Логика и методология научного познания. Учебное пособие

несправедлива, поскольку каждая новая теория диктует свою собственную (а не стандартно традиционную) процедуру доказательства, в том числе и эмпирического. Специфика теории влечет за собой аналогичную специфику своего эмпирического содержания и наоборот.

Неравномерность развития науки означает, что в научном дискурсе могут присутствовать идеи «давно минувших дней» в самых неожи-

данных (а порой — опасных) сочетаниях с идеями, предвосхищающими совершенно новые веяния мысли. Причем «реликтовые» концепции от-

нюдь не всегда играют негативную роль, — такие идеи могут, если ученый предпримет некоторые апологетические действия, неожиданно воскресать (напр., реанимация пифагорейской теории движения планет в коперниканстве).

Признавая синкретическую природу некоторых научных теорий, П. Фейерабенд не соглашается с концепцией постепенного, кумулятив-

ного развития науки. В противовес утверждению Поппера о том, что новые научные теории являются логическим продолжением старых, в

том случае, если они работают с одним и тем же эмпирическим содержанием, он настаивает на несовместимости теорий. Новая теория, по Фейрабенду, не дополняет, а отменяет предшествующую, кардинально меняя направление и методы исследования и объявляя часть проблем предшествующей теории псевдонаучными. Принцип несоизмеримости (строгой взаимосвязи логического аппарата теории и решаемых ею про-

блем и невозможность использовать их отдельно друг от друга или «привить» теоретический аппарат к неродственной ему проблематике)

распространяется не только на различные научные теории, но и на сравнение науки с другими типами дискурса — мифом, религией и т. п.

Эволюционная эпистемология Ст. Тулмина.

Тулмин Стивен Эделстон (1922–1997 г.) — английский философ постпозитивистского направления.

Подход Тулмина конкретизируется в дискуссиях с другими пред-

ставителями постпозитивизма (Поппер, Кун, Лакатос, Фейерабенд и др.)

иоформляется в оригинальную эволюционистскую концепцию науки. В

рамках этой концепции Тулмином был введен ряд эвристичных понятий

ипредставлений: «рациональная инициатива», «концептуальный от-

бор», «матрица понимания», «интеллектуальная экология» и др., кото-

41

рые задают действительность эволюционных процессов в науке. Критически оценивая биологизаторскую трактовку «интеллектуальной эво-

люции», данную Махом, Тулмин рассматривает популяционную теорию изменчивости и естественного отбора Дарвина лишь как иллюстрацию более общей модели исторического объяснения. Прямые аналогии, по Тулмину, здесь невозможны.

В целом эта модель включает четыре основных тезиса:

1) Компромисс между «реалистической» и «номиналистической» установками в вопросе идентификации исторических образований. Соответственно этому, эволюционное объяснение концептуального разви-

тия должно объяснить два аспекта: с одной стороны, генеалогическую последовательность и непрерывность, благодаря которым идентифици-

руются отдельные дисциплины, а с другой — глубокие длительные изменения, приводящие к их трансформации и смене.

2) И преемственность, и изменения объясняются в терминах единого двустороннего процесса, в данном случае процесса концептуаль-

ных инноваций и отбора. Непрерывное возникновение интеллектуальных нововведений уравновешивается непрерывным процессом критиче-

ского отбора концептуальных вариантов. Критический процесс в науке выступает, таким образом, в функции управления отбором.

3) Этот двусторонний процесс может производить заметные концептуальные изменения только при наличии дополнительных условий

(«интеллектуальной среды»). Должны существовать подходящие «форумы конкуренции» и «экологические ниши», в которых интеллекту-

альные нововведения могут выжить в течение достаточно длительного времени, чтобы обнаружить свои достоинства и недостатки.

