Несчастные случаи на производстве

наступившими вредными последствиями либо наличием реальной опасности наступления таких последствий; принимать меры для привлечения всех виновных лиц к установленной ответственности. Вместе с тем, недопустимо привлечение к уголовной ответственности лиц за такие нарушения правил охраны труда и безопасности работ, которые с учетом их

характера отнесены законом к административным правонарушениям.

Объектом преступления о нарушении безопасных условий труда являются безопасные условия труда работников предприятия, организации, колхоза и иных лиц, постоянная либо временная деятельность которых связана с данным производством. В тех случаях, когда в результате нарушения правил охраны труда оказались потерпевшими иные лица, действия виновных в зависимости от их служебного положения, характера и тяжести наступивших последствий должны квалифицироваться как соответствующее должностное преступление или преступление против личности.

Нарушение правил по технике безопасности, промышленной санитарии или иных правил охраны труда, допущенное работником, не являющимся должностным лицом, и повлекшее общественно опасные последствия, должно квалифицироваться по статьям УК РФ о преступлениях против личности независимо от того, имеет потерпевший отношение к данному производству или нет. Такую ответственность несут, в частности, и рабочие, выполнявшие по поручению должностных лиц обязанности старших в группе на время осуществления производственного задания.

Под иными правилами и нормами могут пониматься требования санитарного законодательства по гигиене труда, предусматривающие меры по предотвращению воздействия на работающих вредных производственных факторов (например, токсичных веществ и материалов, шума, вибрации, ультразвука, инфракрасных ультрафиолетовых, электромагнитных излучений, чрезмерно высокой или низкой температуры). Деяния, выразившиеся в нарушении правил безопасности горных, строительных работ, правил безопасности на взрывоопасных предприятиях (цехах), а также правил хранения, использования, учета, перевозки взрывчатых, радиоактивных веществ или пиротехнических изделий, образуют самостоятельные составы преступлений, которые предусмотрены ст. 215– 217 УК РФ. Объектом этих преступлений является общественная безопасность производства соответствующих работ (включая безопасные условия труда). При этом не имеет значения, кто явился потерпевшим от преступления – работники данного производства или лица, не имеющие к нему отношения.

При ограничении преступлений о нарушении правил ведения горных работ от преступлений о нарушениях правил охраны труда следует в каждом конкретном случае исходить из того, при производстве каких именно работ нарушены правила безопасности.

81

Если нарушение этих правил (в том числе и правил охраны труда) было допущено при производстве горных либо строительных работ, то содеянное должно квалифицироваться по ст. 216 УК РФ. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что, если при производстве горных или строительных работ должностными лицами допущено нарушение правил охраны труда, которое хотя и не повлекло, но могло повлечь за собой несчастные случаи с людьми или иные тяжкие последствия, содеянное подлежит квалификации по ст. 143 УК РФ.

Под «горными работами» применительно к ст. 216 УК РФ следует понимать работы по строительству, реконструкции, эксплуатации и ремонту буровых установок, шахт или иных выработок по добыче полезных ископаемых как подземным, так и открытым способом, а также строительство и ремонт подземных сооружений, не связанных с добычей полезных ископаемых, например, метрополитена, тоннелей и т.п. При решении вопроса об отнесении тех или иных конкретных работ к горным необходимо исходить из смысла действующего законодательства о недрах.

Под «строительными работами» следует понимать земляные, каменные, бетонные, монтажные, демонтажные, изоляционные, кровельные, электромонтажные, отделочные, санитарно-технические, погрузочно-разгрузочные и другие работы, производимые на строительной площадке в связи с возведением, реконструкцией, ремонтом, передвижением или сносом жилых зданий, помещений и сооружений производственного, складского, бытового общественного или иного назначения, а также работы вне строительной площадки, связанные с ремонтом и прокладкой линий связи, электросетей, дорог, коммуникаций теплоснабжения, газоснабжения, водоснабжения, канализации и других инженерных сетей.

Ответственность за нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах наступает в том случае, когда на взрывоопасных предприятиях (в цехах) нарушены специальные правила (инструкции), предусматривающие меры безопасности от взрывов и сопутствующих им пожаров, отравлений и иных тяжких последствий. При нарушении на тех же объектах иных правил охраны труда и безопасности работ содеянное в зависимости от должностного положения виновного, характера совершенных действий и наступивших последствий квалифицируется по ст. 143, 216 УК РФ либо по тем статьям УК РФ, которые предусматривают ответственность за должностные преступления или преступления против личности.

