Введение в судебную экспертизу. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

Иконы в руках эксперта

Это утро для жителей поселка Макарьево Нижегородской области было самым обычным и предвещало ясный день. Тяжелым пробуждением оно было для священника. Выйдя на улицу и увидев раскрытые ворота ограды Казанской церкви, он почувствовал неладное. Войдя во двор церкви, он увидел около сторожки лежащего ничком на земле сторожа.

Главные двери церкви были закрыты. Это немного успокоило священника, но, обойдя церковь, он увидел, что дверь с боковой стороны приоткрыта и замок взломан. Войдя в церковь, священник был потрясен представшим перед ним хаосом. Первое, что бросилось в глаза, это то, что большая и очень редкая икона «Преподобный Макарий» стояла без оклада.

Отсутствовали многие другие не менее ценные иконы, главный золотой крест и другая церковная утварь.

Сообщив в милицию о случившемся, священник стал раздумывать, кто мог совершить такое варварство.

Хотя поселок Макарьево и был достаточно большой, но местные жители, да и жители прилегающих деревень не могли этого сделать.

Все сводилось к тому, что это были заезжие «гости», при этом хорошо знающие толк в иконах.

Тем временем в Москве прошла серия квартирных краж. В городе работала одна группа следователей, в Нижегородской области — другая. Стыковка этих дел произошла случайно, только через много месяцев.

В одном из московских судов слушалось уголовное дело по многоэпизодным квартирным кражам. Обвиняемых было трое, все жители г. Москвы, студенты, достаточно эрудированные и на вид приятные молодые люди. Совершали преступления, как выяснилось позже, очень хорошо подготовившись, старательно продумывая детали, предусматривая, как им казалось, все до мелочей. Даже снимали двухкомнатную квартиру, куда после совершения преступлений приносили награбленное и занимались перепродажей или сбытом его другим образом.

Судья, выясняя роль каждого из обвиняемых в совершенных преступлениях и исходя из их порой очень противоречивых показаний, интуитивно уже чувствовал, кто из них «главный». Уж очень этот «главный» старался перевалить большую часть обвинений на других. В ходе слушания дела обвиняемые перессорились между собой, и один из обвиняемых высказал свои претензии к «главному», что при дележке икон тот взял себе дорогой оклад с большой иконы и золотой крест.

Так выяснилось, кто ограбил церковь в поселке Макарьево, и началось судебное расследование по этому эпизоду.

101

В ходе судебного расследования было установлено, что прежде чем ограбить церковь, все трое вначале съездили в поселок Макарьево, присмотрели, что она очень богатая, и продумали план ограбления. Украли грузовую машину, приехали на ней к церкви, сторожу сказали: «Открывай ворота, привезли дрова», убив его, ограбили церковь. Вынести редкую икону XVII века не смогли, дверь, через которую они проникли в церковь, имела небольшой проем.

Дорогой оклад сняли. Когда дома делили привезенное между собой, то увидели, что оклад крепится на простом металлическом листе. Этот лист выбросили во двор возле гаража. Именно этот металлический, с различными отверстиями лист, явился главным объектом («действующим лицом») в дальнейшем расследовании. Адвокат обвиняемого К. поехал во двор указанного дома и нашел этот лист железа, чудом пролежавший около гаражей несколько месяцев.

Требовалось срочно провести криминалистическую экспертизу

èустановить главное — являлся ли этот металлический лист прокладочным между иконой Преподобного Макария и окладом — т.е. составной частью лицевой стороны похищенного серебряного с позолотой оклада. Кроме того, каков был действительный вес этой лицевой стороны оклада, и какова стоимость похищенных ценностей. Также требовалось установить давность (год, век) изготовления данного листа; имеются ли на нем наслоения микрочастиц: краски, применяемой для написания икон, серебра, золота и т.п.

Проводя осмотр металлического листа специальными методами, наряду с различными отверстиями, а они были достаточно специфическими (различными по форме и размерам прорези в центре

èпо краям), я установила, что на поверхности листа имеются вдавленные следы от болтов и гаек. Это свидетельствовало о том, что ранее что-то крепилось на этот лист. В результате дальнейшего осмотра, в том числе микроскопического, на этой же стороне листа были обнаружены следы — наслоения вещества, похожего на краску, зеленого, черного и коричневого цвета.