4) Экологические требования среды определяют локальные требования к эволюционному «успеху». Соответственно объяснение

«успеха» тех или иных интеллектуальных инициатив предполагает рассмотрение «экологии» частной культурно-исторической ситуации. В

любой проблемной ситуации дисциплинарный отбор «признает» те из конкурирующих инноваций, которые лучше всего адаптируются к «тре-

бованиям» местной «интеллектуальной среды». Эти «требования» охватывают как те проблемы, которые каждый концептуальный вариант призван решить, так и другие упрочившиеся понятия, с которыми он

42

должен сосуществовать. Взаимосвязь понятий «экологическое требование» и «ниша», «адаптивность» и «успех» составляют предмет «интел-

лектуальной экологии». По Тулмину, действительность науки в эволюционном подходе разительно отличается от неопозитивистского пред-

ставления науки в виде логической системы.

Наука рассматривается Тулмином скорее как совокупность «исто-

рических популяций» логически независимых понятий и теорий, каждая из которых имеет свою собственную, отличную от других историю,

структуру и смысл. Как писал сам Тулмин, «интеллектуальное содержание любой рациональной деятельности не образует ни единственной ло-

гической системы, ни временной последовательности таких систем. Скорее оно представляет собой интеллектуальную инициативу, рацио-

нальность которой заключается в процедурах, управляющих его историческим развитием и эволюцией». Таким образом, научные дисципли-

ны выступают у Тулмина как исторически развивающиеся рациональные инициативы, в которых понятия находят свое коллективное приме-

нение. Рациональная инициатива — это та «жизненная форма», в которой протекает, с одной стороны, процесс трансляции или передачи норм и интеллектуальных средств, а с другой — вышеописанный эволюционный процесс концептуальных изменений и отбора.

Наука, по Тулмину, принципиально двойственна: это совокупность интеллектуальных дисциплин и профессиональный институт. Ме-

ханизм эволюции рациональных инициатив состоит в их взаимодействии с внутринаучными (интеллектуальными) и вненаучными (соци-

альными, политическими) факторами. Дисциплинарный и профессиональный, внутренний и внешний аспекты науки соотносятся друг с дру-

гом по принципу дополнительности — это разные проекции одного и того же эволюционного процесса. Дисциплинарный аспект интеллекту-

альной истории является рациональным, оправдательным и перспективным, а профессиональный — причинным, объяснительным и ретро-

спективным. Полное объяснение концептуального развития в любой рациональной инициативе на каждой своей стадии должно освещать и формирование (в каузальных терминах и ретроспективной модальности), и оправдание (в терминах рациональных оснований и перспектив-

ной модальности) проектов этой инициативы.

43

Эволюционный подход Тулмина изменяет и видение самого научного мышления и представление о рациональности. В оппозиции неопо-

зитивистским представлениям о научном мышлении как строгом следовании логическим нормам, Тулмин выдвигает на передний план другой тип организации научного мышления, основанный на понимании. Понимание в науке, по Тулмину, задается, с одной стороны, соответствием

«матрицам» (стандартам) понимания, принятым в научном сообществе в данный исторический период, с другой стороны, проблемными ситуа-

циями и прецедентами, выступающими основой «улучшения понимания». Анализируя концептуальные точки зрения, эпистемолог должен обращаться к той ситуации понимания (или проблемной ситуации), с которой сталкивается ученый и относительно которой он решает, какие интеллектуальные средства необходимо ввести и актуализировать в этой ситуации. Таким образом, концептуальное содержание научной дисциплины определяется не только набором теоретических утверждений, подлежащих формализации, но и практическими процедурами применения интеллектуальных средств и теми функциями, которые эти средства выполнили в тех или иных проблемных ситуациях. Сами стан-

дарты понимания изменяются в ходе «концептуального отбора» нововведений. Поэтому научная рациональность не может определяться все-

общими логическими нормами, а скорее должна рассматриваться по аналогии с прецедентным правом в юриспруденции. «Рациональность – это атрибут не логической или концептуальной системы как таковой, а атрибут человеческих действий и инициатив, в которых временно пере-

секаются отдельные наборы понятий...» Установление рациональности тех или иных инициатив представляет своего рода «судебную процеду-

ру», а не формально-логический анализ.

