ЧАСТЬ 3

ТЕКСТЫ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ

СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА № 1

(Синягин Ю. В., Иванова Е. В., Литвинова Е. Ю)

Фабула дела

Из материалов уголовного дела известно, что 9.12.1987 г. Д., придя домой с работы около 18 часов 15 минут, не смогла открыть ключом дверь своей квартиры, на звонки в дверь также никто не отзывался. Она была вынуждена ожидать сначала на лестничной площадке, а затем у соседей. Около 20 часов 30 минут пришел ее муж, который также попытался открыть дверь ключом, но у него ничего не получилось.

Д. утверждает, что посмотрев в дверной глазок, она увидела, что дверь в комнату сына, Сергея Д., закрыта. Испугавшись, она попросила мужа сломать замок. При этом, по словам Д., в квартире горел свет, которого не было, когда она заглядывала туда в первый раз, сразу после неудачной попытки открыть дверь.

Муж с помощью соседа взломал замок, используя дрель и полотно ножовки. Открыв дверь, он сразу прошел в квартиру, где в коридорчике перед комнатой сына обнаружил, что на дверце ящика привязана веревка, на которой висел сын, Сергей Д. Под ним лежала на полу перевернутая табуретка.

Свидетель Т. утверждает, что, войдя в коридорчик между двумя спальнями и повернувшись налево, Д. произнес «Я так и знал». Тут подошла его жена и закричала.

Тело Сергея было обнаженным, на шее была завязана тряпка (рукав от рубашки) поверх которого располагалась петля. На косяке двери висела вырезка из журнала с изображением женщины, приклеенная куском пластилина, которая была обращена в сторону. Родители Сергея Д. утверждают, что накануне ее не было. Сняв тело, Д. с помощью соседа положил его на диван, вызвали милицию.

На предмет экспертизы были поставлены следующие вопросы:

Имелось ли у Сергея Д. в период, предшествующий его смерти, психическое состояние, предрасполагающее к самоубийству, и каковы причины его возникновения?

Результаты клинико-биографического исследования личности Сергея Д.

Материалы уголовного дела показывают, что Сергей Д. был вторым ребенком в семье. Кроме него есть еще старшая дочь, проживающая в городе Н., где до 1985 г. проживала вся семья Д. По словам матери, Сергей рос обычным ребенком, ничем не отличавшимся от других, легко вступал в контакты с другими детьми. После переезда в г. Ульяновск у Сергея по-прежнему сохранились теплые, хорошие отношения с сестрой, с которой он переписывался.

В школу Сергей пошел вовремя, учился до 7 класса в городе Н. В характеристике, данной классным руководителем Ульяновской школы, в которой он учился с 7 класса, отмечалось, что Сергей Д., хотя и обладал средними способностями, но в 8 классе серьезно взялся за учебу, перешел в 9 класс, так как после окончания школы мечтал поступить в мореходное училище.

По словам матери, в семье были нормальные отношения. Сергей активно помогал по дому, она отмечала также, что наиболее близкими были отношения Сергея с ней, чем

с отцом, и что воспитанием сына занималась преимущественно она.

Материалы уголовного дела, беседы с друзьями Сергея свидетельствуют о том, что взаимоотношения в семье Д. носили весьма специфический характер. Лидером, причем абсолютным, то есть многофункциональным, является мать. Обладая выраженной авторитарностью, она контролировала не только соблюдение семейных норм и традиций, но и каналы информации, ограничивая степень свободы членов семьи, и прежде всего сына. Вследствие этого отношения в семье носили консервативный характер, что проявлялось в жесткости норм, предъявляемых к членам семьи и лицам, вступающими с ними в контакт.

Соблюдение принятых в семье норм и обязательств носило характер принуждения, вызывавшего у мальчика психическое напряжение и фрустрацию. Между Сергеем и родителями была нарушена обратная связь, что вызывало у последнего состояние психологической изоляции и блокировало удовлетворение характерной для его возраста потребности в понимании, сопереживании, эмоциональном контакте. Более того, гиперопека матери, распространявшаяся на дружеские контакты сына, приводила к постоянному унижению Сергея в собственных глазах, чувству стыда за бесцеремонное поведение матери, нарушению контактов с друзьями.

