Обеспечение доступа граждан к информации о деятельности органов государственной власти и местного самоуправления в Российской Федерации. Информационно

11

Если провести сравнительный анализ содержания ч. 2 ст. 24 и ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, то можно сделать следующие выводы.

Во-первых, особенностью нормы ч. 2 ст. 24 Конституции РФ является то, что в ней сформулировано право человека на доступ к информации, содержащихся в документах и материалах, непосредственно затрагивающие его права и свободы. Данному праву корреспондирует конституционная обязанность органов государственной власти и органов местного самоуправления обеспечить личности возможность ознакомления с такого рода информацией.

Заметим, что такая обязанность возникает, когда речь не идет об охраняемой законом тайне. Россия подписала Окинавскую хартию глобального информационного пространства. Для практической реализации положений этой Хартии необходимо обеспечение прозрачности функционирования государства, его органов, связанное, в частности, с формированием открытых государственных информационных ресурсов и обеспечением свободного доступа к ним граждан15.

Кроме того, вступив в Совет Европы, Россия приняла на себя ряд обязательств. Так, существенно, что Советом Европы принята Рекомендация Комитета министров государств - членов Совета «О доступе к информации, находящейся в распоряжении государственных ведомств»16.

Как сказано в Национальном докладе о доступе к информации о деятельности органов власти в Российской Федерации на основе буквального толкования положений ч. 2 ст. 24 Конституции РФ, можно сделать вывод о том, что, если иное не предусмотрено федеральным законом, то на орган власти, который обладает информацией, непосредственно затрагивающей права и свободы конкретного лица, возложена конституционная обязанность не только ознакомить это лицо с такой информацией по его запросу (реактивный способ), но и создать такие условия, при которых это лицо будет уведомлено о том, что в органе власти имеется такая информация (проактивный способ)17.

Во-вторых, право на доступ к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления основывается на положениях ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, а положения ч. 2 ст. 24 Конституции РФ предоставляют дополнительные гарантии этого права в отношении той информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, которая непосредственно затрагивает права и свободы субъектов.

Как справедливо отмечает С.А. Авакьян, в ст. 29 Конституции РФ предусмотрена возможность широкой реализации права на информацию в обществе, государстве18.

15Минаев С.Ю. Информационная открытость – составная часть национальных интересов России в информационной сфере // www.fact.ru/www/arhiv10s2.htm

16www.ifap.ru/ofdocs/eu/statei№f.htm

17Национальный доклад о доступе к информации о деятельности органов власти в Российской Федерации // www.svobodai№fo.org

18Авакьян С.А. Конституционное право России: Учебный курс: В 2 т. Т. 1. М.: Юристъ, 2005. С. 617.

12

Следует сказать, что информация - необходимый атрибут жизни как отдельного человека, так и любого общества, в котором он проживает. По мере развития общества развиваются и наши представления об информации, и соответственно степень воздействия общества на информацию, распространение и использование информации. Данные изменения происходят прежде всего в результате научно-технического прогресса, создания и совершенствования новых технологий и средств распространения информации19.

Само понятие «информация» толкуется довольно широко. Информация в переводе с латинского i№formatio№ означает «ознакомление, разъяснение, изложение».

Вфилософской литературе сложилась устойчивая традиция рассмотрения информации на основе философских категорий отражения и различия (разнообразия). Информация не существует без отражения, как и отражение без информации. Свойство отражения заключается в способности любого объекта воспроизводить некоторые особенности воздействующих на него объектов. Однако для определения понятия информации одной категории отражения недостаточно. Информация имеет место только там, где среди некоторого тождества существует определенное различие. Единицей измерения информации может считаться элементарное различие, т.е. различие между двумя объектами

вкаком-либо одном фиксированном свойстве. Чем больше в совокупности отличных друг от друга элементов, тем больше эта совокупность содержит информации. Таким образом, информация в философии определяется как отраженное разнообразие, а именно разнообразие, которое отражающий объект содержит об отражаемом.