Помимо изложенного, ранее, в УК РСФСР 1960 г. существовал термин «нарушения производственно-технической дисциплины», который судом трактовался как отступление от порядка ведения производственных процессов, установленного технологическими требованиями режима работы оборудования, аппаратуры и приборов, обеспечивающих безопасность от взрывов. В настоящее время применительно к этому определению следует

82

относить формулировку «нарушение правил безопасности». Если вследствие нарушения правил охраны труда или безопасности работ наступили предусмотренные законом вредные последствия, то содеянное подлежит квалификации по ст. 143 УК РФ только в тех случаях, когда вина в отношении этих последствий была неосторожной.

К достоинствам диспозиции ст. 143, 215–217 УК РФ следует отнести их более конкретное содержание по сравнению с диспозицией, закрепленной в аналогичных статьях УК РСФСР 1960 г. Там в качестве квалифицирующего признака предусматривалось наступление «иных тяжких последствий», что судом трактовалось как возникновение как острых, так и хронических профессиональных отравлений и других заболеваний в результате нарушений правил промышленной санитарии и иных правил охраны труда. Понятие «вред здоровью» предполагало по сложившейся практике причинение одному лицу менее тяжкого телесного повреждения или причинение одному или нескольким лицам легких телесных повреждений с кратковременным расстройством здоровья. Существовал такой квалифицирующий признак, как наступление «тяжких последствий», под чем понималась гибель людей, причинение тяжких телесных повреждений хотя бы одному человеку или менее тяжких телесных повреждений двум и более лицам, а равно причинение значительного материального ущерба государственной, общественной организации или гражданам. Наличие размытых и субъективных формулировок затрудняло деятельность суда в определении преступности или неприступности содеянного. Действующий УК РФ, напротив, конкретен: в нем говорится о таких материальных последствиях деяния, как гибель человека, причинение тяжкого вреда здоровью, причинение ущерба на сумму, не ниже четко определенной.

В тех случаях, когда в результате нарушения правил охраны труда или безопасности работ одновременно наступили последствия, предусмотренные разными частями одной и той же статьи УК РФ, действия виновного подлежат квалификации только по той части статьи, которая устанавливает ответственность за более тяжкие последствия.

Вместе с тем, произошедшие а начале 1990-х годов изменения в социальноэкономической жизни страны, появление новых форм осуществления хозяйственной деятельности потребовали уточнения практики применения норм УК РФ. Им стало постановление Пленума Верховного суда РСФСР № 1 от 23 апреля 1991 г. «О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности при ведении горных, строительных или иных работ». В нем указано, что предусмотренная законом ответственность за нарушения правил техники безопасности или иных правил охраны труда для лиц, обязанных обеспечивать соблюдение этих правил, наступает независимо от формы собственности предприятий, на которых они работают. При этом субъектами названных

83

преступлений могут быть граждане РФ, иностранные граждане, а также лица без гражданства.

Ответственность по ст. 143 УК РФ могут нести лица, на которых в силу их служебного положения или по специальному распоряжению непосредственно возложена обязанность обеспечивать соблюдение правил и норм охраны труда на определенном участке работ, а

также руководители предприятий и организаций, их заместители, главные инженеры, главные специалисты предприятий, если они не приняли мер к устранению заведомо известного им нарушения правил охраны труда либо дали указания, противоречащие этим правилам, или, взяв на себя непосредственное руководство отдельными видами работ, не обеспечили соблюдение тех же правил.

Виных случаях должностные лица, виновные в ненадлежащем выполнении своих служебных обязанностей по обеспечению безопасных условий труда, могут нести ответственность за преступления, например, за непринятие мер по разработке соответствующих инструкций, по созданию условий для выполнения правил и норм охраны труда, по осуществлению надлежащего контроля за их соблюдением. Однако если нарушение правил и норм охраны труда допущено работником, не являвшимся лицом, указанным в ст. 143 УК РФ, и повлекло последствия, перечисленные в этой статье, содеянное должно рассматриваться как преступление против личности независимо от того, имеет ли потерпевший отношение к данному производству или нет.

