Немецкий идеализм от Канта до Гегеля. Учебное пособие

ков Гегеля писал: «Еще долго будут с благодарностью признавать изумительную архитектонику, с какой обработана каждая сторона и наполнено всякое пространство; заботливость, которая была обращена на каждый уголок строения, полный единства, соразмерный и при всем разнообразный стиль, который замечается от крайней вершины до основания, – все это ставит целое здание на одну линию со средневековыми строениями, которые были выстроены хотя и на небольших и ограниченных пространствах, но тем не менее они как бы отрешались от всего окружающего своей возвышенной красотой и возносили чувство зрителя на собственную высоту» (25, с. 280).

История создания работы и ее основное назначение. Как пишет сам Гегель в «Предисловии» к первому изданию «Энциклопедии», ближайшим поводом к тому, «чтобы издать этот всеобъемлющий обзор философии раньше, чем я это предполагал сделать», является «потребность дать моим слушателям руководство к моим философским чтениям» [15, т. 1, с. 53]. Так, осенью 1818 г. студенты Берлинского университета, куда философ уже получил приглашение на чрезвычайно выгодных условиях, должны было слушать его лекции. «Энциклопедия философских наук» в последующие времена не раз выходила и под другим названием – «Система философии», которое, как считают многие гегелеведы, можно считать «более точным по сравнению с первоначальным, поскольку оно более правильно выражает замысел автора – дать в одном произведении законченное и целостное изложение всей своей философской системы» [15, т. 1, с. 5]. И в самом деле, четко выделяемые в ней три части – логика, философия природы и философия духа – в точности соответствуют логической последовательности и ходу развития проблем в системе абсолютного идеализма Гегеля.

Однако сам Гегель все же неслучайно назвал данную работу именно «Энциклопедия»: он не раз говорил о ней как о «всеохватывающем обзоре философии». И действительно, эта книга была задумана как целостное, универсальное изложение не просто гегелевской системы философии, но фактически всей системы современного Гегелю научного знания вообще. Другое дело, что речь здесь идет не об эмпирическом знании и тем более не о подмене философией конкретно научного знания. В «Предисловии» к первому изданию он так разъяснил специфику избранного им жанра повествования: «Природа очерка (Grundrises) не только исключает исчерпывающее

221

изложение идей со стороны их содержания, но и (в особенности) ограничивает систематическое развитие идей, которое должно содержать в себе то, что в других науках понимали под доказательством и без чего невозможна научная философия» [15, т. 1, с. 53]. В связи с этим он излагает здесь только основные начала и понятия научного знания, причем данные «только суммарно», а не в подробном изложении.

Само слово «энциклопедия», фигурирующее в названии книги, и должно было указывать на то, что, с одной стороны, оно охватывает собой систему философского знания во всей его совокупности, а с другой – то, что ее автор не претендует на изложение деталей и частностей, намеренно оставляя все это для устных лекций, в которых студенты и получат все необходимые разъяснения. В данном «Предисловии» Гегель пишет также о значении и роли избранного им метода («единственно истинного и тождественного с содержанием»). Именно он позволил ему по-новому расположить и поместить материал или, иначе говоря, по-новому выстроить систему философского знания, руководствуясь при этом внутренне необходимым развитием понятия, а не принципом внешней целесообразности, апеллирующим исключительно к случайным

ипроизвольным связям.

В«Предисловии» ко второму изданию Гегель разъясняет смысл осуществленной им переработки многих частей книги. В качестве основной цели своих философских изысканий философ называет научное познание истины, которое опять-таки оказывается возможным только при наличии метода, воспроизводящего «абсолютное содержание мышления в глубочайшей, свободнейшей стихии духа».

Несмотря на успех и быструю распродажу второго издания, Гегелю пришлось внести значительные исправления и в следующее – третье по счету – издание, обращая особое внимание на то, чтобы сделать изложение более «ясным и определенным», сохраняя в то же время «сжатый, формальный

иабстрактный стиль». Об этом он подробно напишет в «Предисловии» к третьему изданию, где заявит также о недопустимости любых вмешательств в дело философии, о ее независимости от каких-либо внешних авторитетов, пытаясь отстоять свободный характер занятий этой наукой, имеющей в качестве единственного интереса устремленность к предмету и истине.