Всловаре русского языка С.И. Ожегова информация - это: 1) сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах и 2) сообщения, уведомляющие о понятии, состоянии чего-либо. В контексте Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и защите информации» термин «информация» становится универсальным, он обозначает любые сведения о ком-либо или о чем-либо, получаемые из любого источника в любой форме: письменной, устной, визуальной и т.п. В данном определении сведения понимаются как реальные объекты социальной жизни: лица, предметы, факты, события, явления, процессы. Эти сведения могут служить и объектом познания, и ресурсом пополнения информационной базы: с одной стороны, сведения могут быть получены в результате исследования окружающей действительности и приобщены к уже существующей объективной системе знаний о мире, а с дру-

гой - быть объектом поиска, производимого конкретным потребителем для достижения его целей20.

Как отмечает И.А. Юрченко, особенностью информации является то, что ее невозможно представить без какой-либо материальной основы, она является

19Мозолин В.П., Петровичева Ю.В. Информация и право // Журнал российского права.

№8. 2004. С. 54.

20Ковалева Н.Н., Холодная Е.В. Комментарий к Федеральному закону от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации". Постатейный. Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2007.

13

атрибутом (свойством) материи и неотделима от нее. Даже тогда, когда информация отражается сознанием человека, она существует лишь в единстве с определенными нейрофизиологическими процессами, т.е. имеет свой материальный носитель21. Следует отметить, что в идеалистическом представлении допускается существование информации самостоятельно без носителя, например, душа человека, информационное поле Земли и т.п.

В конце 50-х годов один из основоположников кибернетики - Н. Винер определил информацию как «обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств. Процесс получения и использования информации является процессом нашего приспособления к случайностям внешней среды и нашей жизнедеятельности в этой среде»22. В данном определении ученый впервые затрагивает проблему неполноты получаемой индивидом информации, с одной стороны, а с другой - необходимость защиты сведений от «случайностей внешней среды».

Н. Винер также подчеркивал, что «информация – это информация, а не энергия и не материя»23. В то же время, информация в широком смысле присуща любой материи, по определению академика Глушкова В.М.: «…информация представляет собой меру неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени, меру изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы…»24.

Аналогичным образом сущность информации определял и Г. Гюнтер: «Информация есть информация, а не дух или субъективность»25. У.Р. Эшби впервые применяет понятие «разнообразие» как фундамент всей теории информации. Информация, по его мнению, это всегда некоторое разнообразие множества26.

Ряд ученых полагает, что понятие информации как таковое употребляется в тех случаях, когда оно связывается с возможностью передачи (получения) сведений о лицах, предметах или, напротив, с запретом на ее передачу (получение) третьим лицам (третьими лицами)27. В. П. Мозолин и Ю.В. Петровичева считают, что это помогает объяснить возникновение проблемы свободы передачи информации о чем-то или запрета на такую передачу, иными словами, проблемы сохранения информации в тайне28.

21Юрченко И.А. Информация конфиденциального характера как предмет уголовноправовой охраны: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 15.

22Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958. С. 31.

23Там же.

24Цит по.: Готт В.С., Семенюк Э.П ., Урсул А.Д. Социальная роль информатики. М: Знание, 1987. С. 6.

25Негодаев И.А. На путях к информационному обществу. 1999 // http://www.i- u.ru/biblio/archive/№egodaev_№a

26Эшби У.Р. Введение в кибернетику. М., 1958. С. 18.

27Ефимов А. Н. Подходы к оценке информационных массивов // НТИ. Сер. 1. Орг. и

методика информ. работы. 1997. № 9. С. 27.

28 Мозолин В. П., Петровичева Ю.В. Информация и право // Журнал российского права. 2004. № 8. С. 54-56.

14

Следует отметить, что понятие информации воспринимается учеными по-разному. Существуют много определений информации29.

Ряд ученых информацию относят к категории нематериальных (неимущественных) прав, рассматривают как нематериальное благо. По словам О.А. Городова, «благо, представленное информацией, особого рода: оно материально в том смысле, что материя способна переносить, отражать или содержать

информацию, и нематериально, поскольку не является особым видом материи»30.

