Проблемы интеграции гуманитарного и естественнонаучного знания в современном образовании. Монография

вых разломов, и никогда на дне Атлантики не будут найдены орихалковые стены святилищ Поссейдониса. Но относительно этнологии обитателей Канарских островов-гуанчей вполне определенно можно сказать, что это народ, не менее уникальный, чем айны Дальнего Востока, реликт какого-то весьма отличного от нынешнего мира, обладавшего тем не менее весьма своеобразной (и высокой) культурой. Косвенным фактом катастрофы является огромное поле известкового ила, покрывающего район океана у Азорских островов (общая площадь 0,4% Атлантики) [173, с. 42]. Об этом факте прекрасно были осведомлены античные авторы. Аристотель (противник платоновской версии Атлантиды) писал: «За Столпами море мелко из-за ила, но в то же время спокойно, потому что оно лежит во впадине» [3, с. 477].

Существование атлантофилии, атлантомании и атлантофобии превращает крайне сложную проблему в поприще литературных экспериментов – сциентистскую игру с ведущей идеей «погибшей высочайшей культуры». Первым начал эту игру Платон в компиляциях сочинений об Атлантиде, одно из которых – этрусское, второе – древнеегипетское. Очень многое в «Тимее» и «Критии» мифография:

1)план столицы Атлантиды копирует Карфаген, ирригация главного острова заимствована из описаний каналов Аккада у Ктесия и Геродота;

2)навигация атлантов – взята как совокупность данных о талассократии (моревладычестве) минойцев, морской мощи Сиракуз при тиране Дионисии I плюс сведения об атлантических плаваниях карфагенян;

3)реализация идеи «государства зла» – прогностика экстремисских устремлений Крития, одного из будущих тридцати тиранов Афин;

4)государственное устройство скопировано с двенадцатиградья Этрурии, игра с праисторией Средиземноморья слишком склоняется

всторону Афин;

5)идея золотого века смонтирована на фоне воспоминаний о походе персов на Аттику, но географическое направление экспансии изменено на противоположное.

Кроме того, об Атлантиде писали Диодор Сицилийский, Элиан, Помпоний Мела, Саллюстий, Иосиф Флавий, Страбон, Аполлодор, Евстафий Фессалоникийский, Плутарх, Плиний Старший и другие античные авторы. Общий объем этих текстов почти равен объему диа-

логов Платона об Атлантиде. Более того, необходимо упомянуть мезоамериканские и другие источники, прежде всего компиляции на испанском языке и «Пополь-вух», «Матсья-пурану», «Книгу завоеваний Ирландии», фризскую «Овира линда бук» и др.

По мнению польского американиста А. Верчински, для древних культур характерна тотальная «астробиологичность», точные сведения о движениях светил не согласуются с уровнями энергетики и технологии. Вероятно, древние жрецы опасались какого-то события космического масштаба, повторения которого боялись и вероятность которого пытались предсказать посредством наблюдений за Солнцем и Луной. Катастрофа носила мировой характер – «залили новые воды Атлантиду, и не только ее, но вместе и другие бессчетные и весьма протяженные области, хотя лишь об Атлантиде осталось воспоминание, пережившее века» [81, с. 47].

Чтобы утверждать обоснованно о погибших культурах великих предшественников необходим не только анализ мифов и сказаний – такой подход чреват самообманом. Но существуют некоторые принципиальные данные, которые трудно опровергнуть. «На Новой Гвинее… издавна и повсеместно распространена старинная легенда, будто существует заключенная в холмы раса титанов, которые когда-то управляли этими землями… “Когда земля простиралась от Солнца до Солнца, пока лунное божество не утащило ее под воду”… Но и во всей Меланезии вы услышите эту историю… еще Герберт Спенсер указал на то, что в основе всех созданных человечеством мифов и легенд лежат реальные данные. И можно предположить, что для меланезийских преданий фактической основой служат именно те самые пережившие наводнение люди» [91, с. 107]. Необъяснимым фактом является инфицирование народов бассейна Тихого океана HTLV-I – ретровирусом из того же семейства, что и HTLVIII (вирус СПИД); HTLV-I выделен у айнов, рюкюан, аборигенов острова Лусон, полинезийцев острова Реннел, алеутов, белла-белла (остров Ванкувер), у ряда южноамериканских индейских племен, независимо от региона – «вирус у них один и тот же» [123, с. 349]. Совершенно загадочным является эндеминное распространение инфицированности HTLV-I в Южной Апулии (Италия) – 8% и в популяции фризов (Голландия), а также в Северном Иране. «Вопрос о причинах наблюдаемого сейчас

распространения эндемичных областей HTLV-I послужил поводом для многочисленных историко-этнографическо-лингвистических споров и спекуляций» [28, с. 123].

