История философии. Ч.3. Философия эпохи Возрождения. Учебное пособие

необходимы еще земные удовольствия, причем они должны продолжиться и даже усилиться в раю.

Человек теперь является центром, к которому привлечено все внимание.

Он – существо, подобное Богу («смертный Бог»), так как Бог сотворил мир, а

человеку доверил далее творить материальные и духовные ценности. В это время особенно ценится разносторонность человеческих дарований, его художественные и научные способности. Антропоцентризм был основной установкой гуманистов, и он показывал, что человека до некоторой степени обожествляют, рассматривают как носителя божественного начала.

Эпоха Ренессанса возрождает античную культуру, она тяготеет к философским учениям античности, особенно к позднеантичным учениям – стоицизму, скептицизму, эпикуреизму и неоплатонизму. Человек рассматривается как высшая ценность на Земле, он понимается как микрокосм,

подобный всей вселенной. Эти представления были направлены на возвышение человека и на утверждение его достоинства.

Значительное воздействие на философию Возрождения оказали представители Флорентийской Платоновской академии. В 30-х гг. XV в. в

Италии развивал свою деятельность византийский неоплатоник Георгий Гемист Плифон, который принес на итальянскую почву философию Платона, что способствовало пробуждению интереса к неоплатонизму. Этот интерес проявил прежде всего Марсилио Фичино (1433–1499), глава Платоновской академии во Флоренции.

Рисунок 3 – Марсилио Фичино

21

Гуманизм эпохи Возрождения не был по своему происхождению и своей направленности философским направлением. Поэтому в числе сторонников этого движения нет выдающихся глубоких философов. Гуманисты разрабатывают искусствоведческие, литературные и научные вопросы. Что же касается философских авторитетов, то гуманисты их нередко находят в прошлом, как, например, в случае с Петраркой, для которого непререкаемым авторитетом был Цицерон [27, с. 220].

Значение гуманизма заключалось в том, что он способствовал развитию философской мысли. Опираясь на интенции гуманизма и возрождая античную культуру, многие мыслители утверждали, что человечество способно на большие творческие свершения, оно способно построить новый мир, новую вселенную – мир человеческой культуры. В результате рождалась новая картина мира и новая концепция человека.

Утверждалось, что величие Бога состоит в том, что он является творцом мира, человек же рассматривался как творец всех материальных и духовных ценностей. Достоинство и величие человека, как «смертного Бога» (по выражению Дж. Манетти) заключается в способности творить этот мир культуры, то есть проявить себя в искусствах, науках, образовании. «Наша – живопись, наши – писания, наши – искусства, наши – науки, наша – мудрость)

говорил Джаноццо Манетти в своем трактате De dignitate et excellentia hominis

(О достоинстве и превосходстве человека)» [там же].

Однако в эпоху Возрождения имеют место не только новации, но сохраняется и определенная преемственность со средневековой мыслью. «Средневековая теория не отброшена и не забыта философией Возрождения.

Она все еще сохраняет свое центральное место и ее часто высказывают с великим почтением. Но эта теория модифицирована в двух направлениях. Оба эти изменения в высшей степени значимы и характерны, так как замечательно отражают общий дух Ренессанса. Сравнение вселенной и книги, в которой Бог запечатлел свои мысли, вновь и вновь появляется в литературе Возрождения»

[там же, с. 218].

22

К средневековой концепции, разработанной Августином, Иоанном Скотом Эриугеной и Бонавентурой, присоединилось новое понимание

откровения, которое теперь рассматривается не в ортодоксальном христианском духе, а в смысле наличия у человека возможности создания множества картин мира, множества интерпретаций божественной мудрости.

Откровение отныне «…допускает множество интерпретаций, и человеческий ум вправе выбирать между ними. Все они будут вести человека к одной и той же цели – к познанию Бога. Это концепция vestigia Dei, которую мы находим у Фичино» [там же]. Фичино по этому поводу пишет: «Мы можем наслаждаться Божественным умом через различные идеи, искать его по различным следам

(vestigia), идти к цели различными путями. Бог по-разному расположил интеллектуальные очи и направленности различных душ для того, чтобы мы могли приближаться к различным сферам разнообразных Божественных благ разными путями» [цит. по кн.: там же].