Поскольку особенности семейного воспитания приводили к неспособности противостоять достаточно эффективно такому вмешательству, то конфликты, возникающие в личностной сфере, оставались неразрешенными, накапливались и превращались в стойкие комплексы. Этому способствовала также неудовлетворенность потребности в самоутверждении (так актуальной в данном возрасте) в иных сферах его жизнедеятельности. (Например, непрео-

долимый страх перед стычками с группой подростков, невозможность выполнения ряда обещаний, отказ в дружбе со стороны девушки, которая ему нравилась.)

Ситуация усугублялась тем, что у Сергея не было друга, с которым он мог бы поделиться своими жизненными трудностями и тем самым в какой-то мере снизить остроту внутреннего конфликта. Материалы дела и анализ бесед позволяют утверждать, что отмечаемая многими общительность Сергея была поверхностной. Общение его с большинством сверстников носило фактический характер, не затрагивающий обсуждения значимых и личностных проблем. (Никто из его приятелей не смог указать волновавших его проблем, мыслей, чувств и переживаний.)

Проведенный психологический анализ позволяет полагать, что единственным человеком, с которым у Сергея установились достаточно доверительные отношения, была Анжелика П. Причиной этого, по всей видимости, послужил иной, чем со всеми другими, установившийся стиль взаимоотношений, обусловленный как взаимными симпатиями, так и личностными особенностями девушки, способностью к пониманию, сопереживанию, отсутствием тенденции к авторитарности и опеке. Возможность глубокого личностного общения усиливала у Сергея потребность в общении с ней. Однако появление среди друзей сына взрослой девушки, всевозрастающее ее влияние на него, уход его из-под психологического контроля вызвали у матери, с выраженной потребностью в гиперопеке, сильный протест, проявившийся в агрессивной реакции на Анжелику. Это послужило толчком к поиску и распространению компрометирующей информации.

Все это в конечном счете привело к тому, что Анжелика была вынуждена порвать всякие отношения с Сергеем. Тем самым был закрыт единственный канал общения, позволявший ему реализовать себя как личность. Сложность

ситуации усугублялась тем, что, глубоко переживая разрыв, Сергей не мог эффективно противостоять матери в

еетребованиях.

Вместе с тем нет оснований сомневаться в том, что мать

Сергея руководствовалась в своем поведении исключительно благими намерениями, однако применяемые ею средства и формы их выражения наносили сыну вред (травму), а не шли ему на пользу.

Сказанное относится не только к данной ситуации, а ко всей системе ее воспитательных воздействий. В ряде случаев после примененных ею педагогических акций ее сын попадал в крайне психологически затруднительное положение (узнав о дружбе Сергея и Анжелики, она последовательно обошла родителей, педагогов, причем не только тех, которые имели к ним непосредственное отношение, но и родителей и классного руководителя подруги Анжелики; узнав от сына о предстоящем дне рождения и предполагая, что там будет спиртное, она устроила там шумное разбирательство; посчитав, что приятель Сергея отвлекает его от школьных дел, она в присутствии сына предложила ему ограничить свои визиты и др.). Редкие попытки Сергея выразить несогласие с действиями матери носили аффективный характер или принимали форму ухода от фрустрирующей ситуации.

Психологически сложность ситуации усугублялась конфликтностью в сфере межличностных контактов Сергея со сверстниками. Как это явствует из материалов дела, в течение последних месяцев своей жизни Сергей был вынужден участвовать в серии столкновений с подростками, приезжавшими в «новый город» из других районов города. При этом, как известно, будучи физически сильным и развитым, Сергей мог дать отпор при встрече с небольшой группой. Однако он испытывал сильный страх перед боль-

шими компаниями, что не могло быть совершенно скрыто от товарищей. Все это не могло не переживаться Сергеем, находившимся в старшем подростковом возрасте, который, как известно, характеризуется особой значимостью общения со сверстниками, соблюдения групповых ценностей и норм. Кроме того, испытываемый страх вызвал диссонанс в самосознании между активно формирующимся в этом возрасте идеальным «я» и реальностью. Поскольку эти страхи носили характер фобий, то есть не могли быть преодолены сознательно (посещение секции бокса не решило проблем), они создали еще один внутриличностный конфликт, который наряду с первым должен был приводить к тяжело переживаемому чувству неполноценности.

На характер переживаний этого конфликта накладывали существенный отпечаток определенные личностные особенности Сергея. Тренер по боксу отмечает, что Сергей был самолюбив, замкнут. Как показывают материалы дела, Сергей был склонен к внутреннему переживанию конфликтов, к самоанализу.