222

В так называемую экзотерическую часть работы («Предисловие», «Введение» и прочие фрагменты, не входящие в состав основного текста) Гегель ввел также и свою «Речь, произнесенную им при открытии данных чтений в Берлине 22 октября 1818 г.», которая прочно заняла место самостоятельного произведения в его творческом наследии и содержание которой становится особенно важным в контексте актуализации национальной проблематики в современной философии и гуманитарном знании. Главным пафосом этой «Речи» стало обоснование Гегелем истинного места философии как центра всей духовной культуры, всех наук и всякой истины в тогдашнем германском государстве. Именно здесь, в Берлине, по Гегелю, в результате борьбы за независимость и духовную свободу и возникла подлинная почва философии, главными врагами которой всегда были «погруженность в повседневные заботы и интересы, с одной стороны, и тщеславное самодовольство мнений – с другой». «Философия нашла себе убежище в Германии и живет только в ней», – декларирует Гегель [15, т. 1, с. 81]. Более того, развивая дальше этот тезис, он провозглашает исключительное право немецкого народа на обладание философской истиной. Здесь же он затрагивает проблему о философском потенциале немецкого языка, утверждая, что философию невозможно изложить ни короче, ни доступнее, ни по-французски. Тем самым вслед за фихтеанскими «Речами к немецкой нации» Гегель фактически проложил дорогу мощной национал-патриотической традиции в немецкой философии, когда апология немецкого языка стала, по словам А.Н. Круглова, принимать пародийный и даже устрашающий характер. Неслучайно еще Мамардашвили так резко противопоставлял Канта его ближайшим последователям в лице Фихте и Гегеля, заявляя, что после Канта «начинается эпоха для меня отвратительная, эпоха собственно немецкой философии», эпоха так называемых «национал-филосо- фов, т.е. идеологов, которые под барабанный бой своих фраз хотели вести вперед народы» [50, с. 121].

Утверждая превосходство немцев в деле разработки философии, Гегель отмечал, что «состояние этой дисциплины и смысл понятия «философия» у других народов показывают, что название, правда, у них сохранилось, но получило другой смысл и сам предмет захирел и исчез, так что от него едва осталось воспоминание или смутное представление». Подобного рода установки будут впоследствии положены им в осно-

223

ву собственной истории философии, в которой будут фигурировать только два «философских народа» – греки в прошлом и немцы в настоящем.

Во «Введении» к «Энциклопедии философских наук» мыслитель рассмотрел вопрос о предмете философии, считая таковым истину в высшем смысле этого слова, «в том смысле, что Бог, и только он один, есть истина». Как и религия, она занимается «областью конечного, природой и человеческим духом, и их отношением друг к другу и к Богу как к их истине» [15, т. 1, с. 84]. Гегель определяет здесь и то, что должно входить в содержание философии; таким ее содержанием «служит действительность», форма осознания которой в философии отличается от других видов осмысления мира. Специфика здесь заключается в том, что под самóй этой действительностью философия понимает лишь то, что поистине заслуживает такого названия, отвергая все преходящее, незначительное и концентрируя внимание лишь на том, что является действительностью разумного. Гегель неслучайно воспроизводит здесь свою сакраментальную фразу из «Предисловия» к «Философии права»: «Что разумно, то действительно. И что действительно, то разумно». С ее помощью он демонстрирует сферу подлинных интересов философии, занятую лишь тем, что является обнаружением высшего разума или мирового духа, т.е. необходимостью как таковой.

Дав предварительно свое общее представление о философии и ее предмете, Гегель акцентирует затем системный характер этой науки, которую он рассматривает как единое целое, «замкнутый в себе круг», состоящий из нескольких особых частей, «каждая из которых содержит философскую идею в ее особенной определенности или как особенный момент целого» [15, т. 1, с. 100]. В «Энциклопедии» эта наука не может, по Гегелю, излагаться в подробном развитии ее частей, а ограничивается лишь изложением начал и основных понятий отдельных наук. Таким образом, «Энциклопедия философских наук» была задумана как систематическое развертывание всей совокупности научного знания и в то же время как философское постижение этой целостности. Возрождая, по сути, классический идеал всеобъемлющего философского знания, Гегель выстраивает его в виде цепи кругов, где каждый представляет собой тотальность целого, замкнутого в себе и в то же время являющегося основанием более обширной сферы. «Целое, – пишет Гегель, – есть поэтому круг, состоящий

