Введение в историю мировых цивилизаций. Учебное пособие

Если абстрагироваться от поэтико-философского метафорического стиля

О. Шпенглера («судьба», «пик», «оцепенение культуры»), то взгляды

Шпенглера являются в высшей степени «натуралистическими». Душа великой культуры возникает из окружающего ландшафта так же, как произрастающее

весьма не нового тезиса вырастает тоже не новаторская, но важнейшая мысль Шпенглера об уникальности каждой культуры, ведь и в природе любой растительный и животный организм обладает индивидуальностью. Уже

в начале своего главного труда автор пишет: «Я вижу настоящий спектакль

множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона

материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования... Есть расцветающие и стареющие культуры,

народы, языки, истины, боги, ландшафты, как есть молодые и старые дубы,

цветы, ветви и листья, но нет никакого стареющего человечества. У каждой

культуры – свои новые возможности выражения, которые появляются,

созревают, увядают и никогда не повторяются».

Одна из центральных и исходных категорий Шпенглера «душа культуры»

почти не поддается сколько-нибудь рациональному обсуждению. Вопрос

о генезисе души культуры даже не ставится, но подразумевается изначальная данность «прадуши» конкретной локальной культуры. Остается лишь предполагать, что последняя ниспослана человеческому сообществу свыше,

от Бога, или же продуцируется непосредственно ландшафтом.

Живописуя многоцветие различных культур, Шпенглер делает вывод

об абсолютной их несовместимости, принципиальной невозможности

взаимовлияний их друг на друга. Тем самым всемирная история предстает как

сумма изолированных цивилизаций, что отрезает путь к пониманию

человечества как единого развивающегося целого, которому было бы присуще действие общеисторических законов. Впрочем, в ряде мест своей

41

взаимодействия различных культур, ограничивая, правда, их лишь частными

ухрамов египетского Нового царства, позднеримское купольное сооружение –

уэтрусков, а флорентийский крытый двор – у северноафриканских мавров. Все равно дорический периптер, Пантеон и Паллацио Форнезе принадлежат совершенно иному миру. Они служат художественному выражению прасимвола трех культур».

в материальной культуре человечества. В другом месте Шпенглер отстаивает

положение о своеобразии математики в каждой культуре и заявляет, что

«математика как таковая – иллюзия», грубо искажает принцип преемственности

и соответствия в развитии науки: «Современная математика – это шедевр

западного духа, истинный, разумеется, только для него, показалась бы Платону

смешным и жалким заблуждением на пути, ведущем к истинной, именно

античной математике». Но полностью «подчинить» в угоду своей концепции реальный прогресс в математике Шпенглеру не удается. Оценивая весьма восторженно содержание современной ему западной науки, он вынужден признать ее эстафетный характер, подтверждающий факт преемственной связи в развитии мировой науки, включив в анализ и арабскую алгебру, и индийскую тригонометрию, и античную механику.

Небезынтересна трактовка Шпенглером генезиса и идейного содержания феномена науки. Роль последней незавидна: она выступает для него наглядным свидетельством повышения духа рациональности в любой культуре,

а следовательно, показателем ее заката на стадии цивилизации. В ряду других

42

форм проявления души культуры (миф, религия, искусство и т.д.) наука занимает далеко не первое место с точки зрения ее духовности. Более того, она,

находя все большее распространение в обществе, знаменует собой деградацию культуры определенного народа, является верным симптомом предсмертной

агонии духа. Рост и расцвет последнего Шпенглер связывает прежде всего

с «великим мифом» и религией, выражающими своеобразие культурного типа.

С другой стороны, на фоне догматизированного марксистского понимания

зарождения и развития науки исключительно из потребностей материального производства положение выглядит свежо и оригинально. Например, он пишет: «...мир форм естествознания полностью соответствует соотнесенным с ним мирам математики, религии и изобразительного искусства».

