Иллюзии свободы. Российские СМИ в эпоху перемен (1985-2009). Монография

Мы хотели изменить себя и стран

острый критический материал в номер без всякой дополнительной проверки, будучи абсолютно уверенным, что его не подведут, что все в нем правда. Случались отдельные ошибки, неточ- ности, но я не припоминаю ни одного случая, чтобы редакции пришлось рассматривать недостойное профессиональное поведение журналистов газеты, проявление какой-либо корысти, не- чистоплотности.

Так складывается в жизни, что обычно мы больше ценим то, что стало прошлым. Только теперь, спустя много лет, я понимаю, как много интересных, талантливых людей с огромным потенциалом собралось тогда под одной крышей в «Советской России». Очень сожалею (хотя понимаю, жалость к прошлому – занятие жестокое и неблагодарное), что в то время не смог в полной мере оценить те огромные творческие возможности, которые были заложены в команде «Совроськи». Утешает лишь то, что многие из действующих лиц той газеты не потерялись и не затерялись в постсоветское время. Имена многих из них известны в отече- ственной печати и составляют ее достояние. С особым, светлым чувством скажу и о том, что и поныне, где бы ни работали мои собратья, соратники по старой «Совроське», все они сохранили самое доброе расположение к газете и ко времени ее тогдашнего взлета.

Газета и читатель

В дискуссиях о назначении СМИ при всех различиях в подходах и оценках все согласны с тем, что оно сводится к информированию, просвещению, иногда это называют образованием,

èразвлечению. В некоторых уставных положениях и западных,

èотечественных СМИ эти функции определены как главные. В то же время нельзя не видеть и существенного различия между отечественными и западными СМИ. Наблюдения показывают, что западные СМИ обеспечивают преимущественно информационные запросы своего читателя. В западных газетах факт – главная и часто единственная ценность, перед которой преклоняется журналист. Отечественная журналистика длительное время от-

43

Глава 1. Перестрой а несбывшихся надежд (1985–1991)

личалась стремлением осмысливать и анализировать события. И в этом, как я считаю, проявлялось несомненное преимущество российской журналистики, для которой состоявшееся событие (факт) только повод для последующего анализа, обобщения и перехода от него к оценке явлений жизни.

С этим непосредственно связана и одна из давних (сегодня она проявляется в меньшей мере) особенностей отечественной прессы. Она всегда была тесно связана с читателем и была печатью преимущественно авторской. Опору и авторитет отдельных российских газет, претендующих на самостоятельность, составляла многомиллионная читательская аудитория, являющаяся главным достоянием. Эта особенность не была случайной, она проистекала из понимания психологии, или, как теперь называют, менталитета россиян, где всегда определяющими были и остаются, напишем это с большой буквы, Вера и Любовь. В соотношении двух основных человеческих начал россиянина – сознания и чувства, разума

èдуши, рационального и нравственного, по общему мнению, всегда преобладает второе – чувственное, эмоциональное. Русский че- ловек нуждается в газете не только как в информаторе, но и как в собеседнике, он открыт для диалога, для собеседования. Поэтому газета, сознавая психологические особенности и предрасположенности читателя, должна не только оперативно информировать, но

èпросвещать и утешать его. Я намеренно говорю об этом столь подробно, чтобы объяснить свою профессиональную позицию, которая определяла тематику, основные рубрики и весь облик «Советской России», обращенной к читателю.

Еще об одной особенности российских газет, ныне почти утраченной. Речь идет о письмах в газету – феномене преимущественно российском. «Советская Россия» была обращена к читателю, ибо ее основные публикации и тематические направления определялись читательскими письмами. В начале 80-х гг. газета ежегодно получала более 200 тыс. писем, причем это не были только письма-жалобы, просьбы – более 70 % из них были пись- мами-мнениями, суждениями, оценками газетных публикаций. Они свидетельствовали о доверии читателя, который воспринимал газету как собеседника и вел с ней откровенный диалог.

