Экзегетика Священного Писания каппадокийские отцы. Учебное пособие
.pdfCр. сводку Апулея, римского платоника II века:
Dialectica quapropter inventia Parmenidae ac Zenonis studiosius exsecutus, ita omnibus quae admirationi sunt singula suos libros explevit, ut primus tripertitam philosophiam copularet, sibique invicem necessarias partes nec pugnare inter se tantummodo, sed etiam mutuis adiuvare auxiliis ostenderet. Nam quamvis de diversis o cinis haec ei essent philosophiae membra suscepta, naturalis a Pythagoreis, de Eleaticis rationalis atque moralis ex ipso Socratis fonte, unum tamen ex omnibus et quasi proprii partus corpus e ecit; et, cum principes harum familiarum inpolitas sententias et inchoatas auditoribus tradidissent, eas hic, cum ratione limando tum ad orationis augustae honestissimam speciem induendo, perfectas atque etiam admirabiles fecit.
Поскольку Парменид и Зенон уже изобрели диалектику, он прилежно изучил ее; наполнив свои книги всем, что по отдельности заслуживало восхищения, он первый сочетал три части философии, причем показал, что эти части, будучи необходимыми одна для другой, не только одна другой не противоречат, но друг друга взаимно поддерживают. Хотя он воспринял эти части философии от разных школ, – физическую от пифагорейцев, логическую от элеатов, а этическую – из сократова источника, – все же соединение их в единое тело произведено им самим; кроме того, зачинатели этих отраслей передали своим ученикам мысли неотточенные, незавершенные, а Платон, – логически отточив их и облекши в достойнейший наряд возвышенной речи, – сделал их совершенными и вызывающими восхищение.
Apuleius. De dogmate Platonis I, 3 (перевод Ю. А. Шичалина)
Итак, согласно среднеплатонической традиции Платон выстраивает иерархию: этика, физика, логика, или диалектика; Аристотель систематизирует несколько иначе: 1) науки практические, теоретические и творческие; 2) теоретические, в свою очередь, делятся на математику, физику и теологию:
21
Çστε τρε‘ς ν εÓεν φιλοσοφίαι θεωρητικαί, μαθηματική, φυσική, θεολογική (οÆ γÀρ Ðδηλον ïτι εç που τ¡ θε‘ον Èπάρχει, •ν τÄ τοιαύτó φύσει Èπάρχει), κα˜ τ†ν τιμιωτάτην δε‘ περ˜ τ¡ τιμιώτατον γένος εÓναι. α• μ½ν οÂν θεωρητικα˜ τŠν Ðλλων •πιστημŠν α•ρετώταται, α τη δ½ τŠν θεωρητικŠν. šπορήσειε γÀρ Ðν τις πότερόν ποθ’ ™ πρώτη φιλοσοφία καθόλου •στ˜ν Ë περί τι γένος κα˜ φύσιν τινÀ μίαν (οÆ γÀρ Ô αÆτ¡ς τρόπος οÆδ’ •ν τα‘ς μαθηματικα‘ς, šλλ’ ™ μ½ν γεωμετρία κα˜ šστρολογία περί τινα φύσιν ε—σίν, ™ δ½ καθόλου πασŠν κοινή)· ε— μ½ν οÂν μ† Òστι τις \τέρα οÆσία παρÀ τÀς φύσει συνεστηκυίας, ™ φυσικ†ν εçη πρώτη •πιστήμη· ε— δ’ Òστι τις οÆσία šκίνητος, α τη προτέρα κα˜ φιλοσοφία πρώτη, κα˜ καθόλου ο τως ïτι πρώτη· κα˜ περ˜ τοÁ Íντος ì ν ταύτης ν εçη θεωρ~σαι, κα˜ τί •στι κα˜ τÀ Èπάρχοντα ì Íν.
