Экзегетика Священного Писания каппадокийские отцы. Учебное пособие
.pdfантичной риторики, за единственным исключением, мы не находим текстуального выражения этой идеи. Контексты, в которых приводится эта мысль, содержатся в памятниках «прикладной» риторики – в исторических сочинениях и политических трактатах:
•γ δ’ οÓμαι τοðς φρùνησιν šσκοÁντας κα˜ νομöζοντας •κανοðς Òσεσθαι τÀ συμφüροντα διδ÷σκειν τοðς πολöτας κιστα γöγνεσθαι βιαöους, ε—δùτας ïτι τÄ μ½ν βöë πρùσεισιν Òχθραι κα˜ κöνδυνοι, διÀ δ½ τοÁ πεöθειν šκινδúνως τε κα˜ μετÀ φιλöας ταÆτÀ γöγνεται. ο• μ½ν γÀρ βιασθüντες ς šφαιρεθüντες μισοÁσιν, ο• δ½ πεισθüντες ς κεχαρισμüνοι φιλοÁσιν. ο¼κουν τŠν φρùνησιν šσκοúντων τ¡ βι÷ζεσθαι, šλλÀ τŠν —σχðν Ðνευ γνþμης •χùντων τÀ τοιαÁτα πρ÷ττειν •στöν. šλλÀ μ†ν κα˜ συμμ÷χων Ô μ½ν βι÷ζεσθαι τολμŠν δüοιτ’ ν οÆκ Ïλöγων, Ô δ½ πεöθειν δυν÷μενος οÆδενùς· κα˜ γÀρ μùνος ™γο‘τ’ ν δúνασθαι πεöθειν. κα˜ φονεúειν δ½ το‘ς τοιοúτοις κιστα συμβαöνει· τöς γÀρ šποκτε‘ναö τινα βοúλοιτ’ν μâλλον Ë ζŠντι πειθομüνã χρ~σθαι;
šποκριναμüνου δ½ πρ÷ως •κεöνου, βöας μ½ν οÆδεμιâς Èπ÷ρξειν οÆδ’ šναιρøσειν οÆδüνα τŠν πολιτŠν Ðκριτον· ε— μüντοι ψηφöσαιτù τι τŠν παρανùμων Ô δ~μος Èπ¡ τοÁ Τιβερöου πεισθε˜ς Ë βιασθεöς, τοÁτο κúριον μ† φυλ÷ξειν.
Я, напротив, думаю, что люди образованные, чувствующие в себе способность давать в будущем полезные советы согражданам, меньше, чем кто-либо другой, бывают склонны к насильственным действиям: они знают, что насилие сопряжено с враждой и опасностями, а путем убеждения можно достигнуть тех же самых результатов без опасности, пользуясь любовью: кого заставляют силой, тот ненавидит, как будто у него что-то отняли, а на кого воздействуют убеждением, тот любит, как будто ему сделали одолжение. Поэтому несвойственно образованным людям действовать насилием: такие поступки свойственны людям, обладающим силой, но без разума. Затем, кто осмеливается действовать насилием, тому нужно иметь сообщников, и немало; а кто может убеждать, тому не нужно никого: он уверен, что и один он может убеждать. Да и к убийствам таким людям прибегать несвойственно: кто захочет убивать человека, вместо того чтобы он, оставаясь в живых, был его послушным орудием?
Xenophon. Memorabilia 1. 2. 10–11 (Cf. Stobaeus. Anthologium IV. 1. 75)
Когда же консул сдержанно возразил, что первым к насилию не прибегнет и никого из граждан казнить без суда не будет, но если Тиберий убедит или же принудит народ постановить что-либо вопреки законам, то с таким постановлением он считаться не станет.
Plutarchus. Thiberius et Gaius Gracchus 19. 5
71
Единственное, обещанное нами исключение принадлежит знаменитому позднеантичному ритору, а также учителю не одного поколения христианских проповедников, Либанию:
τ¡ μ½ν •μùν •στιν •κετεöα, τ¡ δ½ παρ’ ÈμŠν •σùμενον πειθþ. διαφüρει δ½ πολð πεισθüντα δοÁναι χ÷ριν Ë μ† βουλùμενον βιασθ~ναι. κα˜ τ¡ μüν •στι δημοκρατöë πρüπον, τ¡ δ½ ε—ς τυρ÷ννους Òρχεται.
Мое дело – ходатайство, а то что подобает вам – так это искусство убеждать. Велика разница между благодарностью поверившего и вынуждаемого к тому вопреки воле. И первое присуще демократическому устройству общества, а второе – есть обыкновение тиранов.
