Иллюзии свободы. Российские СМИ в эпоху перемен (1985-2009). Монография

Все мы – жертвы безд мно о посл шания

теми еще неполными, но потому дорогими для нас демократи- ческими завоеваниями, которые достались ценой мучительных шести лет изменений, пусть не всегда последовательных, но приведших к ломке еще вчера незыблемых стереотипов по отношению к многолетнему безвластию Советов, альтернативным выборам, многопартийности, гласности не на словах, а в реальной жизни и многому другому, что мы с полным на то основанием называем демократическими переменами нашей жизни? И если не лукавить с собой, то следует признать, что демократия и как просто понятие, и как категория политическая и социальная настолько определенная, что она либо есть, либо ее нет, ее нужно либо признавать, либо начисто отрицать, объясняя по примеру нашего еще не забытого прошлого, что мы до нее просто не доросли.

Нельзя не сказать и о том, что когда автор (и это тоже надо признать) припугивает нас, что если мы не поступимся демократией и не сможем обеспечить условия для перехода к рынку, нормализовать обстановку в стране, тогда это сделают другие (сторонники диктатуры), то хочется спросить его: а разве менее опасно и менее вероятно сейчас перерождение самой демократии в не- что такое, что будет такой же диктатурой, но пришедшей не извне, а изнутри?

Наконец, и профессионально как представителю цеха печати трудно согласиться с автором, когда он весьма старательно начи- нает оспаривать тезис о неправомерности стремления прессы быть всегда в оппозиции к власти. Здесь даже сама постановка вопросов – всегда ли пресса должна быть в оппозиции и по отношению к любой ли власти – странна и неверна. Неверна, ибо назна- чение прессы – служить гласности, быть ее инструментом. А гласность потому и гласность, что в ней всегда существуют различные точки зрения, различные подходы, оценки, существует то, что мы называем инакомыслием, плюрализмом мнений. (Приношу извинения, что вынужден говорить об известном.) И прекрасно, что они реально существуют в нашем обществе. Всякие вопросы, а они не перестают возникать, по поводу того, хорошо это или плохо, в том числе и те, что ставит наш автор,

113

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

ничего другого, как только боязнь прессы, как покушение на ее свободу, не означают.

Àвпрочем, есть ли в этом что-то новое? Пресса пережила

èне один этап критического к себе отношения, когда ее обвиняли во всех грехах, называя главным виновником всех трудностей

èбед общества. Давно миновало время, когда ее именовали не иначе, как главным орудием перестройки, передовым отрядом, прокладывающим путь общественных перемен. Уже начиная с 1988 г. на партийных пленумах, на съездах и сессиях Советов непрерывно распространялась критика за то, что она встала на путь разрушения идеалов, очернения прошлого. В этой критике уже тогда проглядывало беспокойство, что неизбежные на первом этапе процессы разрушения в обществе начинают значительно опережать созидательные.

Куда более отчетливо и с большей степенью остроты раздражения стал проявляться критический настрой к прессе в 1990

è1991 гг. Этот этап был во многом связан с дальнейшим обострением экономического кризиса, углублением нестабильности в стране. Рост цен, дефицит всех необходимых для жизни товаров усиливал раздражение читателей к прессе, вызывал желание именно в ней видеть одного из виновников (коли она была инициатором перемен) всех невзгод людских. Без сомнения, факт этого растущего раздражения читателей к прессе был одной из причин первого серьезного падения тиражей газет и журналов при подписке осенью 1990 г.

Ради объективности надо признать, что печать и сегодня имеет довольно серьезные основания, чтобы читатель был ею недоволен. Может быть, за исключением двух-трех газет (речь идет о центральных), сохранивших высокий профессиональный уровень и последовательность позиции в отражении происходящих событий; многие же из числа новых и давно известных печатных изданий в погоне за популярностью, в стремлении любыми средствами выжить все больше теряют читательский интерес. И можно уже сейчас безошибочно утверждать: подписка на 1992 г. и ее результаты стали еще одним показателем продолжающегося чи- тательского бунта.

