Немецкий идеализм от Канта до Гегеля. Учебное пособие

4) пыталась выяснить, существует ли необходимое существо (Бог) или мир состоит из случайных вещей (категория

модальности).

Здесь мы и переходим к так называемой антитетике чистого разума, которая является кульминацией всей трансцендентальной диалектики, учением о противоречиях чистого разума и их роли в познании. Свою антитетику Кант противопоставил тетике как сумме всех догматических, единственно верных знаний о мироздании в целом, о месте человека в нем и т.п. Речь идет о наличии противоречия, а еще точнее, спора между догматическими по виду знаниями, из которых ни одному нельзя отдать предпочтения перед другим. В отличие от монологичной по духу тетики, антитетика Канта диалогична по своей природе, она и представляет собой учение об антиномиях чистого разума. Именно в ней он еще раз подтвердит одно из главных положений всей своей философии, согласно которому разум не может выйти за границы чувственного опыта и познать вещи в себе. Любые попытки такого рода неизбежно приводят его к противоречиям, так как делают возможным обоснование как утверждения (тезиса), так и отрицания (антитезиса) каждой из антиномий чистого разума. Кстати говоря, именно этим разделом «Критики чистого разума» будет восхищаться Гегель, который в целом критически относился к большинству положений его великого предшественника. Более всего ему импонировало то, что Кант сталкивает здесь законы чистого разума, развивая учение о его противоречиях. Однако в отличие от Гегеля, для которого противоречие станет универсальным принципом развития, Кант видел в противоречиях опасность для разума, считая, что если тот не хочет разрушить себя и впасть в скептицизм, он обязательно должен разрешить возникающие в его недрах противоречия. Что же такое антиномия?

Как уже отмечалось, по Канту, это противоречие, спор между суждениями, из которых ни одному нельзя отдать предпочтения. Речь в данном случае идет не о мнениях, а о доказанных суждениях, каждое из которых покоится на вполне разумном основании. Далее, антиномии – это не любые, противоречащие друг другу суждения. Сюда явно нельзя отнести те, истинность которых может быть проверена в опыте. К ним относятся только предельно общие, воспаряющие над опытом

знания, касающиеся всего мироздания в целом.

81

В выявлении их Кантом наличествует глубокий рациональный смысл. Нельзя в принципе в каждый данный момент охватить мир в целом опытом, увидеть его конечным или бесконечным, делимым или неделимым. Опытные доказательства или опровержения этих суждений не могут поэтому претендовать на роль раз и навсегда обязательных. Это именно «умствующие», т.е. умом доказываемые и умом опровергаемые, суждения. Логика оперирования Канта с ними строится следующим образом: он сначала выводит антиномии, затем последовательно доказывает (методом от противного) их тезисы

и антитезисы, а затем разрешает их.

При этом он предупреждает, что мир как целое, о котором рассуждает рациональная космология, – это только идея нашего разума, он нам никогда не дан в опыте как его объект. А вот космология неправомерно пыталась применять категории к тому, что не является чувственно данным, превращая трансцендентальную космологическую идею в рациональную космологию, которая как наука в принципе невозможна. Главным критерием ее невозможности, как, впрочем, и любого понятия вообще, является, по Канту, следующее: если может быть показано, что оно в одно и то же время есть и «А», и «не-А», этим доказана невозможность любого понятия. Такое доказательство и есть антиномия.

Итак, как только мы в рамках рациональной космологии начинаем рассуждать о мире в целом, ставить вопросы о нем, мы неизбежно в приходим к четырем антиномиям, или группам, противоречащих друг другу суждений.

1. Мир имеет начало во времени и ограничен также в пространстве / Мир не имеет начала во времени и границ в пространстве; он бесконечен как во времени, так и в пространстве.

2.Всякая сложная субстанция в мире состоит из простых частей и вообще существует только простое и то, что сложено из простого / Ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей, и вообще в мире нет ничего простого.

3.Причинность, согласно законам природы, есть не единственная причинность, из которой могут быть выведены все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо еще допустить свободную причинность / Не существует никакой свободы, но все совершается в мире только согласно законам природы.

82

4. К миру принадлежит или как часть его, или как его причина безусловно необходимое существо / Нет никакого абсолютно необходимого существа ни в мире, ни вне мира как его причины.

Последовательно доказывая тезисы и антитезисы, Кант показал, что каждое суждение рациональной космологии распадается на противоположные положения, которые, однако, покоятся на вполне разумных основаниях. Но при этом, как считает он, доказано и то, что, как только разум начинает рассуждать о мире, он впадает в противоречие с самим собой. Эти суждения и демонстрируют не более чем противоречие разума с самим собой, и антиномии – это его, чистого разума, проблемы.

