Социология. Учебное пособие (практикум)

кон, дисциплина, порядок и добросовестность выступают как жизненный императив.

Гезельшафт – общественные, или социальноатомистический тип связей. Общество, где индивиды внутренне разъединены, притязают каждый быть внутри себя самодовлеющими и вступают лишь во внешние связи. «Каждый обслуживает другого, чтобы обслужить самого себя; каждый взаимно пользуется другим как своим средством, каждый достигает своей цели лишь поскольку он служит средством для другого и только будучи для себя самоцелью…».

Первый тип взаимосвязи людей характерен для архаического (первобытнообщинного) и традиционного (рабовладельческого, феодального) общества, второй – для общества индустриального типа (капиталистического).

При более детальной типологизации выделяются следующие типы связей: органический (психофизиологический), социально-органический, цививилизационный, формационный и социокультурный.

Данные типы связи возникли в социогенезе, в процессе исторического развития общества:

В доисторическую эпоху люди взаимодействовали как существа природы – физически, биохимически, психофизиологически, поэтому тип связи носит название органической.

История общества начинает свой отсчёт с архаической эпохи. Но это вовсе не означает, что до этого они не были взаимосвязаны, их связь поддерживалась биологически – генетически, психофизиологически. Люди не создавали и не создают каких-то принципиально иных, кардинально отличающихся от органических, социальных способов взаимосвязи, а на уже на подготовленном природой субстрате начинают надстраивать другие – социальные. Поэтому результирующая получила название социально-органический способ взаимосвязи людей. В этот период формируются матримониальные (семейно-брачные) и этнические общности.

По мере вступления человечества в эпоху цивилизации, связанное с дальнейшим разделением труда и появлением новых форм организационно-хозяйственной деятельности, формируется и новое «кольцо» на «древе» способов взаимо-

91

связей – цивилизационное. Это исторически совпадает с формированием общества аграрного, традиционного типа. Начало эпохи цивилизации связано с началом формирования профессиональных, сословно-корпоративных, конфессиональных общностей.

Следующий «виток» истории – формационный, связанный с формированием современных форм организационнохозяйственной жизни – таких, как собственно экономика и политика, основанных на рыночных и плановых механизмах регулирования, и появлением таких социальных общностей как классы, вначале как экономические, позже как политические, в конечном счёте – социальных классов.

Современная тенденция проявляет себя таким образом, что на различных пластах «социальности» формируется новый социокультурный (социально-коммуникационный) тип связи – основа нового информационного общества и его социальных сообществ.

В своём онтогенезе в процессе социализации человек повторяет социогенез – включается, овладевает и наращивает на уже имеющийся, накопленный «пласт» новый «пласт» способов его взаимосвязи с другими людьми.

Общности разных видов и типов – это формы человеческого общежития, совместной жизнедеятельности людей, отличающихся в той или иной мере общностью социальных норм, ценностных систем и интересов, и благодаря этому – более или менее одинаковыми свойствами (во всех или некоторых аспектах жизнедеятельности) условий и образа жизни, сознания, психологических черт.

Для социальных общностей характерно не только наличие общих объективных характеристик, но и по сравнению с другими человеческими множествами осознание своего единства через развитое чувство общей связи и принадлежности. Восприятие и осознание этой связи реализуется как биполярность «мы – они» (через оппозицию «свои» – «чужие»).

Люди одновременно являются членами различных общностей, с разной степенью внутреннего единства. Поэтому часто единство в одном (напр., в национальной принад-

92

лежности) может уступить место различию в другом (например, в классовой принадлежности).

Часто под социальной общностью понимают классификацию людей. Классификация – это объединение людей на основе ряда общих признаков, их совпадения, повторяемости (и здесь не важно как их определяют — существенными, значимыми – скорее всего для самого классификатора). В то время как социальная общность – форма реальной коллективной жизнедеятельности людей, которая представляет собой (объединение), основанное на объективно заданном способе взаимосвязи, при котором они проявляют солидарные действия как целерационально, осуществляя калькуляцию выгод «мы» перед «другими», так и стереотипно, аффективно и ценностно-рационально – рутинно, с чувствами и верой в это. Признаки схожести и различия выступают поэтому вторичными по отношению к ним.