Libanius. Declamationes 50. 1
Основной экзегетический принцип
Григорий сформулировал сбалансированную и стройную формулу для правильного понимания Священного Писания. Он сторонится крайностей буквализма и излишней отвлеченности, предпочитая продвигаться по здравому «царскому» пути:
μως δ½ μüσην χωροÁντες ™με‘ς τŠν |
Впрочем мы, избрав средину между |
τε π÷ντη παχυτüρων τ†ν δι÷νοιαν, κα˜ |
теми, которые совершенно грубы умом, |
τŠν Ðγαν θεωρητικŠν τε κα˜ šνηγμüνων, |
и теми, которые слишком предаются |
+να μøτε παντελŠς šργο˜ κα˜ šκöνητοι |
умозрениям и парениям ума, чтобы не |
μüνωμεν, μøτε περιεργùτεροι τοÁ δüοντος |
остаться вовсе недеятельными и непод- |
4μεν, κα˜ τŠν προκειμüνων Òκπτωτοι κα˜ |
вижными, а также и не стать пытливыми |
šλλùτριοι (τ¡ μ½ν γÀρ 7ουδαϊκùν πως |
сверх меры, не уклониться и не удалить- |
κα˜ ταπειν¡ν, τ¡ δ½ Ïνειροκριτικ¡ν, κα˜ |
ся от предположенного предмета (одно |
Ôμοöως šμφùτερα κατεγνωσμüνα)· ο τω |
было бы нечто иудейское и низкое, дру- |
περ˜ τοúτων διαλεξùμεθα, κατÀ τ¡ ™μ‘ν |
гое же походило бы на толкование снов; |
•φικτ¡ν, κα˜ οÆ λöαν Òκτοπον, οÆδ½ το‘ς |
а то и другое равно предосудительно), |
πολλο‘ς καταγüλαστον. |
будем беседовать о сем по мере возмож- |
|
ности, не вдаваясь в крайние нелепости, |
|
достойные осмеяния. |
Gregorius Nazianzenus. Oratio 45. 12 // PG. T. 36. Col. 637
72
Всякий раз он призывает исходить из интенции толкуемого текста, из смысла благовестия, благодаря чему читатель обретает надежное руководство для правильного понимания и толкования божественного Откровения:
Τοσαúτης οÂν ο¼σης διαφορâς •ν το‘ς Ïνùμασι κα˜ το‘ς πρ÷γμασι, πŠς ο τω σð λöαν δουλεúεις τØ γρ÷μματι, κα˜ γöνó μετÀ τ~ς 7ουδαικ~ς σοφöας, κα˜ συλλαβα‘ς šκολουθε‘ς, šφε˜ς τÀ πρ÷γματα; ε— δ½ σοÁ τÀ δ˜ς πüντε λüγοντος, Ë τÀ δ˜ς \πτ÷, τÀ δüκα συν~γον, Ë τüσσαρες κα˜ δüκα •κ τŠν λεγομüνων· Ë •κ τοÁ ζŠον λογικùν, θνητùν, τ¡ν Ðνθρωπον, Eρα Ðν σοι ληρε‘ν •νομöσθην; κα˜ πŠς, τÀ σÀ λüγων; οÆ γÀρ τοÁ λüγοντος μâλλον ο• λùγοι, Ë τοÁ λüγειν συναναγκ÷ζοντος. Çσπερ οÂν •νταÁθα, οÆκ ν τÀ λεγùμενα μâλλον •σκùπουν, Ë τÀ νοοúμενα· ο τως οÆδ½ εç τι Ðλλο τŠν μ† λεγομüνων, Ë μ† σαφŠς, •κ τ~ς γραφ~ς νοοúμενον η ρισκον, Òφυγονν τ†ν •κφþνησιν, φοβοúμενος σ½ τ¡ν συκοφ÷ντην τŠν Ïνομ÷των.
А когда столько разности между именами и именуемыми, для чего ты так много раболепствуешь букве и предаешься иудейской мудрости, гоняясь за слогами и оставляя вещь? Если ты скажешь: дважды пять и дважды семь, а я из сказанного выведу: десять и четырнадцать, или, если животное разумное и смертное заменю словом человек, то неужели подумаешь, что говорю вздор? Да и как это, если говорю твое же? Ибо слова эти не столько принадлежат мне, который произношу их, сколько тебе, который заставляешь произнести. Поэтому, как здесь смотрел я не столько на сказанное, сколько на разумеемое, так не преминул бы выговорить и другое что-нибудь, если б нашлось, хотя не сказанное, или неясно сказанное, но разумеемое в Писании, и не побоялся бы тебя – охотника спорить об именах.