Помимо эпистемологической проблематики, Тулмин обращался к вопросам этики и философии религии. В этих работах он стремился выявить зависимость авторитета и обоснованности моральных и религиоз-

ных суждений от принятых процедур объяснения и схем понимания, реализуемых в языковых практиках. Так, в исследовании «Космополис»

(1989) Тулмин, анализируя феномен «современности» Нового времени, трактует революцию в естествознании этого периода как ответ на мно-

гомерный духовный кризис Европы начала XVII в. Преодоление все-

44

ленского континентального хаоса 30-летней войны было осуществимо, по мысли Тулмина, лишь в контексте провозглашения «Порядка» как фундамента социально-политического устройства общества. Лишь в конце XX в., согласно Тулмину, в результате распространения подходов синергетики и глобализации мировых процессов — становится осуществимой поворотная кардинальная трансформация миропредставлений человечества.

Концепция научного знания М. Полани.

Имя Майкла Полани (1891–1976 г.) обычно упоминается в одном ряду с именами Поппера, Куна, Фейерабенда, Тулмина и других лиде-

ров постпозитивистской философии науки. Их объединяло критическое отношение к наследию неопозитивизма 20-30-х годов, однако во многих других аспектах их позиции весьма различны, порой — диаметрально противоположны. Например, Поппер, разрабатывая концепцию крити-

ческого рационализма, полемизировал не только с логическим эмпиризмом, но и с концепцией «личностного знания» Полани, обвиняя ее в иррационализме. Самая известная работа М. Полани «Личностное знание. На пути к посткритической философии» (1958 г.).

Название книги Полани полемически заострено против «критицизма» Поппера и его теории «объективного знания».

Главное место в его философии науки занимает разработанная им

в1950-х гг. идея о том, что в научном познании следует различать:

1)знание центральное, явное, осознаваемое, эксплицитное, носящее интерперсональный характер, которое может передаваться без лич-

ных связей; 2) периферийное, «неявное» знание, неосознаваемое, имплицит-

ное, которое проявляется в практической деятельности (включая научную) и передается только путем личных контактов (как правило, в ре-

зультате обучения). Он ввел в оборот в наукологии термин «научное сообщество». Полани особо подчеркивал личностный характер познания и в связи с этим необходимость для ученого социальных и культурных условий, обеспечивающих свободу научных связей и сохранение науч-

ных традиций. Это акцентирование свободы творчества ученых не случайно — Полани был знаком как с фашизмом, так и с последствиями коммунистического режима (начиная с опыта революции в Венгрии).

45

М. Полани анализирует восприятие человеком информации как психологический процесс, одним из основных характеристик которого является предметность. Все, что человек воспринимает, например, при помощи органов зрения или слуха, воспринимается как предмет на фоне. Причем именно фон во многом определяет особенности восприятия объекта. Тот же самый эффект наблюдается и при восприятии ин-

формации: то, что и как зафиксируется в сознании человека, во многом определяется фоном, включающим не только внешние, но и внутренние условия (интеллектуальным фоном, созданным предыдущим опытом и обучением, эмоциональным состоянием, мотивационной направленно-

стью). Поэтому одна и та же информация по-разному усваивается разными людьми. Во всяком случае, любое личностное знание, по М. Полани, всегда содержит неявный компонент. Получается, что человек, имеющий знания, и человек, владеющий знанием, — разные вещи.

Какие же функции выполняет неявная составляющая в личностном знании?

Во-первых, при понимании некой целостности неявные знания являются «периферийными, инструментальными», позволяющими осо-

знавать эту целостность как систему «лишь посредством их вклада в постижение (осмысление) того целого, на котором сосредоточено наше внимание».

Во-вторых, неявные знания выполняют функцию соединителей между «логическими разрывами », которые всегда существуют при решении любой задачи и тем более проблемы. Количество и величина этих разрывов зависит от уровня неопределенности в разрешаемой ситуации, о котором можно «судить по степени изобретательности, требу-

емой для решения проблемы. В таком случае слово «озарение » — тот скачок, посредством которого преодолевается логический пробел».

В-третьих, появление неявного знания есть признак присвоения личностью явного, становления на их основе личностного знания.