Кроме своеобразной трактовки откровения мыслители Возрождения также дают новое понимание активности и спонтанности человеческого ума,

рассматриваемого в качестве образа Божьего, то есть равного уму Бога.

Мыслители Ренессанса «…научились видеть человеческую природу и человеческую историю в новом свете. Они восхищались человеческой культурой и восхваляли ее скорее, как работу человека, нежели чем дар Божий.

Подлинное человеческое достоинство заключено в этой творческой способности, то есть в его способности создавать образы, которые имеют специфически человеческий характер. Эту большую новую тему мы находим, в

различных вариациях, в философии Николая Кузанского, Фичино, у Пико в его речи о достоинстве человека. По Николаю Кузанскому, один Бог имеет virtus entificativa (творческую способность), но человеческий разум снабжен иным достоинством, которое не ниже этого, – virtus assimilativa (достоинство подражания). Бог – Творец вселенной, но человек в определенном смысле должен как бы вновь создать ее. В своем разуме он обладает элементами,

семенами всех вещей. Нужно лишь развить их из имплицитного состояния в

23

эксплицитное для того, чтобы знать и понимать мир. Эта теория complicatio

(умножения) и explicatio (объяснения) является ключевой в теории познания Николая Кузанского, в его онтологии и метафизике. Она подняла человеческую науку к новому уровню и достоинству» [там же, с. 219].

Концепция символизма М. Фичино имеет еще вполне средневековый характер, она сходна с концепцией Августина, но в ней имеется и нечто новое. «Фичино любит иллюстрировать свои идеи характерными сравнениями. Эти сравнения поражают и надолго остаются в сознании читателя. Но … эти метафоры имеют не только риторическое значение. Это не просто литературное украшение. Они имеют философское содержание и цель, так как тесно связаны с онтологией Фичино» [там же, с. 216]. «В том выборе образов, который производит Фичино, – пишет П. О. Кристеллер, – присутствует странная смесь строгости и деликатности, которая кардинально отлична от ясности и величия Платона и от величественного напряжения Плотина, что, кажется, отображает особенности искусства того периода. Более высоко, чем выражение, стоит все же функция метафоры быть связью между образом и идеей. Для Платона, как и для Плотина, первая задача метафоры – быть средством, с помощью которого абстрактные идеи становятся очевидными для интуиции. Поскольку отношение образа к идее создается решением разума, то метафора может претендовать на ценность лишь для мысли, не утверждая чего-либо определенного о реальной сущности. Для Фичино, напротив, отношения между образом и идеей не просто предлагаются мышлением, но также соотносятся с подлинным отношением,

существующим между объектами… В метафорах Фичино существует,

несомненно, новый онтологический элемент, и под внешней связью понятий сокрыт внутренний символизм вещей» [цит. по кн.: там же].

Фичино сделал переводы Платона, Плотина и его последователей, а также Псевдо-Дионисия Ареопагита. Написал множество комментариев на переведенные тексты. Создал и оригинальные сочинения «Толкование на “Пир” Платона», «О христианской религии», «Платоновское богословие». Прежде всего Марсилио Фичино рассматривает проблему соотношения Бога и мира,

24

Бога и человека. Для Фичино Бог почти тождествен природе. Он пишет: «Разум говорит нам, что то, что именуется «повсюду», есть не что иное, как всеобщая природа вещей, она же есть Бог» [цит. по: 17, с. 59]. Фичино руководствуется принципом креационизма и признает божественное творение мира, но его система близка неоплатоновской. Мир есть иерархическая структура,

состоящая из пяти ступеней: Бог, ангелы, душа, качество, материя. Началами мира являются Бог, разум и душа. Здесь основным понятием является мировая душа, поскольку она задает связь всей природы, является причиной движения всего, а также дает всему жизнь. Душа организует всю материю и наполняет ее,

она движет миром, устанавливает в нем порядок. В этом состоит единство мира, а также в любви, которая пронизывает весь мир и которая есть опора и основа мира. Бог же есть высший «распорядитель» мира.

