Материнское чтение. История, теория, методика, практика библиотечного содействия. Учебное пособие по курсу по выбору «Гендерное изучение читателей» дл

Плодотворно рассмотрение учебно-педагогической деятельности матерей Средневековья в контексте выводов русского историка начала ХХ в. – Е. Н. Лихачевой. «До Петра, – пишет она, – когда еще не было у нас истинной науки и истинного образования, а была только грамотность и начитанность в божественных книгах, что и считалось тогда образованием, такое образование было доступно на Руси и женщинам, которые, таким образом, участвовали в общем просвещении страны»4. В связи с этим представляется убедительным утверждать, что подобная общественная роль женщин во многом обеспечивалась их учебно-просветительской деятельностью в отношении собственных детей.

Некоторое улучшение ситуации с женским образованием в первой половине XVIII в. способствовало дальнейшему развитию традиции участия матерей в образовании детей. В частности, известный общественный деятель этого времени В. Н. Татищев выражал крайнее недовольство тем, что многие дворянские дети обучаются не в школах, а «под призрением матерей и холопей воспитываются»5.

Чрезвычайно важным является то обстоятельство, что большинство русских женщин этого времени, оставаясь неграмотными, зачастую были кровно заинтересованы в обучении детей. В дошедших до нашего времени «Своеручных записках княгини Натальи Борисовны Долгорукой» ее автор, родившаяся в 1714 г., так пишет о своем образовании: «…я росла при вдовствующей матери моей во всяком довольстве, которая старалась о воспитании моем, чтоб ничево не упустить в науках, и все возможности

4Лихачева, Е. О. Материалы для истории женского образования в России. Т. 1: (1786– 1796) / Е. О. Лихачева. – СПб., 1890. – С. 5.

5Белявский, М. Т. Школа и образование / М. Т. Белявский // Очерки русской культуры

XVIII века. Ч. 2. – М., 1987. – С. 288.

11

употребляла, чтоб мне умножить достоинств»6. Нельзя не обратить внимание на то, что мать (женщина!) стремится дать образование дочери.

Известный русский историк и мемуарист этого времени Андрей Тимофеевич Болотов писал о своей матери: «Желала б она охотно узнать, чему я выучился в Петербурге; но как она ни об иностранных языках, ни о науках никакого сведения не имела, то не могла в том себе удовольствовать… Сие [чтение Болотовым учебников] было для матери моей приятнее, она то и дело сама твердила мне, чтоб я старался выученного не позабыть»7.

Образованные же женщины этого времени, даже проживающие в провинции, очень активно участвовали в обучении и просвещении детей. Например, мать Гавриила Романовича Державина «имела больше досуга и постаралась пристрастить сына к чтению книг духовных, поощряя к тому награждением игрушек и конфектов», а в 1758 г. определила сына в только что учрежденную Казанскую гимназию.

Изменения общественного стиля культуры, происходившие с начала второй половины XVIII в., отразились на самых разнообразных сторонах быта. Стремление к «естественности» оказало влияние и на семью. В домашний быт вносились отношения гуманности, уважения к ребенку. И это заслуга в основном женщины-матери: детский мир создавала женщина. В национальном российском самосознании все более утверждалась идея

«О преимуществе дарования женщин для воспитания детей» (так на-

зывалась одна из статей в журнале «Полезное чтение» за 1769 г.). Показательно, что среди часто используемых в это время в России

педагогических сочинений иностранных авторов выступали в основном

6Своеручные записки княгини Натальи Борисовны Долгорукой, дочери г. фельдмаршала графа Бориса Петровича Шереметьева. – СПб., 1992. – С. 8.

7Болотов, А. Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для сво-

их потомков: в 3 т. – Т. 1 (1738– 759) / А. Т. Болотов. – М., 1993. – С. 131–132.

12

известные воспитательницы, имена которых знала вся Европа – княгиня Иоанна Жанна Мари Ле Пресс де Бомон, маркиза Стефания Фелисите Жанлис и др.

Решающим фактором в укреплении роли русских матерей как наставников в детском чтении стало их собственное активное приобщение к книжной культуре. В действительности читательницей российская женщина стала в 70 – 90 гг. XVIII в. В значительной мере это произошло в результате деятельности Николая Ивановича Новикова и Николая Михайловича Карамзина.

