Библия и русская литература. Программно-методические материалы. Учебно-методическое пособие
.pdfнеодушевленного предмета (часов) с «праведным и святым служением» становится более понятным после прочтения стихотворения М. Цветаевой «Я
счастлива жить образцово и просто…» (1918):
Я счастлива жить образцово и просто:
Как солнце – как маятник – как календарь.
Быть светской пустынницей стройного роста,
Премудрой – как всякая Божия тварь,
Знать: дух – мой сподвижник, и дух – мой вожатый!
Входить без доклада, как луч и как взгляд.
Жить так, как пишу: образцово и сжато, –
Как Бог повелел и друзья не велят.
Образ светской пустынницы – монахини в миру – выражает мысль о служении Богу в суетном мире, перекликается с бунинским: «Но мы служили праведно и свято».
Строка Цветаевой: «Знать: дух – мой сподвижник, и дух – мой вожатый!» – объясняет мысль И. Бунина о вечном мироздании, в котором солнце совершает свое величавое движение по воле Всевышнего: «Но стрелку нашу в диске циферблата ведет сам Бог. Со всей Вселенной в лад».
Неслучайно сходство поэтической лексики двух стихотворений:
маятник лучистый, Солнце, Бог, служили праведно и свято,
циферблат – у Бунина;
маятник, луч, Солнце, Бог, счастлива жить образцово и просто,
календарь – у Цветаевой.
Центральным в обоих лирических стихотворениях является образ Солнца. В произведении Бунина изображено медленное восхождение к нему:
11
от конкретной, вещественной лексики до понимания глубокого философского смысла произведения, от малого («затерянные часики») до глобального – «всей Вселенной». В произведении Цветаевой высота задана сразу: «Я счастлива жить … как солнце».
Для понимания библейских мотивов в этих стихотворениях важно сообщить учащимся о том, что Христос в русской культурной традиции отождествляется с образом Солнца. Например, в праздничной песне Рождеству Христову встречается выражение: «Тебе кланяемся Солнцу правды», в акафисте Иисусу Сладчайшему – «Воссия вселенней просвещение истины твоея» (Воссияло для всей Вселенной просвещение Твоей Истины, то есть воссияло, как Солнце). В святоотеческой традиции принято считать, что
«праведники, возрожденные словом Божиим, воссияют некогда, как солнце в царствии Отца их». Для Бунина и Цветаевой, как и для всякого интеллигентного русского человека начала XX века, подобные ассоциации были закономерными.
Особого внимания заслуживает образ света бунинского стихотворения: «лучистый», «серебрят», «озлащает», перекликающийся с поэтическим образом Цветаевой: «жить… как солнце», «входить…, как луч». Вполне уместно дать справку о глаголе «озлащает». Данное слово было выбрано Буниным совсем не случайно. Глагол «озлатити» в церковнославянском языке означает «вызолотить кругом снаружи и внутри». Зная это, можно понять, что речь в стихотворениях поэтов идет не только о внешнем, но и о внутреннем свете – святости. Подобная мысль встречается у автора «Полного церковнославянского словаря» Г. Дьяченко: «слова свет и свят
филологически тождественны». Ф. Буслаев в своей книге «О влиянии христианства на славянский язык» также утверждал, что «слова свет, цвет и свят совершенно родственны между собою».
Итак, в стихотворении «Солнечные часы» автором показано, как Солнце распространяет свет в вещественном мире и в мире духовном,
нравственном.
12
Интерпретация стихотворения И. Бунина «Солнечные часы» может оказаться неполной без прочтения другого поэтического произведения Бунина «Свет».
Ни пустоты, ни тьмы нам не дано:
Есть всюду свет, предвечный и безликий...
Вот полночь. Мрак. Молчанье базилики,
Ты приглядись: там не совсем темно,
В бездонном, чёрном своде над тобою,
Там на стене есть узкое окно,
Далекое, чуть видное, слепое,
Мерцающее тайною во храм
Из ночи в ночь одиннадцать столетий...
А вкруг тебя? Ты чувствуешь ли эти
Кресты по скользким каменным полам,
Гробы святых, почиющих под спудом,
И страшное молчание тех мест,
Исполненных неизреченным чудом,
Где черный запрестольный крест
Воздвиг свои тяжелые объятия,
Где таинство сыновнего распятья
Сам бог-отец незримо сторожит?
Есть некий свет, что тьма не сокрушит.
1916
В этом стихотворении «предвечный свет», «мерцающий тайной» пробивается сквозь «подслеповатое окно» обыденности и освещает то, что
свято: «кресты» (символ святого распятия), «гробы святых», «страшное молчание» тех мест, где «чудо», «запрестольный крест», «таинство сыновнего распятья», «сам Бог-отец».
13
Предположим следующее задание: подчеркнуть слова, передающие значение света (в данном случае они выделены нами курсивом).