Ретровирусы не переносятся птицами или насекомыми, есть какая-то вероятность древнего мореплавания в бассейне Тихого океана, но другие эндемичные зоны инфицирования HTLV-I трудно связать с древними контактами. Фактически HTLV-I – иммунологический след цивилизаций великих предшественников, точно так же, как HTLV-III – подобный след нашей технологичной культуры (если произойдет ее обрыв). Низкая патогенность заболеваний вызываемых HTLV-I свидетельствует о большой древности инфицированности, организм вируса и хозяина частично адаптировались. Собственно говоря, наше неверие в предшествующие (и погибшие) цивилизации основано на нежелании обесценивать собственное существование, как объектов лишь одного человечества. «Прогресс и упадок – это только равновесие между тем, что человечество создает, и тем, что оно уничтожает. Иногда мы создаем больше, чем разрушаем, и это называется “прогрессом”; бывает, что разрушение идет более эффективно, более по-научному, чем созидание, и тогда мы имеем “упадок”» [170, с. 121]. Ниже будут проанализированы возможные исчезнувшие цивилизации и возможные варианты развития ойкумены.

Гипотеза взрыва Фаэтона подтверждается рядом фактов. «В пользу взрыва Фаэтона могут говорить и неймановы фигуры на железных метеоритах, и кратеры на ближайших к Фаэтону планетах и их спутниках. Обломки ледяной коры Фаэтона, достигнув гравитационных границ Солнца, стали самыми далекими и многочисленными спутниками нашего светила. Если мы изобразим на чертеже в масштабе 1 см = 50 тыс. а.е. Солнечную систему, то орбиты всех планет сольются в точку, орбиты почти всех параболических и долгопериодических комет будут представляться нам отрезками прямых, выходящих из одного центра. Впечатление такое, что на чертеже запечатлен взрыв какого-то объекта, обломки которого разлетаются от центра взрыва во все стороны» [172, с. 112–113]. Вероятно, этот взрыв едва не расколол Мимас, уничтожил атмосферу (и биосферу?) Марса, вызвал гибель Атлантиды и создал условия, приведшие к появлению на Венере уникальной атмосферы перенасыщенной серной кислотой. «Характерно также, что плотность

земных сернокислых облаков резко возрастает после вулканических извержений, достигая максимального значения примерно через год после извержения» [77, с. 79], катаклизм, постигший Венеру, привел к полному иссушению поверхности планеты, судя по всему, эффект столкновения Венеры с гипотетическим гигантским астероидом привел к превращению планеты в гигантскую пустыню, выброшенная в атмосферу серная кислота помешала восстановить прежний ее состав, возникла уникально мощная атмосфера (в 90 раз массивнее земной). «В горячей, плотной и разъедающей атмосфере выветривание может быть быстрым и детали могут быть быстро уничтожены» [184, с. 89]. Кроме сглаженных кратеров ударного происхождения 150–200 км диаметром, глубиной в несколько сот метров, были обнаружены «громадные кратеры до 500–700 км в поперечнике схожей глубины (всего 500–700 м) [87, с. 76]. Вулкан в центре венерианской области Максвелл достигает 12 км в высоту (в 1,5 раза выше Джомолунгмы), вероятно, потенциально мощнее гигантского марсианского вулкана Олимпус Монс (в 2,5 раза выше Джомолунгмы, 25 км высотой), так как имеет основание около 1000 км, Олимпус – 600 км. Эрозия Венеры несравнимо более мощная, чем марсианская, сгладила склоны гигантского вулкана. Следовательно, в результате предположительно одномоментной метеоритной бомбандировки с Марса была сорвана большая часть атмосферы, Венера, напротив, вследствие большей массы приобрела мощнейшую атмосферу, наработанную гигантскими вулканами, пробужденными к жизни ударами метеоритов. Поскольку вулканы Венеры уже сглажены эрозией, корректно их образование, сопоставимое с гибелью микроконтинента Атлантиды на Земле. Возмущения орбиты Нептуна связаны с так называемым кометарным облаком Уипла (около 109 комет) с массой на два порядка меньше, чем масса системы Плутон – Харон, которую можно считать остатками ядра суперкометы, вызвавшей гигантские катаклизмы в Солнечной системе и практически преобразовавшей ее. В пользу этого предположения говорит удвоение системы планета – спутник самой последней «планеты» Солнечной системы, которые делятся на несколько частей, чаще всего надвое, обычно приближаясь к Солнцу. «В результате действия значительных приливных сил на ядро кометы, а также вследствие существенного прогрева ледяного ядра внутри него могли образоваться многочисленные микро-

трещины, что затем могло привести к взрывному выходу газов из полостей в ядре» [11, с. 151]. Даже если судить по остаткам гипотетической кометы, она имела поистине чудовищные размеры для подобного типа небесных тел и могла иметь галактическое происхождение.