Взгляды Фичино развиваются по направлению к пантеизму, но не являются собственно пантеистическими, так как у него не Бог растворен в природе, а природа в Боге.

Другим представителем философии, связанной с Флорентийской платоновской академией, был Джованни Пико делла Мирáндола (1463–1494).

Рисунок 4 – Дижованни Пико делла Мирандола

Пико делла Мирандола обладал большой философской ученостью и для него прежде всего была истина, а не ее источник. «То был единственный человек, отважившийся на то, чтобы во всеуслышание и с большой настойчивостью отстаивать науку и истину всех времен, выступая против

25

одностороннего возведения античности на недосягаемый пьедестал. Он ценит содержательную сторону не только Аверроэса и еврейских исследователей, но также и схоластиков средневековья...» [10, с. 127-128]. Он тоже рассматривает проблему соотношения Бога и мира. Бог не творит мир, а производит его «от века», создает его бестелесную субстанцию, из которой возникают вещи.

Материя – хаос, но она содержит в себе все многообразие форм. Упорядочение мира происходит благодаря мировой душе, так в мире торжествует гармония и красота.

В своем знаменитом произведении «Речь о достоинстве человека» Пико дает представление о высоком предназначении человека, о человеке как творце и яркой индивидуальности. Он пишет: «Не даем мы тебе, о Адам, ни опре-

деленного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Ты, не стесненный никакими пределами,

определишь свой образ по своему решению» [55, с. 249].

Примеры высокой гуманистической мысли мы находим у одного из самых видных мыслителей этой эпохи Эразма Роттердамского (1469–1536).

Рисунок 5 – Эразм Роттердамский

Его настоящее имя Герхардт Герхардс, его также называли Дезидерий-

Эразм, и, в конце концов, он стал популярен под именем Эразм Роттердамский,

так как его родиной были Нидерланды, г. Роттердам. Высшее образование он получил в Парижском университете Сорбонне, обучаясь в 1495 – 1499 годах на

26

теологическом факультете. Он исходил из идей Петрарки и Лоренцо Валлы,

поэтому схоластические идеи его не очень увлекали. В Париже ему были близки идеи таких гуманистов как Гийом Фише и Роббер Гаген. Эти гуманисты познакомились с произведениями флорентийских неоплатоников, что было делом нетрудным: Гаген вел переписку с Марсилио Фичино, а Пико делла Мирандола в 1485 г. приезжал в Париж. Через французских гуманистов Эразм воспринимал идеи итальянского гуманизма. «Эразм проникся французской гуманистической культурой конца XV в.» [19, с. 41].

Основными работами Эразма Роттердамского являются «Похвала глупости», «Разговоры запросто», «Адагия», «Энхиридион», «Жалобы Мира», «Антиварвары». В Италии его слово не было популярно, но «...за Альпами он был повсеместно признан главой невидимого «государства ученых» (respublicae litterariae princeps)» [51, с. 9]. Он себя считал «гражданином мира или путником повсюду». Родился он в Нидерландах, но ему близка и Германия (там прошли самые плодотворные годы жизни), как представитель гуманистической мысли он сформировался во Франции, Англии он тоже обязан формированием важных теологических идей. Его провозгласили «князем гуманистов» после того, как в

1502 г. вышла его книга «Энхиридион» (или «Руководство христианского воина»), в которой он разработал свою этико-теологическую концепцию –

«философию Христа». Эта книга по сути стала манифестом христианского гуманизма [там же, с. 11]. В ней он вел поиски синтеза античной и христианской этики.

В Париже Эразм Роттердамский усвоил идеи Марсилио Фичино и опирался на них в разработке своего учения, которое состояло в том, что толкование Священного Писания необходимо вести на основе разума и здравого смысла, а не на основе схоластических доктрин. Тем самым он заложил практику мирской теологии в противоположность схоластике. Эти идеи широко распространились во всех странах Северного Возрождения – Нидерландах, Франции, Германии, Англии, Швейцарии.