При анализе текста «лишним» в восприятии учащихся может оказаться слово страшный. Вполне уместен вопрос: Почему страшное молчание мест,
где чудо, где святость и свет? В этом случае необходимо обратиться к внутренней форме слова. Слово страх в данном контексте вовсе не означает боязнь, оно ближе к слову трепет. Образуем синонимический ряд
страшный – благоговейный, удивительный, величественный, чудный,
светлый. Таким образом, страшное молчание можно интерпретировать как особое состояние неземного светлого покоя.
Стихотворение И. Бунина «Солнечные часы» по программе В.Г.
Маранцмана изучается в 5 классе. Известно, что для учеников 5 – 6 классов характерен «наивный реализм». Наряду с эмоциональным восприятием они обладают целостным впечатлением и предметным воображением, поэтому в
5-м классе необходимо использовать предложенный выше анализ произведений с библейскими мотивами в упрощенном виде.
В ходе проведения экспериментального урока в 5 классе детям предложили воссоздать текст стихотворения наглядно по мере его прочтения и задуматься над тем, где находятся часы. В результате получилось графическое изображение часов, восходящих снизу – вверх (от вещественного к духовному, от света к святости), расширение пространства
(от «часиков» до «Вселенной»), что соответствовало построфному смысловому комментарию (см. рисунок 1).
14
Рисунок 1
Только после наблюдения над тем, как часики поднимались на небо и становились солнечными часами, учащиеся прочитали стихотворение М. Цветаевой «Я счастлива жить образцово и просто...». Вслед за поиском текстовых параллелей (школьникам было дано задание найти одинаковые слова в стихотворении Бунина и в стихотворении Цветаевой одновременно),
ученикам предложили подумать над последней строфой и попытаться объяснить: Почему «часики» «служили праведно и свято»?
Но мы служили праведно и свято В полночный час нас звезды серебрят,
Днем солнце озлащает до заката.
Позеленел наш медный циферблат.
Но стрелку нашу в диске циферблата Ведет сам Бог. Со всей Вселенной в лад.
Чтобы ответить на этот вопрос, учитель предложил исторический комментарий к слову «озлатити». После того, как учащиеся узнали, что
«озлатити» означает «вызолотить кругом снаружи и внутри», необходимо обратить внимание учащихся на слово «внутри» и спросить:
15
–Может ли физический (вещественный) свет, способный освещать лишь поверхности, вызолотить часики внутри?
–О каких часах говорит автор: об обычных, благодаря которым мы узнаем, сколько времени, или о часах вечности в жизни каждого человека?
–Почему стрелку циферблата ведет сам Бог?
(потому что «служили» (жили) «праведно и свято).
Так произошло раскрытие сложного текста, было преодолено материальное восприятие, стало понятно, как «часики с эмалью»
«перебрались» на небо и стали солнечными часами, олицетворяющими праведную жизнь человека, живущего по воле самого Бога (примечательно,
что к концу 6 класса дети об анализе «Солнечных часов» помнили в подробностях).
Таким образом, для лирических произведений с библейской тематикой характерны определенная сложность анализа, необходимость точного,
иногда пословного комментария. Предложенный нами метод изучения произведений с библейскими мотивами заключает четыре этапа. На первом учащиеся знакомятся с текстом. На втором рекомендуется наблюдение над языковой стороной текста, которое предполагает обращение к этимологии слова, рассмотрение его значения в разных контекстах (например, свет, как категория внешнего мира и внутреннего мира человека), выяснение символики текста (крест, солнце), выяснение значений церковнославянской лексики (озлащает), поиск ключевых слов (солнце, свет, свят, праведно, Бог).
Третий этап – поиск текстовых параллелей (слов, образов, сюжетов) внутри одного произведения, в разных произведениях одного писателя, в
тематически сходных произведениях разных авторов, в художественном произведении и тексте Библии. В заключение произведение интерпретируется на основе конкретных языковых фактов.
Следует отметить, что анализ художественных текстов с библейскими элементами предполагает изучение прежде всего структуры произведения.
Лотман, для которого понятие структуры является основным, предлагает
16
анализ художественных структур словесного искусства начинать с поэзии как наиболее элементарной системы, чьи «элементы в значительной мере получают выражение в тексте».
Путь от простого к сложному является естественным, поэтому начинать анализ художественных текстов с библейскими элементами,
думается, целесообразно с поэтических текстов. Приведем несколько примеров.
Анализ стихотворения Бунина «На распутье»
Стихотворение Бунина «На распутье» включено в программу Т.Ф. Курдюмовой и изучается школьниками в 8 классе.
На распутье
На распутье в диком древнем поле Чёрный ворон на кресте сидит.
Заросла бурьяном степь на воле,
И в траве заржавел старый щит.
На распутье люди начертали Роковую надпись: «Путь прямой Много бед готовит, и едва ли Ты по нем воротишься домой.