Свой труд О. Шпенглер ценил чрезвычайно высоко. Он считал, что

в понимании истории им совершено открытие, равное тому, которое было сделано Коперником в понимании мироздания. Философ обратил внимание

на то, что им была разрушена птолемеевская система истории, в которой все

«вращалось» вокруг Западной Европы «как мнимого центра всего мирового свершения», и создана принципиально новая, в которой существует несколько отдельных исторических миров, «имеющих одинаковое значение в общей

картине истории». Можно спорить о роли именно книги Шпенглера

в свершении этого поворота, но значение последнего неоспоримо.

Хотя со времени выхода книги Шпенглера прошло без малого сто лет,

интерес к ней не иссякает и в наши дни. Косвенным подтверждением тому является хотя бы работа известного американского политика и философа

Патрика Бьюкенена «Смерть Запада», опубликованная в США в 2002 г. Обе работы явились своеобразным откликом и осмыслением глобальных процессов,

происходящих в мире. Если «Закат Европы» стал философской реакцией на потрясшие основы мироустройства современной цивилизации трагические события Первой мировой войны, то «Смерть Запада» вполне отвечает своим пессимизмом фактам современного варварства, очевидными примерами которого стали теракты в США 11 сентября 2001 г., а также по всему

43

остальному миру. И тогда, и сейчас эти события мало изменили политику ведущих государств. Кстати, замечено, что небывалый всплеск интереса к методологии цивилизационного подхода в изучении всемирной истории вообще и истории нашей страны в особенности был вызван трагедией распада

СССР, также изменившего облик современного мира.

Прослеживается явное влияние книги Шпенглера и на российскую философскую мысль. «Во всякой культуре после расцвета и утончения начинается иссякание творческих сил, удаление и угашение духа, убыль духа, –

пишет в своем сочинении «Смысл истории» Н.А. Бердяев. – Меняется все направление культуры. Она направляется к практической организации жизни».

По мнению философа, всякая культура есть культура духа, однако на известной стадии своего развития культура начинает разлагать свои основы, она духовно истощает себя, рассеивает свою энергию.

В целом идеи О. Шпенглера оказали большое влияние на развитие концепции истории как циклического процесса. Плодотворны его внимание к другим культурам, попытки постичь их изнутри. Труд Освальда Шпенглера стимулировал поиски в области изучения локальных цивилизаций и новых концепций их восприятия.

ОСНОВАТЕЛИ ШКОЛЫ «АННАЛОВ»:

ЛЮСЬЕН ФЕВР, МАРК БЛОК, ФЕРНАН БРОДЕЛЬ

ХХ век, возможно под влиянием книги Шпенглера, ознаменовался активной разработкой теории локальных цивилизаций. Заметным явлением

в развитии исторической науки стала деятельность историков школы

«Анналов». Так, подобно одному из названий хроник (летописей), журнал,

вокруг этого издания ученые отрицают понятие школы и считают себя неким сообществом свободно мыслящих обществоведов, вдохновляемых трудами

44

основателей журнала Люсьена Февра и Марка Блока. Среди их последователей наибольшую известность получил Фернан Бродель. Журнал изменял свое название и наиболее интересным для нас является вариант «Анналы. Экономика,

общества, цивилизации».

Школа «Анналов» способствовала преодолению «событийной» истории,

вовлечены многие страны и народы. В этой истории должны быть раскрыты

различные стороны их жизни: экономическая, социальная, политическая и культурно-психологическая. Названные стороны и составляют четыре

подсистемы, совокупность которых порождает целостную систему

воспроизводству населения (семья, родство, половозрастные отношения,

здоровье, гигиена, питание, жилье, одежда, труд, досуг, зашита от опасностей).

Вторая – экономическая – охватывает производство, потребление, обмен

продуктами и услугами, технику, систему коммуникаций, регулирование

экономики и т.д. Третья – политическая подсистема – включает в себя то, что относится к институциональным отношениям между людьми, т.е. совокупность обычаев, норм, права, власти, организаций (партий, общественных движений и т.д.). Четвертая – культурно-психологическая подсистема – вбирает все

проявления духовной жизни, создание и утверждение знаково-

коммуникационных систем, т.е. культуру как область норм, ценностей, знаков,

обеспечивающих взаимодействие людей. Совокупное взаимодействие этих блоков порождает целостную систему, которую и можно определить как цивилизацию.