Вот почему в связи с эти фактом, стоит напомнить, что проблема вымирания динозавров разрешима лишь при тестировании метеоритнокометарного контакта с Землей, произошедшего 65 млн лет назад. Гипотезы перераспределения моря и суши, глобального похолодания, инверсий магнитного поля, взрыва сверхновой, конкуренции с гигантскими птицами, отравлением танинами и алкалоидами цветковых растений, поедания яиц динозавров млекопитающими, массовыми эпидемиями и т.п. – все эти предположения означали частичное решение проблемы. Тестирование на ряд элементов слоев, соответствующих периодам вымирания, дали следующие цифры: Губбио (Италия) – иридия в 40 раз больше нормы; датские образцы – больше в 160 раз; бельгийские и голландские данные – превышение содержания иридия в 460 раз; кроме того, внеземной иридий оказался «в образчиках, взятых в Новой Зеландии неподалеку от Кунтербери» [72]. Но неясны причины выживания змей, ящериц, черепах и крокодилов, вероятно, какую-то роль играл метаболизм предков этих рептилий.

4.2. Влияние глубокого космоса на биосферу Земли

Биологические события, модулируемые кометарным веществом. По Тэботу и Ньюмену, за 4,6 × 109 лет своего существования Солнечная система могла встретить 130–140 кометарных скоплений или облаков космической пыли, из которых Земля получила 1,5 × 1015 т углерода [80, с. 202]. Даже модель сброса генетической информации в виде компактных конгломератов, содержащих споры «бактерий» («космобактероидов»), не лишена смысла. Подобное утверждение основано, в частности, на предположении о существовании гигантских молекулярных комплексов в глубоком космосе, вещество которых пополняет банк органики в кометарном гало Солнечной системы [88, с. 4]. Ряд метеоритов имеет графитовую оболочку, внутренний слой состоит из чрезвычайно туго-

плавкого вещества (титанаты кальция и алюмосиликаты с включениями магния, циркония и т.п.), а также ядро из «псевдоорганики» [187]. Тонкий лазерный распил ядра метеорита Мерчисон вскрыл графитовую структуру, воспроизводящую слепок биообъекта в стадии дегидратации (полная обугленность под влиянием космических лучей) [215, с. 40]. В веществе гигантских комет «биологический материал в космосе сохраняется благодаря медленной и неизбежной деградации некоторой его части, но процесс деградации останавливается при распаде лишь незначительной доли общей массы, составляющей менее 10%… Земля каждый год получает более 1018 жизнеспособных клеток в результате отложения кометных частиц в верхней части атмосферы» [165, с. 218–219]. Странная бесхвостая комета Даннинга 1881 г. [71, с. 25] имела столь необычный вид вследствие повышенной тугоплавкости ее внешних слоев, которые не плавились и не испарялись при приближении к Солнцу. Видимо так и выглядят идеальные кометарные капсулы, переносящие генетический материал от звезды к звезде. В действительности процесс гораздо сложнее. «Терри и Такер связывают некоторые скачки в биологической эволюции с появлением каждые 50 млн лет сверхновых звезд, достаточно больших, чтобы создать на поверхности Земли дозу облучения 200–500 рентген (это примерно половина летальной дозы для человека)» [61, с. 113]. Загадочным образом некоторые события оказываются связаны. В средневековой китайской хронике «Суншу» под 1054 г. говорится: «В первый год периода Чи-хо в пятую Луну в день Чи-Чу появилась звезда-гостья к юго-востоку от звезды Тиен-Куан и исчезла более чем через год» [31, с. 243]. «Звездагостья» была дневной (блеск равен блеску Венеры на ночном небе). И в Европе «Ибн Бутлар, врач из Константинополя, связал “новую звезду” с эпидемией, унесшей в 1054 г. 1500 жизней. Явление наблюдалось на небе там, где сейчас находится Крабовидная туманность» [70, с. 149]. Это утверждение можно оспорить, но средневековым врачам не было известно понятие скорости света. Через 67 лет Солнце едва не стало новой звездой. С точки зрениия физики обыденных явлений невозможно через 67 лет получить «сообщение» о взрыве сверхновой посредством регистрации гигантских возмущений в плазмосфере «местного» желтого карлика. «Психоаналитик Карл Юнг и физик Вольфганг Паули предложили принцип непричинной связи, который они назвали синхронизмом.

