Отношения Эго и Самости в клинической практике путь к индивидуации

с картонным человечком, плоской фигуркой, имеющей всего два измерения; но теперь, когда она лучше сознавала трехмерность собственного тела, она стала испытывать множество психосоматических симптомов. Выяснилось, что она идентифицируется и с другими детьми: некоторое время она сосала палец на сессиях и почти ничего не говорила; позже она месяцами плакала во время сессий. С помощью терапевта, чье сознание служило посредником, все эти внутренние люди получили возможность разговаривать с терапевтом, друг с другом и с Эго Барбары.

Пациенты часто чувствуют некоторый разлад или отсутствие связи между своими субличностями, их идентификации непоследовательны и беспокоят их. Терапевт тоже воспринимал Барбару по-разному – ее эго-идентификация еще не окончательно утвердилась. Барбара представала перед ним то большой, то совсем маленькой, то хрупкой и слабой, то жесткой и решительной, то недосягаемой, то стремящейся сблизиться с ним, несмотря ни на что. В течение многих месяцев как до появления воображаемых детей, так и после она рассказывала множество историй о том, как люди не могут выразить себя или услышать и понять других – описание того, что происходило в ее собственном внутреннем мире. Впоследствии Барбара стала понимать, что все эти люди представляют различные аспекты ее самой, и даже стала смотреть на это не как на что-то ужасное («Я не смогла бы надеть такое кричащее розовое платье, как у той женщины!»), а как на возможность раскрыть богатство собственной натуры: ей самой ничто не мешает носить яркие цвета, быть по-настоящему яркой, производить впечатление на других и даже шокировать. Она проделала большой путь с тех пор, как идентифицировала себя с вырезанным из картона человечком.

Субличности – внутренняя и внешняя коммуникация: Кэтрин

Другая пациентка, Кэтрин, незамужняя женщина тридцати с лишним лет, несколько раз вступала в недолговременные и болезненные связи, испытывая при этом большие трудности. Она обратилась к психотерапевту, надеясь, что благодаря терапии сумеет сформировать стабильные партнерские отношения. Терапевт обнаружил, что разные аспекты психики Кэтрин представлены образами распавшихся на части машин – велосипеда, автомобиля, а также отрезками труб, приготовленных для соединения во время дорожных работ, мотками кабеля на телефонной станции. Эти безликие, механические образы говорили о функциях и качествах: они были ближе к архетипическому, чем к человеческому полюсу контину-

41

ума. Эти образы информировали терапевта о том, что у Кэтрин уже развита способность к символизации (созданию образов), предтеча способности выстраивать отношения с людьми как отдельными, самостоятельно существующими объектами. Однако то, что эти образы не имели человеческого облика, показывало, что восприятие своих субличностей у Кэтрин было менее персонифицированным, чем стало в процессе терапии у Барбары, создававшей образы людей – детей и взрослых. В связи с этим интерпретация переноса, то есть попытки продумывать смысл различных ее проявлений в отношениях с терапевтом могли породить у Кэтрин непонимание, страх и враждебность.

Через некоторое время в терапии Кэтрин стала рассказывать о неудачах в попытках наладить внятную связь: то почту приносят, когда ее уже нет дома, то ее автоответчик не записывает сообщения, то ребенок пропустил мяч, который она ему подавала, или она уронила мяч, пытаясь его поймать. Хотя все эти образы отражали неудачные попытки коммуникации, после которых у Кэтрин оставалось чувство пустоты и одиночества; по крайней мере, теперь подразумевались или присутствовали люди. Рассмотрев эту ситуацию, терапевт и пациентка поняли, что, кроме боли «пропущенного», в этих образах есть определенная надежда, некоторое ожидание, что попытка построить отношения не пройдет даром. То, что они смогли прийти к этому выводу совместными усилиями с терапевтом, не только способствовало протеканию психических процессов и облегчало их для Кэтрин, но и служило прекрасной иллюстрацией таковых. Кэтрин и терапевт вместе учились «играть в мяч», и теперь перенос между ними можно было интерпретировать, как и взаимоотношения между разными личностными аспектами Кэтрин.

