которого также применяется физическое и психическое насилие), так и экономике страны.

Поэтому вполне оправданно, что в 2014–2015 годы борьба с теневой экономикой, согласно вышеупомянутому плану, включает как общесистемные меры (борьба с уклонением от уплаты налогов и таможенных платежей; развитие безналичных платежей; эффективное управление государственными финансами; совершенствование бизнес-среды;совершенствованиеоценкитеневойэкономикисуче- том мировой практики, так и сокращение теневого производства в отрасляхэкономикиснаибольшей долей теневой экономики —тор- говле, сельском хозяйстве, транспорте, операциях с недвижимым имуществом, промышленности.

Немаловажно, что комплекс таких мероприятий имеет серьезный предупредительный потенциал. Теперь дело за последовательной реализацией на всех уровнях (вертикальном — территориальном, горизонтальном — отраслевом) и широкой общенародной поддержкой,ачтоещелучше,активнымучастиемгражданвданном процессе, как об этом, к примеру, пишет Д.И. Аминов3 в контексте претворения в жизнь принципа «нулевой терпимости» ко всякого рода правонарушениям.

Понятие«криминологическоеизмерение»нетакчастоупотреб- ляется специалистами, однако очевидно, что наряду с малоизучен-

1 Пресс-релиз: Соблюдение Всемирного дня борьбы c торговлей людьми в Казахстане. URL: http://www.iom.kz/ru/новости/127-press-world-day-drafficking-rus

2 Установление реальных масштабов самого криминального феномена, включая реальные объемы причиняемого вреда потерпевшим, является не только актуальной, но и архиважной задачей современной науки путем проработки методологически и практически значимой проблемы «цены преступности». Об этом подробнее во второй части настоящей публикации.

3 Бабаев М., Пудовочкин Ю.Е. «Мертвые» нормы в Уголовном кодексе: проблемы и решения // Уголовное право. 2010. № 6. С. 4–10.

66

Криминологическая политика

нойиразработаннойпроблематикойсоциальныхпоследствий,иными словами, «цены преступности» все еще ждет своего «звездного часа». В отношении последнего, как отмечается в специальных публикациях, «в 1988 г. М. Коэн провел первое исследование “цены” преступлений в зависимости от их тяжести, в основу которого был положен учет не только прямого экономического ущерба по каждому уголовному делу, но и “цена” перенесенных потерпевшим физических и моральных страданий, а также риска потери жизни»1. Как отмечается в той же ст., в российской криминологии за крайне редким исключением ученые даже не ставят проблему «цены» преступности, похоже, опасаясь методологических и методических трудностей учета масштабов ущерба преступности — в их непосредственном выражении и в более широком социальном смысле и контексте2. Причем далее он называет одни из первых, к тому же и редких специальных сочинений на заданную тему3.

На данный актуальный, кстати, и для отечественных реалий, аспект указывает и другой известный криминолог В.В. Лунеев, который пишет: «Мы не знаем реального объема преступности; мы не знаем ее полных социальных последствий; мы не знаем реальной эффективности борьбы с преступностью; мы не знаем, во что она фактически в целом обходится человеческому сообществу; мы не знаем более или менее адекватного прогноза ее возможного развития на основе интенсивных изменений и мошеннической статистики. Более того, мы не изучаем эти проблемы»4.

Таким образом, мы видим прямую взаимосвязь между дальнейшими перспективами повышения эффективности государственной антикриминальной стратегии и объективно актуализирующейся потребности, если хотите, социального заказа, в проведении специальных комплексных междисциплинарных и межотраслевых измерений в «цены» или социальных последствий преступности. Здесь будут попутно затрагиваться проблемы криминализации деяний и

1 Квашис В. «Цена» преступности как криминологическая проблема // Уголовное право. 2008. № 6. С. 95.

2 Там же. С. 94.

3 Бабаев М.М. Социальные последствия преступности. М., 1982; Квашис В.Е. Основы виктимологии. М.: NOTA BENE, 1999; Кондратюк Л.В., Овчинский В.С. Криминологическое измерение. М., 2008.

4 Лунеев В. Науки криминального цикла и борьба с преступностью // Уголовное право. 2008. № 6. С. 113.

67

Глава III

применяемости на практике соответствующих уголовно-правовых норм1, латентности преступлений, криминологической безопасности и индекса доверия населения к национальной правоохранительной системе, повышения эффективности официальной экономики за счет уменьшения доли ее зеркального отражения — «теневой». Вконечномитоге,всеэтобудетнаправленонареальноеобеспечение прав и свобод граждан и достижение достойного уровня жизни в рамках повышения уровня законности и правопорядка, что хотя и не является de lege ferenda официально закрепленной дефиницией, однако de lege lata выступает и целью, и стимулом для любой сферы человеческой жизнедеятельности. Как отмечается в специальных трудах, «право на достаточный уровень жизни является одним из основополагающих социальных прав человека, конституционных социальных прав личности»2. Поэтому одно из юридических положений (максима) Основного закона страны указывает на то, что «высшей ценностью государства и общества является Человек, его права и свободы». Исходя из этого вся деятельность государства, а соответственно, уполномоченного от его имени выполнять соответствующие функции управленческого аппарата, направлена на реализацию соответствующих программ развития человеческого капитала и решение сопряженных с ними задач.