Таким образом, важнейшие для данного возраста потребности в самоутверждении, доверительном эмоциональном контакте, самоуважении блокировались у Сергея в разных сферах его жизнедеятельности. Отсутствие же адекватных средств для разрешения этих проблем могло привести к тому, что ситуация субъективно воспринималась Сергеем как тупиковая.

Позволяя оценить с определенной долей вероятности психологическую природу сложившейся ситуации, имеющиеся материалы не дают возможности выявить конкретный повод, повлекший суицидальное поведение (отсутствие подробной информации о последнем дне жизни, противоречивость описаний личности Сергея некоторыми знавшими его людьми, возможность искажения информации, осознанного или

неосознанного и др.). Вместе с тем ряд материалов дела (обстоятельства, сопровождавшие картину смерти, показания Анжелики П. и др.), психологические особенности возраста (интенсивное развитие сексуальной сферы) позволяют говорить о возможном блокировании активности Сергея и в этой области. Возможно, что санкционированный матерью разрыв с Анжеликой мог быть воспринят Сергеем не только как лишение его интимно-дружеского общения, но и как ограничение контакта с сексуально привлекательным партнером. Это ограничение связывалось, вероятно, с родительской опекой, еще больше усугубляя внутриличностный конфликт.

Именно этим может быть объяснено поведение Сергея в период, непосредственно предшествовавший смерти (разделся донага, повесил вырезку из журнала с изображением женщины). Такое поведение могло выступать как своеобразный протест и вызов ограничениям сексуальной активности. Объяснению поведения Сергея как протеста способствует также факт порчи ряда предметов, созданных им для дома. В этом случае протест, возможно, был связан с общим ограничением свободы. Тем более это вероятно в связи с участившимися в последнее время конфликтами с родителями по поводу его права на самостоятельность, проходившими в весьма резкой форме и с оскорблениями (обвинения в иждивенчестве и др.).

Доводы в пользу интерпретации случившегося как суицида позволяют дать его психологическую квалификацию. С этих позиций суицид с большей долей вероятности может быть отнесен к разряду так называемых диалогических. Как известно, в таких случаях предпринимаемая попытка самоубийства выступает как некий аргумент в споре в случае, когда другие способы не дают желаемых результатов или человек не владеет другими способами решения имеющихся проблем.

Диалогичность суицида в данном случае определяется выраженной демонстративностью его оформления (обнажение, вывешивание вырезки из журнала, порча предметов). Диалогичность поведения Сергея перед смертью подтверждается также выбором времени для суицидальной попытки. Как известно, рабочий день матери заканчивался так, что она приходила домой между пятью и шестью часами. Именно в это же время, вероятнее всего, произошел суицид. Не исключено, исходя из этого, что сознательно совершая суицидальное действие, Сергей Д. подсознательно надеялся на возможность спасения. Возможная диалогичность суицида подтверждается также тем обстоятельством, что он не планировался заблаговременно, что характерно для суицида монологического, который предпринимается для сведения счетов с жизнью в связи с потерей ее смысла. (Как это следует из материалов уголовного дела, до последних дней своей жизни Сергей строил планы на будущее, именно туда относя решение своих актуальных проблем.)

Можно полагать, что каждый из перечисленных конфликтов, взятый сам по себе, мог бы и не привести к столь тяжелым последствиям в силу компенсаторного влияния других сфер жизнедеятельности. Взятые же в совокупности, они могли создать субъективно непреодолимый психологический барьер, что на фоне отмеченных возрастных особенностей, возможно, привело к осознанию необходимости совершения суицидальных действий.

Таким образом, проведенное психологическое исследование позволяет сделать следующие выводы в плане поставленных на разрешение экспертизы вопросов:

1. Есть все основания утверждать, что Сергей Д. в последний месяц своей жизни испытывал сильный внутри-

личностный конфликт, связанный с ограничением свободы, неудовлетворенностью потребностей (в самоутверждении, сочувствии и понимании, самоуважении, возможно, сексуальной), то есть того, что в подростковом возрасте становится особенно значимым.

2.Причиной возникновения сложившейся ситуации послужили особенности семейного воспитания (стратегия и тактика поведения родителей, прежде всего матери), обстоятельства межличностных отношений.

3.Все перечисленное позволяет говорить о том, что смерть Сергея Д., вероятнее всего, наступила в результате суицидального действия.