Gregorius Nazianzenus. Oratio 31. 24
Для Григория это не только принцип библейской экзегезы, но и принцип духовной жизни, поскольку приобщение к богооткровенному знанию предполагает также существенное изменение образа жизни. Такой подход дает ему возможность использования самого широкого спектра способов интерпретации Писания. Одним из примеров тех богатых возможностей, которые дает подобный подход, служит толкование Григорием слова «пасха»:
73
ΟÆ χε‘ρον δ½ çσως το‘ς φιλομαθüσι κα˜ φιλοκ÷λοις περ˜ τ~ς προσηγορöας αÆτ~ς τοÁ Π÷σχα βραχüα διαλαβε‘ν. Γüνοιτο γÀρν οÆ φαÁλον τοÁτο τα‘ς šκοα‘ς •πεισùδιον. Τ¡ Π÷σχα τοÁτο, τ¡ μüγα τε κα˜ σεβ÷σμιον, Φ÷σκα το‘ς βραöοις προσαγορεúεται, κατÀ τ†ν •κεöνων φωνøν· δηλο‘ δ½ ™ φων† τ†ν δι÷βασιν· •στορικŠς μ½ν, διÀ τ†ν •ξ Α—γúπτου πρ¡ς τ†ν Χαναναöαν φυγ†ν κα˜ μεταν÷στασιν· πνευματικŠς δ½, διÀ τ†ν •κ τŠν κ÷τω πρ¡ς τÀ Ðνω, κα˜ τ†ν γ~ν τ~ς •παγγελöας πρùοδον κα˜ šν÷βασιν. περ δ½ πολλαχοÁ τ~ς Γραφ~ς συμβÀν ε ρομεν, šπ¡ τŠν šσαφεστüρων μεταποιηθüντα τινÀ τŠν Ïνομ÷των •π˜ τ¡ σαφüστερον, Ë τŠν šγροικοτüρων •π˜ τ¡ εÆσχημονüστερον, τοÁτο κšνταÁθα τεθεωρøκαμεν. ΤοÁ γÀρ σωτηρöου π÷θους Íνομα τοÁτο εÓναö τινες νομöσαντες, εÓτα •ξελληνöζοντες τ†ν φων†ν, κατÀ τ†ν τοÁ φ‘ πρ¡ς τ¡ π‘, κα˜ τοÁ κ÷ππα πρ¡ς τ¡ χ‘ μεταποöησιν, Π÷σχα τ†ν ™μüραν προσηγορεúκασιν. ΠαραλαβοÁσα δ½ ™ συνøθεια τ†ν φων†ν, —σχυροτüραν •ποöησε, προστρεχοúσης τ~ς τŠν πολλŠν šκο~ς, ς εÆσεβεστüρã τØ òøματι.
Для любителей учености и изящества не худо, может быть, кратко разобрать наименование самой Пасхи; ибо такое отступление будет не недостойно слышания. Великая и досточтимая Пасха называется у Евреев пасхою на их языке (где слово сие значит: прехождение) – исторически, по причине бегства и переселения из Египта в Хананею, а духовно, по причине прехождения и восхождения от дольнего к горнему и в Землю обетования. Но на многих местах Писания находим встречающимся, что некоторые названия из неясных изменены в яснейшие или из грубых в благоприличнейшие; то же усматриваем и здесь. Ибо некоторые, приняв слово сие за наименование спасительного страдания, потом приспособив к эллинскому языку, по переменении Ф на П, и К на X, наименовали день сей Пасхою. А привычка к измененному слову сделала его употребительнейшим; потому что оно нравилось слуху народа, как речение более благочестное.