Социальные общности могут классифицироваться по различным основаниям – формирующиеся в сфере общественного производства (классы, профессиональные группы и т. п.), образующиеся на этнической основе (народности, нации), вырастающие на основе демографических (половозрастные общности), семейно-брачных и др. объединений людей.

Нередко неверная классификация социальных общностей оборачивается тем, что к последним относят тех, кто таковыми не является – социальные категории, практические группы и социальные совокупности как различные агрегатные состояния человеческого множества. Такие человеческие множества принято подразделять на мнимые (псевдо) общности, контактные (квази)общности (диффузные группы) и групповые общности (практические группы).

В классификации социальных общностей выделяются социально-поселенческие, территориальные, демографические, матримониальные (семейно-брачные), этнические, конфессиональные (религиозные), профессиональные, производственные, культурно-образовательные, досугово-ком- муникативные, статусно-ролевые, социально-классовые и другие виды социальных общностей.

93

Социальные классы. Классовая стратификация характерна для открытых обществ. Она существенно отличается от кастовой и сословной стратификации. Эти отличия проявляются в следующем:

1.классы не создаются на основе правовых и религиозных норм, членство в них не основано на наследственном положении;

2.классовые системы более подвижны, и границы между классами не бывают жёстко очерчены;

3.классы зависят от экономических различий между группами людей, связанных с неравенством во владении и контроле над материальными ресурсами;

4.классовые системы осуществляют в основном связи внеличностного характера. Главное основание классовых различий – неравенство между условиями и оплатой труда – действует применительно ко всем профессиональным группам как результат экономических обстоятельств, принадлежащих экономике в целом;

5.социальная мобильность значительно проще, чем в других стратификационных системах, формальных ограничений для неё не существует, хотя мобильность реально сдерживается стартовыми возможностями человека и уровнем его притязаний.

Классы можно определить как большие группы людей, отличающиеся по своим общим экономическим возможностям, которые значительно влияют на типы их стиля жизни.

Наиболее влиятельные теоретические подходы в определении классов и классовой стратификации принадлежат К. Марксу и М. Веберу. М. Вебер определил классы как группы людей, имеющих сходную позицию в рыночной экономике, получающих сходное экономическое вознаграждение

ирасполагающих сходными жизненными шансами. Классовые разделения проистекают не только от кон-

троля за средствами производства, но и от экономических различий, не связанных с собственностью. Такие источники включают в себя профессиональное мастерство, редкую специальность, высокую квалификацию, владение интеллектуальной собственностью и проч. Вебер дал не только классовую стратификацию, считая её лишь частью структурирова-

94

ния, необходимого для сложного по устройству капиталистического общества. Он предложил трёхмерное деление: если экономические различия (по богатству) порождают классовую стратификацию, то духовные (по престижу) – статусную, а политические (по доступу к власти) – партийную. В первом случае речь идёт о жизненных шансах социальных слоёв, во втором – об образе и стиле их жизни, в третьем – о владении властью и влиянии на неё. Большинство социологов считает веберовскую схему более гибкой и соответствующей современному обществу.

Вопросы и задания

1.Приведите пример социальной общности

2.Перечислите основные характеристики любой социальной общности

3.Попытайтесь описать социальную среду и нормы, которые нарушила девушка (кейс № 1)

4.Опишите конфликт А. Дункан и социума. Почему произошло «выпадение» главной героини из общности, и какую общность создала она?

5.Как противопоставлен поэт (дайте характеристику) и народ (дайте характеристику) в стихотворении А. С. Пушкина? Возможно ли выделение черт общности у «народа»?

6.Какие принципы управления военными как социаль- но-профессиональной общностью Вы бы выделили?

Кейс 1 Тургенев Иван Сергеевич

Порог (стихотворение в прозе)

Я вижу громадное здание.

В передней стене узкая дверь раскрыта настежь; за дверью – угрюмая мгла. Перед высоким порогом стоит девушка… Русская девушка.

Морозом дышит та непроглядная мгла; и вместе с леденящей струей выносится из глубины здания медлительный, глухой голос.

–О ты, что желаешь переступить этот порог, – знаешь ли ты, что тебя ожидает?

–Знаю, – отвечает девушка.

95

–Холод, голод, ненависть, насмешка, презрение, обида, тюрьма, болезнь и самая смерть?

–Знаю.

–Отчуждение полное, одиночество?

–Знаю. Я готова. Я перенесу все страдания, все удары.