44

Мы хотели изменить себя и стран

Хотел бы заметить, что этот диалог газеты не был разговором с малоизвестным собеседником. Мы в редакции немало поработали, чтобы хорошо узнать своего читателя, и не только по его письмам, эпизодическим встречам. Начиная с 1979 г. в редакции была создана постоянно действующая социологическая служба. Социологические исследования позволили узнать, что аудитория газеты составляет более 12 млн человек, ибо каждый номер прочитывали 3,2 человека – это составляло около 11 % всего взрослого населения России. Основной читатель газеты отличался завидным постоянством – более 39 % всего состава аудитории подписывали газету более 10 лет, еще 20 % – от 6 до 10 лет и 18 % – от 4 до 5 лет. Более 40 % читателей были в возрасте до 40 лет, 45 % – от 49 до 59 лет. 74 % читателей имели полное среднее образование, а 20 % – незаконченное высшее и высшее образование.

Социологи открыли нам много новых неожиданных сторон читательской аудитории. Так, мы получили данные, что основной состав читателей-подписчиков газеты «Советская Россия» (73,2 %) – люди семейные. И только 19 % подписчиков прочитывают газету одни – это были холостяки, вдовцы и вдовы. Тот факт, что газета входит в круг семейного чтения, ко многому обязывал и определял появление целого ряда новых рубрик и специальной субботней страницы «Семья», а также принес известную доверительность тональности газеты в диалоге о духовности и нравственности. Социологические исследования окончательно убедили нас в том, что во всех наших творческих поисках – в определении тематики, жанра публикаций, тональности языка – мы обязаны исходить из того, что мы читательская газета и все в ней должно быть именно этому подчинено.

Из этой основной особенности «Советской России» того времени исходила и принципиальная позиция главного редактора в газете. Она сводилась к тому убеждению, что сам по себе коллектив журналистов-профессионалов не так уж много может без постоянных и разносторонних связей с авторами вне газеты. Творческие возможности профессионального коллектива газеты необычайно расширяются от повседневных связей с теми личностями, которые составляют интеллектуальную элиту об-

45

Глава 1. Перестрой а несбывшихся надежд (1985–1991)

щества. Что могла бы «Советская Россия» без многолетних связей и содружества с замечательными людьми, известными в оте- честве: героями-летчиками Валентиной Гризодубовой, Михаилом Громовым, космонавтами Валентиной Терешковой, Павлом Поповичем; деятелями культуры Сергеем Образцовым, Анатолием Папановым, Михаилом Ульяновым; народным академиком Терентием Мальцевым, кудесником-целителем Гавриилом Илизаровым; прославленными спортсменами Лидией Скобликовой, Юрием Власовым, Анатолием Тарасовым; писателями и поэтами Иваном Васильевым, Юрием Чивилихиным, Ларисой Васильевой, Андреем Вознесенским, Николаем Доризо… Выступления этих всем известных и популярных в стране людей необычайно расширяли тематику газеты, волновали общественное мнение, вызывали читательские обращения в газету, желание высказать свое мнение.

Университеты главного редактора

Размышляя над тем, что написано и сказано о недавнем советском прошлом, приходишь к выводу об удивительном однообразии оценок, суждений.

Была только хилая, посредственная журналистика и не было ничего другого, был тупой необразованный читатель, журналист, редактор. И точно так же как вся советская журналистика была серой, одноцветной, так и главные редакторы того времени были однообразными, безликими исполнителями воли ЦК КПСС. Ктото из мудрых прошлого справедливо заметил, что не бывает время только плохое или только хорошее. Не бывает от того, что оно всегда такое, каким его определили судьба истории и люди, представляющие его в своих деяниях и облике. Только одно перечисление имен главных редакторов ведущих центральных газет советского времени убеждает в том, насколько это были разные и неординарные люди. В газете «Правда» последних лет в роли главных редакторов пребывали такие люди, как Михаил Зимянин, Виктор Афанасьев, Геннадий Селезнев, в газете «Известия» – Алексей Аджубей, Лев Толкунов, Петр Алексеев, Иван Лаптев,

46

Мы хотели изменить себя и стран

Николай Ефимов, Игорь Голимбиовский, в «Комсомольской правде» – Алексей Аджубей, Юрий Воронов, Борис Панкин, Валерий Ганичев, Геннадий Селезнев, Владислав Фронин, Владимир Сунгоркин.