Gregorius Nazianzenus. Oratio 45. 10
Догматическая экзегеза
Другим, на этот раз содержательным принципом экзегетики Григория является принцип христоцентризма, в соответствии с которым всякое свидетельство Писания о Христе может и должно быть истолковано с точки зрения либо Его божественной, либо человеческой природы. Введение этого принципа в богословский контекст объясняется обстоятельствами арианской полемики, в которой Григорий, наряду с другими Каппадокийцами, принял весьма активное участие. При его применении следует руководствоваться вполне очевидным правилом – то, что превышает нормы земного существования, должно относить к божественному, а что отвечает обстоятельствам сотворенного и падшего мира, – к человеческому:
74
\ν˜ δ½ κεφαλαöã, τÀ μ½ν Èψηλùτερα πρùσαγε τÄ θεùτητι κα˜ τÄ κρεöττονι φúσει παθŠν κα˜ σþματος· τÀ δ½ ταπεινùτερα τØ συνθüτã, κα˜ τØ διÀ σ½ κενωθüντι κα˜ σαρκωθüντι, οÆδ½ν δ½ χε‘ρον ε—πε‘ν, κα˜ šνθρωπισθüντι, εÓτα κα˜ Èψωθüντι, +να σð τ¡ τŠν δογμ÷των σου σαρκικ¡ν κα˜ χαμαιπετ½ς καταλúσας μ÷θóς Èψηλùτερος εÓναι, κα˜ συνανιüναι θεùτητι, κα˜ μ† το‘ς Ôρωμüνοις •ναπομüνοις, šλλÀ συνεπαöρó το‘ς νοουμüνοις, κα˜ γινþσκóς, τöς μ½ν φúσεως λùγος, τöς δ½ λùγος ο—κονομöας.
Вообще же речения более возвышенные относи к Божеству и к природе, которая выше страданий и тела, а речения более унизительные – к Тому, Кто Сложен, за тебя истощил Себя и воплотился, а не хуже сказать, и вочеловечился, потом же превознесен, чтоб ты, истребив в догматах своих все плотское и пресмыкающееся по земле, научился быть возвышеннее и восходить умом к Божеству, а не останавливаться на видимом, возносился к мысленному и знал, где речь о естестве Божием и где об Его домостроительстве.
Gregorius Nazianzenus. Oratio 29. 18
Интересно сопоставить это место с 4-м анафематизмом Кирилла против Нестория, при этом важно увидеть как сходство, так и принципиальное различие обсуждаемого случая:
δ Εç τις προσώποις δυσ˜ν Ë γοÁν Èποστάσεσιν τάς τε •ν το‘ς εÆαγγελικο‘ς κα˜ šποστολικο‘ς συγγράμμασι διανέμει φωνÀς Ë •π˜ ΧριστŠι παρÀ τŠν γίων λεγομένας Ë παρ’ αÆτοÁ περ˜ \αυτοÁ κα˜ τÀς μ½ν ς šνθρώπωι παρÀ τ¡ν •κ θεοÁ λόγον —δικŠς νοουμένωι προσάπτει, τÀς δ½
ς θεοπρεπε‘ς μόνωι τŠι •κ θεοÁ πατρ¡ς λόγωι, šνάθεμα Òστω.
Кто изречения евангельских и апостольских книг, употребленные святыми или о Христе или Им Самим о Себе, относит раздельно к двум лицам или ипостасям и одни из них прилагает к человеку, которого представляет отличным от Слова Бога Отца, а другие, как богоприличные, к одному только Слову Бога Отца, ― да будет анафема.
Acta conciliorum oecumenicorum. Vol. 1. 1. 1. P. 41
В следующем слове Григорий, ссылаясь на свою предыдущую беседу, разъясняет свой принцип:
τÀς μ½ν Èψηλοτüρας κα˜ θεοπρεπεστüρας φωνÀς προσνεöμαντες τÄ θεùτητι, τÀς δ½ ταπεινοτüρας κα˜ šνθρωπικωτüρας τØ νüã δι’ ™μâς ¤δÀμ κα˜ θεØ παθητØ κατÀ τ~ςμαρτöας.
те речения Писания, которые более возвышенны и боголепны, приложил я к Божеству, а те, которые более низки и человекообразны, отнес к новому нас ради Адаму и к Богу, соделавшемуся страждущим в борьбе с грехом.