Таким образом, имеются три умозрительных учения: математика, учение о природе, учение о божественном (совершенно очевидно, что если где-то существует божественное, то ему присуща именно такая природа), и достойнейшее знание должно иметь своим предметом достойнейший род [сущего]. Так вот, умозрительные науки предпочтительнее всех остальных, а учение о божественном предпочтительнее других умозрительных наук. В самом деле, мог бы возникнуть вопрос, занимается ли первая философия общим или каким-либо родом [сущего], т. е. какой-нибудь одной сущностью: ведь неодинаково обстоит дело и в математических науках: геометрия и учение о небесных светилах занимаются каждая определенной сущностью, а общая математика простирается на все. Если нет какой-либо другой сущности, кроме созданных природой, то первым учением было бы учение о природе. Но если есть некоторая неподвижная сущность, то она первее и учение о ней составляет первую философию, притом оно общее [знание] в том смысле, что оно первое. Именно первой философии надлежит исследовать сущее как сущее – что оно такое и каково все присущее ему как сущее.
Аристотель. Метафизика 1026 а
Наконец, стоики перестраивают саму структуру, оставляя неизменными ее составляющие – физика, этика, логика; в последующей философской традиции эта схема считается незыблемой. У стоиков логика, служившая для платоников необходимым техническим введением в изучение наук (хотя могла упоминаться и на последнем месте в зависимости от точки отсчета, взятой при перечислении), перемещается на последнее место, что, впрочем, еще не означает ее безусловного преимущества перед другими типами знания. По свидетельству Плутарха, ранние стоики закрепили старинную классификацию, ставшую впоследствии классической:
«философия – упражнение в науке о насущно необходимом для этого (τ†ν δ½ φιλοσοφöαν Ðσκησιν •πιτηδεöου τüχνης). В свою очередь, насущно необходимое – это единая и высочайшая добродетель, а главных родовых добродетелей три: физическая,
22
этическая и логическая (šρετÀς δ½ τÀς γενικωτ÷τας τρε‘ς, φυσικ†ν Ìθικ†ν λογικøν). По этой причине и философия состоит из трех частей – физической, этической и логической (δι’ ν α—τöαν κα˜ τριμερøς •στιν ™ φιλοσοφöα, ς τ¡ μ½ν φυσικùν, τ¡ δ½ Ìθικùν, τ¡ δ½ λογικùν). Физическая часть – это наши исследования о мире и о том, что в нем находится; этическая – размышления о человеческой жизни, а логическая (которую называют также диалектической) – о разуме»:
Ο• μ½ν οÂν Στωϊκο˜ Òφασαν τ†ν μ½ν σοφίαν εÓναι θείων τε κα˜ šνθρωπίνων •πιστήμην, τ†ν δ½ φιλοσοφίαν Ðσκησιν •πιτηδείου τέχνης· •πιτήδειον δ½ εÓναι μίαν κα˜ šνωτάτω τ†ν šρετήν, šρετÀς δ½ τÀς γενικωτάτας τρε‘ς, φυσικ†ν Ìθικ†ν λογικήν· δι’ ν α—τίαν κα˜ τριμερής •στιν ™ φιλοσοφία, ς τ¡ μ½ν φυσικόν, τ¡ δ½ Ìθικόν, τ¡ δ½ λογικόν· κα˜ φυσικ¡ν μ½ν ïταν περ˜ κόσμου ζητŠμεν κα˜ τŠν •ν κόσμã, Ìθικ¡ν δ½ τ¡ κατησχολημένον περ˜ τ¡ν šνθρώπινον βίον, λογικ¡ν δ½ τ¡ περ˜ τ¡ν λόγον, Ù κα˜ διαλεκτικ¡ν καλοÁσιν
Стоики утверждали, что мудрость – это знание вещей божественных и человеческих, а философия – упражнение в науке о насущно необходимом для этого. В свою очередь, насущно необходимое – это единая и высочайшая добродетель, а главных родовых добродетели три: физическая, этическая и логическая. По этой причине и философия состоит из трех частей – физической, этической и логической. Физическая часть – это наши исследования о мире и о том, что в нем находится; этическая – размышления о человеческой жизни, а логическая (которую называют также диалектической) – о разуме
Chrysippus. Fragmenta logica et physica // SVF II. 35 (перевод А. А. Столярова)
Это определение, принадлежащее Хрисиппу, замечательно в нескольких отношениях. Во-первых, здесь задается общее определение философии, понимаемой как упражнение в добродетели. Добродетель же, оцениваемая как максимально доступная человеку мера совершенства, рассматривается в аспектах физики, этики и логики (природы, морали
ирациональности). Этим-то сторонам возможного совершенства и соответствуют основные части философии. Особенность систематизации стоиков заключается в последовательности и внутреннем сочетании основных разделов: они организованы в соответствии с целью каждого из них. Порой обобщенная таким образом система научного знания уподобляется плодоносному саду, где физическая часть ответственна за плодоносные деревья, этическая – за плоды, а логическая – за садовую ограду1. Стоическая схема может быть охарактеризована как функциональная систематизация научного знания, при которой главным критерием служит соответствие каждого из разделов своему предназначению
исобственным задачам. Причем, как свидетельствуют источники, последовательность этих разделов произвольна и зависит от конкретных
1 См.: SVF II, fr. 38–40.