Множественные личности

Эти диссоциированные субличности иллюстрируют «вертикальное расщепление» Я (ср.: Robinson, Fuller, 2003, p. 71). Это явление может принимать самые разные формы: от легкой, часто встречающейся, когда человек говорит: «Что-то „я“ „себе“ сегодня не нравлюсь», до глубоко патологической диссоциации, при которой отдельные части личности, по мнению пациента, живут совершенно независимой друг от друга жизнью и не имеют представления о том, чем занимаются остальные. Такой вариант известен как множественное личностное расстройство, и он часто привлекает внимание прессы из-за своего драматического потенциала. Если у человека нет связного всеохватывающего ощущения Я, тогда один из этих «вну-

42

тренних людей» может внезапно, как будто пробудившись ото сна, ворваться в сознание, вызвав жуткое чувство, что «потеряны» три часа или три дня (ср.: Everest, 1999). С недавних пор появился термин «диссоциативное расстройство идентичности», более удачный, так как он учитывает защитную функцию этих симптомов. Все больше исследователей считают, что такое расстройство связано с травматичным детским опытом (абъюзом).

«Посторонние» голоса и психосоматические сигналы

Существует целый спектр разнообразных психических нарушений, связанных с тем, что люди слышат «голоса». Это необязательно признак психоза. Все зависит от степени диссоциации. Нам и необходимо определить, способен ли пациент здраво рассуждать о том, существуют ли эти голоса в действительности, откуда они исходят и что пытаются ему сказать. У тех пациентов, которые сохраняют способность размышлять об этом явлении, функция Эго еще достаточно сильна. Такому человеку можно помочь понять, что это разноголосица мнений его субличностей, высказывающих свою точку зрения.

Пытаться растолковать это пациенту, чье Эго не занимает четкой позиции отдельно от «голосов», нецелесообразно, да и попросту невозможно. Когда бессознательное человека преобладает над Эго, архетипические образы проецируются вовне с такой силой, что человек не испытывает никаких сомнений в принадлежности голосов инопланетянам или другим людям, или сатане с телеэкрана. К несчастью, нередки случаи, хорошо известные из трагических газетных репортажей, когда какой-нибудь шизофреник (чаще всего молодой), услышав Божий глас, повелевающий ему убить дьявола в себе или в своих родителях, или в одном из прохожих на улице, подчиняется этому приказу. Таким пациентам, прежде всего, требуется медикаментозное психиатрическое лечение и, возможно, содержание в больнице, а уже потом – психотерапия. Закон признает существование особой психической реальности у таких людей и учитывает состояние невменяемости преступника, обуславливающее его ограниченную правовую ответственность.

Есть люди, которые слышат «божественные» голоса, но при этом их Эго функционирует нормально. Характерный пример – Жанна д’Арк, юная французская крестьянка, жившая в XIV веке. Она услышала в звоне церковных колоколов ангельские голоса, повелевавшие ей пойти к дофину Карлу, будущему французскому королю, возглавить армию и изгнать войска англичан из родной страны. Как известно из рассказов о ней, прежде чем обратиться к дофину и встать

43

во главе армии, она некоторое время размышляла об этих голосах

исверила то, что слышала от них, с внешней реальностью – с мнением других людей о возможности изгнания англичан, и лишь после этого сумела прийти к дофину и впоследствии возглавить армию. «Голоса» Жанны воспринимались как «благочестивые» ее соотечественниками, но, разумеется, не англичанами.

Иногда психика старается довести до сознания жизненно важные послания с помощью тела: это могут быть психосоматические заболевания, как у Барбары, или несчастные случаи. Утверждение Юнга о том, что «бессознательное – душа всех автономных функциональных комплексов организма» (Jung, 1941, p. 172) может служить теоретической базой для распознавания грозящей опасности.