Вотличие от ст. 143 УК РФ, ответственность по ст. 216 и 217 УК РФ могут нести как лица, на которых возложена обязанность по выполнению правил и норм охраны труда, так и другие работники, постоянная или временная деятельность которых связана с данным производством.

Вслучае, когда умысел виновного был направлен на достижение преступного результата, а способом реализации такого умысла явилось нарушение правил охраны труда

ибезопасности работ, содеянное надлежит квалифицировать по соответствующей статье УК РФ, предусматривающей ответственность за совершение умышленного преступления.

Если же виновный путем нарушения указанных правил преследовал цель причинить одни последствия, а отношение его к наступлению других последствий выступало в форме неосторожной вины, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений,

совершенных умышленно и по неосторожности.

Особое значение имеет тщательное и всестороннее исследование причинной связи между этими нарушениями и наступившими вредными последствиями либо наличием реальной опасности наступления таких последствий. Необходимо установить конкретные пункты действующих правил безопасности работ и охраны труда, нарушение которых

84

повлекло либо могло повлечь указанные в законе последствия. В связи с исследованием причинной связи между названными нарушениями и наступившими вредными последствиями следует выяснять также роль потерпевшего в происшествии. Если при этом будет установлено, что несчастный случай на производстве произошел вследствие небрежности потерпевшего, суд должен, при наличии к тому оснований, решить вопрос о вынесении оправдательного приговора в отношении подсудимого, а в случае признания его виновным – учитывать при назначении наказания факт небрежности, допущенной самим

потерпевшим.

Во избежание ошибок при квалификации действий, повлекших вредные последствия при производстве горных, строительных и иных работ с использованием специальных самоходных машин (экскаватор, грейдер, скрепер и т.п.), следует иметь в виду, что, если лицо, управляющее трактором или иной самоходной машиной, нарушило правила производства определенных работ, техники безопасности или иные правила охраны труда, хотя бы эти нарушения и были допущены во время движения машины, содеянное надлежит квалифицировать по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за нарушение этих правил, а в соответствующих случаях – за преступления против жизни и здоровья граждан, уничтожение или повреждение имущества.

85

Глава 4. Судебная практика по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев на производстве

В настоящее время в Российской Федерации сформировалась обширная судебная практика рассмотрения дел, связанных с несчастными случаями на производстве. Подавляющее большинство таких дел касается вопросов начисления и выплаты пострадавшим компенсаций при потере трудоспособности. Связано это, видимо, с двумя обстоятельствами.

Во-первых, благодаря нормам действующего и действовавшего ранее трудового законодательства права работников и приравненных к ним лиц при несчастном случае на производстве защищены.

Выше мы уже рассматривали признаки, по которым происшествие относится к категории несчастных случаев, по которым он считается произошедшим на производстве. Помимо общего определения законодательно закреплены конкретные ситуации, а также оставлена возможность их расширительного трактования. Таким образом, поле защиты работодателя здесь сведено к минимуму, и если такие вопросы в судах возникают, то сводятся лишь к доказанности или недоказанности получения работником травмы на предприятии, наступления определенных для здоровья последствий именно в результате такой травмы и т.п. Такая необходимость может возникать, очевидно, в редких случаях, когда несчастный случай не очевиден, как в приводимом примере с выбросом невидимого химического вещества.

Практически нет исков, в которых тем или иным способом формулировалось бы

отдельное требование о подтверждении того, что с работником произошел несчастный случай на производстве. С указанной целью при сокрытии работодателем несчастного случая пострадавшие обращаются, как правило, в контролирующие и надзорные органы – инспекцию труда, прокуратуру, вышестоящие относительно непосредственного работодателя инстанции.

В судебных исках, как правило, формулируется правило о взыскании компенсации причиненного вреда вследствие несчастного случая, и уже при взыскании этой суммы в суде пострадавший доказывает факт наличия несчастного случая на производстве, если он, конечно, ранее не был установлен компетентным государственным органом.

86

Во-вторых, поскольку пострадавших прежде всего интересует вопрос материальный – получение компенсации потери трудоспособности, возмещения морального и материального ущерба.

Относительно взыскания тех или иных выплат в связи с несчастным случаем на производстве наработана очень обширная практика, о которой и пойдет речь дальше.