Н. Н. Новиков поставил перед собой цель: сделать женщину – мать и хозяйку читательницей, подготовить продуманную систему полезных книг в доступной для нее форме. Он первым в России начал издавать литературу для женщин, а в 1785 – 1789 гг. вместе с Н. М. Карамзиным выпускал журнал «Детское чтение для сердца и разума»: впервые в России чита-

телями одного и того же издания стали матери вместе с детьми. На страницах «Детского чтения…» выступали педагоги и писатели, печатались басни, сказки, пословицы и т. д. Особенно актуальным было издание журнала на русском языке, ведь французский дети из дворянских семей в то время знали лучше, чем родной язык. Этот первый и долгое время единственный журнал преследовал высокие цели: пробудить в ребенке интерес к различным наукам и знаниям, научить самостоятельно мыслить и действовать, любить Родину и свой народ. В программной статье журнала отмечалось: «…будем мы помещать в нем моральные, или нравоучительные пьесы, т. е. такие, из которых вы можете научиться должностям вашим к Богу… к государю, родителям и наставникам вашим… должностям вашим ко всем людям и к самим себе. Они помогут вам некогда сделаться… добрыми гражданами нашего отечества»8. Женщины-матери, читающие этот

8 Цит. по: Мартышин, В. С. Духовные традиции русской семьи / В. С. Мартышин // Воспитание школьников. – 1999. – № 8. – С. 93.

13

журнал своим детям, стали проводниками великих идей «к детскому сердцу и разуму».

Показательно, что в русскую живопись этого времени вошел сюжет матери, читающей ребенку, например – картина П. Бояршинова «Портрет матери с сыном» (1796 г.), на которой изображена мать, читающая прильнувшему к ней ребенку «Псаломы любви».

Традиции Новикова по организации книгоиздания для матерей были поддержаны и другими издателями. Так, известен пример деятельности Тартуского университета, издававшего в конце XVIII в. «Советы матери по воспитанию дочерей».

Как результат самосовершенствования матерей этого времени – «портрет милой женщины», представленный в 1802 г. «Вестником Европы»: «Она знает и всех лучших французских поэтов, и почерпнула из разных сочинений, нравоучительных и подлежащих до воспитания, все то, чем только может пользоваться в обществе приятная женщина, добрая жена и нежная мать»9. В этих словах – главные мотивы обращения женщины XIX в. к книге: необходимо быть образованной как для поддержания лич-

ного престижа, так и для лучшего исполнения материнских обязанно-

стей.

По мнению Юрия Михайловича Лотмана, известного культуролога и литературоведа, в конце XVIII – начале XIX вв. в русском обществе было много женщин, «…не отличавшихся особыми талантами. Это были матери. И хотя имена их остались неизвестными, их роль в истории русской культуры, в духовной жизни последующих поколений огромна». Эту роль ученый связывает с общением матерей и детей посредством книги: «…женщина-читательница породила ребенка-читателя. Чтение книги вслух, а затем самостоятельная детская библиотека – таков путь, по кото-

9 Цит. по: Павлюченко, Э. А. Женщины в русском освободительном движении: от М. Волконской до В. Фигнер / Э. А. Павлюченко. – М., 1988. – С. 45.

14

рому пойдут будущие литераторы, воины и политики… Женская библиотека, женский книжный шкаф формировали круг чтения и вкусы ребенка… Домашние библиотеки женщин конца XVIII – начала XIX века сформировали облик людей 1812 года и декабристской эпохи, домашнее чтение матерей и детей 1820-х годов взрастило деятелей русской культуры середины и второй половины XIX века»10.

Следовательно, «золотым веком» русской культуры мы обязаны матерям, читавшим детям книги. Чаще всего для совместного чтения выбирались сказки либо произведения классиков – отечественных и зарубежных. Нередко детям читались книги, дорогие самим матерям: вместе перечитывали, вместе восхищались, вели с детьми живые беседы, передавая им частичку своей любви, своего образного мира, в результате чего рождалась духовная близость.

Личный пример матерей в отношении чтения, просвещения имел огромное влияние на детей и способствовал появлению в России талантливой плеяды писателей, музыкантов, художников, ученых. В отчете Министерства народного просвещения за 1859 г. отмечалось: «…никто и ничто не может иметь такого благотворного влияния на первоначальное образование юноши, как просвещенная мать».

Один из ярких примеров читающей матери этого времени – императрица Александра Федоровна Романова. Трудно переоценить роль, какую она играла в духовном развитии своих детей. Будучи ребенком, мать Александры (Шарлотты), умная и просвещенная королева Луиза, опираясь на методы воспитания швейцарского педагога И. Песталоцци, много сделала для духовного развития дочери: рано начала читать Шарлотте книги,

10 Лотман, Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства

(XVIII – начало XIX века) / Ю. М. Лотман. – СПб., 1994. – С. 50, 62.