Вчастности, заболевания иммунной системы, при которых тело отыгрывает то, что могло бы стать смертельной атакой для психики

исамого существования человека, возможно, связаны с отверженными, ненавидящими и разрушающими самих себя субличностями, для которых это стало единственным способом самовыражения. Такие болезни можно рассматривать и как отыгрывание суицидальных импульсов. Некоторым пациентам может помочь интенсивная психотерапия, хотя на практике они редко получают психологическую помощь, поскольку психологическая составляющая таких болезней, как правило, учитывается недостаточно. У других пациентов опасность психической смерти (то есть помешательства) так же велика или даже больше, чем опасность физической, и потому они предпочитают физические страдания психологическому прозрению.

«Посторонние» голоса: Донна

Скрытая субличность может проявиться во время сессии совершенно неожиданно. Донна, молодая и амбициозная женщина, рассказывала о своей работе, когда ее голос внезапно изменился и она произнесла: «Не хочу этого делать!». Она выглядела удивленной

ииспуганно прервалась на полуслове, оглянулась, как будто ожидала увидеть кого-то рядом с собой, и спросила: «Что это было такое, откуда?». Вместе с терапевтом они определили, что голос принадлежит прячущейся внутри Донны маленькой девочке, для которой напряжение взрослой жизни оказывалось порой невыносимым. Ее потребность в заботе проявлялась в ту пору в физических проблемах, вынуждавших ее по нескольку дней не ходить на работу, а также в постоянных ссорах с возлюбленным по поводу того, кому идти

вмагазин или гладить белье. Донна очень полюбила этого ребенка

ивполне сознательно представляла себе, будто девочка сидит рядом

44

Глава 4

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ САМОСТЬЮ И ЭГО В МЛАДЕНЧЕСТВЕ И В ДЕТСТВЕ

Так же, как человек в настоящее время остается таким, каким был всегда, он уже и теперь таков, каким станет в будущем.

(Jung, 1940–1941, p. 258)

Самость как данный от рождения потенциал

Когда рождается ребенок, строение его тела и органические процессы в нем уже запрограммированы в соответствии с общечеловеческой генетической наследственностью. Существует также индивидуальная наследственная программа, которая при благоприятных обстоятельствах обеспечивает развитие у ребенка физических особенностей, присущих его предкам, в соответствии с ней конечности ребенка будут короче или длиннее, рост выше или ниже. Лишения (например, в военное время), а также болезни и несчастные случаи могут вызвать отклонения от программы; тем не менее она задана в человеке еще до его рождения.

Подобным же образом запрограммирована коллективной и индивидуальной наследственностью и психика. Особенности психического развития каждого человека зависят от взаимодействия его жизненного опыта, приобретенного в конкретной среде, с его личными психологическими характеристиками. Мы еще точно не знаем, как именно они влияют друг на друга. Один из возможных вариантов – психика является исключительно продуктом работы мозга. Эта теория объясняет, почему психика однояйцевых близнецов не идентична. Можно предположить, что у каждого из них развитие мозга происходит в младенчестве по-разному из-за неизбежных разли-

46

чий в окружающих условиях, даже если дети воспитывались вместе. В этом случае различия в психике во взрослом возрасте можно объяснить физически, изменениями мозга, но не генетически; они вызваны «питающей» средой, а не даны природой.

Так как ученые вкладывают в термин «Самость» разное содержание, довольно трудно сравнивать их взгляды на развитие новорожденного ребенка. Согласно современным психоаналитическим концепциям, Самость является жизненно важным фактором психического развития (например: Х. Кохут и П. Фонаги, см. главу 2), однако в традиционном психоанализе считалось, что Я существует не с момента рождения, а лишь тогда, когда развивающееся Эго начинает осознавать себя, то есть, когда появляется способность объективизации.

В противоположность этому Юнг полагал, что Самость в полном объеме потенциально присутствует в человеке с самого рождения. Эта «первичная Самость» (Fordham, 1973, p. 84) предстает совсем иной, чем у других авторов, в это понятие вкладывается совершенно особый смысл. Она предстает в виде множества актеров, скрытых в тени за пустой сценой. Некоторые из них вообще не получат ролей в спектакле, другие сыграют ведущие роли, но все они уже здесь и ждут своего выхода, возможности вступить в игру.