–Не только от врагов – но и от родных, от друзей?

–Да… и от них.

–Хорошо. Ты готова на жертву?

–Да.

–На безымянную жертву? Ты погибнешь – и никто… никто не будет даже знать, чью память почтить!

–Мне не нужно ни благодарности, ни сожаления. Мне не нужно имени.

–Готова ли ты на преступление?

Девушка потупила голову…

– И на преступление готова.

Голос не тотчас возобновил свои вопросы.

–Знаешь ли ты, – заговорил он наконец, – что ты можешь разувериться в том, чему веришь теперь, можешь понять, что обманулась и даром погубила свою молодую жизнь?

–Знаю и это. И все-таки я хочу войти.

–Войди!

Девушка перешагнула порог – и тяжелая завеса упала за нею.

–Дура! – проскрежетал кто-то сзади.

–Святая! – принеслось откуда-то в ответ.

Кейс 2 Детство Айседоры Дункан, как противопостав-

ление нормам социума

«Я родилась у моря и заметила, что все крупные события моей жизни происходили у моря. Моё первое понятие о движении, о танце, несомненно вызвано ритмом волн. Я должна быть признательна тому, что – в течение всей нашей молодости мать, оставалась бедной – она не была в состоянии содержать прислугу, – либо гувернанток для детей, и именно этому обстоятельству я обязана своей непосредственностью, которую мне не мешали выражать в детстве и

96

которую я никогда не утратила. Моя мать была музыкантшей и обучала музыке ради заработка. Давая уроки на квартирах у своих учеников, она не бывала дома круглый день и значительную часть вечеров. Если мне удавалось убежать из школьной темницы, я была свободна. Я могла блуждать одна у моря и предаваться собственным фантазиям. Меня никогда не подвергали постоянным окрикам: «Нельзя», которые, мне кажется, превращают детскую жизнь в напасть. […]

Моя мать, крещённая и выросшая в ирландской католической семье, оставалась набожной католичкой вплоть до того времени, когда она обнаружила, что мой отец не был тем образцом совершенства, каким она его себе всегда представляла. Она развелась с ним и, оставшись с четырьмя детьми, встретилась лицом к лицу с миром. С этого времени она отреклась от своей веры в католическую религию, стала законченной атеисткой, последовательницей Боба Ингерсолля, чьи произведения она обычно нам читала. […]

Мне кажется, что общее образование, получаемое ребёнком в школе, является абсолютно бесполезным. Я помню, что в классе меня считали либо изумительно понятливой и идущей впереди всего класса, либо же бестолковой и отставшей от него. Всё зависело от уловок памяти и от того, позаботилась ли я запечатлеть в памяти заданный нам урок. Действительное воспитание я получала в течение тех вечеров, когда мать играла нам Бетховена, Шумана, Шуберта, Моцарта, Шопена, и читала нам вслух Шекспира, Китса или Бёрнса. Эти часы очаровывали нас. Моя мать знала большинство стихов наизусть и я, подражая ей, однажды, когда мне было шесть лет, на школьном празднике наэлектризовала своих слушателей чтением стихотворения Вильяма Литая «Обращение Антония к Клеопатре». […]

Когда мне было около шести лет, мать однажды вернувшись домой, обнаружила, что я собрала полдюжины ребят соседей, рассадила их перед собой на полу и принялась учить их плавно размахивать руками. Когда она потребовала у меня объяснения, я сообщила ей, что это моя школа танца. Ей это показалось забавным и, сев за пианино, она начала играть для меня. Школа продолжала свои занятия и стала очень популярной. Некоторое время спустя в неё поступили маленькие де-

97

вочки, жившие по соседству, а родители их платили мне за учение небольшую сумму. Так было положено начало тому, что впоследствии оказалось очень доходным занятием. Когда мне исполнилось десять лет, классы настолько разрослись, что я заявила матери, что мне бесполезно дальше ходить в школу, так как это является лишь напрасной тратой времени, в то время, когда я могу зарабатывать, что я считала гораздо более важным. Я зачесала волосы на макушку и говорила, что мне шестнадцать лет. Так как я была очень высокой для своего возраста, мне все верили. Моя сестра Элизабет, которую воспитывала бабушка, позднее переехала жить с нами и стала мне помогать в работе. Наши классы приобрели известность и мы стали давать уроки во многих домах состоятельнейших жителей Сан–Франциско. […]