Люсьен Февр (1878–1956)– профессор академического плана, учившийся и работавший в Париже, а также в Дижоне и Страсбурге, призывал отказаться

исключительно на письменные тексты, и настаивал на необходимости изучения прошлого с привлечением данных и методов археологии, социологии, истории языка, техники, религии, агрикультуры и т. п.

Основными категориями историка явились эпоха и цивилизация, под которыми он понимал единство различных сторон материальной и духовной жизни. Одна из известных книг Л. Февра названа «Цивилизация: эволюция слова и группы идей». Цивилизации различны, неповторимы. Более того,

каждая по-своему воспринимает мир. Поэтому надо стремиться

реконструировать это восприятие, изучать в разные исторические эпохи

общественную психологию. Общий характер мировосприятия, стиль жизни,

язык культуры не зависят от социальных групп и индивидов, а диктуются

им цивилизацией в целом и определенной эпохой. Именно Февр ввел в оборот

людей». Ментальная сфера, согласно Февру, и объединяет всех представителей одной цивилизации и одной эпохи. Экономические, социальные и тем более политические факты подлежат рассмотрению только через убеждения

ивзгляды взаимодействующих субъектов цивилизации («Даже богатство, труд

иденьги не есть ли они совсем не “вещи”, но идеи, представления,

человеческие суждения о “вещах”?»). Поэтому история приобретала важное психологическое измерение и задача историка в немалой степени была обозначена как изучение исторической психологии и истории ментальности,

в которой взаимодействуют разум и человеческие страсти.

Ментальность – не философская, научная или эстетическая система, а тот уровень общественного сознания, на котором мысль не отчленена от эмоций,

привычек, от приемов сознания: люди пользуются ими, сами того не замечая,

не вдумываясь в их существо и предпосылки, в их логическую обоснованность.

46

Ученый наделяет ментальность следующими характеристиками: 1) она

принадлежит «плану содержания», а не «плану выражения»; 2) она статична,

ее изменения настолько медленны и незначительны, что даже в современном человеке можно обнаружить наследие прошлых веков; 3) ментальность

и материальная, социокультурная среда взаимообусловлены; 4) различия между культурами и цивилизациями носят ментальный характер. Хотя происходящие со временем изменения ментальности индивида и общества и незначительны,

историк может их проследить. Коллективное бессознательное, изучаемое ранее лишь социальной психологией, получило «право гражданства» в историческом исследовании.

Каждой цивилизации присущ собственный психологический аппарат.

Он отвечает потребностям данной эпохи и не предназначен ни для вечности,

ни для человеческого рода вообще, ни даже для эволюции человеческих цивилизаций. В каждом обществе на данной стадии развития существуют специфические условия для структурирования социального сознания. Культура и традиции, язык, образ жизни и религиозность образуют своего рода

«матрицу», в рамках которой формируется ментальность. Эпоха, в которой живет индивид, налагает неизгладимый отпечаток на его мировосприятие, дает ему определенные формы психических реакций и поведения, и эти особенности его духовного мира обнаруживаются как в коллективном сознании общественных групп и толп, так и в индивидуальном сознании выдающихся представителей эпохи. Культуры (цивилизации), по Февру, имеют между собой качественные различия, каждая имеет свою систему мировосприятия. Каждая культура представляет собой совокупность компонентов, которые при всех противоречиях между ними тем не менее соотнесены друг с другом. Каждая культура, как и каждая эпоха, имеет свой специфический умственный инструментарий, или экипировку. Все эти положения Февра близки этнопсихологии и в ней развиваются, складываясь в стройную систему.

47

Внеся свой существенный вклад в разработку цивилизационной теории,

с которым коллекционер вглядывается сквозь лупу в пробный оттиск гравюры?