Они обобщили факты, свидетельствующие о наличии некоего всеобщего порядка, согласно которому события внешне независимые оказываются тем не менее взаимосвязанными разумным образом» [52, с. 242]. Учитывая, что Земля отстоит от Солнца в 107 солнечных диаметров, можно сказать, что любые сильные возмущения центрального светила оказывают глубочайшее влияние на биосферу планет земной группы (если таковая есть на Венере, даже в самой примитивной форме и наверняка геологически недавно существовала на Марсе).

Кометарный фактор, будучи связан с глубоким космосом, несет совершенно аномальную физику явлений взаимодействия двух небесных тел – тому пример «Тунгусское диво». Уже в 60-е гг. «возникло подозрение, что исследование физики Тунгусского взрыва, каким бы важным оно ни было, однозначный ответ на вопрос о природе явления вряд ли даст» [32, с. 201]. Набор аномальных явлений в основном следующий: «светлые ночи» лета 1908 г. (от Енисея до Атлантики), «метеорит» около 20 км двигался в атмосфере взрываясь, мощность взрыва эквивалентна 1000 А-бомб, уничтоживших Хиросиму, 10% энергии взрыва ушло на световое излучение, силициево-металлические сфероиды в зоне падения содержат цинк, свинец, золото, кобальт, рубидий, редкоземельные элементы и т.п., отмечено 7 аномалий изотопного состава, и, наконец, – это самое главное – деревья испытали стимулирующее действие от последствий взрыва, генетический фон района нарушен, резко увеличено количество мутаций сосны [109]. Необходимо выяснить природу гипотетических стимулирующих факторов, исходя из идеи о «космическом обилии органического вещества» [178].

Новейшие открытия в области инфекционной патологии и космический инфекционный агент. Термин «молекулярная биология» принадлежит Ф. Крику, расшифровавшему ДНК. Он ввел его, когда понял, что является кристаллографом, биохимиком, биофизиком и генетиком. До недавнего времени нуклеиновые кислоты считались единственным источником генетической информации в биосфере. «Здесь надо подчеркнуть опасность жесткого разделения, а тем более противопоставления функций нуклеиновых кислот и белков. Даже обращаясь к современным гипотезам о начальных этапах возникновения живой материи, мы не можем пока удовлетворительно представить себе воспроизведение

простейших генетических нуклеиновых кислот как таковых без участия катализаторов белковой природы, несмотря на широкие просторы для фантастических предположений, открываемых отдаленностью эпохи возникновения жизни на Земле» [7]. Низший фрагмент нуклеиновых кислот – нуклеотид – сравнительно простое соединение фосфорной кислоты, дезоксирибозы и собственно азотного основания, который и является кодирующей генетической единицей. Аденин, гуанин и цитозин, общие для ДНК и РНК, тимин входит только в ДНК, урацил только в РНК. Такова каноническая версия строения генетического кода. Но эти основания – мажорные – в целый ряд нуклеиновых кислот входит большое количество редких (минорных) азотных оснований, например транспортные РНК содержат 10–25% минорных оснований (псевдоурин

и5-метилцитозин). Транспотные РНК (тРНК) участвуют в рекогниции (узнавании) соответствующих аминоацетилсалсинтетаз и других тРНК

ивключают в себя экзотические основания, более сложные, чем пять мажорных. «В частности, ярким примером, иллюстрирующим регулярное значение минорных оснований, может служить то обстоятельство, что цитокинины – вещества известные в качестве мощных стимуляторов деления клеток и дифференциации в тканях растений – оказались идентичными или близки к таким основаниям, как дельта-6-изопентиладенин

и2-метилтиопурин» [7]. Некоторой аналогией модифицирующего влияния минорных оснований на передачу генетической информации является процесс трансляции вненуклеиновой наследственности.

Открытие этого явления представляет собой одно из самых драматичных событий науки ХХ в. «В восточной части острова Новая Гвинея на высоте 1500–2000 м над уровнем моря расположен труднодоступный горный район. Здесь к югу и востоку от горы Майкла расположены туземные деревни племен языковых групп форе, кейагана, каните, ауйяна, кими и узуруфа. Согласно древним обычаям, между племенами

идеревнями велись частые войны с ритуальными убийствами, колдовством и людоедством… Первый патрульный офицер района Джон МакАртур 6 декабря 1953 г., подходя к деревне Амуси, увидел сидящую у костра маленькую девочку. Джон Мак-Артур писал в своем дневнике: “Она сильно дрожала, а голова ее покачивалась из стороны в сторону. Мне сказали, что она жертва колдовства и что эта дрожь продолжит-