Благодаря моей матери вся наша жизнь в детстве была проникнута музыкой и поэзией. По вечерам она усаживалась за пианино и играла часами, забывая обо всем Окружающем. Одна из её сестер, наша тетка Августа, также была замечательно талантлива. Она была очень красива, с черными глазами и черными, как уголь, волосами. У неё был прекрасный голос, и она могла бы сделать блестящую карьеру певицы, если бы её родители не полагали, что всё, что относится к театру, связано с дьяволом. Теперь я отдаю себе отчёт, что вся её жизнь была погублена тем, что в наши дни с трудом объяснимо – пуританским духом Америки. Я полагаю, мы нашей ирландской крови обязаны тем, что мы детьми всегда восставали против тирании пуританизма. […]

Господствующим тоном моего детства являлся постоянный протест против узости общества, среди которого мы жили, против ограниченности жизни, и всё растущее желание убежать на восток к чему–то, что я представляла себе более широким. Как часто я разглагольствовала перед семьей и моими родственниками, и всегда заканчивала словами: «Мы должны покинуть эти места, мы никогда здесь ничего не добьёмся».

Из всей семьи я была самой отважной, и когда в доме совершенно нечего было есть, я добровольно вызывалась отправиться к мяснику и хитростью убедить его отпустить мне в долг бараньи котлеты. Обольщать булочника, чтобы он продолжил нам кредит, посылали тоже только меня. Это

98

было очень полезной школой; научившись ублажать свирепых мясников, я приобрела технику, которая дала мне возможность впоследствии сталкиваться лицом к лицу со свирепыми директорами. Помню, как однажды, когда я ещё была совершенно ребёнком, я застала мать плачущей над несколькими вещицами, которые она связала для продажи в магазин, где их отказались принять. Я отняла у неё корзину, и, надев на голову одну из вязаных шапок, а на руки пару вязаных митенок, отправилась в обход квартир, продавая вещи. Я распродала всё и принесла домой вдвое больше денег, чем мать получила бы из магазина. […]

Со своего раннего детства я всегда чувствовала отвращение ко всему, что связано с церковью, либо церковной догмой. Чтение Ингерсолля и Дарвина и моя языческая философия усилили это отвращение. Я восстаю против современного брачного кодекса, а современный способ похорон я считаю ужасным и безобразным до варварства. Так же, как у меня хватало в своё время мужества отказаться выйти замуж и крестить своих детей, так я сейчас отказалась допустить к их смерти лицемерный маскарад, называемый христианским погребением».

Кейс 3 Стихотворение А.С. Пушкина «Поэт и толпа».

Первое название этого стихотворения – «Чернь»

Поэт по лире вдохновенной Рукой рассеянной бряцал.

Он пел — а хладный и надменный Кругом народ непосвященный Ему бессмысленно внимал.

И толковала чернь тупая: «Зачем так звучно он поет? Напрасно ухо поражая, К какой он цели нас ведет?

О чем бренчит? чему нас учит? Зачем сердца волнует, мучит, Как своенравный чародей? Как ветер, песнь его свободна,

99

Зато как ветер и бесплодна: Какая польза нам от ней?»

Поэт

Молчи, бессмысленный народ, Поденщик, раб нужды, забот! Несносен мне твой ропот дерзкий, Ты червь земли, не сын небес; Тебе бы пользы все — на вес Кумир ты ценишь Бельведерский. Ты пользы, пользы в нем не зришь.

Но мрамор сей ведь бог!.. так что же? Печной горшок тебе дороже:

Ты пищу в нем себе варишь.

Чернь

Нет, если ты небес избранник, Свой дар, божественный посланник, Во благо нам употребляй:

Сердца собратьев исправляй. Мы малодушны, мы коварны, Бесстыдны, злы, неблагодарны; Мы сердцем хладные скопцы, Клеветники, рабы, глупцы; Гнездятся клубом в нас пороки. Ты можешь, ближнего любя, Давать нам смелые уроки, А мы послушаем тебя.

Поэт

Подите прочь — какое дело Поэту мирному до вас!

В разврате каменейте смело, Не оживит вас лиры глас! Душе противны вы, как гробы. Для вашей глупости и злобы Имели вы до сей поры Бичи, темницы, топоры; —

Довольно с вас, рабов безумных! Во градах ваших с улиц шумных

100