Gregorius Nazianzenus. Oratio 30. 1
При таком толковании, в особенности при описании явлений божественных, неизбежно возникает проблема – для выражения и означения божественной природы Писание ограничивается выразительными возможностями человеческого языка, однако этот язык по определению несовершенен, он накрепко связан с представлениями, заимствованными
75
из тварного мира. В таком случае, как уберечься от чрезмерной уверенности в точности описания божественного? Григорий Богослов вполне осознает всю остроту этой проблемы:
ΤŠν πραγμ÷των τÀ μ½ν οÆκ Òστι, λüγεται |
Из именуемого – иного нет, но сказано в |
|
δü· τÀ δ½ Íντα οÆ λüγεται· τÀ δ½ ο¼τε Òστιν, |
Писании; другое есть, но не сказано; а иного |
|
ο¼τε λüγεται· τÀ δ½ Ðμφω, κα˜ Òστι, κα˜ |
нет, и не сказано, другое же есть, и сказано. |
|
λüγεται. τοúτων šπαιτε‘ς με τÀς šποδεöξεις; |
Потребуешь у меня на это доказательств? – |
|
παρασχε‘ν τοιμος. Èπνο‘ τÄ γραφÄ θεùς, |
готов представить. По Писанию, Бог спит |
|
κα˜ γρηγορε‘, κα˜ Ïργöζεται, κα˜ βαδöζει, κα˜ |
(Пс 43. 24), пробуждается (Дан 9. 4), гнева- |
|
θρùνον Òχει τÀ χερουβöμ· καöτοι πùτε γüγονεν |
ется (Втор 11. 17), ходит и престолом имеет |
|
•μπαθøς; πùτε δ½ σŠμα θε¡ν šκøκοας; τοÁτο |
херувимов (Ис 37. 16). Но когда Он имел не- |
|
οÆκ ν |
šνεπλ÷σθη. νομ÷σαμεν γ÷ρ, ς |
мощи? И слыхал ли ты, что Бог есть тело? |
™μ‘ν •φικτùν, •κ τŠν ™μετüρων τÀ τοÁ θεοÁ. |
Здесь представлено то, чего нет. Ибо, сораз- |
|
τ¡ μ½ν Ìρεμε‘ν αÆτ¡ν šφ’ ™μŠν, κα˜ οæον |
меряясь со своим понятием, и Божие на- |
|
šμελε‘ν, δι’ ς αÆτ¡ς οÓδεν α—τöας, ÈπνοÁν. τ¡ |
звали мы именами, взятыми с себя самих. |
|
γÀρ ™μüτερον ÈπνοÁν τοιοÁτον, šνενüργητùν |
Когда Бог, по причинам Ему самому извест- |
|
τε κα˜ Ðπρακτον. τ¡ δ½ šθρùως ε ποιε‘ν |
ным, прекращает Свое попечение и как бы |
|
•κ μεταβολ~ς, γρηγορε‘ν. πνου γÀρ λúσις |
нерадит о нас; это значит – Он спит; пото- |
|
•γρøγορσις, Çσπερ šποστροφ~ς •πöσκεψις. |
му что наш сон есть подобная бездействен- |
|
τ¡ δ½ κολ÷ζειν Ïργöζεσθαι πεποιøκαμεν· ο τω |
ность и беспечность. Когда, наоборот, вдруг |
|
γÀρ ™μ‘ν •ξ Ïργ~ς ™ κùλασις. τ¡ δ½ νÁν μ½ν |
начинает благодетельствовать; значит – Он |
|
τÄδε, νÁν δ½ τÄδε •νεργε‘ν, βαδöζειν. ™ γÀρ |
пробуждается; потому что пробуждение |
|
šπ’ Ðλλου πρ¡ς Ðλλο μετ÷βασις, βαδισμùς. |
есть минование сна, так же как вниматель- |
|
τ¡ δ½ šναπαúεσθαι τα‘ς γöαις δυν÷μεσι, |
ное воззрение есть минование отвращения. |
|
κα˜ οæον •μφιλοχωρε‘ν, καθüζεσθαι κα˜ |
Он наказывает; а мы сделали из этого – гне- |
|
θρονöζεσθαι. κα˜ τοÁτο ™μüτερον. οÆδεν˜ γÀρ |
вается; потому что у нас наказание бывает |
|
ο τως |
ς το‘ς γöοις τ¡ θε‘ον •ναναπαúεται. |
по гневу. Он действует то здесь, то там; а |
τ¡ δ½ Ïξυκöνητον, πτ~σιν· τ†ν δ½ •πισκοπøν, |
по-нашему – Он ходит; потому что хожде- |
|
πρùσωπον· τ¡ διδùναι δ½ κα˜ προσöεσθαι, |
ние есть поступление от одного к другому. |
|
χε‘ρα· κα˜ Ðλλη τις ïλως τŠν τοÁ θεοÁ |
Он упокоевается и как бы обитает во святых |
|
δυν÷μεων Ë •νεργειŠν Ðλλο τι τŠν σωματικŠν |
Силах; мы назвали это сидением и сидени- |
|
™μ‘ν šνεζωγρ÷φησεν. |
ем на престоле, что также свойственно нам. |
|
|
|
А Божество ни в чем так не упокоевается, |
как во святых. Быстродвижность названа у нас летанием, смотрение наименовано лицом, даяние и принятие – рукою. А также всякая другая Божия сила и всякое другое Божие действие изображены у нас чем-либо взятым с телесного.