Очень большое внимание философ уделяет проблеме разрешения противоречий. Разум должен быть здесь абсолютно беспристрастным, не склоняться ни в сторону тезисов, ни в сторону антитезисов, не проявляя никаких своих интересов, чуждых интересам чистого познания. Ведь если внимательно вглядеться, то интересы разума в отношении антиномий могут разделяться между тезисами и антитезисами, причем все тезисы сходятся в том, что утверждают ограниченность мира в пространстве и во времени, его составленность из простых субстанций, наличие свободной причинности и бытие Бога. Антитезисы же, наоборот, отвергают все эти положения, утверждая противоположное. На стороне тезисов Кант усмотрел здесь интерес религии и морали, на стороне антитезисов – спекулятивный интерес науки. Показав на примере антиномий, как человеческий дух постоянно мечется между двумя крайностями, Кант в то же время утвердил тактико-стратеги- ческую линию поведения философа в ситуации столкновения такого рода «умствующих» положений. Тот, в частности, должен оставаться на какое-то время лишь сторонним наблюдателем спора, присматриваясь к нему с тем, чтобы решить, не является ли пустым призраком сам предмет этого спора. Он призвал также к свободному и беспрепятственному состязанию обеих противоборствующих сторон; показал, что действительно существуют проблемы, решение которых предполагает учет утверждений каждой из них, и что каждая равно имеет право на свою точку зрения.

Разум, по Канту, в состоянии разрешить антиномии. Для этого он должен дойти до их сути, выявив их трансцендентальную видимость. Это возможно через исследование самого доказательства и основных аргументов этих положений.

83

Дело в том, что и в тезисах, и в антитезисах антиномий принимается одна и та же неверная предпосылка, что мир как целое нам дан и что как объект он познаваем.

Тезисы и доказывают временнόе начало мира, его пространственную ограниченность, несложность его составных частей, безусловную причинность и абсолютную необходимость Бога; антитезисы – все с точностью наоборот. Если верна эта предпосылка, то и доказательства и тезисов, и антитезисов имеют силу с обеих сторон; если же она ложна, то в обоих случаях они теряют свое значение. Здесь-то Кант и увидел главную ошибку рациональной космологии, суть которой

втом, что мир как целое, как связь явлений нам не дан: мы сами создаем его посредством своих представлений. Он не дан нам ни как ограниченный, ни как неограниченный в пространстве и во времени, поэтому обе стороны первых двух антиномий одинаково неверны.

Главный источник трансцендентальной видимости он усмотрел, с одной сторны, в непреодолимой склонности нашего разума восходить к безусловному (таковы все его идеи), с другой стороны, «налагать» это безусловное на мир явлений. Можно, по Канту, сколько угодно мыслить бесконечность, делить ее, опять же в мыслях, на части, но в чувствах, в опыте нам это никогда не дано.

Воснове разрешения антиномий лежит идея Канта о том, что они имеют «диалектический» (иллюзорный) характер. Смысл, вложенный в понятие диалектики, здесь исключительно отрицательный. Для него это не более чем «логика иллюзий», заблуждения разума, в которые он впадает при отсутствии у него «дисциплины», предписываемой критикой, поэтому разрешение космологической диалектики предполагает радикальное устранение ее из метафизики, прошедшей через «горнило критического исследования».

Ключом к разрешению антиномий становится трансцендентальный идеализм, а сами они (антиномии) становятся, по Канту, косвенным доказательством правильности выводов его трансцендентальной эстетики, согласно которой мы должны различать мир на явления и вещи в себе. Благодаря этому у нас появляется возможность развести тезисы и антитезисы антиномий по этим двум разным мирам и утверждать, что

вмире явлений нет первопричины (или Бога), а в мире ноуменов она (или Бог) есть. Так, в третьей и четвертой антиномиях (динамических) Кант усмотрел «синтез разнородного», когда

84

мир как целое необязательно должен быть только явлением. Причина и следствие, о которых, в частности, идет речь в третьей антиномии, могут быть и разнородны. Следствие вполне может быть явлением – из опыта, а его причина – вещью в себе, идеей. Та же идея (вещь в себе) может быть и условием чувственного бытия в четвертой антиномии. Вследствие этого тезисы и антитезисы двух последних антиномий являются истинными, хотя и в разных отношениях: «свободная причинность» и «безусловно необходимая сущность» могут иметь место в мире вещей в себе, между тем как в мире явлений может господствовать жесткая причинная необходимость и не быть никакой безусловной сущности, т.е. Бога.