В свете этого объективно обусловленными являются нынешние реформы по модернизации институциональной основы — совершенствования правоохранительной системы за счет внедрения новых критериев оценки эффективности деятельности уполномоченных структур3, инструментария посредством принятия нового кодифицированного законодательства криминального

1Бабаев М., Пудовочкин Ю. «Мертвые» нормы в Уголовном кодексе: проблемы

ирешения // Уголовное право. 2010. № 6. С. 4–10.

2 РудинскийФ.М., ГавриловаЮ.В., КрикуноваА.А., СошниковаТ.А.Экономические и социальные права человека и гражданина: современные проблемы теории и практики / Под общ. ред. Ф.М. Рудинского. М.: Права человека, 2009. С. 196.

3 На это особенно активно указывают многие правоведы (см., например: Турецкий Н.Н. Модернизация правоохранительных органов: индекс доверия. URL: http://www.zakon.kz/4560314-modernizacija-pravookhranitelnykh.html; Бирюков Ю. О некоторых направлениях уголовной политики России // Уголовное право. 2014. № 1. С. 111–115; Лебедев С. Проблема преступности: от мистерии цифр к реалиям обеспечения криминологической безопасности // Уголовное право. 2006. № 6. С. 111–115.

68

Криминологическая политика

цикла1. Поэтому в числе первоочередных мер стали шаги по «выведению на свет» подводной части преступности — ее латентных проявлений2.

В русле этого следует согласиться с Н.Н. Турецким, который совершенно справедливо пишет о том, что, «говоря об этом аспекте модернизации правоохранительной системы, следует разработать критерии оценки уровня доверия населения к правоохранительным органам. И одним из важных показателей должна стать достоверная оценка уровня латентной преступности»3.

На нынешнем этапе, как указывается в официальных аналитических материалах о преступности в стране «в целом, в результате предпринятых Генеральной прокуратурой и правоохранительными органами мер в 2012 году объективизировалась статистика о преступности и минимизировалась ее латентность»4.

Под объективизацией правовой статистики понимается реформирование системы учета преступлений, направленное на обеспечение максимальной прозрачности процесса регистрации заявлений и сообщений в правоохранительных органах, что на первых порах (первый год действия новации) привело к тому, что уровень зарегистрированных преступлений приблизился к уровню начала 90-х, когда в стране при относительно сопоставимой численности населения и аналогичной мотивации укрытия регистрировалось более 200 тыс. преступлений. При этом, как отмечается в том же аналитическом материале, ранее в результате манипуляций правовой статистикой в угоду раскрываемости число преступлений неизменно снижалось, сократившись практически в два раза к 2003 году.

Здесь следует признать прогрессивность такого принципиального шага, как уход от манипуляции со статистикой в целях обес-

1 Практически синхронно в начале июля текущего года были подписаны Президентом страны новые редакции Уголовного, Уголовно-процессуального и Уголов- но-исполнительного кодексов.

2 Думается, неслучайными являются аналогии с борьбой с «теневой экономикой».

3 Турецкий Н.Н. Модернизация правоохранительных органов: индекс доверия. URL: http:// www.zakon.kz/4560314-modernizacija-pravookhranitelnykh.html

4 Анализ статистических данных о состоянии преступности и деятельности органов уголовного преследования в стране за период 2003–2012 годов. Комитет по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры. Астана, 19 марта 2013 г.

69

Глава III

печения мнимого криминологического благополучия, а соответственно неправильной постановки задач перед правоохранительной системой, что никоим образом не способствовало бы повышению доверия к ней со стороны населения.

Безусловно,следуетпонимать,чтосамипосебецифровыепоказатели вряд ли интересуют обывателей — неспециалистов в области уголовного права, здесь важны, насколько надежны, оперативны и эффективны различного рода организационно-технические мероприятия (информатизация, технологизация процессов профилактики, выявления, раскрытия правонарушений), высок профессионализм,втомчиследобросовестноевыполнениепрямыхобязанностей по защите и/или восстановлению прав граждан/потерпевших.

При этом, как справедливо отмечает Б.С. Абдрахманова, «задача (для органов уголовной юстиции. — Прим. наше) состоит в смещении акцентов с количественных показателей на качественные, а также расширении возможностей дифференцированного подхода к оценке результатов деятельности правоохранительных органов»1.

Поэтому популярный прежде метод оценки (скорее, самооценки)результативностиикачестваработы2 правоохранительныхструктур посредством сопоставления динамики возбужденных и раскрытых уголовных дел уступил место социологическим, во главу угла которых поставлено изучение процессов, происходящих в обществе, производной которого, собственно, и является преступность.

Всвязисэтимсвоевременнымиоправданнымсталопроведение по заказу Агентства РК по статистике опроса граждан о противоправных действиях, жертвами которых они становились, на предмет установления латентной преступности. Так, согласно его результатам, из 356 тыс. респондентов 3,5%, или 12 тыс., заявили, что становились жертвами преступлений, из них только 46%, или 1,6% от общего числа опрошенных, обращались в правоохранительные органы. Как комментируется в связи с этим органами правовой статистики, «если масштабировать этот срез на имеющиеся показатели преступности, то в 2011 году в стране фактически было совершено 446 тысяч преступлений, из которых по 206 тысячам граждане обра-

1 Абдрахманова Б.С. О современной оценке деятельности правоохранительных органов Республики Казахстан // Правовая реформа в Казахстане. 2010. № 4. С. 50.

2 В юридической литературе называемая «мистерией цифр» (Лебедев С.Я.), «гонка за цифровыми показателями» (Абдрахманова Б.С.) и т. п.

70