Gregorius Nazianzenus. Oratio 31. 22
76
Для разрешения этого затруднения Григорий прибегает к дополнительному принципу «прямой» и «непрямой» речи или, иными словами, высказыванию о чем-либо в собственном смысле (κυρöως) и в несобственном (переносном) смысле (οÆ κυρöως / καταχρηστικŠς):
Ô μ½ν οÂν ™μüτερος λùγος· Çσπερ +ππου, κα˜ |
Наше учение таково: как для коня, вола, |
βοùς, κα˜ šνθρþπου, κα˜ \κ÷στου τŠν Èπ¡ |
человека и для каждой вещи одного рода |
τ¡ αÆτ¡ εÓδος, εæς λùγος •στö, κα˜ Ù μ½ν ν |
одно есть понятие, и что подходит под это |
μετüχó τοÁ λùγου, τοÁτο κα˜ κυρöως λüγεσθαι, |
понятие, о том оно сказуется в собствен- |
Ù δ’ ν μ† μετüχó, τοÁτο Ë μ† λüγεσθαι, Ë |
ном смысле, а что не подходит, о том или |
μ† κυρöως λüγεσθαι. ο τω δ½ κα˜ θεοÁ μöαν |
не сказуется, или сказуется несобственно; |
οÆσöαν εÓναι, κα˜ φúσιν. κα˜ κλ~σιν, κ ν |
так одна есть Божия сущность, одно Божие |
•πινοöαις τισ˜ διαιρουμüναις συνδιαιρ~ται |
естество, одно Божие именование (хотя |
κα˜ τÀ Ïνùματα· κα˜ Ù μ½ν ν κυρöως λüγηται, |
имена и различаются вследствие различ- |
τοÁτο κα˜ εÓναι θεùν· Ù δ’ ν 0 κατÀ φúσιν, |
ных некоторых умопредставлений), и что |
τοÁτο κα˜ šληθŠς Ïνομ÷ζεσθαι· εçπερ μ† •ν |
в собственном смысле именуется Богом, |
Ïνùμασιν, šλλ’ •ν πρ÷γμασöν •στιν ™μ‘ν ™ |
то действительно есть Бог; а равно, что по |
šλøθεια. ο• δü, Çσπερ δεδοικùτες μ† π÷ντα |
естеству есть Бог, то истинно именуется Бо- |
κινε‘ν κατÀ τ~ς šληθεöας, θε¡ν μ½ν εÓναι τ¡ν |
гом; если только истина состоит у нас не в |
υ•¡ν ÔμολογοÁσιν, ïταν βιασθŠσι τØ λùγã |
именах, а в вещах. Но они, как бы опасаясь, |
κα˜ τα‘ς μαρτυρöαις, Ôμþνυμον δ½ κα˜ μùνης |
чтоб не все уже подвигнуть против истины, |
κοινωνοÁντα τ~ς κλøσεως. |
когда бывают к тому принуждены разумом |
|
и свидетельствами, исповедуют Сына Бо- |
|
гом, но Богом по соименности, то есть по |
|
участию в одном наименовании. |
|
Gregorius Nazianzenus. Oratio 29. 13 |
Поясняет он это на самом возвышенном богословском примере – говоря об отношениях Бога Отца и Бога Сына:
Θε¡ς δ½ λüγοιτο Ðν, οÆ τοÁ Λùγου, τοÁ Ôρωμüνου δü· πŠς γÀρ ν εçη τοÁ κυρöως θεοÁ θεùς; Çσπερ κα˜ πατøρ, οÆ τοÁ Ôρωμüνου, τοÁ λùγου δü. κα˜ γÀρ ν διπλοÁς· Çστε τ¡ μ½ν κυρöως •π’ šμφο‘ν, τ¡ δ½ οÆ κυρöως, •ναντöως Ë •φ’ ™μŠν Òχει. ™μŠν γÀρ κυρöως μ½ν θεùς, οÆ κυρöως δ½ πατøρ. κα˜ τοÁτù •στιν Ù ποιε‘ το‘ς α•ρετικο‘ς τ†ν πλ÷νην, ™ τŠν Ïνομ÷των •πöζευξις, •παλλαττομüνων τŠν Ïνομ÷των διÀ τ†ν σúγκρασιν.
