Иллюзии свободы. Российские СМИ в эпоху перемен (1985-2009). Монография

Мы нация не Штольцев, а Обломовых. Отечественная пресса – 2000

купается в розницу одна газета. Десять лет назад пропорция была с точностью до наоборот: каждая семья получала четыре периодических издания.

–И все писали одно и тоже.

–Это сейчас так принято считать. Но читателя-то не обманешь. Какие-то издания – да, навязывались, а за другими нужно было выстоять очередь. У каждой газеты был свой читатель, а мы его сегодня потеряли. Обилие красочных таблоидов не должно никого обманывать: они удручающе однообразны – и по содержанию, и по оформлению, рассчитаны на самые невзыскательные – мягко говоря! – вкусы.

–Продается то, что покупается. Лицо газеты – это лицо ее читателя. Разве не так?

–Нет. Вот смотрите: некогда уважаемая газета вытаскивает на обложку голую задницу – это что ли лицо читателя? Или России нужен именно такой читатель? Ну что ж, давайте!

–Âû по-прежнему полагаете, что газета должна воспитывать?

–Она объективно воспитывает – хотим мы того или нет.

–Вы не согласны, что главная функция прессы – информация?

–Если говорить о газетах в России – о журналистике именно

âРоссии – не согласен. По двум обстоятельствам. Прежде всего газета никогда не угонится в оперативности информации за электронными СМИ. О событиях дня лучше, ярче, быстрее расскажут радио и ТВ.

–Зачем тогда газета?

–А затем, что газета в России всегда была собеседником, воспитателем, духовником, если хотите. Мы нация не Штольцев, а Обломовых, мы живем чувствами, а не только разумом. С нами надо обязательно поговорить, поспорить, поплакать, посочувствовать. Информация в газете лишь повод для разговора, не больше.

–Михаил Федорович, если откровенно, вы хотели бы стать сегодня главным редактором газеты?

–Нет, не хотел бы. Я редактор совсем другой прессы. В ней было много плохого, идеологически заорганизованного, редактор

153

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

должен был делать газету в рамках дозволенного свыше – это все так, это известно. Почему же работа в той газете для меня была счастьем? Прежде всего потому, что это была авторская газета

èглавным ее автором был пятимиллионный читатель. Со всеми его заблуждениями, горестями и радостями. Когда в 1978 г. я пришел в «Советскую Россию», газета получила 27 тыс. писем в год – в основном это были письма жалобщиков. А когда уходил в 86-м, редакция ежегодно отвечала уже на 200 тыс. писем,

è80 % èç íèõ áûëè письма-мнения. Читатели спорили, предлагали, вступали в диалог – чудесные письма прекрасных людей! Ради такой газеты и такого читателя стоило работать.

–Что было самым сложным в работе главного редактора?

–Ситуация, когда ты понимал, что публикация этого материала принесет тебе крупные неприятности, и тем не менее ты его ставил в номер. Главный редактор – это всегда человек честолюбивый, иначе нужно выбирать другую работу. Причем у редакторского честолюбия есть две стороны: успехи газеты показывают, чего ты можешь, а неудачи – чего ты стоишь. Отсюда главный редактор должен всегда уметь держать удары.

–Что же происходит сегодня в российской прессе?

–То же, что в реальной жизни, – не больше и не меньше. В обществе дошли до последнего предела отчуждение власти от народа, практически полная утрата доверия людей к властным структурам. Это так?

–Так. А в прессе?

–То же самое. Утрата доверия читателя. Прессе не верят. И падение тиражей – именно отсюда, а не от безденежья. В конце концов, не такие уж большие нужно выкроить деньги, чтобы подписаться на одну газету. Пусть не на четыре – на одну! Но зачем? Ведь газеты, как и ТВ, озвучивают сегодня не читателя

èзрителя, а хозяев – заказчиков, которым глубоко наплевать на людей: они рвутся к власти и к переделу собственности.