М. Полани так определяет особенности личностного знания: оно «не есть ни субъективное, ни объективное. Поскольку личностное подчине-

но требованиям, которые оно само признает как нечто от него независимое, оно несубъективно; но поскольку оно есть действие, руководи-

46

мое индивидуальными страстями, оно и необъективно. Оно преодолевает разделение между субъективным и объективным.

И, наконец, неявное знание — это тот компонент, который всегда зарождается, присутствует и оттачивается в деятельности. Даже такая высокоорганизованная и абстрактная отрасль знания, как математика, постигается через практику, конкретные приложения. Итак, для появле-

ния неявного знания необходима активизация знания явного: его применение, обсуждение, продумывание по отношению к конкретному контексту или даже наблюдение за деятельностью других. Одним словом, нужна деятельность — практическая, интеллектуальная, эмоцио-

нальная.

Концепция личностного знания приводит к концепции вовлечен-

ности как условия его формирования. Некая информация, определяемая как объективно существующее Знание, по М. Полани, приобретает ха-

рактер личностного знания «лишь в контексте моей ситуативной вовлеченности », в результате акта самоотдачи, понимаемого как переживае-

мый личностный выбор.

Выводы, полученные из концепции личностного знания М. Полани, созвучны с высказанными в разное время положениями других авторов.

Сторонники Полани называют его позицию «посткритическим рационализмом». Это означает, во-первых, признание того очевидного факта, что науку делают люди, причем люди, которые обладают мастерством; что искусству познавательной деятельности и ее тонкостям нель-

зя научиться по учебнику, что оно предполагает овладение большим запасом неявного знания, которое осваивается лишь в непосредственном общении с ученым-мастером. Отсюда следует, во-вторых, что люди, реально делающие науку, не могут быть механически отделены от произ-

водимого ими знания и заменены другими людьми, приобщенными к этому знанию только с помощью книг и учебников. И, наконец, в-

третьих, посредством своей эпистемологии «личностного знания» Полани пытается ввести в философию науки мотив научного опыта как внутреннего переживания, внутренней веры в науку, в ее ценность, страстную заинтересованность ученого в поиске объективной научной истины, личностную ответственность перед ней.

47

Тема 4. Структура научно-позитивного знания

1.Структура научного знания. Основания науки.

2.Научная картина мира и ее исторические формы.

3.Философские основания науки.

1. В структуре научного познания выделяют эмпирический, тео-

ретический, метатеоретический уровни. Они различаются по: предмету; гносеологической направленности исследования; соотношению чув-

ственного и рационального факторов познания; характеру и типу получаемого знания; методам и формам познания; познавательным функци-

ям. Предметом исследования на эмпирическом уровне являются свойства, связи, отношения объекта, которые доступны чувственному вос-

приятию. Следует отличать эмпирические объекты науки от объектов реальности, поскольку первые — это определенные абстракции, выде-

ляющие в реальности некоторый ограниченный набор свойств, связей и отношений. Реальному же объекту присуще бесконечное число призна-

ков, он неисчерпаем в своих свойствах, связях, отношениях. Основная задача познания на эмпирическом уровне — получение исходной эмпи-

рической информации об изучаемом объекте. Чаще всего для этого используются такие методы познания как наблюдение и эксперимент.

Знание, которое формируется в процессе эмпирических исследований — наблюдения, постановки и проведения экспериментов, сбора и описания наблюдаемых явлений и фактов, их эмпирической систематизации и обобщения — выражают в форме научного факта и эмпириче-

ского обобщения (закона). Эмпирический закон является результатом индуктивного обобщения опытов и представляет собой вероятностно-

истинное знание. Увеличение количества опытов само по себе не делает эмпирическую зависимость достоверным знанием, поскольку эмпири-

ческое обобщение всегда имеет дело с неполным опытом. Главной познавательной функцией, которую выполняет научное познание на эмпи-

рическом уровне, является описание явлений.