Отец называется Богом не Слова, но видимого (ибо как быть Богом Того, Кто в собственном смысле Бог?), равно как и Отцом не видимого, но Слова. Ибо во Христе два естества; а потому в отношении к обоим естествам имена: Бог и Отец, употребляются частью собственно, частью же несобственно, и противоположно тому, как говорится это о нас; потому что Бог есть наш Бог собственно, но Отец наш – несобственно. И это-то самое, то есть сочетание имен, и притом имен, из которых одни другими заменяются по причине соединения естеств, вводит в заблуждение еретиков. А доказательством такой замены служит то, что, когда естества различаются в понятиях, тогда разделяются и имена.
Gregorius Nazianzenus. Oratio 30. 8 (cм. SC № 250. P. 240−244)
77
Экзегетика святого Григория Нисского
Библиография
Daniélou J. L’être et le temps chez Grégoire de Nysse. Leiden: Brill, 1970. Écriture et culture philosophique dans la pensée de Grégoire de Nysse. Actes
du Colloque de Chevetogne (22–26 Sept. 1969) / M. Harl. Leiden: Brill, 1971. P. 87–196.
Daniélou J. Essai sur le mystère de l’histoire. Paris: Cerf, 2011. P. 236−246. Rondeau M.-J. Exégèse du Psautier et anabase spirituelle chez Grégoire de
Nysse // EPEKTASIS. Mélanges patristiques o erts au cardinal Jean Daniélou. Paris: Beauchesne, 1972. P. 517–531.
Margerie B. de. Introduction à l’histoire de l’exégèse. T. I. Les Pères grecs et orientaux. Paris: Cerf, 1980. Р. 241–269.
Canèvet M. Gregoire de Nysse et l’herméneutique biblique; Études des rapports entre le langage et la connaissance de Dieu. Paris: Institut d’Études Augustitiennes, 1982.
Панагопулос И. Толкование Священного Писания у Отцов Церкви: IV−V века. Т. 2. М.: Перервинская ДС, 2015. С. 57−69.
Йегер В. Раннее христианство и греческая пайдейя. М.: ГЛК, 2014. Михайлов П. Б. Метафизика Псалтири: Григорий Нисский о надписани-
ях псалмов // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2016. Т. 17. Вып. 3. С. 25−39.
Григорий Нисский, будучи младшим братом Василия Великого и младшим другом Григория Богослова, во многих отношениях стал наследником и продолжателем их дела. Это сказалось и на характере его экзегетики. Она включает в себя различные элементы, присущие герменевтическому мышлению старших Каппадокийцев, однако в определенных отношениях развивается дальше. Новаторский и даже экспериментаторский характер Григория-экзегета хорошо виден на примере одного из его экзегетических творений – трактата «Жизнь Моисея», где он рассматривает историю исхода сначала с точки зрения исторического повествования, затем – с позиций духовного смысла событий. Вероятно, не будет преувеличением утверждать, что Григорию Нисскому в большей степени, нежели Василию или Григорию Богослову, присуще систематическое мышление. Сказывается это и на его экзегетике. Если старшие Каппадокийцы при разъяснении библейского текста чувствовали себя вполне свободными в выборе средств, способов и общей логики, то Григорий Нисский всякий раз оглядывается на воспринятую еще от Оригена и из позднего платонизма концепцию чувственно-умопостигаемой бинарности бытия и смысла. Особенность
78
его экзегетики заключается в целостном подходе к толкованию текста, состоящем из двух этапов: сначала следует изучить первое «буквальное» значение текста, а затем доискиваться его высшего смысла. Обращает также на себя внимание присущее Григорию Нисскому масштабное композиционное видение отдельных книг Писания и внутренних циклов, как, например, трилогии Соломона или Псалтири. Наконец, именно у Григория Нисского наиболее ярко проявляется тот «тотальный библеизм», который столь характерен для патристической экзегезы. Об этом в связи с вопросами христианизации греческой пайдейи писал В. Йегер: «Как греческая пайдейя представляла собой полный корпус греческой литературы, так христианская пайдейя – это Библия. Литература является пайдейей постольку, поскольку она содержит высочайшие нормы человеческой жизни, которые в ней приобретают свою непреходящую и наиболее выразительную форму. Это идеальное изображение человека, великий образец»1.