Две первые антиномии (математические, касающиеся величины мира и его составных частей) представляют собой синтез однородного, т.е. синтез явлений. Мир как целое мыслится

ив тезисе, и в антитезисе только как явление, поэтому в них одинаково ложны и тезис, и антитезис. Устранение первой

ивторой антиномий осуществляется следующим образом: «Так как мир не существует сам по себе (существует только идея мира), то он не существует ни как само по себе бесконечное целое, ни как само по себе конечное целое» [1, т. 3, с. 460]. Так же обстоит дело и со второй антиномией: «Поскольку не может быть дан весь ряд деления мира, постольку ложны как тезис о простоте компонентов мира, так и антитезис об их сложности».

Многие современные исследователи считают актуальным новое обращение к кантовским антиномиям чистого разума, рассматривая их через призму историко-культурной проблематики и изменяющейся рациональности. Так, несмотря на все их своеобразие, антиномии Канта относят сегодня и к целому классу таких аналогичных феноменов, как целенаправленно

формулируемые противоречия, принципиально отличные в этом плане от так называемых случайно возникших. И если последние обычно трактуют как содержащие ошибку, просто подлежащую устранению, то первые оценивают как выполняющие ряд важных функций в познании и требующие серьезного изучения и классификации. К их «историческим предшественникам» относят апории Зенона и знаменитые софистические парадоксы, а к «последователям» – экзистенциальные дихотомии Э. Фромма и т.д. По словам российской исследовательницы Г.В. Гриненко, «в европейской науке на протяжении всей ее истории противоречия и особенно парадоксы служили

85

вызовом ученым, тревожащим их сознание, порождая сильнейшее стремление их разгадать, разрешить, устранить» [68]. Кантовские антиномии, как, впрочем, и парадоксы Тертуллиана, антиномии П. Флоренского и др., оказываются, таким образом, своего рода знаком особой реальности, не доступной для нашего сознания, хотя и не противопоставленной нашему земному человеческому миру.

5.4.Постановка и решение проблемы свободы

втеоретической философии Канта

Тщательное исследование антиномии свободы приводит философа к следующим выводам. С одной стороны, утверждает он, здесь постулируется естественная природная причинность. Прилагая ее к человеческой деятельности, мы обнаруживаем, что все человеческие поступки оказываются так или иначе причинно детерминированы теми или иными обстоятельствами. Применительно к чувственному миру он целиком признает факт наличия естественной причинности. Однако Кант полагает, что если нет свободы, то невозможны ни свободная воля, ни нравственное поведение, ни мораль как таковая. Следовательно, с другой стороны, должна существовать свобода в ее высшем, трансцендентальном смысле как «безусловная причинность, причина, которая не является, не может встретиться в ряду событий, а заключается в способности начать ряд событий от себя». Это значит, что человеческий разум способен «переместиться» в мир умопостигаемый и «жить» по его внутренним законам.

Таким образом, применительно к «умопостигаемому» миру вещей в себе Кант допускает наличие свободы, нисколько не посягая при этом на ниспровержение свободной причинности. Человек, с его точки зрения, принадлежит не только эмпирическому миру, но и миру идей, а это подразумевает следование его так называемой «внеприродной причинности долженствования» и ее императивам. Подобное долженствование способно противостоять человеческим хотениям как механизмам природной причинности, поэтому никакие ссылки на принуждение этой природной причинности не имеют силы в случае, если речь заходит о человеке как свободном существе. Если вы ссылаетесь на всемогущество необходимости и оправдываете свои поступки на уровне животного хотения – не говорите тогда о свободе, о достоинстве и чести, ибо человек

86

способен перевести свои действия в иную систему координат, ориентируясь на умопостигаемое, и не совершать поступков, которые, казалось бы, неизбежны в силу «законов природы» выходить за пределы эмпирического ряда явлений, хотя и не нарушать его последовательности. Но главное, свобода у Канта – это способность самопроизвольно начинать ряд событий (от себя), и разум человека, по Канту, всегда свободен, так как именно он, а не сила обстоятельств определяет поведение человека. Одним из важнейших вопросов кантовской «Критики чистого разума» вслед за возможностью априорных синтетических суждений становится вопрос о том, как возможна свобода человека. Неслучайно время (в трактовке Канта) присуще только явлениям, ибо только таким образом и можно было «спасти свободу». Отсутствие времени, т.е. жесткого сцепления причинно-следственных связей, в умопостигаемом мире делает возможным наличие причинности качественно иного рода – причинности «через свободу», благодаря которой человек способен пересмотреть им содеянное, «отменить» время, изменив его ход.

Заключительные разделы трансцендентального учения о началах представляют собой критику рациональной теологии, где Кант критикует онтологическое, космологическое и физико-те- ологическое доказательства существования Бога, а также открывает и объясняет те диалектические иллюзии, которые имеют место во всех трансцендентальных доказательствах бытия необходимого существа, и обосновывает исключительно регулятивное применение любых идей чистого разума.