– писал он в 1936 г. – Какое отношение имеют к нам эти одноликие

и всеобъемлющие культуры, включающие в себя без разбора всех живых людей данной эпохи независимо от их общественного положения – будь то Бергсон

или Бэббит, приказчик за прилавком, ученый в лаборатории или крестьянин на ферме? Неужели все они наделены фаустовской душой в ее неистовом

величии? А что означают эти красивые слова, эти цветистые метафоры:

зарождение, расцвет, гибель культур? Это всего лишь заново перелицованное старье».

Профессор истории Марк Блок (1886–1944)– историк уже не в первом поколении, также работавший в Страсбурге с 1919 по 1936 г., участник двух

войн, расстрелянный гестаповцами за участие в движении Сопротивления,

специалист по западноевропейскому феодализму, также первоочередное

внимание обращал на сознание, то, что мы называем сегодня субъективным

фактором. Если основной категорией, которой оперирует мысль коллеги

и друга Февра была «цивилизация», то такой стержневой, базовой категорией для Блока оставалось «общество». В поле зрения последнего – типические,

преимущественно массовидные явления, в которых можно обнаружить определенную повторяемость, в изучении Блоком обществ и институтов

доминирует сравнительно-типологический подход.

В ряде случаев М. Блок ближе даже к формационному подходу, вплоть до сопоставления феодализма на Западе с социальным строем старой Японии,

ибо феодализм для Блока – не уникальное порождение европейского развития,

но «социальный тип». Тем самым выявлялись некоторые закономерности,

присущие разным обществам на сходных этапах их развития. Сравнительно-

выясняется, что ничто в человеческой истории не минует сферы мыслей,

представлений, эмоций и все получает от этой сферы определенную окраску.

Идея сближения исторической науки с социальной психологией,

взаимопроникновение обеих дисциплин – важная заслуга Блока. Под влиянием

Блока и Февра историки занялись проблемами социально-исторической

психологии, а принцип историзма был распространен и на сознание человека.

В круг интересов историков был включен целый ряд новых тем:

проблемы «человеческой географии», «геоистории». При этом речь идет

не просто об изучении природных условий, в которых живет человек и которые во многом определяют образ его существования, но они сами подвергаются вместе с ним меняющемуся взаимодействию, природная среда рассматривается

Должны быть вскрыты те силы, которые объединяют людей в группы: способ

их хозяйственной деятельности, родство, связи, зависимости, форма

организации, наконец, присущий этим группам способ восприятия мира,

духовная жизнь. Для изучения социальных структур мало выяснить юридические отношения, здесь потребны и совершенно иные подходы, в том числе антропологический и социально-психологический.

При подобной постановке проблем даже история искусства или

способствующим раскрытию мышления людей данной эпохи и, следовательно,

проливающим свет на их поведение. Из частной гуманитарной дисциплины,

одной из многих, занимающихся человеком, историческому знанию надлежит превратиться во всеобъемлющую науку об общественном человеке. Для этого историки должны сотрудничать с географами и экономистами, социологами,

49

«неизменяемости» – так характеризуются прежде всего природно-

географические условия, в которых существует и развивается общество.

«Структуры» – это долговременные факторы истории: экономика, социальные институты и процессы, духовный строй общества (религия, философские системы, наука, искусство). «Конъюнктуры», напротив, быстро изменчивы:

таковы кривые движения народонаселения, объема производства, цен,

заработной платы. «Экономика», «общество», «цивилизация» – структуры,

отличающиеся большой протяженностью и устойчивостью во времени, – вот,

и стремился обнаружить их полнокровную жизнь. С этой целью предложено

шире применять понятие «поколение», которое, по мнению ученого,

достаточно гибко для того, чтобы выразить явления человеческой жизни, Блок видит в нем общность прежде всего психологическую: оно обладает сходством мышления, духа, умонастроения. Социальная целостность, раскрытие которой и есть, по его убеждению, конечная цель исторической науки, выражает себя именно через человеческое сознание – в нем и «смыкаются» все социальные

ее субстрат. «Картина мира» определяет поведение человека, индивидуальное

50