В современной юридической литературе существуют различные мнения на природу права гражданина на информацию. Например, Ю.А. Дмитриев и А.А. Златопольский считают право гражданина на информацию составной частью свободы слова и печати31. Существуют и иные точки зрения. Так, С. Н. Шевердяев рассматривает ст. 29 Конституции как генетическую правовую базу для будущего права на коммуникацию и толкует эту норму как принцип информационного обмена, принцип свободы информации. Он считает, что ч. 4. ст. 29 выполняет не функцию фиксации самостоятельного субъективного информационного права, как это выражается в конституционном тексте в отношении свободы мысли, слова и массовой информации (ч. 1 и 5 ст. 29), а служебную функцию, являясь дополнительной гарантией всех этих свобод наряду с гарантиями, закрепленными ч. 2 и 3 ст. 2932. По этой причине также допустимо применять толкование «свободы информации» и как условного обозначения целой группы информационных прав граждан33. В связи с тем, что принцип свободы информации универсален для информационного обмена в обществе, С. Н. Шевердяев называет его «копилкой правомочий» для всех информационных прав и утверждает, что самостоятельного субъективного права в области информации на основе ч. 4 ст. 29 не образуется.

Аналогичное мнение в своем диссертационном исследовании высказывает и Т.А. Тимербаев, соглашаясь с выводом о том, что свобода информации может толковаться как условное обозначение целой группы информационных прав граждан, но вместе с тем он отмечает самостоятельный характер права на информацию34.

СПб., 2003. С.14; Копылов В.А. Информационное право: Учебник. М., 2002. С. 41; Закупень Т.В., Соболь С.Ю. Информация и ее правовое регулирование // Журнал российского права. 2004. № 1. С. 34; Снытников А.А., Туманова Л.В. Обеспечение и защита права на информацию. М., 2001. С. 17 и др.

30Городов О.А. Информация как объект гражданских прав // Правоведение. 2000. № 5.

С. 80.

31См.: Дмитриев Ю.А., Златопольский А.А. Гражданин и власть. М., 1994. С. 37.

32Шевердяев С. Н. Право на информацию: к вопросу о конституционно-правовой сущности // Право и политика. 2001. № 10. С. 91.

33Конституционное (государственное) право зарубежных стран / Под ред. Б.А. Страшуна. Т. М., 1993. С.102.

34Тимербаев Т. А. Конституционное право граждан Российской Федерации на доступ к информации (региональный аспект) : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.02 Уфа, 2006. С. 12.

15

Исследуя далее сущность права на информацию С. Н. Шевердяев приходит к выводу, что основы субъективного права на информацию зафиксированы в Конституции в ч. 2 ст. 24. Обосновывая свою позицию, он отмечает следующие моменты.

Во-первых, право на информацию хотя и связано в ряде своих проявлений с правом на неприкосновенность частной жизни (ст. 23, ч.1 ст. 24), оно имеет самостоятельное значение, что прослеживается в тексте Основного Закона. Исходя из того, что часть права на неприкосновенность частной жизни и основы права на информацию объединены одной статьей, можно было бы говорить о подчиненном положении нормы ч. 2 ст. 24 конструкции «права частной жизни», запрещающей без согласия лица осуществлять сбор, хранение и использование информации о его частной жизни (ч. 1 ст. 24). Указанная норма раскрывает возможность ознакомления лица с любыми материалами органов публичной власти, непосредственно затрагивающими любые его права, а вовсе не возможность защиты персональных данных.

Во-вторых, в контексте того, что право на информацию есть проявление борьбы общества прежде всего с засекреченностью, логичнее было бы видеть норму о порядке засекречивания информации именно в ч. 2 ст. 24. Однако эта норма помещена во втором предложении ч. 4 ст. 29, что является одной из причин смешивания двух принципиально разных подходов к осмыслению права на информацию. Если пределы права на информацию устанавливаются главным образом в связи с обеспечением сохранности секретных и конфиденциальных сведений, которыми располагают органы власти, то свобода информации, свобода информационного обмена, которая зафиксирована в ч. 4 ст. 29, имеет ограничения иного, общего порядка, связанные с уважением прав и защитой репутации граждан, а также с охраной государственной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности населения (ч. 3 ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах).