224

из кругов, каждый из которых есть необходимый момент, так что их система составляет целостную идею, которая вместе с тем проявляется также в каждом из них в отдельности». Иначе говоря, это не есть простой агрегат наук, соединенных случайным, эмпирическим и внешним образом. Что касается начала философии, то Гегель видит его в том, чтобы сделать предметом мышления само мышление, которое «само порождает и дает себе свой предмет». Затем это непосредственное должно будет превратить себя в свой последний результат, достигнув тем самым своего же начала, т.е. возвратившись в себя. Таким образом, по Гегелю, философия оказывается возвращающимся к себе кругом, не имеющим начала в том смысле, в каком его имеют другие науки. Единственной целью и делом науки становится, таким образом, стремление достигнуть «понятия своего понятия и таким образом прийти к своей исходной точке».

Предвосхищая деление философии на отдельные части, мыслитель руководствуется тем, что и целостность науки, и само ее деление есть не что иное, как изображение идеи, которая «обнаруживает себя как простота самотождественного мышления и вместе с тем как деятельность, состоящая в том, что мышление противопоставляет себя себе самому для того, чтобы быть для себя и в этом другом все же быть лишь у себя самого» [15, т. 1, с. 103]. Такими тремя частями науки (философии) у Гегеля становятся: I. Логика. II. Философия природы. III. Философия духа.

Как уже отмечалось, основополагающим понятием всей гегелевской системы философии становится понятие абсолютной идеи, осуществляющей себя в процессе имманентного развития. Ее самораскрытие проходит в виде ряда ступеней постепенного движения от абстрактно-всеобщего к конкретному и заключает в себе три стороны деятельности – полагающую, противополагающую и синтезирующую, т.е. обнаружение и разрешение противоречий, благодаря чему и осуществляется переход на более высокую ступень развития. На первой ступени своего развития абсолютная идея предстает в виде логической абсолютной идеи как «идеи-в-себе», лишенной самосознания и развивающейся исключительно в стихии чистой мысли. В таком виде она является предметом науки логики. Гегель подчеркивает, что все различия между отдельными науками (логикой, философией природы и философией духа) суть лишь определения самой идеи и лишь одна

225

она проявляется в этих различных моментах. Даже в природе мы не познаем ничего другого, кроме идеи; иное дело, что здесь она существует в форме овнешнения; что же касается духа, то и здесь эта же идея есть сущая для себя и становящаяся в себе и для себя. Такого рода разъяснениями и уточнениями Гегель хотел предостеречь против упрощенного представления о так называемом разделении наук, их сосуществовании как рядоположенных и субстанциальных в своем развитии.

Часть первая – «Наука логики», или Малая логика, по своей архитектонике и содержанию в основном совпадает с Большой логикой, изложенной в «Науке логики», отличаясь от нее меньшим объемом, а также некоторыми незначительными изменениями в порядке перечисления категорий. Так как основные идеи этой первой части были уже изложены в предыдущей теме, опираясь на текст Большой логики, остановимся здесь более подробно на основном содержании гегелевской философии природы, которая, как уже отмечалось, излагается им только единственный раз во второй части трехтомной «Энциклопедии».

14.2. Переход от абсолютной идеи к природе. Структура, основные цели и задачи философии природы. Интерпретации гегелевской натурфилософии

Данный фрагмент гегелевского учения, в котором излагается переход от логической абсолютной идеи к природе, а от логики к философии природы, традиционно считается одним из самых трудных в его системе. Содержанием всей следующей за логикой философии Гегеля является превращение абсолютной идеи в абсолютный дух. Промежуточными членами здесь служат природа и конечный дух, который является и развивается в форме субъективного или индивидуального духа, объективного духа, созидающего человеческие сообщества, и всемирно-исторического духа, раскрывающегося в мировых народах и государствах. Совокупность природы и духа, как конечного, так и абсолютного, Гегель назовет мировым процессом, или миром. Гегель обозначил здесь переход от идеи к миру, и прежде всего к природе, так как дух должен выработаться и выбиться из природы, чтобы быть тем, что он есть. Он должен прийти к себе самому и потому быть не при себе, а вне себя в реальном смысле этого слова. Логическая идея, по Гегелю, заключает в себе всю свою полноту, она развивает-

226

ся безвременно. В логике все развитие абсолютной идеи осуществлялось лишь в элементе чистого мышления; здесь все – и действительность, и пространство, и время – было в форме чистого мышления. Но абсолютную логическую идею у Гегеля надо отличать от идеи в форме мира, как логический процесс следует отличать от мирового процесса, а мысль – от вещи.