Научное исследование не удовлетворяется описанием явлений и эмпирическим обобщением. Стремясь раскрыть причины и сущностные связи между явлениями, исследователь переходит на теоретический уровень познания. Цель теоретического исследования — установление

48

законов и принципов, которые позволяют систематизировать, объяснять и предсказывать факты, установленные в ходе эмпирического исследо-

вания.

На теоретическом уровне познания объект исследуется со сторо-

ны его сущностных связей, часто скрытых от непосредственного восприятия. На этом уровне познания формулируются законы, относящие-

ся по существу не к эмпирически заданной реальности, а к реальности как она представляется идеализированными объектами (предметами теоретического познания). Идеализированный объект — мысленная познавательная конструкция, являющаяся результатом идеализации и аб-

страгирования. Теоретические объекты, в отличие от эмпирических объектов, наделены не только теми признаками, которые мы можем об-

наружить в реальных объектах, но и признаками, которых нет ни у одного реального объекта. Например, материальная точка — тело, лишен-

ное размера, но сосредоточившее в себе всю массу; идеальный газ, абсолютно черное тело.

Неоспоримым фактом в современной науке считается утверждение, что теоретические открытия принципиально не сводимы к тем чув-

ственным данным, на которые они в той или иной мере опираются. Не существует в принципе логического перехода от чувственных данных и эмпирических обобщений к теоретическим обобщениям, которые по самой своей природе, т. е. как открытие общего и всеобщего, далеко выходят за всегда неполную, ограниченную, недостаточную сферу чувственных данных.

Процесс научного поиска даже на теоретическом уровне не является строго рациональным. Непосредственно перед стадией научного открытия важны воображение, создание образов, а на самой стадии открытия — интуиция. Поэтому открытие нельзя логически вывести, как теорему в математике. О значении интуиции в науке хорошо свидетельствуют слова выдающегося математика Гаусса: «Вот мой результат, но я пока не знаю, как получить его. Результат интуитивен, но нет аргументации в его защиту». Интуиция присутствует в науке (так называе-

мое «чувство объекта»), но она ничего не значит в смысле обоснования результатов. Нужны еще объективные рациональные методы, которые бы их обосновывали; методы, принятые данным научным сообществом.

49

Несмотря на методологическую ценность выделения эмпирического и теоретического, разделить эти два уровня в целостном процессе позна-

ния полностью невозможно, что показали неудачные попытки сделать это в рамках неопозитивизма. Неопозитивисты настаивали на принци-

пиальной возможности сведения, так называемого теоретического языка к языку наблюдений; утверждали, что «теоретические конструкты» (по-

нятия) — лишь оперативные знаково-символические средства для работы с эмпирической информацией. Разделение на эмпирический и теоре-

тический уровни условно, относительно, подвижно. Ни одно описание факта не осуществляется без привлечения теоретического арсенала зна-

ний. Даже при самом элементарном наблюдении и фиксации опытных данных мы пользуемся теоретическими понятиями и категориями.

Долгое время предполагалось, что теоретический и эмпирический уровни являются базисными, исходными методологическими единица-

ми, на основании которых только и возможно дальнейшее уточнение и детализация структурных представлений о научном познании. Но такая дихотомия в структуре научного знания к настоящему времени исчерпала себя. В современной эпистемологии ощущается необходимость введения в методологию науки новой методологической единицы, смысл и содержание которой несводимы к дихотомии эмпирического и теоретического, о выделении в составе научного знания метатеоретического уровня. Особенности этого уровня познания раскрываются через понятия «парадигма», «научно-исследовательская программа» и т. п. Понятие «парадигма», в котором фиксируется существование особого типа знания в научном исследовании, отличающегося от теоретического знания по способу своего возникновения и обоснования, вводит в эпи-

стемологию (теорию научного познания) Т. Кун. Он назвал этим термином признанные всеми научные достижения, которые на протяжении определенного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу.

Парадигмальное знание, возникая на основе фундаментальной теории, не выполняет объяснительной функции, а является условием и предпосылкой определенного вида теоретической деятельности по объяснению и систематизации эмпирического материала. И. Лакатос вво-

дит понятие — «научно-исследовательская программа» (НИП) — опре-

50