В-третьих, в отношении права на информацию применена зеркальная форма его отражения в конституционном тексте через обязанность ответственных за реализацию субъективного права лиц. Но так же, как при провозглашении субъективного права всегда имеется в виду корреспондирующая ему обязанность государственных органов и других субъектов права, так и здесь обязанность органов власти корреспондирует праву гражданина. Этот нормотворческий прием является вполне уместным в отношении дополнительного гарантирования осуществления субъективного права в том смысле, что ориентирован на однозначное прочтение нормы обязанными лицами.

В-четвертых, право на информацию локализовано не в статье об информационных правах, а в отдельной норме иной статьи. Это связано с тем, что в отличие от свободы мысли, слова и печати, право на информацию имеет принципиально иную природу. В отличие от перечисленных классических либеральных свобод, по времени возникновения оно относится к новейшей волне развития конституционализма. Кроме того, и это принципиальный момент, если свободы мысли, слова и печати требуют невмешательства государства в их осуществление, то право на информацию является отражением прямого со-

16

трудничества, общения государства и человека, где государство выступает как активный участник, обеспечивающий все условия к тому, чтобы человек воспользовался своим правом.

В-пятых, право на информацию является одним из немногих субъективных прав, которые в Конституции получают свое продолжение в специальных видах отношений. Так, по смыслу ч. 3 ст. 41 и ст. 42 Основного Закона каждый имеет право на доступ к информации о фактах и обстоятельствах, создающих угрозу для жизни и здоровья людей, а также право на информацию о состоянии окружающей среды.

Иную позицию высказывает М.К. Башаратьян. По его мнению конституционное право на информацию следует рассматривать как совокупность права на свободу информации и права на конфиденциальность информации35.

При этом свобода информации означает свободу осуществления информационных процессов: поиска, сбора, получения, хранения, обработки, создания, передачи, распространения информации. Ее естественно-правовой предел образует право на конфиденциальность, предполагающее возможность скрывать определенную информацию и требовать от обладателя этой информации ее сокрытия от третьих лиц, а в случае невыполнения этого требования просить защиты у государства. Кроме того, свобода информации ограничена необходимостью обеспечения безопасности государства и связанной с ней категорией государственной тайны, а также публично-правовой обязанностью предоставлять государственным органам необходимую для их деятельности информацию.

В своей работе М.К. Башаратьян говорит о необходимости закрепления данной обязанности на конституционном уровне36, что на наш взгляд вполне обосновано.

Существует точка зрения, в соответствии с которой свобода информации - условное обозначение группы прав и свобод: свободы слова, мнений, свободы печати и иных средств массовой информации, права на получение информации, свободы распространения информации37. Имеется и противоположное суждение, когда право на доступ к информации рассматривается как отдельное, самостоятельное право в группе других информационных прав и свобод38. И

35Башаратьян М.К. Система конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации в сфере деятельности средств массовой информации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 8.

36Там же. С. 9.

37См., например: Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Т. 1 / Под ред. Б.А. Страшуна. М., 1993. С. 102; Туманова Л.В., Снытников А.А. Обеспечение и защита права на информацию. М., 2001. С. 10.

38См., например: Копылов В.А. Информационное право. М., 2002. С. 130; Иззатов Т.Ш. Механизм реализации конституционного права граждан на информацию в РФ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 11; Корченкова Н.Ю. Становление теоретико-правовой концепции права на информацию: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 8; Шевердяев С.Н. Проблемы конституционно-правового регулирования информационных отношений в Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 7; Малько А.В. Право гражданина на информацию // Общественные науки и современность. 1995. № 5. С. 58.

17

действительно, анализируя ст. 29 Конституции РФ, можно сделать вывод, что право гражданина на информацию - все же самостоятельное право, так как в этой статье оно закреплено в части, отдельной от той, где речь идет о гарантии свободы мысли и слова. Однако, право на информацию не охватывается полностью свободой слова и печати. Оно выполняет свою роль в удовлетворении определенных интересов субъекта.