Поставленные перед экспертами-криминалистами судом вопросы и часть выявленных уже при первоначальном осмотре признаков требовали комплексного подхода и сложных исследований. Наряду с традиционным трасологическим необходимо было провести химическое и искусствоведческое исследования. Состав экспертной комиссии расширился, были подключены эксперты-химики, металловеды и искусствовед. Благодаря специальной аппаратуре, экспер- тами-химиками в составе предполагаемой краски были обнаружены растительные масла и содержимое сырого яйца. Наличие этих микроскопических наслоений вызывало сомнения. Первая версия эксперта была о том, что они являются случайными, так как лист долгое время пролежал на загрязненном участке двора, около гаража.

102

Эксперту, как и следователю, приходится порой обращаться к специалистам других областей знаний. В частности, из консультации художника, знающего историю иконописи, стало известно, что ранее краски замешивались на растительном масле и яйце. Сомнения были развеяны и дальнейшим химическим исследованием, было достоверно установлено, что имеющиеся на металлическом листе наслоения являются краской.

Специалисты в области металловедения обнаружили на листе наслоения драгоценных металлов (серебра и золота).

В качестве сравнительного объекта была представлена в распоряжение экспертов икона Преподобного Макария.

Искусствовед установил, что она действительно очень редкая, дата ее изготовления относится к XVII веку. Изучив икону — изображение в центре ее фигуры святого, его одеяния (платья) — эксперты сочли необходимым сравнить краску, использованную при его написании (в нижней части платья были полосы коричневого, зеленого и черного цветов), с микрочастицами, обнаруженными на металлическом листе. Краска по составу совпала полностью.

Далее, проводя сравнение прорезей на металлическом листе, я установила полное соответствие их изображению фигуры святого в центре иконы (поворот головы, поднятая вверх рука) и сценам жития по ее краям. Совпадений было достаточно для категорического вывода. Оставалось только определить, сколько же весил оклад.

Исходя из размеров иконы, толщины металлического листа, на котором крепился предполагаемый оклад, проведя сложные расче- ты, было установлено, что серебряный оклад с золотым покрытием весил 11,2 кг.

Результаты комплексной экспертизы превзошли все ожидания. Однозначно был решен вопрос о том, что металлический лист являлся прокладочным между иконой Преподобного Макария, действительно представлял собой большую ценность, и преступники не ошиблись в этом, но забыли (или не учли), что справедливость рано или поздно восторжествует.

Следы остаются всегда. Именно благодаря их исследованию, высокому профессионализму экспертов, тщательному и объективному подходу при решении поставленных задач суд смог вынести справедливый приговор.

Описанный случай из экспертной практики, в частности, по исследованию икон и окладов, не так уж редок. Иконы всегда представляли собой особую ценность, и поэтому не случайно они являются предметом перепродажи, вывоза за границу. Как правило, изъятые на таможне, они попадают на стол эксперта. Начинается исследовательская работа, всегда разная и очень интересная.

На таможенном контроле у подданного Англии были изъяты две иконы. Вначале объяснить вразумительно, где он их приобрел,

103

он не смог. После многих часов допроса было установлено, что они были куплены по дорогой цене в одном селе под Сергиевым Посадом.

Эксперт-искусствовед определил, что иконы представляют собой большую редкость, являются антикварной ценностью и относятся к XVI веку. Но главное в данном случае — требовалось найти «продавца», с тем чтобы приостановить вывоз национальных ценностей из России.

После достаточно долгих поисков, так как человек, у которого изъяли иконы, не помнил точно, где это село, бывшего владельца нашли.

Допросы его не привели вначале к какому-либо успеху. Он от всего отказывался. Только в результате обыска были обнаружены несколько окладов. Понятно, что это была не случайная и далеко не первая сделка. Вот здесь наступил и мой черед. Мне были представлены оклады и иконы и требовалось решить один вопрос: «Находились ли ранее иконы, изъятые у гр. И, в окладах?». Начался сложный поиск следов, соответствий признаков возможных креплений (отверстий по боковым краям) оклада к иконам. В довершение всего были обнаружены и выделены соответствующие признаки и сделаны определенные выводы о том, что иконы, изъятые на таможне, ранее находились в окладах, изъятых у гр. И.