Исследования психологии развития помогли нам глубже понять переживания младенцев, чем это было возможно для более ранних теоретиков, что, возможно, и позволило выработать более точные формулировки. Дэниэл Стерн, психиатр, специалист по развитию младенцев, полагает, что ощущение «ядерной Самости» появляется у младенца между двумя и семью месяцами. Он подчеркивает, что это ощущение не является ни когнитивным конструктом, ни осознанием самого себя: это «интегрированное эмпирически» ощущение собственной деятельности, собственной связности, собственной аффективности и собственной истории (Stern, 1985, p. 71), хотя в большинстве теорий эти термины связываются с функцией Эго.

Недифференцированная первичная Самость

Согласно теории психоанализа, психика новорожденного находится «на недифференцированной стадии развития, о которой можно говорить как о представленной исключительно сенсорным опытом» (Milrod, 2002, p. 10). Винникотт постулирует аналогичное понятие «первичной неинтегрированности» (Winnicott, 1945, p. 149). Со своей стороны, М. Кляйн придерживалась точки зрения, что «с самого

47

начала постнатальной жизни» в сознании младенца присутствует Эго, которое постепенно приобретает опыт как «внутренней жизни», так и жизни в окружающем мире и испытывает воздействие механизмов расщепления, проекции и интроекции «начиная от рождения и далее» (Klein, 1959, p. 250). Однако, по мнению современных неврологов и психологов развития, младенец не способен формировать внутренние объекты ранее шестимесячного возраста (Knox, 2003, p. 75f).

Фордхэм утверждает, что в первичной Самости порой не существует разграничения между сознательным и бессознательным, психикой и телом, Эго и Самостью, Я и не-Я, собой и другим, внешним и внутренним (Fordham, 1973, p. 85–87; ср.: Astor, 1995, p. 53f). Кожа на этой стадии еще не воспринимается как граница тела: принятие пищи и выделение экскрементов не связываются с осознанием внутреннего и внешнего. Несмотря на то, что «внутренний мир» еще отсутствует, а есть лишь чувственное восприятие, дающее опыт удовольствия или дискомфорта, эти ощущения уже представлены в психике в виде эмоций или примитивных чувств. Вместе с ними с новым опытом появляются образы: по Юнгу, Самость новорожденного уже содержит психические структуры всех архетипов, но они остаются недифференцированными до тех пор, пока ребенок не приобретет опыт встречи с чем-то, соответствующим тому или иному архетипу. Тогда архетипический потенциал реализуется в виде образов, которые и составляют основу сознания. Способность создавать образы возникает только посредством опыта.

Когда младенец знакомится со своим окружением и начинает отличать один объект от другого, одного человека от другого, одно чувство от другого, его первичная Самость раскрывается и утрачивает свое первоначальное недифференцированное состояние. Некоторые бессознательные содержания преобразуются в осознанные; телесное и психическое также начинают отделяться друг от друга: телу уже не приходится в одиночку справляться с психическими явлениями, как это было раньше. По выражению Винникотта, «психическое начинает жить в телесном» (Winnicott, 1962, p. 61).

О разрушительном воздействии чувственной депривации на этой стадии развития убедительно свидетельствует жестокий эксперимент с двумя котятами. Им позволяли проводить при свете дня лишь несколько минут ежедневно. Оба содержались в корзинках, где были лишены тактильных ощущений, но на свету один из котят имел возможность касаться лапками пола и поворачи-

48

вать таким образом свою корзинку по кругу. Оказалось, что у этого котенка смогло развиться зрение, в то время как второй остался совершенно слепым. В мозгу абсолютно лишенного тактильных ощущений котенка не сформировалось нечто жизненно важное, а именно – способность воспринимать внешние явления и сочетать восприятие с определенной формой понимания, то есть не смогла развиться способность взаимодействовать с внешним миром (Gregory, 1966, p. 211f).