Следовательно, право на информацию - нормативный определенный порядок реализации полномочий различных субъектов в области производства (создания, получения, доступа, сбора, хранения, использования и распространения) информации в целях, не противоречащих свободам, правам и интересам личности, общества и государства. Правда, здесь необходимо сделать уточнение о том, что по общему правилу цели доступа к информации не должны противоречить правам и интересам других лиц, общества, государства. Но об ограничениях права на информацию речь пойдет во второй главе.

Существует еще ряд прав, относимых к информационным:

-право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, прописанное в ст. 23 ч. 1 Конституции России: «Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени»;

-право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых и телеграфных и иных сообщений - ч. 2 ст. 23 Конституции РФ: «Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений...». Тем самым ограничивается право на доступ к персональным данным любых лиц, кроме самих этих лиц;

-свобода мысли и слова - ч. 1 ст. 29 Конституции РФ: «Каждому гарантируется свобода мысли и слова»;

-право на свободу выражения своих мнений и убеждений - ч. 3 ст. 29 Конституции: «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений»;

-право граждан обращаться лично, а также направлять индивидуальные

иколлективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления - ст. 33 Конституции РФ: «Граждане РФ имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления». Тем самым данная норма Конституции обязывает государственные органы и органы местного самоуправления создавать информационные ресурсы в сфере их деятельности и предоставлять из них информацию обратившимся субъектам по их запросам;

-право каждого на достоверную информацию о состоянии окружающей среды - ст. 42 Конституции: «Каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением»;

-свобода преподавания - ч. 1 ст. 44 Конституции РФ;

-право на доступ к культурным ценностям и участие в культурной жизни - ч. 2 ст. 44 Конституции России. Тем самым эта статья возлагает на учрежде-

18

ния культуры, другие структуры, обладающие культурными ценностями, обязанности обеспечивать доступ каждого к этим ценностям, т.е. поиск и получение информации об этих ценностях. При этом на каждого, допущенного к соответствующим культурным ценностям и учреждениям культуры, возлагается обязанность сохранять эти ценности - ст. 44: «Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры»;

- право на получение квалифицированной юридической помощи - ст. 48 Конституции.

Так, В.В. Андрианова в своем диссертационном исследовании предлагает информационные права разделить на подгруппы основных, вспомогательных и гарантийных информационных прав в России39.

К основным, собственно информационным правам, автор относит права и свободы, непосредственно закрепляющие право на информацию: право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информа-

цию (п.4 ст.29);

право на доступ к информации, непосредственно затрагивающей права и свободы индивида (п.2 ст.24);

право на информацию о состоянии окружающей среды (ст.42); свобода массовой информации (п.5 ст.29).

Вспомогательные призваны способствовать осуществлению информационных прав, и эту подгруппу наполняют:

свобода мысли и слова (п.1 ст.29); неприкосновенность частной жизни, личная, семейная тайна (п.1 ст.23);

право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (п.2 ст.23);

право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (п.2 ст.26);

режим государственного языка и государственных языков республик (п. 1,2 ст. 68);

право на сохранение родного языка (п. 3 ст. 68); право свободно выбирать, иметь и распространять религиозные убежде-

ния (ст.28);

право свободно выбирать, иметь и распространять иные убеждения

(ст.28);

свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания (п.1 ст.44);

право на образование (п.1 ст.43); право на участие в культурной жизни (п.2 ст.44);

право собираться, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (ст.31);

39 Андрианова В.В. Конституционно-правовые основы реализации информационных прав человека в России: автореф. дисс. канд. юрид. наук. М., 2007.

19

право обращаться лично и коллективно в государственные органы и органы местного самоуправления (ст. ЗЗ).

К подгруппе гарантийных прав относится:

право не быть принужденным к выражению своих мнений и убеждений и отказу от них (п. 3 ст. 29);

запрет пропаганды или агитации, возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, языковое превосходство (п. 3 ст. 29);

режим государственной тайны (п. 4 ст. 29); интеллектуальной собственности (п. 1 ст. 44);

ответственность должностных лиц за сокрытие фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей (п. 3 ст. 41).