Эта экспертиза помогла изобличить и прекратить преступную деятельность гр. И, которой он занимался более пяти лет.

Лето в тот год было очень жаркое

Подданная республики Португалии госпожа Гонсалес работала в Москве не первый год. Она занималась переводами в одном из издательств. Миловидная, изящная женщина была приятной собеседницей, но как человек достаточно замкнутой. Со вкусом, хотя и скромно, обставила свою квартиру, жила уединенно, гостей не принимала и в квартиру впускала только одного сотрудника — курьера издательства, который приезжал по мере надобности, чтобы забрать готовые переводы. Да и было это не часто. Зарплата составляла приличную сумму для одинокой женщины, и, судя по всему, денег у нее было много, не считая валюты.

В тот год лето в Москве было очень жаркое, и Гонсалес собиралась в отпуск поехать к морю. На руках уже была путевка, до отпуска оставались считанные дни. Получив в среду деньги, в том числе и отпускные, она немного оставила себе, а остальные все перевела своей маме на родину. Там были двое братишек, мама воспитывала их одна, и нужно было им помогать. Поэтому в Москве Гонсалес жила скромно и лишнего себе не позволяла. Но это была ее личная жизнь, и о ней посторонние не знали. За оставшиеся два

104

дня нужно было закончить небольшую работу, и на субботу был взят билет на самолет.

В пятницу она не пришла на работу и не позвонила. Это было не похоже на нее. Но, тем не менее, особой тревоги в издательстве не вызвало. Решили, что она, видимо, перенесла отъезд на другой день. В понедельник Гонсалес также не объявилась. Несколько раз ей звонили, но номер был «занят». Это успокаивало, решили, что хозяйка дома, просто изменила свои планы.

Лето было очень жаркое... Температура доходила до 40 градусов. Для большого города это много. Асфальт нагревался так, что был мягкий как пластилин.

Прошло 10 дней... Соседей по балкону Гонсалес преследовал какой-то странный, очень неприятный запах. Балконная дверь соседки была приоткрыта, и, судя по всему, этот запах исходил из ее квартиры.

Госпожу Гонсалес обнаружили в собственной квартире с множественными колото-резаными ранами. Труп начал разлагаться.

Следователь по особо важным делам приехал ко мне в лабораторию рано. Вид у него был очень озабоченный. Убийство, да еще иностранной подданной, труп которой был обнаружен через 10 дней.

Пока тупик. Когда расследуют убийство, как говорят следователи, по «горячим следам», есть какая-то надежда на сведения, полу- ченные от очевидцев, соседей. А здесь... густой туман. Вся надежда была на экспертизу. Дело не просто тяжелое, да еще, с политиче- ской точки зрения, весьма ответственное.

Эксперты-криминалисты редко выезжают на место происшествия. Первичный осмотр обеспечивает «Петровка, 38» и судебномедицинский эксперт, если это убийство. В данном случае требовалось участие того эксперта, который будет в дальнейшем проводить

исследования, чтобы получить информацию в полном объеме. Выехали сразу, дело не терпело отлагательства. Войдя в кварти-

ру, первое, что бросилось мне в глаза, — следы в виде потеков крови на стене. Они были напротив входной двери, на высоте около метра. Прихожая узкая. Затем капли крови на полу вели в ванную комнату и более многочисленные следы — в комнату. В ней был полный беспорядок. Вещи разбросаны, телефонный шнур перерезан. Была борьба. Судя по окровавленным следам обуви, «гостей» было двое — мужчины.

От острого профессионального взгляда ничего не могло спрятаться. Необходимо было сразу назначить и провести несколько экспертиз: по следам крови, по следам обуви, по повреждениям на одежде погибшей, дактилоскопическую и как завершающую — ситуалогическую. Каждая из них давала новую информацию по делу и позволяла выдвигать более определенные следственные версии. Так, экспертиза по следам крови, с учетом роста погибшей (1,5 м)

105

и повреждений на теле позволила установить механизм нанесения ран и сделать однозначные выводы. Первый удар потерпевшей был причинен ножом в сонную артерию, как только она открыла дверь.