–Результат – информационные войны…

–Конечно. А на войне, как на войне – все средства хороши. Чтобы уничтожить противника, надо растоптать его достоинство, унизить. Тут и вылезают журналисты – барабанщики – Доренки,

154

Мы нация не Штольцев, а Обломовых. Отечественная пресса – 2000

Невзоровы, Леонтьевы. Разумеется, которые озвучивают своих хозяев.

–Как вы вообще оцениваете работу сегодняшних журналис-

òîâ?

–Очень много талантливых ребят. И мне их жалко. Ставка на сенсационную информацию сделала сегодня ненужными очерк, фельетон, аналитическую публицистику, размышления на нравственные темы и т.п. Соответственно, место Василия Пескова и Инны Руденко занимает бойкий, нахальный, лживый репортер. Или такие политические ландскнехты, как Доренко, которые готовы «мочить» тех, кого прикажут. Бесспорные профессионалы, но воспитанные в лакействе. Это прискорбно.

–Говорят, на телевидении нужно создать какой-то наблюдательный совет – своего рода нравственную цензуру. Вы как к этому относитесь?

–Знаете, как Владимир Иванович Даль определял мораль? Очень просто: мораль – это правила для совести. Редактор, журналист может врать, фарисействовать, но ведь когда-то он останется один на один с собой. Он же должен спросить себя: какими людьми вырастут дети (в том числе и его), которые смотрят телевидение или читают газету? Никакая внешняя цензура здесь не поможет. Должна быть выработана некая хартия журналиста, нарушение которой должно наказываться, как нарушение врачом клятвы Гиппократа.

–А главные требования?

–Не ври. Не поступайся совестью. Не вреди своей стране, своему народу, люби читателя, слушателя, зрителя, как самого себя.

–Я бы хотел напомнить об одном итоге работы главного редактора Ненашева. Бывшие журналисты «Советской России» сегодня не на последних ролях в демократической прессе. Всеволод Богданов – председатель Союза журналистов России, Артем Боровик возглавляет «Совершенно секретно», Владимир Долматов – журнал «Родина», все руководство «Комсомолки» – это бывшие наши собкоры… Когда мы собираемся, то, естественно, говорим и о сегодняшней «Советской России». Как вы, кстати,

êней относитесь?

155

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

–У нее есть свой читатель. Среди коммунистических газет она самая многотиражная. С уважением отношусь к ее оппозиционности. От тех, кто сегодня делает эту газету, требуется характер и мужество.

–Но ведь плохая газета. И дело не в том, что она коммунистическая. Она по журналистике плохая – серая, скучная.

–Так ведь и делают ее три с половиной человека – никого же не осталось. А неинтересная, наверное, потому, что одноцветная.

–В смысле красная?

–Нет, однотемная. Из номера в номер на каждой странице одно и то же. Конечно, это не по-газетному.

–Спасибо, Михаил Федорович, за интервью. «ВК» поздравляет вас с предстоящим 70-летием. Как настроение перед юбилеем?

–Сама дата, как вы понимаете, радости большой не доставляет. А жить и работать интересно. Издаем Бориса Зайцева, Ивана Ильина, Твардовского, Смелякова, Фатьянова, Давида Самойлова – настоящая литература для настоящих читателей. Так что я по-прежнему в строю.

«Вечерний клуб». 6 декабря 1999 г.

Мутный поток: как защитить Россию от невежества и безнравственности

Тревожными приметами нынешней российской действительности стали московские молодежные погромы. Самые заметные из них – весенний в Царицыне, на окраине столицы, и летний в самом центре Москвы, на Манежной площади. По своей сути они свидетельство глубокого кризиса в молодежной среде. Чаще всего их объясняют влиянием националистических, профашистских идей. Но думать так – значит подменять причину следствием. Каждому здравомыслящему человеку понятно, что подобные проявления тяжелой внутренней болезни молодежи – результат экономического и социального разлома общества, в котором оно