Среди этих очень неодинаковых людей были подобные Петру Алексееву – разрушители творческих коллективов газет, бездумные исполнители воли власть имущих, но были и яркие творческие личности, оставившие свой след в истории отечественной журналистики, такие как Алексей Аджубей, Лев Толкунов, Юрий Воронов, Егор Яковлев...

Справедливо замечено, что в реальной жизни мы всегда имеем столько свободы, сколько можем или способны взять на себя. С этим связан и ответ на вопрос, состоялся ли главный редактор, сумел ли он создать запомнившуюся читателям газету. Это зависит от персональных качеств его личности: характера, воли, способности противостоять бездумному послушанию. Бытует утверждение, что в зависимой газете самый зависимый человек – главный редактор. Это верно, но только при условии признания, что существуют разные зависимости. В моем представлении самая большая и самая строгая зависимость – это зависимость от собственных принципов и взглядов. И, может быть, это выглядит как парадокс, но в этой зависимости основное и решающее условие – независимость главного редактора.

Теперь о том, как формировались журналистские университеты «Совроськи» и кто из тогдашних газетных лидеров был учи- телем, наставником главного редактора. Кто это был? А. Аджубей или Л. Толкунов, определившие целую эпоху в истории газеты «Известия», М. Зимянин или В. Афанасьев – в «Правде», Ю. Воронов или Б. Панкин – в «Комсомолке»? На этот вопрос, наверное, можно ответить коротко – главными университетами той «Совроськи», о которой идет речь, конечно, были сама жизнь

èвремя. Они определяли ее облик.

ßне был профессиональным журналистом и не знал по нача- лу, как верстается, набирается и печатается газета. Но за моими плечами стояла добротная и суровая школа жизни Магнитки, Челябинска. Я не знал, как издаются газеты, но я хорошо знал,

47

Глава 1. Перестрой а несбывшихся надежд (1985–1991)

что от них вопреки идеологическим директивам ЦК КПСС ждут читатели, что им интересно, а что безразлично.

Переход в газету представлял определенную самостоятельность в решениях и поступках, а вот как ты этим сможешь распорядиться, зависело только от тебя и твоих личных качеств, твоего умения определить не только стратегию, но и тактику поведения. Разумеется, вначале все это присутствовало на уровне общих принципов и интуиции. Формирование позиции, взглядов и практических намерений возможно было только при условии, если ты был способен аккумулировать мнения и опыт как можно большего числа людей из тех, кто работал в сфере СМИ и обладал не только авторитетом, но и профессиональными знаниями.

Âтечение первого месяца работы в «Советской России»

ÿнапросился на встречи и имел откровенные беседы с главными редакторами, мнение которых о том, чем нужно заниматься в газете, для меня было важным. Это были главные редакторы ведущих в то время газет, таких как «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Литературная газета»…

Возглавляли их разные по своим качествам люди, и их суждения, оценки о том, что главное в газете и в деятельности главного редактора, были тоже неодинаковыми. Газета, – говорил мне откровенно при встрече Петр Алексеев, главный редактор «Известий», – должна читаться ногами, ибо большие руководители, кроме заголовков, ничего в ней не читают. Он не скрывал, что делал газету преимущественно для руководителей на Старой площади. Совет Виктора Афанасьева – главного редактора «Правды» – сводился к тому, что управлять газетой – это тяжкий труд, где главное – повседневное чтение ее и редактирование от заголовка на первой полосе до объявлений на последней. Сам В. Афанасьев отличался феноменальной работоспособностью, пребывая в газете по 12–14 часов ежедневно, не исключая субботы и воскресенья. И его пример был весьма поучителен.