27

Эразм Роттердамский следовал также идеям Николая Кузанского и призывал к религиозному миру и единству церкви, он провозгласил в «Жалобе Мира» идею всеобщего мира. Поэтому он выступил против учения Лютера и Реформации в целом, которые были направлены на ослабление церкви.

Гуманизм Эразма Роттердамского заключается не только в том, что видел ценность человека и его индивидуальность, но и в отстаивании им общественных гуманистических ценностей: мира, справедливости,

ответственности властей за судьбы народов и т.д. Этим проблемам было посвящено его политичекое произведение «Жалоба Мира». «В «Жалобе Мира» продолжается разработка темы, которой Эразм неоднократно касался на протяжении более чем 10 лет. Бедствия войны он видел вокруг и отчасти сам испытал. Непрерывную череду войн ... он считал одним из худших зол того времени. Он страстно ненавидел кровопролития и неоднократно призывал правителей заключить мир, чтобы народы, наконец, свободно вздохнули и предались мирному труду, плоды которого служили бы благоденствию, а не вооружению. Эразм убедительно изображает ужасы войны, страдания, которые она приносит народам, а также разрушения, утраты и падение нравов,

являющиеся неизбежным ее следствием» [2, с. 245]. Война между христианами

– это братоубийство, считает Эразм. Начиная несправедливые войны, государи позорят христианство.

По мнению Эразма Роттердамского, чувственный мир человека принципиально важен, без него мы не можем говорить о целостности человека.

В «Похвале глупости» голландский мыслитель в сатирическом плане показывает идеально добродетельного мудреца, лишенного эмоций. «Пусть философы, – говорит он, – ежели им это нравится, носятся со своим мудрецом,

пусть никого не любят, кроме него, пусть пребывают с ним вместе в государстве Платона, или в царстве идей, или в садах Танталовых! Кто не убежит в ужасе от такого существа, не то чудовища, не то привидения,

недоступного природным чувствованиям, не знающего ни любви, ни жалости,

твердому камню подобного, скалам Марпесса холодным, от которого ничто не

28

ускользает, который никогда не заблуждается, который, подобно зоркому Линкею, все видит насквозь, все тщательно взвешивает, все знает, который одним только собой доволен, один богат, один здоров, один – царь, один – свободен, коротко говоря, он один – все, но... лишь в собственных своих помышлениях; не печалится он о друге, ибо сам никому не друг, даже богам готов накинуть петлю на шею, и все, что только случается в жизни, он осмеивает и порицает, во всем усматривает безумие. Вот он каков, этот совершенный мудрец. Теперь позвольте спросить: если бы вопрос решался голосованием, какое государство согласилось бы поставить над собою подобного правителя, какое войско последует за подобным вождем, какая женщина изберет себе такого супруга, кто согласится иметь за столом такого сотрапезника, какой раб снесет иго господина, обладающего подобным нравом?

Кто не предпочтет ему последнего дурака из простонародья, который равно способен и повелевать глупцами и повиноваться им...?» [62, с. 65-66]. Таким образом, согласно Эразму Роттердамскому, человек сложен и разнообразен в своих проявлениях, ему присущи и расчетливые рассуждения, и чувственным порывы, он может быть умен, но и не свободен от ошибок и даже глупости. Все это в человеке есть. И Эразм требует принимать человека именно во всем его разнообразии и индивидуальности.

Концепцию человеческой активности гуманисты развивали по-разному. С

одной стороны, считалось, что Бог, растворенный в природе, действует через человека. С другой стороны, сходство микрокосма и макрокосма состоит в том,

что в человеке заложены все мировые формы и он может их созерцать.

Постепенно формировалось представление о том, что человек должен переходить от пассивного созерцания природы к активному ее преобразованию средствами эмпирической науки, а также магии. Астрология и магия были широко распространены, практически все ученые практиковали эти занятия,

пока научные подходы не стали их вытеснять, но полного вытеснения не произошло.

29