15

беседовала на религиозные и нравственные темы, на всю жизнь привила ей любовь к художественной литературе, истории и искусству. Александра, в свою очередь, в своих детях с юных лет воспитывала любовь к литературе и всему прекрасному. Особенно важным для нее было их приобщение к русской культуре. Ольга Николаевна, дочь Александры, вспоминала, что, познакомившись благодаря матери и учителям с произведениями А. С. Пушкина, дети учили наизусть стихи из «Полтавы», «Бахчисарайского фонтана», буквально «глотали» повесть «Капитанская дочка», печатавшуюся в «Современнике».

Состоятельные семьи российских дворян XIX в. вполне могли позволить себе поручить образование и воспитание детей гувернерам и учителям, тем не менее многие их них сами сознательно выполняли эту благородную миссию. Русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков вспоминал о своем детстве: «Половина времени проходила в чтении вслух. Иногда мать читала мне сама, и читала так хорошо, что я слушал за новое – известное мне давно, слушал с особым наслаждением и находил такие достоинства в прочитанном матерью, каких прежде не замечал»11. В самостоятельном чтении сына мать также принимала участие: в интересующих его научно-популярных книгах она закладкой отмечала те места, которые были, по ее мнению, доступны мальчику; регулируя его многочасовое исступленное чтение, она запирала книжки в комод и выдавала по одной, при этом далеко не все разрешала читать: «Романы… воспламеняли мое любопытство, но мать не позволяла мне их читать, и я пробегал некоторые страницы только украдкой, в чем, однако, признавался матери, и за что она очень снисходительно меня журила… Я уже привык к чистосердечному

11 Аксаков, С. Т. Семейная хроника. Детские годы Багрова-внука / С. Т. Аксаков. – М., 1982. – С. 414.

16

излиянию всех моих мыслей и чувств в ее горячее материнское сердце, привык поверять свои впечатления ее разумным судом»12.

Навсегда запомнил Иван Алексеевич Бунин «по-старинному нараспев» чтение стихотворений Пушкина, Жуковского и других русских поэтов матерью Людмилой Александровной. К книге и чтению приобщила Николая Георгиевича Гарина-Михайловского его мать Аглаида Васильевна. Огромное литературное влияние на Алексея Николаевича Толстого оказала его мать Александра Леонтьевна.

В становлении личности, в формировании эстетических убеждений Александра Блока особое значение имело влияние матери и бабушки посредством книги. Маленький Блок писал бабушке: «…ты подарила мне страшно интересную книгу». «…ты подарила мне полное собрание Гете и Решетникова», – читаем в письмах будущего поэта к матери.

Андрею Белому мать, «прекрасная чтица», прочитала «Тараса Бульбу» в десятилетнем возрасте, после чего у юного читателя, пораженного напевным стилем «Бульбы», началось увлечение Н. Гоголем. Любимой на всю жизнь осталась для него прочитанная матерью книга Ч. Диккенса «Дэвид Копперфилд».

Образ матери повлиял на формирование творческой личности Марины Цветаевой и ее отношение к литературе и чтению. Лили Фейлер в своей книге «Марина Цветаева» пишет: «Центр Вселенной для Марины составляла мама, читавшая девочкам сказки и мифы, рассказывавшая истории о героизме и страданиях, сострадании и разлуке. Они втроем в тихих зимних сумерках их московского дома читают под материнской шубой, или лежат в высокой траве полей, или сидят под маминой шалью, слушая мамины

12 Аксаков, С. Т. Семейная хроника. Детские годы Багрова-внука / С. Т. Аксаков. – М., 1982. – С. 415.

17

сказки». Дочь М. Цветаевой сказала о ней так: «Дала им [Марине и Асе] лучшие в мире книги»13.

Уникальная в библиотечном мире женщина – Маргарита Ивановна Рудомино, основательница Библиотеки иностранной литературы, о своей матери, умершей в 1915 г., вспоминала: «Она следила за моим чтением, старалась приобщить меня к серьезной литературе. Но я, к сожалению, отлынивала и увлекалась повестями Чарской, читая это модное чтиво потихоньку от мамы»14.

Неоценимый вклад в воспитание и образование своих детей внесла Елена Ивановна Рерих. Она была замечательной матерью, и под мудрым направлением ее и Николая Константиновича выросли Юрий и Святослав, впоследствии ставшие: один – ученым-востоковедом, другой – большим художником. Книги жили в их доме как друзья. У Елены Ивановны был талант находить в книжных лавках самое новое, самое нужное, вдохновительное. Как бы «предназначенные» приходили книги и в детство младших Рерихов. Однажды мать принесла новое, только что появившееся в петербургских магазинах издание. Это была индийская поэма «Гитанджали». И прежде в семье был глубок интерес к Востоку, Индии. Книга казалась откровением, ее читали вслух, обсуждали.