ся вплоть до ее смерти. До самой смерти она не сможет есть. Через несколько недель она должна погибнуть”» [56]. Дальнейшие исследования американского вирусолога Гайдушека установили связь «дрожащей смерти» с рядом заболеваний нервной системы неясной этимологии: болезни Крейуфельда–Якоба, синдрома Герстманна–Штреуслера, «коровьего бешенства» и др. Возбудители этих заболеваний сохранялись при 30-минутном прогревании при температуре около 85 °С, выдерживали охлаждение до –70 °С в течение 5 лет, малочувствительны к ультрафиолету, радиации и ультразвуку, а также химическим факторам. Как

ив случае с болезнью скрейпи (губкообразная энцефалопатия овец), было высказано не менее десяти гипотез о причинах неканонических вирусных заболеваний центральной нервной системы, в сыворотке крови не выявились вируснейтрализирующие антитела. «Попытки обнаружить в вирусе скрейпи нуклеиновую кислоту внеорганизменного происхождения путем исследования гомологии, трансфекции и инактивации нуклеазами были безуспешными» [34]. Инфекционный агент оказался низкомолекулярным белком, названным «прионом» [118].

«Самая вероятная гипотеза предполагает наличие существования молчащего, прочно зарепрессированного гена, кодирующего белки приона. При попадании в клетку чужого приона он инактивирует репрессор и включает молчащий ген, который теперь начинает интенсивно работать, обеспечивая синтез своего приона… мы можем наблюдать еще один вариант автономного гена, поистине “взбесившийся ген”, который сохраняется подобно ретровирусам в составе клеточного генома» [54]. Морфологическое сходство губчатых энцефалопатий и естественного процесса старения привело к научному прорыву в геронтологии. «В этой связи коренной вопрос проблемы старения должен заключаться в том, в какой мере содержащаяся в нормальных клетках генетическая информация о структуре прионового белка может быть подвергнута активирующему воздействию извне (или изнутри) и каковы механизмы такой активации. Не исключено, что именно в этом и может заключаться разгадка участия прионов в процессе старения организма многих видов и, главное, человека» [56]. Этот вывод имеет огромное социально-медицинское

иобщефилософское значение. Стало возможным сформулировать гипотезу, что генетический материал типа приона может без инактивации

переноситься в ядрах комет от звезды к звезде. Прионовый белок сверхустойчив к температурным колебаниям и радиации, хотя это не спора, а «генетический ключ».

Французская писательница Н. Хеннеберг выдвинула в своем романе «Язва» идею происхождения мирового Зла от инфецированности Земли (точнее, центральной нервной системы человека) извне, из глубокого космоса. По Хеннеберг, в ходе истории «неожиданно наступает какое-то яростное безумие, и эти народы уничтожают друг друга, а эти гении и святые становятся чудовищами… Научно выражаясь, термин “одержимость” ничего не значит. Но человеческое тело может быть завоевано ультравирусами… Эти молекулы будут способны изменять обмен веществ субъекта таким образом, что он сам будет иметь возможность их вырабатывать. Болезнь будет нарушением нормального обмена веществ, причем будет происходить выделение вируса-протеина» [163]. Но Хеннеберг не упоминает кометарного фактора, который возможно «засевает» Землю компактной прионоподобной информацией. Конкретный пример – вспышка легочной чумы, находящейся в состоянии экологической спячки, осенью 1994 г., сразу же после падения кометы Шумейкера–Леви на Юпитер (Индия, район г. Сурат).

«Первые, далеко не самые мощные удары осколков кометы по Юпитеру вызвали взрывы, выбросившие в космос гигантские огненные шары газов, раскаленных до температуры выше, чем на поверхности Солнца, и хотя все это происходило на противоположной от Земли поверхности Юпитера, сила взрывов была такова, что огненные облака поднимались на высоту 2 тысяч километров над атмосферой Юпитера, выходили за его горизонт и потому фиксировались земными телескопами» [175, с. 44]. Мутабельность микроорганизмов возросла, скорее всего, благодаря суммированию космогенных факторов, в том числе благодаря появлению биогенов космического происхождения (биосинтез во время взрыва в метаново-аммиачной атмосфере Юпитера, когда могли возникать реакции полимеризации). Облака Юпитера, окрашенные в желтый цвет гидросульфатом аммония, даже в стационарном состоянии должны содержать молекулярные комплексы [144]. Процессы ресинтеза биогенов могут происходить de novo в возмущениях магнитного поля. «Магнитное поле Юпитера превышает магнитное поле Галактики