Обзор экзегетических сочинений
«Об устроении человека» (De opificio hominis, CPG 3154; PG. T. 44. Col. 124–256; SC № 6). Этот важный как с экзегетической, так и с догматической точки зрения трактат написан Григорием Нисским вскоре после смерти Василия Великого в качестве продолжения его «Шестоднева», остановившегося на повествовании о творении человека.
«Защитительное [Слово] о Шестодневе» (Apologia in Hexaemeron CPG 3153; PG. T. 44. Col. 61–124) было написано вскоре после предыдущего текста, на который Григорий ссылается в заключении (Col. 124A), и также адресовано брату Петру. Целью трактата было устранить неправильное понимание некоторых мест из «Шестоднева» Василия Великого, опровергнуть обвинения в неполноте и противоречиях и разъяснить некоторые вопросы, опущенные Василием из-за малой доступности их пониманию его слушателей. Так же как в «Шестодневе» Василия, Григорий здесь предпочитает историческое или буквальное понимание библейского повествования, согласовывая с ним «естественное созерцание» природы (τ†ν φυσικ†ν θεωρöαν, Col. 121, 124).
Трактат «О жизни Моисея Законодателя, или о совершенстве в добродетели» (De vita Moysis CPG 3159; PG. T. 44. Col. 297–430; GNO. VII. 1; SC. 1 bis) был написан Григорием ок. 392 г. и посвящен не только экзегетике, но и нравственно-аскетическому и мистико-созерцательно- му богословию. Трактат состоит из двух частей, которые соответствуют
1 Йегер В. Раннее христианство и греческая пайдейя. М., 2014. С. 135.
79
двум различным способам толкования Писания. В небольшой 1-й части, состоящей из 77 параграфов, свт. Григорий Нисский, основываясь на буквальном, или историческом (•στορöα), понимании библейского текста, подробно излагает историю Моисея по книгам Исход и Числа. Во 2-й части, состоящей из 321 параграфа, дается мистико-аллегори- ческое, или созерцательное (θεωρöα), толкование описанных событий. Вслед за Филоном Александрийским Григорий Нисский рассматривает жизнь ветхозаветного пророка и боговидца, в особенности его восхождение на гору Синай для встречи с Богом, как символ постепенного восхождения человека по пути молитвенной жизни к вершинам созерцания и соединения с Богом. Григорий сравнивает все, даже самые незначительные, события из жизни Моисея с различными обстоятельствами жизни христианина и отыскивает здесь различные нравственные предписания. Трактат оказал значительное влияние на последующую христианскую мистическую традицию.
Трактат «О надписаниях псалмов» (In inscriptiones Psalmorum CPG 3155; PG. T. 44. Col. 432–608; GNO V. P. 24–175; SC 466) был написан Григорием Нисским по просьбе одного друга, возможно, епископа в начале или середине 380-х гг. Он посвящен объяснению нравствен- но-религиозной цели названий («надписаний») псалмов и состоит из двух частей. В 1-й вводной части (I. 2–9. 28) свт. Григорий Нисский показывает, что в Псалтири, которую он аллегорически рассматривает как лестницу духовного совершенства, все псалмы расположены не в хронологическом, а в систематическом порядке так, чтобы их последовательное чтение постепенно возводило человека на высшие ступени религиозно-нравственного совершенства. Согласно Григорию Нисскому, таких ступеней – пять, соответственно чему и Псалтирь разделяется на пять частей (I. 5. 11): 1-я часть (Пс 1–40) – отвращение от порока и обращение к добродетели (I. 5. 12); 2-я часть (Пс 41–71) – жажда Бога (I. 5. 12); 3-я часть (Пс 72–88) – созерцание небесного (I. 6. 13); 4-я часть (Пс 89–105) – презрение ко всему земному и просвещение Божественным светом (I. 7. 14–19); наконец, 5-я часть (Пс 106–150) – соединение с Богом (I. 8. 20–26). Во 2-й части (в PG. Cap. 10–25; в GNO P. 69. 4–75. 25; в SC II. 1. 29–16. 85) Григорий дает объяснение названиям псалмов по тексту LXX и показывает, как каждое из них побуждает человека к той или иной добродетели. Дополнением к трактату является «Беседа на шестой псалом о восьмом дне» (In sextum Psalmum CPG 3156; PG. T. 44. Col. 608–616; GNO V. P. 187–193), в которой раскрывается духовный смысл восьмого дня. Это масштабное толкование представляет собой по выражению самого автора, «философию Псалтири» (™ κατÀ τ†ν ψαλμãδöαν φιλοσοφöα – De inscript. Ps. I. 9, 28 // SC № 466. P. 258) –
80