Как уже было указано выше, сумма компенсации при потере трудоспособности исчисляется исходя из среднего заработка пострадавшего за предшествующий период. При этом возникла спорная ситуация с определением, за какой именно период должна браться сумма заработка – за любой или обязательно за тот, который непосредственно предшествовал несчастному случаю на производстве.

Конкретным примером здесь может послужить определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ № 6-В05-32 от 26 декабря 2005 г. Суть дела в том, что у работника 22 июня 2001 г. после прохождения обследования в НИИ Медицины труда РАМН у него было выявлено профессиональное заболевание, причиной которого явилось воздействие комплекса вредных производственных факторов при выполнении трудовых обязанностей на ОАО шахта «Кадыкчанская» в период с 1978 по 1985 г., и установлена инвалидность. В связи с тем, что в декабре 1997 г. указанное юридическое лицо ликвидировано, исковые требования заявлены к Магаданскому региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации.

Всоответствии с п. 3 ст. 12 ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» среднемесячный заработок застрахованного исчисляется путем деления общей суммы его заработка с учетом премий, начисленных в расчетном периоде, за 12 месяцев повлекшей повреждение здоровья работы, предшествовавших месяцу, в котором с ним произошел несчастный случай на производстве, установлен диагноз профессионального заболевания или установлена утрата его профессиональной трудоспособности, на 12. Если повлекшая повреждение здоровья работа продолжалась менее 12 месяцев, среднемесячный заработок застрахованного исчисляется путем деления общей суммы его заработка за фактически проработанное им число месяцев, предшествовавших месяцу, в котором с ним произошел несчастный случай на производстве, установлен диагноз профессионального заболевания или (по выбору застрахованного) установлена утрата (снижение) его профессиональной трудоспособности, на число этих месяцев.

Вслучаях, если период повлекшей повреждение здоровья работы составил менее одного полного календарного месяца, ежемесячная страховая выплата исчисляется

87

исходя из условного месячного заработка, определяемого следующим образом: сумма заработка за проработанное время делится на число проработанных дней и полученная сумма умножается на число рабочих дней в месяце, исчисленное в среднем за год. При подсчете среднемесячного заработка не полностью проработанные застрахованным месяцы заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются в случае невозможности их замены. По желанию застрахованного при наступлении страхового случая по причине получения им профессионального заболевания средний месячный заработок может быть подсчитан за последние 12 месяцев работы, предшествовавших прекращению работы, повлекшей такое заболевание. Согласно п. 4 ст. 15 этого закона, назначение обеспечения по страхованию осуществляется страховщиком, в частности, на основании справки о среднем месячном заработке застрахованного за период, выбранный им для расчета ежемесячных страховых выплат в соответствии с данным законом.

Как видно из материалов дела, работник представлял суду справку о своей заработной плате за 2000 г. для исчисления заработка исходя из периода, предшествовавшего установлению диагноза профессионального заболевания, тем самым осуществил свой выбор. Однако работник был лишен предусмотренной законом возможности права выбора периода для подсчета среднего месячного заработка, из которого исчисляется размер возмещения вреда. Кроме того, судом должны учитываться положения названных норм закона, абз. 2 п. 3 ст. 12 которого предусмотрен порядок исчисления среднемесячного заработка застрахованного именно в том случае, если его работа продолжалась менее 12 месяцев, предшествовавших месяцу, в котором с ним произошел несчастный случай на производстве, установлен диагноз профессионального заболевания или (по выбору застрахованного) установлена утрата (снижение) его профессиональной трудоспособности, поскольку из дела видно, что за период двенадцати месяцев, предшествовавших выявлению профессионального заболевания, то есть с 22 июня 2000 г. по 22 июня 2001 г., работник работал более 2 месяцев: в июне, июле и августе 2000 г. Таким образом, исчисление Государственным учреждением Магаданским региональным отделением Фонда социального страхования Российской Федерации среднего месячного заработка по своему усмотрению, исходя из периода с 1 января 1984 г. по 31.12.1984 г., то есть вопреки волеизъявлению работника, лишило возможности реализовать предоставленное ему законом право выбора периода для

исчисления среднего месячного заработка при определении размера возмещения вреда.