114

Все мы – жертвы безд мно о посл шания

Очевидно, далеко не все собратья по перу будут согласны, но скажу, как думаю: внимательный читатель в своих письмах все чаще пишет о снижении уровня гласности прессы. Обвинение серьезное и требует обоснования. Проявляется оно, по моему мнению, в том, что крайние позиции печати, стремление газет, журналов еще больше углубить и усилить противостояние между отдельными движениями, партиями, лидерами в условиях, когда общество и без того раздирается от непрерывных социальных и национальных конфликтов, усиливают недоброжелательное отношение читателей к прессе. Нельзя не видеть, что большинство людей, измученных до предела социальной и политической неопределенностью, больше всего хотят стабильности, постоянства

âобществе.

Àмежду тем в печати, как и в жизни, бушуют крайности, идет активное выплескивание воды вместе с ребенком. Субъективная авторская версия становится теперь часто главным материалом газеты, основой ее позиции и аргументации. А его величество факт – основа информации, комментария, аналитической статьи – оттеснен на задний план за ненадобностью. На этой основе, как нам кажется, происходит утрата журналистского профессионализма, все более ненадобен становится журналист – специалист

âтой или иной области знаний, его с лихвой подменяет бойкий репортер-доставала, обладающий огромной пробивной силой, общественными связями и умеющий преодолеть любую преграду, чтобы поставить магнитофон на стол высокопоставленного лидера, модного политика. И здесь проявляются не только неизбежные черты времени (политизирована до беспредела жизнь, политизирована и печать), не только стремление соответствовать спросу, но и все более усиливающаяся журналистская амбициозность – мы все можем и мы все смеем. Держится же она, хочу это особо подчеркнуть, все на том же беспроигрышном бездумном послушании читателя, который, будем честными до конца, перед могуществом нашей прессы во многом беззащитен.

Послушание не только всесильно, оно еще и многолико. С привычным послушанием связано и традиционное многолетнее игнорирование интересов и забот многострадальной отече-

115

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

ственной культуры. И может быть, потому мы теперь начинаем с горечью замечать, как все быстрее исчерпываются и без того подорванные в прошлом силы интеллигенции, голос ее в нашем взбудораженном обществе звучит все слабее и глуше, а ее так необходимая сегодня творческая деятельность все глубже погружается в апатию. И уже для всех очевидно, что от ее былого подъема в первые годы перестройки и гласности мало что осталось. Не осталось, ибо годами, несмотря на громогласные заявления на всех уровнях власти, не решаются самые элементарные вопросы, связанные с заботой о творцах и служителях культуры.

Возьмем, к примеру, только одну сферу – печать. Сколько исписано бумаг, сколько направлено прошений, чтобы помочь писателям и издателям обеспечить хотя бы минимальную защиту от голой коммерции в издании нужных людям книг, а не сделано практически ничего. А между тем издательства «Советский писатель», «Художественная литература», «Наука», «Детская книга» и не только они, а практически все государственные издательства на краю гибели.

Ничем, кроме покорности и послушания со стороны работников печати, нельзя объяснить и то отчаянное положение, в котором сейчас оказались редакции большинства газет и журналов. Дальнейшее сокращение тиражей, о чем свидетельствуют итоги подписки этого года, и одновременно повышение не менее чем в десять раз цен на бумагу и втрое на услуги по распространению требуют принятия незамедлительных мер со стороны государства. Причем меры ясны и всем очевидны: нужно регламентировать цены на бумагу и остановить безудержный рост цен на распространение газет и журналов, используя при этом те средства, которые зарабатывает печать. Напомним, товарооборот от ежегодной продажи периодических изданий и книг составляет почти 9 млрд руб.