Путь направо без коня оставит – Побредёшь один и сир и наг, –
А того, кто влево путь направит,
Встретит смерть в незнаемых полях...»
Жутко мне! Вдали стоят могилы...
В них былое дремлет вечным сном...
«Отзовися, ворон чернокрылый!
Укажи мне путь в краю глухом».
17
Дремлет полдень. На тропах звериных Тлеют кости в травах. Три пути Вижу я в желтеющих равнинах...
Но куда и как по ним идти?
Где равнина дикая граничит?
Кто, пугая чуткого коня,
В тишине из синей дали кличет Человечьим голосом меня?
И один я в поле, и отважно
Жизнь зовёт, а смерть в глаза глядит...
Чёрный ворон сумрачно и важно,
Полусонный, на кресте сидит.
1900
К этому произведению автором программы предложен следующий комментарий: Трансформация образа былинного героя в произведении
XX века. Живая стихия русского фольклора в стихотворениях И.А.
Бунина. Проникновенное отражение в его поэзии былинных образов.
Мастерство и совершенство языка, разнообразие и богатство ритмики стихотворений поэта.
Прежде всего необходимо ответить на вопрос: «Как осуществляется трансформация былинного образа?»
Лирический герой стихотворения находится вне времени, он стоит перед выбором жизненного пути. Былинные образы в тексте, совмещение двух временных форм – прошлого и настоящего – говорит о постоянстве вечных, порою трудно разрешимых вопросов.
Анализ произведения рекомендуем начать с лексического уровня стихотворения. Слово путь (распутье) встречается в тексте 7 раз.
Ощущение дороги (либо бездорожья), направления варьируется также
18
словами: степь, воля, направо, влево, поля, вдали, тропы, равнина. И тем не менее физического движения в тексте нет, но есть движение мысленное,
потому что лирический герой стоит на распутье. Весь текст произведения представляет собой некое напряженное поле, выражающее оппозицию жизнь
/ смерть.
Интересно, что лексики, передающей значение жизни, в тексте гораздо меньше: ворон – крест – я – жизнь.
Слова, обозначающие смерть, несчастье, признаки запустения,
представлены шире (приводим их в начальной форме): зарасти, заржаветь,
беда, жутко, могила, вечный сон, кость. Само слово смерть фактически либо образно встречается 5 раз (строф всего 7!).
События, развивающиеся в стихотворении, сама ситуация безысходности напоминают сон, и кажется, что, главный герой должен вот-
вот проснуться, но жестока по своей реальности последняя строфа стихотворения:
И один я в поле, и отважно Жизнь зовет, а смерть в глаза глядит … Черный ворон сумрачно и важно,
Полусонный, на кресте сидит.
Сочетание полусонный ворон страшно тем, что двумя строфами выше лирический герой обращается к нему с душевным надрывом:
Отзовися, ворон чернокрылый!
Укажи мне путь в краю глухом.
Крайнее напряжение достигается именно после прочтения последней строфы, потому что до нее все еще теплится надежда, что произойдет пробуждение. Но физического пробуждения от сна нет, и читатель вынужден вернуться к «роковой надписи», перечитать ее, сопереживая лирическому герою, пытаясь вместе с ним найти выход:
… путь прямой Много бед готовит, и едва ли
19
Ты по нем воротишься домой.
Путь направо без коня оставит – Побредешь один и сир и наг, –
А того, кто влево путь направит,
Встретит смерть в незнаемых полях…
«Путь направо» – единственный сохраняет путнику жизнь, но пророчит ему одиночество и бедствия.
Согласно древней славянской традиции, он верен и другого, увы, не дано: Праведники воссядут по правую сторону, а грешники – по левую.
Выше отмечалась частотность употребления слова путь в
стихотворении (7 раз в тексте из 7 строф, по 4 строчки в каждой!).
Важно отметить также и то, что слово крест является ведущим символом в данном произведении: он появляется в первой строфе и подводит итог поисков героя в последней. По сути дела, этим образом заканчивается повествование о выборе жизненного пути. Ответ путнику «подсказан», он его видит:
Черный ворон сумрачно и важно,
Полусонный, на кресте сидит.
Небольшой исторический экскурс. Следует обратить внимание учащихся на графическую символику славянской азбуки, о чем говорилось выше. Известно, что крест в христианской традиции связан со Спасителем
(Господом) и всеобщим спасением. Если обратиться к графике славянских
алфавитов, то в глаголице буква АЗ («Я») изображалась крестом: +
АЗ ЕСМЬ ПУТЬ И ИСТИНА, И ЖИВОТ (Ин.14:6)
Я есть путь и истина, и жизнь (о Христе и кресте).
Так путнику выход указан: скорбный и единственный.
Таким образом, крест одиночества – тот лейтмотив, который пронизывает все строфы стихотворения, преломляясь через слово путь, как единственную возможность жизни.
20