Согласно самому Гегелю, уместнее было бы говорить о переходе абсолютной логической идеи к природе, а не логики

кприроде или логики к философии природы. При этом различие между логической идеей и природой заключается, по Гегелю, не в содержании, а лишь в форме существования. Таким образом, это уже другая сторона абсолюта, когда идея полагает себя как абсолютное единство чистого понятия и своей реальности; она как целостность в этой форме составляет природу. Как природа логическая идея находится уже не в себе, не в элементе чистого мышления; она находится вне себя, во внеположности пространства и времени, составляя нечто иное, чем чистое мышление, поэтому Гегель называет природу «идеей в ее инобытии». Соблюдая дух гегелевской философии, следует говорить о том, что идея есть природа, а не становится ею, поэтому сам термин «переход» логической идеи

кприроде все же не совсем точен, и сам Гегель, едва употребив его, пытается сам же себя поправить. Он полагает, что логическая идея завершилась в абсолютной идее, т.е. в идее истины и блага. Идеей блага было хотение и осуществление, т.е. воля

кмиру или к природе. Этот мнимый переход философ рассматривает как переход из области воли к миру, к природе в область действительного мира; это волевой акт. Логическая идея, замкнутая в чистой мысли, теперь раскрывается и разрешается, отпускает себя на свободу, уверенная в себе и полагающаяся на себя. Это самоотпускание нередко рассматривалось в литературе о Гегеле как особый акт во времени, между тем как логическая идея в своем завершении есть воля к миру, природе. Между волей к наличному бытию, к жизни, с одной стороны, и самим бытием, жизнью – с другой, нет никакого перехода: обе эти стороны едины и тождественны. Чтобы правильно понять учение Гегеля, надо знать, что абсолютная идея у него совершенно так же относится к своему воплощению, как воля относится к миру, к природе. Обе стороны – идея и природа, идея и мир – едины и тождественны. Таким образом, адекват-

227

нее будет говорить лишь о переходе логики к философии природы, а не идеи к природе.

Еще один очень важный вопрос, предшествующий изложению гегелевской натурфилософии, это вопрос о том, зачем идее «превращаться» в природу или существовать в форме природы, если уже в логике идея в процессе своего развития достигла абсолютной чистой истины. Зачем, спрашивается, ей проявляться в форме инобытия – ей чуждой и внешней? Иначе говоря, чем можно объяснить дальнейшее развитие абсолютной идеи в форме природы? Дело в том, что здесь, в стихии чистой мысли, она не стала еще «субъективностью и духом». Сам Гегель отвечает, что «Божественная идея именно

исостоит в том, что она решает извести из себя это иное

иснова втянуть его в себя, чтобы стать субъективностью и духом». Таким образом, абсолютное может познать себя только с помощью человеческого сознания. Идея же в элементе чистой мысли не обладает сознанием – им обладает только человек. Именно поэтому идея может познать себя, только приняв форму природы и найдя себя в ней в форме человеческого сознания. Вне природы нет и человеческого сознания. Этим соответственно и определяется главная задача всей философии природы: она должна проследить за постепенным возникновением духа в природе, познать в каждой ступени природы момент идеи, развитие идеи в формах природы до тех пор, пока в природе не возникнет сознательная мысль, которая узнает себя в ней.

Структура, основные цели и задачи философии природы.

Вторая ступень самораскрытия абсолютной идеи – это природа или «идея в ее инобытии», так как логическая идея находится здесь «не в себе», не в элементе чистого мышления, а «вне себя», во внеположности пространства и времени, составляя не чистое мышление, а иное. Гегель характеризует эту идею как «самоотпустившую себя» в чужое (положенное, правда, ею же самой), чтобы затем «извести из себя это иное»

и«снова втянуть его в себя», став субъективностью, духом, провозглашая в качестве конечной цели ее развития человека как естественного, самосознательного индивидуума. Данную ипостась абсолютной идеи – как идеи в ее инобытии – изучает вторая часть «Энциклопедии» и соответственно системы Гегеля – «Философия природы».