Удар был сильный, и человек, нанесший его, был намного выше Гонсалес. Прихожая была очень узкая, и потеки крови на стене подтверждали это. Следы крови в прихожей, их форма и размеры свидетельствовали о высоте, с которой они падали, и о направлении передвижения источника. Это прочтение следов позволило утверждать, что Гонсалес, зажав рукой рану, согнулась и пошла в ванную комнату, где брала салфетки, чтобы сдержать поток крови. На коробке, где лежали салфетки, остались следы от ее окровавленных пальцев. Преступники прошли в гостиную, наступая на большие капли крови, и оставили следы своей обуви. Судя по размеру обуви и рисунку на ее подошве, я сделала вывод — одна обувь соответствовала 40 размеру (летние спортивные туфли), другая — 42 размеру (судя по рельефному рисунку, это были мужские сандалеты). По этим следам обуви я определила и рост преступников. Это была вторая экспертиза.

К сожалению, отрицательные результаты были в дактилоскопи- ческой экспертизе. Следов пальцев рук не было. На корпусе телефонного аппарата я выявила лишь следы от резиновых перчаток.

Изучая повреждения на одежде погибшей, мне удалось дать ориентировку следователю по форме и размерам клинка ножа, которым они были образованы. Исследуя эти повреждения, меня все время смущало одно странное обстоятельство. На внутренней стороне юбки была тонкая, даже не пришитая, а, скорее всего прилипшая к ткани, словно пергамент, прозрачная пленка. Как выяснилось потом, это была кожа потерпевшей, которая от жары при разложении трупа прилипла к ткани.

Завершающей на этот промежуток времени была ситуалогиче- ская экспертиза. Благодаря ей эксперт, правильно оценив все следы, имеющиеся на месте преступления, на потерпевшем (убитом) и его одежде и учитывая многие другие обстоятельства дела, может реконструировать событие произошедшего. И в этом случае мы получили хорошие результаты. Благодаря многим следам самого различного характера, картины убийства, передвижения и действия преступников были достоверно воспроизведены. Цель преступления тоже была очевидна — ограбление. Пропали деньги и ценности. Но сложность была в том, что не было пока не только преступников, но даже и подозреваемых.

Игорь как бывший сотрудник Комитета государственной безопасности (тогда так именовался этот орган), работавший почти 2 года в издательстве, не стал ждать вызова следователя на допрос. «Надо пойти самому», — думал он. В издательстве только и говорили о ЧП.

106

Следователь не удивился его приходу: все-таки, хоть и в прошлом, но коллега. Высокий, спортивного телосложения мужчина вызывал симпатию и доверие. А сейчас ему было как никогда трудно. Первые вопросы о Гонсалес, ее окружении ничего не дали. Также выяснилось со слов, что никто к ней домой не ездил, и руководитель отдела, где она работала, никого не посылал. У курьера было алиби, в те дни недели он не работал и находился на «больничном». Значит, кто-то другой приходил к Гонсалес, и не обязательно из издательства, тот, кому она доверилась открыть дверь. Игорь предложил свою помощь, хотя толком о Гонсалес ничего не рассказал. «Держалась особняком, шутки не воспринимала». Ничего нового, никакой зацепки. В то же время небольшую тень бросил на зам. на- чальника отдела, вроде тот пытался обратить на себя ее внимание.

Это заинтересовало следователя. Нужно было проверить всех сотрудников издательства, в том числе и женщин, тех, с кем чаще общалась Гонсалес. Допросы ничего не прояснили. Дома у нее никто ни разу не был.

Курьер не произвел на следователя особого впечатления. Невысокий мужчина, на вид слабый, тщедушный человек. Он рассказал, что был у Гонсалес всего несколько раз, да и то в прихожей, в комнату не проходил. Зам. начальника отдела, Владимир Иванович, о котором упомянул Игорь, вел себя странно. То говорил, что хорошо знал Гонсалес, то вдруг уходил в себя, смотрел безучастно в окно, и ничего по существу сказать не мог. Следователь оценивал его, окидывая взглядом. Исходя из выводов экспертизы, рост соответствовал — около 190 см, обувь тоже большого размера — 42, не меньше. Подозрения сходились на нем и по другим обстоятельствам. Он последний разговаривал с Гонсалес, знал, что она получила деньги, и когда уезжает. В тот день они вместе выходили с работы. Вахтер видел их. Две сотрудницы сказали, что в последнее время он ходил в сандалетах, а сейчас носит кроссовки. Женщины замечают многое. Характеризуя его следователю, сказали, что он неудачник, жена его бросила, платит алименты. При очередном допросе следователь спросил Владимира Ивановича, где его сандалеты и просил их описать. Судя по описанию, эксперты установили, что они изготовлены в Польше и в прошлом году были в продаже в московских магазинах. Рельефный рисунок на подошве был аналогичен зафиксированному на полу в квартире Гонсалес.