«Разве не мать закладывает новые зерна сознательной жизни ребенка? – пишет Е. И. Рерих в одном из писем. – Разве не мать дает направление и окраску или качество всем его стремлениям и способностям? Но мать, лишенная культуры мысли, этого венца человеческого существования, может способствовать лишь развитию низших проявлений человече-

13Эфрон, А. С. Страницы былого / А. С. Эфрон // Марина Цветаева. Избранное /

М. Цветаева. – М., 1989. – С. 307.

14Рудомино, М. И. Моя библиотека / М. И. Рудомино. – М., 2000. – С. 42.

18

ских страстей»15. И именно книга во многом, о чем свидетельствует и личный пример Елены Ивановны, может быть самым эффективным средством в материнской педагогике.

Фактически подобная ситуация была характерна для любой интеллигентной семьи. Русская женщина-мать XIX – начала XX вв. это просветительница, содействующая тому, чтобы литература, музыка, театр стали общим увлечением семьи; ее облагораживающее гуманитарное, нравст- венно-эстетическое влияние на семью и общество до сих пор должным образом не оценено. Конечно, во многих случаях и отцы серьезно относились к чтению своих детей, сами им читали. К началу XX в. «домашние чтения», как тогда их называли, были столь распространены, что энтузиасты объединились в «Комиссию по организации домашних чтений», которая распространяла списки литературы, издавала журналы и книги для чтения в семье.

Однако следует признать, что роль женщины по-прежнему оставалась ведущей в формировании ребенка-читателя. В этой связи примечательно мнение известного русского просветителя, пропагандиста книги Н. А. Рубакина о значении чтения женщин. Характеризуя состав читателей русских библиотек в 1890-е гг., он отмечал: «В частных библиотеках, даже столичных, наблюдается явление: большинство – читатели-мужчины, а не женщины… Не мудрено, что малая склонность к книге у матерей плохо возбуждает такую склонность и в детях»16. И в это же время мы видим, что материнская обязанность приобщать детей к чтению осознавалась даже неграмотными женщинами. Так, основными посетителями фабричных читален во Владимирской губернии являлись рабочие. Одну из таких читален

15Цит. по: Яковлева, Т. «Мера деяния есть мера любви и ответственности» / Т. Яковлева // Детская литература. – 1994.– № 4. – С. 83.

16Рубакин, Н. А. Этюды о русской читающей публике / Н. А. Рубакин // Избранное: в

2т. – М., 1975. – Т. 1. – С. 77–78.

19

посещали 35 женщин, из них пять, будучи неграмотными, брали книги для своих детей.

Впоследующие десятилетия советской действительности ситуация вокруг материнского чтения развивалась не столь прямолинейно. В интеллигентных семьях сохранялись прежние традиции. В частности, известный педагог и литературный деятель Евгения Таратута, чье детство пришлось на 1920-е гг., вспоминала, как, благодаря маме, знала многое наизусть из русской поэзии, какой долгожданный подарок на 10-летие та ей сделала: подарила три тома Гоголя.

Вто же время в условиях необразованности и низкой культуры основной части населения новая власть отчетливо осознавала, что без помощи матерей не решить проблему детской неграмотности и сохранения здоровья. В 1920-е гг. библиотечная печать активно проявляла интерес к женскому чтению, в том числе и к материнскому в его различных аспектах. Многочисленные публикации этого времени свидетельствуют, что даже в среде минимально грамотных работниц имелись примеры чтений детям художественной литературы, был выражен интерес к литературе по уходу за детьми.

Вжурнале «Красный библиотекарь» приведено много подобных фактов, в частности, запросы работниц: «Мне бы сказок каких-нибудь: детки у меня маленькие, плачут целые вечера, покоя от них нет. И так целый день работаешь. Дайте сказок, я им почитаю, они и успокоятся…» Некоторые отказывались брать книги: «…тут работаешь на кухне днем, вечером самой нужно белье стирать… Дети малые», «А у меня грудной ребенок, намучилась я с ним, ни минуты нет спокойной, вот и сейчас в ушах звенит его рев»17.

17 Рубина, Р. Книгоношество в столовую / Р. Рубина // Красный библиотекарь. – 1928.

– № 9. – С. 84.

20