Многое мне как главному редактору дало общение с такими известными газетными профессионалами, как Лев Толкунов и Егор Яковлев. Лев Толкунов считал, что самый главный человек

48

Мы хотели изменить себя и стран

в газете – журналист, творческий, мыслящий; забота о нем, защита его всеми возможными способами и средствами – суть деятельности редактора. И это были не просто слова. Я видел, сколько он делал, чтобы сосредоточить в газете способных журналистов, подбирал их поштучно. Это в его время «Известия» были газетой целого созвездия имен, известных на всю страну: Анатолия Аграновского, Татьяны Тэсс, Нины Александровой, Ирины Дементьевой... Не скрою, я долгое время завидовал этому, пока не понял, что и в «Советской России» формируется очень талантливый коллектив.

К числу главных редакторов божьей милостью я всегда относил Егора Яковлева. В бытность его главным «Московские новости» заслуженно считались одной из самых популярных и профессионально интересных газет. Е. Яковлев удивительным образом сочетал в себе качества организатора творческого процесса и главного генератора всех интересных идей и начинаний газеты. Он был одним из тех газетчиков, которые многое сделали, чтобы гласность в России стала реальностью. И не вина его и подобных ему романтиков в журналистике, что многое из того, что хотели эти возмутители спокойствия, не осуществилось.

Âмоих заметках о том, у кого я учился, не могу не назвать Алексея Ивановича Аджубея. Мои товарищеские отношения с этим человеком сложились уже в последние годы его жизни, но имя его мне было хорошо известно значительно раньше – со времени его работы еще в «Комсомольской правде», где в полной мере проявился его яркий талант журналиста. Я не разделял имеющего хождение мнения, что А. Аджубею было легко сделать газету «Известия» влиятельной, популярной и интересной, ибо он был зятем Н.С. Хрущева. Я помню, как в то время была распространена всем известная байка: «Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей».

Âличности А. Аджубея проявилось редко встречающееся дарование способного лидера, организатора – заводилы коллектива и талантливого журналиста, способного не только хорошо организовать работу редакции, но и оказать влияние на содержание газеты своими талантливыми статьями, репорта-

49

Глава 1. Перестрой а несбывшихся надежд (1985–1991)

жами. Убежден, нет ничего более действенного в руководстве газетой, как способность главного использовать принцип «делай, как я». Из того, что на меня оказало наибольшее влияние

âто время, когда Аджубей руководил газетой «Известия»,

âпервую очередь выделяю его внимание и поддержку собкоровского корпуса.

Навсегда сохранилось в памяти от аджубеевской газеты внимание к письмам читателей. Читательские письма – целые полосы были порождением той давней газеты «Известия», и они не могли затем, уже в другое время, не возродиться в «Советской России». В последние годы его жизни мне доводилось встречаться с А. Аджубеем, и я поражался, что невзгоды не вытравили

âнем дух творчества, способность по-своему, по-аджубеевски, оценить проблему и заявить о ней. Я был горд, что именно

â«Советской России» нам удалось первыми прервать принудительное молчание А. Аджубея, когда он в сентябре 1985 г. выступил у нас с размышлениями публициста.

Прошлое, как справедливо заметил историк из прошлого, не может давать советы настоящему, оно только предостерегает и спрашивает за невыученные уроки. Один из уроков «Советской России» тех лет состоит в том, что только служение своему читателю, отражение его интересов позволяет газете иметь свое лицо, свою гражданскую позицию. Эти уроки недавнего прошлого предостерегают о реальной опасности прессы вновь вернуться к рубежу служения не читателю, а лишь правящей элите.

Еще один урок, не мною первым осознанный, сводится к тому, что нет ничего более трудного в журналистской профессии, чем преодоление раба послушания в самом себе. Трудный, противоречивый путь российских СМИ к демократии и гласности, последовавшие за этим попятное движение назад и формирование на этой основе всем очевидного кризиса печатной и электронной прессы свидетельствуют, что этот урок актуален и сегодня.