Судебные решения по этому вопросу обобщены в постановлении Пленума Верховного суда РФ № 35 от 14 декабря 2000 г. «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел, связанных с реализацией инвалидами прав, гарантированных законом Российской

88

Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС».

Согласно процессуальной позиции судов общей юрисдикции Российской Федерации, в п. 3 ст. 12 ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» и в ст. 14 «Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей», был закреплен единый принцип определения периода для подсчета среднего месячного заработка потерпевшего, из которого исчисляется размер возмещения. По выбору истца средний заработок мог быть определен за 12 месяцев работы, предшествовавших наступлению страхового случая (увечья) или утрате либо снижению трудоспособности в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием. В случае профессионального заболевания средний заработок по желанию гражданина мог быть исчислен за 12 месяцев, предшествовавших прекращению работы, повлекшей такое заболевание. Таким образом, право выбора периода для определения размера среднего месячного заработка принадлежало самому инвалиду. Учитывая это, суд при разрешении спора не вправе по требованию ответчика либо по своей инициативе вопреки воле инвалида исчислить средний месячный заработок за 12 месяцев перед установлением инвалидности.

Это же постановление Пленума Верховного суда РФ обобщает практику подсчета трудового стажа работника до наступления несчастного случая на производстве в части особенностей работы при ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Суд указывает, что до 15 февраля 2001 г. средний месячный заработок инвалида подсчитывался путем деления на двенадцать общей суммы заработка за 12 месяцев работы, а если до наступления трудового увечья стаж работы составлял менее 12 месяцев, – путем деления общей суммы заработка за фактически проработанные месяцы на число этих месяцев.

До 6 января 2000 г. в случае, когда у потерпевшего, имеющего общий трудовой стаж 12 и более месяцев, в течение 12 месяцев перед повреждением здоровья изменилась специальность, квалификация или должность, при определении среднемесячного заработка мог быть учтен заработок не за 12 месяцев работы, предшествовавших трудовому увечью или профессиональному заболеванию, а только за период работы в новых условиях. С 6 января 2000 г. до 15 февраля 2001 г. среднемесячный заработок по желанию инвалида мог быть исчислен исходя из заработка в новых условиях независимо от продолжительности общего трудового стажа до несчастного случая на производстве или наступления профессионального заболевания, если доказана устойчивость изменения или возможности изменения оплаты

89

труда перед наступлением страхового случая, улучшающего имущественное положение застрахованного.

Исходя из содержания названных выше норм сам по себе период работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС не может быть отнесен к работе в новых условиях, если не доказана устойчивость изменения либо возможность изменения специальности, квалификации или должности пострадавшего.

Возникали в судебной практике ситуации, связанные со сроками исковой давности обращения при обращениях о получении страховых компенсаций при несчастных случаях на производстве, а также о периоде, за который можно получить такое возмещение. На этот счет имеется определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ № 89- В06-1, в котором изложена позиция суда по этому вопросу. Согласно п. 1 ст. 28 ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» лицам, получившим до вступления в силу указанного закона увечье, профессиональное заболевание либо иное повреждение здоровья, связанные с исполнением ими трудовых обязанностей и подтвержденные в установленном порядке, а также лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, обеспечение по страхованию производится страховщиком в соответствии с данным законом независимо от сроков получения увечья, профессионального заболевания либо иного повреждения здоровья.

Врассматриваемом примере истец проработал у ответчика 43 года и в октябре 1990 г.

в55 лет вышел на пенсию по возрасту на льготных условиях. В 1996 году истцу установлена 2-я группа инвалидности с указанием причины – профессиональное заболевание, а 19 марта 2003 г. истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности 40%. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о том, что на истца распространяется действие указанного выше закона, в соответствии с которым он имеет право на страховое обеспечение

всвязи с получением профессионального заболевания.

Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ № 81- В04-24 от 14 января 2005 г. принято окончательное процессуальное решение по иску работника к ОАО «Новокузнецкий алюминиевый завод», Кузбасскому региональному отделению фонда социального страхования Российской Федерации о перерасчете сумм,

выплачиваемых в возмещение вреда здоровью.

Суть дела состояла в том, что, работая на Новокузнецком алюминиевом заводе, работник получил профессиональное заболевание – флюороз, начиная с 1989 г. у него установлено 25% утраты профессиональной трудоспособности, впоследствии – 30%. При

90