Дифференциация: мать и младенец

Результаты наблюдения за младенцами и их матерями, а также тестирование сенсорных и когнитивных способностей младенцев показывают, что сложные процессы наблюдения, интеграции, запоминания и адаптации, безусловно, имеют место с самого рождения. Еще в 1987 году Чемберлен писал, что теперь уже нельзя не считать новорожденного ребенка «хорошо оснащенным, чувствующим, наблюдательным, способным общаться, воспринимать и обрабатывать сложную информацию и своим собственным образом приспосабливаться к окружению» (Chamberlain, 1987, p. 30). В этом смысле ребенок, безусловно, существует отдельно от матери и поддерживает коммуникацию со многими составляющими внешнего мира – как с людьми, так и с материальными факторами.

Некоторые ученые полагают, что эти способности порождены функционированием Эго, другие считают, что они развиваются под действием Самости. Как писал в 1973 году Фордхэм:

Либо [младенец] начинает жизнь в состоянии первичной неупорядоченности, либо организованные архетипические паттерны встроены изначально и готовы к действию. Те, кто считает, что активность младенца в основном не упорядочена, усматривают источник всякой организованной деятельности, которую он демонстрирует, в Эго. Те же, кто, подобно мне, подходит к этому вопросу с юнгианских позиций, полагают, что в упорядоченном поведении проявляется, скорее всего, воздействие архетипических паттернов младенца,

ане воздействие Эго (Fordham, 1973, p. 88f).

Врезультате психологических экспериментов было установлено, что дети всего нескольких дней от роду подражают взрослым, которые показывают им язык. Это очень сложное действие: оно требует восприятия лица другого человека как подобного собственному, зрительного восприятия высунутого языка и перевода этого зрительного образа через систему перцепции в чувственный опыт,

49

так что язык, который видит ребенок, отождествляется с его собственным языком, который он ощущает во рту. Дети «знают», какие мышцы нужно использовать, чтобы заставить язык высунуться таким же образом, как язык, который они видят. Это поразительно сложная и скоординированная ответная реакция (Meltzoff, Moore, 1977, цит. по: Chamberlain, 1987, p. 45). Наблюдение за еще не родившимися детьми продемонстрировало наличие непрерывной связи между пре- и постнатальными физическими и личностными особенностями. Это позволяет предположить, что ребенок еще на стадии плода умеет воспринимать окружающую его внутриматочную среду как нечто внешнее, и благодаря взаимодействию с этой средой материнского чрева начинается развитие его сознания (Piontelli, 1992).

Любая мать, конечно, понимает, что ее ребенок – это отдельная индивидуальность, и относится к нему как к личности, которая остается самой собой в любой момент времени и в любом настроении. Мать знает, что у каждого ее ребенка – свой собственный склад индивидуальных черт. Известно, что мать и младенец начинают строить отношения, как только ребенок рождается.

Бессознательная идентичность: регрессивные желания

Есть извечная человеческая мечта об абсолютном единении с другим человеком. Взрослые влюбленные иногда ощущают, что они «единое целое», или «как один человек». Это ощущение отчасти можно объяснить проекцией на другого человека воспоминаний

освоем пребывании в утробе матери, то есть в состоянии первичной целостности, когда еще не существовало разделения психики на сознательное и бессознательное: человек снова становится «бессознательным» существом, свободным от жизненных пертурбаций, от внешних и внутренних конфликтов, служебных обязательств и ответственности – от всего того, что влечет за собой сепарация Эго.

Вероятно, именно это чувство имеет в виду Фрейд, когда пишет

опсихологическом коконе, обволакивающем хрупкий нарциссизм младенца «океаническим ощущением связи с универсумом» (Freud,

1930a, p. 64–73). Юнг также считал, что вначале младенец пребывает в «неосознанном единстве» с родителями, что «психологическое слияние с родителями является его постоянным нормальным ощущением» (Jung, 1928b, p. 53, 56). В этом состоянии ему не приходится фильтровать поток чувств и фантазий, направленных от одного человека к другому. Винникотт также пишет об изначальном

50