Наши оппоненты говорят, что коли у нас провозглашена свобода печати, то не может быть и речи о регламенте цен на бумагу, к тому же трудно и принцип определить, какие в первую очередь государству защищать газеты и журналы. На деле же все это только отговорки, за которыми нет серьезных аргументов. Ибо речь

116

Все мы – жертвы безд мно о посл шания

идет вовсе не о защите газет и журналов (они способны сами себя защитить), а о защите прав подписчиков, тех самых миллионов читателей, которые за год вперед оплачивают периодические издания и не должны быть обмануты. В связи с этим

èпринцип может быть только один: на защиту вправе рассчитывать те издания, которые имеют массового (скажем, не менее 100 тыс.) подписчика. Вроде бы все ясно и справедливо, однако, несмотря на многократные обращения в органы власти и открытые письма в газетах, решение так и не принято.

Каков же вывод из наших, очевидно, не во всем бесспорных, суждений? В чем автор пытался убедить читателя?

Да, сегодня бездумное послушание – это социальный фактор, который позволяет манипулировать общественным сознанием,

èэто не безопасно, но рассчитывать на него даже на ближайшую перспективу для серьезных политиков было бы большим заблуждением. Люди преодолеют смятение и растерянность, кои сейчас питаются нестабильностью нашего общества. И нельзя обманывать народ, обряжая старые приемы и методы диктата в демократические одежды. Если в чем нас и убедили события 19–21 августа, так это прежде всего в том, что ни приход диктатуры со стороны, даже с самого верха, ни перерождение демократии в диктатуру, так сказать эволюционно изнутри, в нашем обществе уже невозможны.

Общество ждет кессонная катастрофа с самыми худшими последствиями, если его вернуть из глубин достигнутой демократии на поверхность в старое, отвергнутое прошлое. Все большее число людей начинают понимать все игры и манипуляции политиков и уже не станут безмолвствовать, ибо заплатили за рабское послушание слишком большую цену и далеко не все получили по долгам.

Может быть, еще можно какое-то время пользоваться послушанием, кого-то припугнуть, кого-то остановить, но повернуть демократические процессы назад, отнять или подменить полу- ченные такой дорогой ценой свободы уже невозможно. И сколько бы мы ни сетовали на гласность, ни пытались ее ограничить или подменить суррогатом, ничего из этого не получи-

117

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

лось раньше и не получится теперь, ибо она стала достоянием миллионов людей.

Многообразие и разноликость наших средств массовой информации (газет и журналов, радио и телевидения) при всех имеющихся здесь крайностях – это наша завоеванная реальность, и ее уже никому не отменить. И прав Лазарь Карелин, заметив весьма остроумно в одной из газет: «При телевидении Цезаря столь нагло кинжалами не закололи бы». И признание, с которого мы начали: жаль, что «я лишь оказался пешкой», – только отзвук прошлого, и рассчитывать на него никто даже в большой шахматной игре не может, ибо непременно проиграет.

«Независимая газета». 9 января 1992 г.

Непостижимый мир телевидения

Время пребывания в Гостелерадио СССР по нагрузке и многообразным заботам было особенно насыщенным. В чем-то эти заботы были близки к тому, чем был занят в «Советской России», только во много-много раз увеличенными. Правда, в отличие от газеты с самого начала стала очевидной поразительно низкая отдача ежедневных многочасовых затрат и усилий, и потому не оставляло ощущение невозможности что-то радикально изменить в деятельности этого гигантского информационного монстра.

Памятным это время было и тем, что здесь пришлось услышать о себе от своих недоброжелателей-критиков столько разных нелестных оценок, сколько не доводилось слышать за всю жизнь. Десятки газетных и журнальных статей, заметок и комментариев часто без всяких аргументов уже через два-три месяца обрушились на нового руководителя Гостелерадио СССР,

осуждая, предупреждая, угрожая. Я не отвечал на эти выступления. Понимал их назначение как средство давления и знал: если втянусь в полемику, то это потребует столько сил, что не останется для дела.