156

М тный пото : а защитить Россию от невежества и безнравственности

пребывает последнее десятилетие. Того разлома, в результате которого молодое поколение оказалось лишенным всех социальных гарантий государства, а значит, и надежды на будущее. Молодежные погромы – своего рода сигнал: в стране накапливается социальная ненависть, антагонизм богатства и бедности, элиты и низов. Также очевидно, что эти погромы отражают нынешний уровень культуры и нравственности молодежи. В них, как в зеркале, проявляются те черты, которые целенаправленно, прежде всего под воздействием СМИ, формировались в последние десять лет: безверие, цинизм, культ силы. Тревожит и то, что все общественные проблемы мы рассматриваем и пытаемся решать исходя только из прагматичного «экономического» подхода. Акции и кредиты, займы и инвестиции, курс рубля и инфляции… С этими категориями связаны все наши личные и общественные надежды. Но время идет, прошло уже десятилетие с начала радикальных реформ, и возникает естественный вопрос: сколько же нужно еще ждать, чтобы когда-нибудь выздоровевшая экономика породила здоровую нравственность? А может быть, нужно сменить ориентиры и признать, наконец, что нравственные нормы и правила, определяющие образ жизни людей и страны, сами являются основным условием появления здоровой, сильной экономики? Признать, что происходящее в нашем обществе – результат жестокого кризиса сознания и морали людей. Известно, что существуют базовые сферы отече- ственной культуры, назначение которых – обеспечивать духовные потребности общества. Среди них одно из главных мест принадлежит книге. К сожалению, в последнее десятилетие чтение перестало быть непременным спутником россиян, эти годы стали временем поступательного отлучения россиян от книги и чтения. Особенно удручающее положение сложилось в детском книгоиздании. Из 70 тыс. названий книг, изданных в прошлом году, лишь чуть более тысячи адресованы детям младшего и среднего возраста. Их общий тираж составил не больше 7 млн. Заметим, это на 18,7 млн детей от 7 до 15 лет! Иначе говоря, не получается даже одной книги на двоих. Дело, однако, не только в этих показателях. Книгоиздание не подчиняется правилам общих чисел. Данные статистики говорят о том, что в прошлом году произведено около

157

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

70 тыс. названий книг общим тиражом в 520 млн экземпляров. Но ведь для общества важен не только показатель – сколько книг издано, а что издано, какие это книги. Как профессиональный книгоиздатель свидетельствую: нынешний рынок деформировал российское книгоиздание и выбросил на задворки серьезную гуманитарную книгу. Ее место заняли скороспелые триллеры (сегодня им принадлежит более 60 % всех художественных изданий). Часто приходится слышать: а что же вы хотите? Издается то, что покупается. Если триллеры и детективы пользуются спросом, то этот спрос

èследует удовлетворять. И если сегодня пятая часть (!) тиражей всей издаваемой художественной литературы приходится на 10 авторов отечественных детективов, то тут, мол, ничего не поделаешь. Лукавое мнение! Не только спрос формирует предложение, но и, наоборот, предложение может и должно формировать читательский спрос. Да ведь, по сути, так оно и есть. Спрос на детективы Донцовой, Марининой и прочих дам от литературы (впрочем, как и джентльменов типа Акунина, Бушкова) во многом создан искусственно – навязчивой рекламой. Убежден: если с такой же настойчивостью (и затратами) рекламировать авторов серьезной литературы, спрос на их книги не замедлил бы вырасти. Но кому нужно издавать сегодня серьезную литературу? О распространении я уже и не говорю – централизованная государственная система распространения литературы начисто разрушена. Литература диктует и репертуар ТВ, где сплошной чередой идут малоразличи- мые друг от друга «Менты», «Маросейки», «Убойные силы», «Каменские», «Марши Турецкого»… Огромный криминальный телевизионный поток течет и течет по экранам России, и нет ему ни конца, ни края. Данные социологических исследований Российской академии образования свидетельствуют, что длительность ежедневных телепросмотров у подростков составляет в среднем 2,3 часа,

èпри этом каждые 15 минут юный зритель телевидения видит на экране акты агрессии, насилия или сексуальные сцены. Произошло то, что не могло не произойти. Лишенные государственной поддержки ушли из литературы и кино детские писатели и режиссеры. Можно сколько угодно теперь сетовать по поводу триумфального шествия по России миллионными тиражами книг