Книга «Газета, опередившая время». Москва, 2004 г.

50

Отечественное ни оиздание в период перестрой и...

Отечественное книгоиздание в период перестройки – начало демократизации

В России к книге издавна было бережное отношение. Академик Д.С. Лихачев, столетие со дня рождения которого мы отметили, справедливо утверждал, что ни в одной стране мира книга не играла такой огромной государственной и общественной роли, как у нас. Книга в России никогда не была лишь беллетристикой, обычным чтивом, ибо всегда находилась на острие столкновений общественного мнения, отражала интересы прогрессивных демократических слоев общества.

Советское книгоиздание, конечно, исполняло определенный идеологический заказ, однако если проявить добросовестный подход, то нельзя не признать, что именно в это время оно достигло своего наибольшего развития на базе всеобщего образования и ликвидации неграмотности (в 1917 г. 73 % населения было неграмотным, а 47 народностей, населяющих территорию России, не имели письменности). Следует также заметить, что в самом начале советского периода книгоиздание 1918 г. составляло всего 7 тыс. названий книг тиражом 70 млн экземпляров. В 1986 г. советское книгоиздание занимало одно из ведущих мест в мире. В течение года выходило около 84 тыс. названий книг и брошюр общим тиражом в 2,5 млрд экземпляров.

Своеобразной, отличной от других стран была и структура отечественного книгоиздания. Ведущее место в книгоиздании принадлежало художественной литературе – 55 % всех тиражей изданных книг (среди них 14 % занимали детские книги), более 20 % среди всех книг занимала учебная литература; 10 % – обще- ственно-политическая; 8 % – научно-техническая и справочноэнциклопедическая.

Несмотря на значительные объемы производства книг в стране, существовал острый дефицит многих видов литературы. Особенно это ощутимо стало во второй половине 80-х гг. – времени необычайного подъема популярности и авторитета печатного слова. В основе бума печати стояло раскрепощение перестройкой авторов и читателей, получивших возможность удовлетворять

51

Глава 1. Перестрой а несбывшихся надежд (1985–1991)

свою потребность в правдивом слове о прошлом и настоящем своего Отечества.

В этих условиях государственное книгоиздание оказалось неспособным удовлетворить потребности советских людей во многих видах художественной, детской, справочной литературы. Существовало много серьезных причин, влиявших на острый дефицит книжных изданий. Одной из главных была многолетняя монополия государственных издательств и отсутствие в стране издательской альтернативы – кооперативных и частных издательств. Негативные последствия воспроизводила и административная бюрократическая система управления издательским

èполиграфическим потенциалом. Убедительным свидетельством этого недостатка являлось существующее в стране противоречие между тем, что издавалось в государственных издательствах,

èтем, что хотели люди приобрести в книжных магазинах.

Известно, чтобы осуществить большие перемены, нужно как минимум три обязательных условия: большие цели, большие препятствия и большие примеры. Что касается больших препятствий, то их было в избытке в советском книгоиздании, ибо оно отражало содержание противоречивых социальных и духовных процессов, происходящих в обществе, и непосредственно зависело от них. Многие годы перемены настойчиво стучались в двери отече- ственных издательств. Все то, что мы мягко называли застойными явлениями, глубоко проникло и в издательское дело. Книжное дело было прочно приспособлено к условиям жесткого централизма, основанного на административно-партийном под- чинении и послушании.

Сам Госкомиздат СССР как Государственный комитет не имел ни прав, ни возможностей, чтобы проводить самостоятельно издательскую политику, и был во многом лишь исполнителем тех издательских решений, которые принимались в ЦК КПСС.

Принципам строгого централизма подчинена была и вся издательская управленческая структура: громоздкая, многоступенча- тая, бюрократическая и потому чрезвычайно медлительная и нерасторопная. До предела были централизованы функции издательств: вся их творческая, экономическая и производствен-

52