118

Непостижимый мир телевидения

О недавнем прошлом писать всегда сложнее, чем о давно минувшем. Происходит это оттого, что недавнее еще не отболело и трудно преодолеть настроение исповеди, оправдания. К тому же к недавнему мы больше испытываем соблазн казаться мудрее, значительнее, чем были на самом деле.

Пытаясь спокойно, без эмоций оценить то, что пытался сделать, и соизмеряя свои шаги со своими предшественниками и с теми, кто пришел после, вижу: мне, как и другим руководителям Гостелерадио СССР, в самом начале предстоял выбор из трех возможных вариантов поведения. Вот как они мне представлялись.

Один из самых перспективных вариантов сводился к тому, чтобы ничего не менять в содержании деятельности радио и телевидения. На практике это означало без особой натуги и суеты пытаться стать послушным и добросовестным министром Государственного комитета радио и телевидения, в функции которого входило решение многих финансовых, хозяйственных, технических вопросов, обеспечивающих жизнедеятельность радио и телевидения. В обязанности министра входило отстаивать, защищать интересы этого главного информационного центра в ЦК КПСС, Верховном Совете СССР и Совете Министров СССР. Разумеется, нельзя было избежать и какого-то, больше для видимости, вмешательства в содержание телерадиовещания, главным образом для того, чтобы оберегать его от проявлений крайних точек зрения в информации, комментариях.

Опыт учил: для этого было достаточно внимательно смотреть телепрограмму «Время» и слушать некоторые радиопередачи, особенно утренние (с семи до девяти часов), главным образом радиостанцию «Маяк», в то время, когда все большие руководители ехали на работу. Этот вариант поведения был хорошо отработанным и представлялся наиболее привлекательным. За ним стояла практика работы предшествующих председателей Гостелерадио СССР, понимавших, что охватить пристальным вниманием все сферы огромного механизма радио и телевидения: твор- ческие, технические, экономические, хозяйственные, региональные службы – невозможно. Читатель должен представлять, что в сис-

119

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

теме союзного Государственного комитета радио и телевидения в то время работало около 100 тыс. человек, в том числе только

âМоскве, в телецентрах «Останкино» и «Шаболовка», радиоцентрах на улицах Качалова и Пятницкой, более 20 тыс. человек. Многообразной по содержанию и необъятной по восприятию была творческая деятельность 42 центральных радио- и телередакций,

âкоторых работало более 7 тыс. человек.

Мой предшественник в кабинете председателя Гостелерадио Александр Никифорович Аксенов с наибольшей старательностью и добросовестностью работал по этому традиционному варианту и был его последним представителем. Министерский вариант управления был наиболее приемлемым для условий партийной монополии, ибо при умелом маневрировании и контактах председателя Гостелерадио с первыми лицами в партии можно было избежать больших конфликтов. Однако время подобного варианта поведения руководителей, основанного на авторитете власти, вместе с разрушением административной системы безвозвратно ушло в прошлое. В 1989 г., когда перестройке исполнилось четыре года, министерский стиль руководства радио и телевидением представлялся явным анахронизмом, как, впрочем, и само Гостелерадио СССР.

Другой возможный вариант поведения и стиля деятельности руководителя Гостелерадио (назовем его условно вариантом оперативного кавалерийского реформаторства) состоял в том, чтобы попытаться унять проявление телевизионного инакомыслия, опираясь на авторитет президента СССР под лозунгом: «Я пришел с чрезвычайными полномочиями выполнить волю верховной власти». По этому варианту, не ожидая поддержки редакций и не заботясь о сторонниках, предполагалось сразу же начать кампанию ломки всего того, что вызывало раздражение и неприятие президента СССР и его ближайшего окружения. Приоритет при этом принадлежал преимущественно волевым административным методам, не допускающим излишней полемики. Этот метод и стиль поведения для определенных лиц, привыкших повелевать и слышать только себя, казался наиболее эффективным. Действительно, освобождение или перемещение многих думающих иначе, чем