«Философия природы» Гегеля является своего рода вариантом натурфилософского очерка, отличительными чертами ко-

228

торого стало рассмотрение природы в ее единстве и целостности в противовес аналитическому расчленению последней на части естественными науками. Гегель начинает свою натурфилософию с общей характеристики природы, долго размышляя по поводу двух возможных путей ее рассмотрения. Ее можно рассматривать, как он считает, выводя из высшей ступени жизни низшие вплоть до бесформенной массы или же, наоборот: из низшей ступени – в высшие вплоть до самой высокой. Первый путь есть эманация (от Бога к бесформенной материи); второй, предполагающий происхождение высшего из низшего (этот настоящий, по его словам, процесс развития), есть эволюция. Гегелевская философия природы идет последним путем. «Природа, – пишет Гегель, – должна быть рассмотрена как система ступеней, каждая из которых необходимо вытекает из другой и является ближайшей истиной той, из которой она проистекала, причем здесь нет естественного процесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внутренней идеи, составляющей основание природы. Метаморфозе подвергается лишь понятие как таковое, так как лишь его изменение суть развитие» [15, т. 2, с. 33]. Таким образом, в основе природного развития, составляя его внутреннее содержание, лежит движение понятия, обусловливающее переход от одной ступени природы к другой. Тремя такими ступенями понятия являются всеобщее, частное и единичное, которые применительно к природе обнаруживают себя как всеобщая, частная

иединичная телесность. Первой ступени (механика) соответствует бесформенная масса, имеющая единство и форму вне себя; вторая ступень (физика) имеет дело с материей в ее частной форме или в форме физической индивидуальности; третья ступень (органика) – это жизнь. Соответственно этому философия природы подразделяется Гегелем на три части, составляющие главные ступени понятия природы: механику, физику

иорганику.

Гегель подробно излагает все три раздела своей философии природы, не особенно заботясь при этом о соответствии его умозрительных конструкций выводам естественных наук того времени. Особенно тривиально в этом плане выглядит его механика, которая изучает первую ступень природы. Предметы выступают здесь исключительно как механические агрегаты, как абсолютная «внеположность», разрозненность по отношению друг к другу. Единство и взаимосвязь здесь только намечаются, и только внешним образом благодаря тому, что все

229

стремится к центру, лежащему вовне. Господствующими на этой ступени являются количественные отношения.

Вторая часть философии природы – физика – посвящена главным образом проблемам теплоты, света, звука, характеристике химических элементов, строения материи и т.п. В чисто научном плане значение гегелевских рассуждений обо всех этих физических явлениях природы очень невелико, хотя философом все же были высказаны некоторые интересные соображения, касающиеся, например, природы электричества как имманентного состояния самой материи, а не как особой субстанции. Гегель писал, что «мы же понимаем электрическое напряжение как собственную самостность тела, представляющую собой физическую тотальность и сохраняющую себя в соприкосновении с другим. В электричестве мы видим гневную вспышку самого тела; здесь нет ничего постороннего самому телу и уж во всяком случае нет чуждой материи» [15,

т.2, с. 301].

Ворганике, или органической физике, Гегель отмечает, что здесь идея пришла к жизни как к своему непосредственному существованию. Жизнь рассматривается им как цель всего предшествующего развития природы. Она проходит следующие ступени: от геологического организма к растительному, а от него к животному организму как вершине развития природы, вбирающей в себя в снятом виде все предшествующие ступени начиная со света. Животный организм рассматривается Гегелем как своего рода микрокосм, приобретший бытие для себя, центр природы, в котором вся неорганическая природа объединилась и идеализировалась. Завершают натурфилософию Гегеля его рассуждения о смерти единичных конечных живых организмов, существование которых является несоразмерным со всеобщностью идеи. Последняя для полагания этой своей всеобщности и должна «прорвать» круг

организмов, образующих устойчивый биологический род. В полагании всеобщего в форме рода Гегель видит отрицание естественного как непосредственной единичности и порождение из этой «смерти организмов», «смерти природы», «духа», обладающего куда более прекрасной природой. Под духом здесь следует понимать человеческое мышление, возникающее при переходе от собственно животного мира к жизни человеческого рода.

Таким образом, главная задача философии природы, показавшей, как дух выходит из природы, была выполнена. Другое

230