Прямых улик против него не было, и для его задержания одних подозрений было, конечно, недостаточно. На последнем допросе он вел себя замкнуто.

Прошло несколько дней. Игорь позвонил следователю и попросил о срочной встрече, так как у него было важное сообщение. Следователь слушал внимательно и не прерывал. Игорь рассказал,

107

что четыре дня назад он встретил Владимира Ивановича в столовой. За обедом разговорились. Владимир Иванович был, по его словам, какой-то нервный, сказал Игорю, что плохо себя чувствует, что его подозревают в убийстве Гонсалес. После этого разговора Игорь его не видел. Уже три дня его нет на работе. Дома на звонки никто не отвечает.

Следователя обеспокоила эта информация, и он попросил Игоря сообщать обо всем, что тот узнает.

Подозрение о причастности к убийству усилилось. Уж очень много совпадений и вновь возникших неясностей, необходимо было срочно разыскать его. Соседи по дому сказали, что не видели его несколько дней, точно не помнят, так как в такую жару старики даже во дворе не сидели. Начальник на работе был крайне удивлен его отсутствием, так как такого никогда не было. Кроме тревоги

èнедоумения ничего не мог сказать. Все было очень странно.

ÀИгорь зря время не терял. В своем первом разговоре со следователем он умолчал об одном обстоятельстве. Владимир Иванович сказал ему, что вдобавок ко всем неприятным допросам у следо-

вателя он давно не получал известий о матери. Она одна живет в другом маленьком городе, ездит он к ней редко, все дела, и времени не хватает. Но после перенесенного ею инфаркта его беспокоило ее молчание.

Игорь не чувствовал себя спокойно и действовал наверняка. После разговора с Владимиром Ивановичем он съездил к сво-

ему знакомому на дачу, якобы проведать старика. От него заказал переговоры домой Владимиру Ивановичу, изменив голос, представился как сосед матери и сказал, что ее в крайне тяжелом состоянии отвезли в областную больницу. После этого звонка Владимир Иванович, не раздумывая долго, решил уехать сразу же ночным поездом. Вечером он позвонил домой начальнику, хотел отпроситься на 2—3 дня, но не застал его дома. Жену его, Татьяну Петровну, знал и очень просил все передать, так как ждать до утра не может. Ночным поездом уехал, чтобы утром быть в больнице.

Татьяна Петровна вечером, не дождавшись мужа, легла спать, а рано утром уехала на дачу, так и не передав просьбу Владимира Ивановича.

Игорь был не так прост, как он вначале показался следователю. Он наблюдал за Гонсалес около года, изучил ее распорядок дня и образ жизни, убедившись, что живет одна, скромно, стал выжи-

дать удобный момент. Ждать он умел. Там, где он работал раньше, до прихода в издательство, его научили действовать обдуманно, просчитывать, иметь выдержку и многому другому, что теперь очень пригодилось. И этот момент настал. С курьером он завел дружбу тоже не случайно. Тот знал много «мелочей», которые в деле порой играют немаловажную роль. Сам же курьер был доверчив

108

èлегко поддавался влиянию. Игорю несложно было управлять им. Поэтому как «компаньон» он вполне его устраивал.

Но следователь об этом пока еще ничего не знал. Он продолжал вести следствие и пригласил на очередной допрос курьера. Что-то в нем не нравилось следователю, выработанная с годами интуиция подсказывала: он должен что-то знать.

Внезапный вызов к следователю обеспокоил курьера: «Чего ему еще нужно? — думал он, — уже все сказано». Он был не из сильных личностей, ни психологически, ни физически. Тот день он помнил очень хорошо.

Игорь позвонил ему, они были друзья, и на его предложение «подзаработать» сразу согласился. Он знал, что Игорь «не промах»,

èне только уважал его, но и где-то даже побаивался. Тот умен, так сказать, и «надавить» может, отказать ему было сложно. Расчеты Игоря были просты: зная курьера, Гонсалес откроет ему дверь. Сейчас его на работе нет, он болен, и никто не подумает, что он к ней мог пойти.