120

Непостижимый мир телевидения

председатель Гостелерадио, из числа ведущих программ, редакторов, режиссеров, закрытие наиболее беспокойных передач производит впечатление не только на правящую элиту, которой всегда импонирует решительность и смелость реформатора, но и на твор- ческие коллективы, где жива привычка к повиновению. Однако на деле, если проявить здравый подход и посмотреть внимательно, подобный псевдореформаторский стиль не только сомнителен по своим методам, но и бесплоден по своим конечным результатам, негативному воздействию на общественное мнение, ибо неизбежно усиливает противостояние и сопротивление всех, кто не приемлет бездумного послушания, и тем самым становится аргументом в руках тех, кто вообще отрицает какое-либо разумное управление всесильным телевидением.

Когда оцениваешь свои прошлые деяния и поступки, то оказывается невозможным избежать в своих суждениях тех, кто пришел тебе на смену. При этом неизбежно возникает опасность нарушить этические нормы отношений. Размышляя над этим, прихожу к выводу, что порядочность состоит не только в том, чтобы не переступить правила приличия и не обидеть, но и в том, чтобы не скрыть, а защитить истину, в которой ты убежден.

ßсознаю субъективность своих суждений, допускаю, что они

â÷åì-òî могут быть уязвимы, но при этом не могу избежать в своих заметках оценки деятельности того, кто сменил меня в Гостелерадио. Тем более деятельность Л.П. Кравченко получила особенно большой общественный резонанс. Не хочу его обидеть, ибо не имею для этого каких-либо личных оснований, но объективно должен признать, что Леонид Петрович в своих председательских деяниях во многом придерживался второго варианта поведения. Будучи человеком профессионально квалифицированным, по своим личным качествам и характеру он был расположен к тому, чтобы быть безупречным исполнителем чужой воли. К тому же, оказавшись в фаворе у Горбачева, он пребывал во власти иллюзий всесилия президента СССР и безупречности его деяний. Разумеется, я учитываю при этом, что многое в его поступках было предопределено свыше, ибо так же, как и я, он был не только заложником жестокого времени, но одновременно

121

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

èжертвой Горбачева, пославшего его на амбразуры телевидения с невыполнимой миссией, обреченной на поражение.

Как всякий послушный исполнитель, уже в своих первых решениях он оказался в жестких тисках между молотом – президентом СССР и наковальней – коллективом Гостелерадио. Потерпев поражение, Кравченко, как и многие другие, искал обоснование своего послушания в известной философии маленького винтика большой партийно-государственной машины.

Чтобы опередить возможные читательские сомнения, признаюсь, что я выглядел бы слишком самонадеянным, если бы в нача- ле, в своих первых шагах, уже во всей полноте представлял себе все варианты поведения председателя Гостелерадио СССР и их последствия. Эти размышления характеризуют позицию автора

èявляются обобщающим выводом, из прошедших событий, который я делаю, чтобы еще раз оценить свои шаги.

Как человек со стороны, прибывший в чужой лагерь, я обязан был вызвать интерес к своим намерениям, чтобы иметь сторонников и единомышленников. Хорошо понимал, что нельзя управлять таким огромным творческим организмом, опираясь только на авторитет, дарованный тебе свыше властью, ибо ее признают легко только те, кто привык к сменам начальников на верхнем мостике, склонен умело приспосабливаться и уже давно не верит, что может быть какой-то иной порядок взаимоотношений с руководителями, кроме бездумного послушания. Такие люди легко принимают нового шефа и также легко от него отказываются, когда по воле сильных мира сего его убирают или как несостоятельного, или по каким-то другим причинам. Особенно важно было найти новых людей, способных посмотреть иными глазами на то, что стало на телевидении привычным, традиционным, способных принести свежие мысли, идеи. Только после этого можно было шаг за шагом, не штурмом, а методически, закрепляя за собой одну позицию за другой, начать те перемены, которые неистово стучались в двери телевидения и радио.

Такой вариант поведения нового председателя Гостелерадио был наиболее рациональным, но зависел от наличия определенных условий. Среди них наиболее важными и обязательными

122