При этом, по мнению В.В. Андриановой право на обращение, закрепленное в статье 33 Конституции РФ, не может быть отнесено к группе основных информационных прав по следующим причинам:

право на доступ к информации при получении ответа от органа власти направлено не на проверку учета поставленной гражданином проблемы, а на раскрытие информации, находящейся в распоряжении органа власти для того, чтобы решить возникшую проблему самостоятельно;

при реализации права на доступ к информации граждане не должны обосновывать причину своего интереса, как это происходит при направлении обращений, они обращаются в органы власти за информацией, т.е. фактическими или нормативно-правовыми данными40.

Как отмечается в специальной литературе, статья 33 является одновременно и политическим правом, и условием реализации права на доступ к информации41.

Следует отметить, что право на доступ к информации является одним из фундаментальных прав в любом правовом демократическом государстве. Доступность информации о деятельности органов власти направлена как на обеспечение личных интересов индивидуума, связанных с возможностью реализовать свои права и свободы, так и на его участие в делах общества и государства. Доступ физических и юридических лиц к информации о деятельности органов власти является основой осуществления общественного контроля над деятельностью государственных органов, органов местного самоуправления, общественных, политических и иных организаций, а также за состоянием экономики, экологии и других сфер общественного интереса.

Право на доступ к информации широко регламентировано в нормах действующего законодательства.

Легальное определение этого права содержится в ст. 8 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных техно-

40 Андрианова В.В. Конституционно-правовые основы реализации информационных прав человека в России: автореферат диссер. канд. юрид. наук. М., 2007.

41 Гришаева Ю.И. Конституционно-правовые основы права граждан на информацию и на доступ к информации о деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления // Юрист. 2007. № 6. С. 33-36.

20

логиях и о защите информации»: «Граждане (физические лица) и организации (юридические лица) вправе осуществлять поиск и получение любой информации в любых формах и из любых источников при условии соблюдения требований, установленных настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами»42.

Однако юридическую конструкцию этого права нельзя считать удачной. Пункт 6 ст. 2 Закона 2006 г. определяет доступ к информации как воз-

можность ее получения и использования. Данная дефиниция выглядит сомнительной с точки зрения законодательной техники. Представляется, что доступ - это всегда вопрос факта, тогда как возможность получения и использования информации - это в действительности лишь право на доступ к ней. Е. Хохлов обосновывает это тем, что право на доступ к информации не всегда является самостоятельным субъективным правом (видимо, только в публично-правовых отношениях): в отдельных случаях оно может входить в состав более общего права на информацию в качестве отдельного правомочия (в отношениях граж- данско-правовых)43.

Наиболее ярко это непонимание проявляется в ч. 4 ст. 8 Закона 2006 г., где устанавливается перечень видов информации, доступ к которой не может быть ограничен, а также в ч. 6 той же статьи, где предоставляется право обжаловать решения и действия (бездействие) органов власти, нарушающие уже право на доступ к информации.

Об этом говорит и В.Н. Лопатин, обращая внимание на явные противоречия между нормами статей 2 и 8 вышеназванного Закона. Если в ст. 2 Закона доступ к информации раскрывается через получение и использование информации, то в ст. 8 доступ к информации определяется уже как ее поиск и получение. При этом использование информации согласно ст. ст. 6 и 7 данного Закона включает в себя уже и ее распространение44.

Вподдержку вышеизложенной позиции высказывается и Н.К. Гаврилов, по мнению которого разрешение данных коллизий возможно путем внесения

соответствующих изменений в Закон и совершенствования правоприменительной практики45.

Вэтой связи считаем обоснованным внесение изменений в ст. 2 и 8 Федерального закона от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» в части уточнения правомочий, входящих в содержание права на доступ к информации.

Нельзя не отметить также определенные трудности в субъектном составе права на доступ к информации.

42 СЗ РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3448.

43См: Хохлов Е. Комментарий к новому Закону об информации // Корпоративный юрист. 2007. № 1. С. 21.

44См: Лопатин В.Н. Область применения Федерального закона "Об информации, информационных технологиях и защите информации" // Информационное право. 2006. № 4. С.

44-45.

45См: Гаврилов Н.К. Нормативно-правовая база электронной торговли в России // Право и политика. 2009. № 1. С. 115 -128.