Дверь она действительно открыла. Игорь нанес ей первый удар в сонную артерию, она согнулась, зажала рану рукой и, пребывая в шоковом состоянии, машинально пошла в ванную, взяла салфетки

èвошла за «гостями» в комнату. Бросилась к телефону, но Игорь тут же оттолкнул ее и перерезал провод. Сказав курьеру: «Добивай», стал искать деньги. Не обладая большой физической силой, курьер нанес ей множественные ножевые ранения, и она затихла. Взяв деньги, а их оказалось очень мало, кое-какие ценности, они вышли из квартиры.

Игорь не ожидал, что борьба будет так долго продолжаться и что они так «наследят». Понимая все это, уже позже, вечером, он выбросил в мусорный ящик свои сандалеты и то же самое велел сделать курьеру. Тому было жалко выбрасывать свои почти новые спортивные туфли, поэтому, тщательно вымыв подошвы, он завернул их в газету и спрятал в кладовку до следующего лета.

Сейчас, сидя перед следователем, он вспомнил об этом и занервничал еще больше.

Когда же следователь задал ему невинный вопрос: в каких он отношениях с Игорем, он растерялся и начал говорить что-то бессвязное. Теперь уже, в свою очередь, про себя удивился и следователь. Игорь как-то в беседе с ним сказал, что с курьером у него, как и со всеми, хорошие дружеские отношения. «Почему же этот вопрос так его обеспокоил, — думал он, — что-то здесь не так...». В это время раздался телефонный звонок. Звонили из издательства, сообщили, что Владимир Иванович вернулся, и разыскивать его не надо. Следователь сказал курьеру, что его срочно вызывают, и перенес допрос на завтра. Ему необходимо было теперь еще раз проанализировать, понаблюдать за курьером и подготовиться к разговору

109

более обстоятельно. Отпустив его, он попросил своего помощника на всякий случай проследить за ним до завтрашнего дня.

Курьер, придя домой, сразу же решил избавиться от своей обуви. Внутри был страх. Он достал из кладовки обувь, завернул еще в несколько газет и пошел на улицу выбросить куда-нибудь подальше.

Дело шло к развязке. Доказать, что обувь носил курьер, было несложно, да и на газетах, в которые она была завернута, указаны номер дома и квартиры, т.е. получатель. Следствие завершалось обычным путем.

След на пальто

В г. Калинине из реки был извлечен труп. После опознания личности и выяснения обстоятельств следователем было возбуждено уголовное дело о смерти гр. Савельева. В деле имелись сведения о том, что поздно вечером Савельев из хулиганских побуждений разбил стекло в телефонной будке и сорвал трубку телефонаавтомата. Проходивший мимо военнослужащий пытался его задержать, Савельев от него убежал. Позднее военнослужащий позвонил

âотделение милиции и сообщил, что гражданин, которого он пытался задержать, бросился в реку и утонул.

По делу возникло две версии:

а) Савельев сам бросился в реку и утонул; б) Савельеву были нанесены побои, после чего он был сброшен

ââîäó.

При судебно-медицинском исследовании трупа каких-либо повреждений, свидетельствующих о том, что Савельеву наносились удары, обнаружено не было. Вместе с тем на пальто погибшего имелся единичный вдавленный след в области спины в виде повреждения верхнего слоя ткани. Необходимо было установить механизм образования этого следа.

Следствие интересовало: не мог ли данный след возникнуть от удара предметом с ограниченной поверхностью (палка, металлический прут и т.п.) или от соприкосновения с выступающими частями ограды на мосту и на набережной, например при борьбе; не образован ли след во время извлечения трупа из воды (от соприкосновения с бортом спасательного катера, гранью парапета, от веревки водолаза).

Для выявления этих обстоятельств следователь назначил трасологическую экспертизу, поручив эксперту определить механизм и условия образования данного повреждения. В процессе производства экспертизы мною были проведены эксперименты в лабораторных условиях. Следы от удара отличались от исследуемого следа. Экспериментальные повреждения, полученные в результате трения веревки о сухую и мокрую ткань пальто, совпадали по ряду призна-

110