Вторая содержательная часть «Критики чистого разума» –

трансцендентальное учение о методе была призвана указать путь к созданию системы трансцендентального идеализма. Главным здесь становится формулировка Кантом ряда требований, предъявляемых критической философией к философскому исследованию. Учение о методе включает в себя дисциплину, канон, архитектонику и историю чистого разума, где Кант еще раз более полно и детально раскрывает выводы своего столь нового и не всем доступного пока критического учения, чтобы избежать его ложных толкований и предостеречь от ненадлежащего использования чистого разума. Здесь же намечается переход для исследования сферы нравственности и выявляются главные интересы и спекулятивного, и практического разума, объединенные Кантом фактически в трех, ставших поистине сакраментальными, вопросах: что я могу

87

Тема 6. Этика Канта. Учение о соотношении теоретического и практического разума

6.1.Практическая философия и «практическое» в системе

Канта

6.2.Учение о свободной воле, долге и нравственном законе. Категорический императив и его основные формулировки

6.3.Проблема свободы в практической философии Канта. Постулаты чистого практического разума

6.4.Соотношение теоретического и практического разума. Мораль и религия

6.1.Практическая философия и «практическое»

всистеме Канта

Практическая философия в системе Канта имеет не меньшее значение, чем его учение о теоретическом (спекулятивном) разуме. Многие авторы считают, что его заслуги в данной области знания даже более велики, чем в гносеологии, так как именно интерес к нравственно-этической проблематике, и прежде всего трудности, возникшие на пути решения проблемы свободы, и побудили философа взяться за «Критику чистого разума». Здесь же обычно отмечают и то, что сферу практики

ипрактический разум Кант ставит значительно выше теоретического, о чем, однако, будет сказано подробнее при освещении последнего вопроса данной темы.

Закончив «Критику чистого разума», Кант вновь возвращается к метафизике нравственности, основной интерес к которой действительно возник у него еще в 60-е гг. ХVIII в. Своего рода стимулом для разработки целостной нравственно-этиче- ской концепции стала для него собственная рецензия на книгу протестантского проповедника И. Шульца (1773), который писал, что все в мире подчинено строгой необходимости, а значит, нет свободы и всякое наказание как возмездие за неправедное поведение несправедливо. Кант усмотрел в этом фатализм, превращающий поведение человека в игру марионеток

иустраняющий представление о долге и об ответственности. В заключительной части рецензии он так и написал, что «дόлжно предположить свободу воли в совершении поступков, без которой нет нравственности. Если человек не хочет

89

быть игрушкой своих инстинктов и склонностей и желает в своем честном образе жизни поступать сообразно вечным законам долга – он должен признать свободную волю» [1, т. 4, ч. 1, с. 217].

Первым систематическим изложением идей его практической философии, или учения о нравственности, стала работа «Основоположение к метафизике нравов» (в шеститомнике 1963–1966 гг. она фигурирует под названием «Основы метафизики нравственности» (1785)). Ее целью было обоснование главного принципа, или закона, нравственности – категорического императива. В заключительной части произведения философ разъяснил свой главный замысел в отношении критического анализа практического разума, который найдет свое воплощение в «Критике практического разума» (1788). Далее, уже в преклонные годы, философ опубликует большую завершающую работу по данной проблематике, которую он назовет «Метафизикой нравов» (1797) и которая будет состоять из двух частей – «Метафизические начала учения о праве» (ч. 1)

и«Метафизические начала учения о добродетели» (ч. 2). К тематике практической философии примыкает также и ряд небольших, но очень часто обсуждаемых сегодня работ 1790-х гг. «Об изначально злом в человеческой природе» (1792), «О поговорке «может быть, это и верно в теории, но не годится для практики» (1793) и «О мнимом праве лгать из человеколюбия» (1797) и др.

Подобно теории познания, практическая философия также излагается Кантом на достаточно сложном, профессиональном языке. Здесь используются как уже хорошо известные

итрадиционные для этики понятия «счастье», «долг», «совесть», «воля» и т.д., так и специфически кантовские термины, к которым можно отнести автономию и гетерономию воли, максимы и императивы воли, гипотетический и категорический императивы и др.

Важно отметить, что сфера практической философии и практического разума тесно связана у Канта с определением воли той или иной способностью нашей души. Речь идет о том,

что конкретно-чувственные склонности или же разум вызывают тот или иной человеческий поступок. Поэтому сферу практического ни в коей мере не следует понимать упрощенно, отождествляя ее с трудовой, материально-практической деятельностью людей. Для Канта практическое может вообще не получить какого-либо внешнего выражения; например, ког-

90