158

Мтный пото : а защитить Россию от невежества и безнравственности

îГарри Поттере и удивляться празднованию его дня рождения в Центральном парке культуры столицы, но признаемся, что в нынешних условиях российским издателям и режиссерам детского кино нечего противопоставить этой экспансии и предложить в противовес кого-либо из современных отечественных авторов. Беспокоит ли это исполнительную власть? По крайней мере должно беспокоить. Не так давно прошло совместное заседание коллегий трех гуманитарных федеральных министерств (культуры, образования и печати), где было принято решение об издании при поддержке государства эстетически полноценных, общественно значимых произведений литературы для детей и юношества. Определены и серии книг, которые будут выпускаться начиная с 2003 г. по таким актуальным темам, как «Моя страна Россия», «История моей страны», «География России», «Моя и твоя вера». Госсовет при Президенте Российской Федерации собирается в начале осени рассмотреть на своем заседании «стратегию и основные направления государственной молодежной политики Российской Федерации на ближайшее десятилетие». Предлагается даже создать медиахолдинг «Будущее России», в который будут входить ин- формационно-издательский центр, редакции общероссийских газет и журналов, интернет-портал «Молодежь России», редакции детских и молодежных передач на общефедеральных теле- и радиоканалах. Хорошие предложения. И все-таки не оставляет чувство беспокойства и почему-то нет уверенности, что в ближайшее время удастся изменить ситуацию. Для этого у современного российского общества должны появиться притягательные национальные идеи, культурные идеалы, способные объединить молодых людей, ориентировать их в выборе жизненных планов. Признаемся: у нас сегодня нет образа современного молодого героя. Так, может быть, следует всем здравомыслящим людям объединиться и во весь голос заявить, что главным ориентиром молодых является освоение интеллектуального и духовного богатства Отечества, осознание того, что самое престижное для юношей и девушек – стать высокообразованными и культурными людьми! При этом необходимо выделить главные приоритеты и определить основные средства, которые позволили бы перейти от дис-

159

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

куссий к практическим шагам. Одним из таких шагов могла бы стать всеобщая забота общества о книге и чтении.

Государство здесь может всецело рассчитывать на поддержку союзов и объединений издателей, писателей, журналистов, библиотекарей и распространителей печати. Эти объединения в сентябре 2001 г. провели в Москве Конгресс в защиту чтения, а в мае нынешнего – Всероссийское совещание «Регионы России: читающие дети – читающая нация». Обнадеживающим результатом этих собраний стала разработка национальной программы чтения (эта программа ныне существует и передана в органы исполнительной власти).

Но мало сочинить программу – надо реализовать ее на практике. Весьма интересной и перспективной, по нашему мнению, является возникшая на московском конгрессе идея формирования широкого общественного движения в поддержку чтения. В отличие от многочисленных политических движений и партий, чаще всего преследующих лишь амбициозные властные цели, это всероссийское движение стало бы объединением в защиту отече- ственных духовных и нравственных ценностей. В ряду таких неполитических организаций, как, к примеру, созданное недавно Вячеславом Фетисовым общество «Спортивная Россия» в защиту здорового образа жизни, оно смогло бы объединить усилия миллионов россиян в поддержку отечественной культуры.

Поймет и разделит ли нашу озабоченность и наши намерения российская интеллигенция? Или, занятая лишь собственными проблемами и пребывающая в состоянии раскола, останется инертной и безучастной? Мы много говорим о необходимости согласия в обществе, а между тем совершенно очевидно, что это согласие возможно не на основе общих деклараций и призывов (они вызывают лишь раздражение), а только в результате совместного общего дела. Одним из таких общих дел могла бы стать всеобщая поддержка книги и чтения.

«Вечерняя Москва». 5 сентября 2002 г.

160

Кни и читают нас

Книги читают нас

Взгляд в будущее с точки зрения настоящего по отношению к прошедшему

Шел я по скользкой не зимней и не весенней Москве и думал, что Михаила Ненашева я знаю уже двадцать лет. Познакомились мы с ним тоже не в лучшее время для страны – время блеска и нищеты. Пресса взахлеб расхваливала прелести развитого социализма, а в Москву шли угрюмые электрички за ничем не пахнущей колбасой. Тиражи газет падали, и лишь «Советская Россия» (как ее тогда называли, «Совроська»), возглавляемая Михаилом Ненашевым, как герценовский «Колокол» (но не в эмиграции), била в набат, позволяя себе говорить о неблагополучии, о барстве партийного чиновничества, об униженных и оскорбленных.

Теперь это время кое-кто позволяет себе называть тишайшим. Да, оно было тихим в своей удушающей безвыходности. Кто-то уехал, кто-то был сослан, а кто-то опустил в бессилии руки.

Кто-то, но не Ненашев. Он не звал к топору, но почему-то был уверен, что все еще можно изменить эволюционным путем. Его здорово не любили за это на самом верху, зато для нас, газетчи- ков, он создал на этаже как бы остров спасения уже только тем, что отменил для газеты запретные темы.

Теперь я хотел подняться к нему по памятной мне мраморной лестнице, но почему-то прошел узкими коридорчиками, занятыми посторонними для издательства фирмочками, которые помогали зданию выживать…

–Михаил Федорович, в 91-м я напечатал статью «Да здравствует нечитающая Россия...» С трудом опубликовал, потому что утверждал: грядет новый вид цензуры – нечитаемость. И будет этот цензор страшнее предыдущих. Ибо имя ему легион. Коллеги посмеивались: «Спятил ты что ли: тиражи растут, издаются книги, которых мы были лишены десятилетиями. Не был я пророком и на эту роль не претендую. Но… все рухнуло в одночасье. Новые приоритеты отодвинули чтение на второй план…

–В духовности приоритетов не бывает. Нельзя сказать: вот вытащим народ из нищеты, а потом займемся его духовностью. Это процесс непрерывный, не терпящий пауз. Иначе – одичание,

àэто крах нации.

161

Глава 2. СМИ в 1990-е оды ради альных либеральных реформ

Я согласен с тобой в том, что мы становимся нечитающей страной, и здесь две причины. Объективная – в обнищании. Раньше книгу почти нельзя было свободно купить, ее нужно было достать, переплачивая три, а то и десять ее номиналов. И интеллигенция ее доставала, отказывая себе в материальном. Теперь она поставлена в положение, когда ей более не в чем себе отказать, потому что она уже отказала себе почти во всем.

Причина субъективная – непомерное вздорожание издания. Конечно, западных высот мы еще не достигли. Там книга стоит от 10 до 50 долл. и более, а у нас еще пять-шесть, но насколько ниже наше благосостояние? Книгоиздание становится невыгодным, нерентабельным делом. В цене на бумагу мы догнали Европу. После дефолта она повысилась в шесть раз, примерно во столько же и производство. А цена самой книги увеличилась ненамного.

В Англии, Дании и Норвегии (при продаже книг) нет налога на добавочную стоимость, а у нас – 18 %! Сейчас сняли 2 %, но ничего не изменилось.

К субъективному нужно отнести и то, что со времени советской власти книгопечатание сосредоточилось в Москве, значит, приплюсуйте к расходам еще и перевозки, которые дорожают год от года.

Нас успокаивают – рынок все отрегулирует. Что-то – да. Если глянуть на валовой процент, то все не так и плохо. Но книгоиздание не подчиняется закону общих чисел. Это не продажа водки, пива…

Раньше мы производили по 12 книг в год на человека (согласен, в том числе и макулатуры), но теперь только две, а в провинции и одной не получается, ибо более 80 % книг продаются в центре. Каких наименований здесь только нет, уже и издавать вроде бы нечего…

–И Баркова издали, который ходил в рукописях более ста лет.

ÈЛуку – нецензурную игру талантливого ума, предназначенную для узкого круга лиц…

–А в глубинке уже десять лет люди не имеют возможности купить хорошую книгу. Так с чего же «читающей Россией» станут их дети?

162