23
задач ее применения. Так, в процессе преподавания стоики выстраивают их в цепочку: логика, этика, физика. Здесь уже подготавливается почва для новой схемы – этика, физика, теология, ведь отнюдь не случайно речь заходит о религиозной инициации – посвящении в мистерии.
ÿ Χρύσιππος οçεται δε‘ν τŠν λογικŠν |
По мнению Хрисиппа, молодым учени- |
πρŠτον šκροâσθαι τοðς νέους, δεύτερον δ½ |
кам нужно сперва преподавать логику, |
τŠν ÌθικŠν, μετÀ δ½ ταÁτα τŠν φυσικŠν, |
затем – этику, и только после этого – |
σαύτως δ½ τούτοις τ¡ν περ˜ θεŠν λόγον |
физику; соответственно, и учение о |
Òσχατον παραλαμβάνειν. Πολλάκις δ½ |
богах они должны усваивать в завер- |
τούτων Èπ’ αÆτοÁ λεγομένων, šρκέσει |
шение всего. И поскольку он повторяет |
παραθέσθαι τÀ •ν τØ τετάρτã περ˜ Βίων |
эти слова во многих местах, довольно, |
Òχοντα κατÀ λέξιν ο τω· „ΠρŠτον μ½ν οÂν |
по-моему, привести дословно то, что |
δοκε‘ μοι, κατÀ τÀ ÏρθŠς Èπ¡ τŠν šρχαίων |
сказано в четвертой книге сочинения |
ε—ρημένα, τρία γένη τŠν τοÁ φιλοσόφου |
«Об образе жизни»: «Прежде всего, мне |
θεωρημάτων εÓναι· τÀ μ½ν λογικά, τÀ δ½ |
кажется совершенно верным то старин- |
Ìθικά, τÀ δ½ φυσικά·εÓτα τούτων δε‘ν τάτ- |
ное мнение, что родов философского |
τεσθαι πρŠτα μ½ν τÀ λογικά, δεύτερα δ½ τÀ |
исследования три – логика, этика и |
Ìθικά, τρίτα δ½ τÀ φυσικά· τŠν δ½ φυσικŠν |
физика. Из них, далее, на первое место |
Òσχατος εÓναι Ô περ˜ τŠν θεŠν λόγος, δι¡ |
нужно поставить логику, на второе – |
κα˜ τελετÀς Ìγόρευσαν τÀς τούτου παρα- |
этику, а на третье – физику. В свою |
δόσεις.” |
очередь, физика завершается учением |
|
о богах, – почему знакомство с этой об- |
ластью науки и называли посвящением в мистерии».
Chrysippus. Fragmenta logica et physica // SVF II. 42 (перевод А. А. Столярова)
Такое деление – логика, этика, физика – стало всеобщим достоянием греческой философии, причем шагнуло далеко за пределы античного мира. Все, и платоники, и перипатетики, и стоики, в конце концов выстраивали энциклопедию знания именно по этой схеме. Замечательный итог традиции философской систематизации подвел в 1785 г. Кант в «Основаниях метафизики нравственности»:
«Древнегреческая философия разделялась на три науки: физику, этику и логику. Это деление полностью соответствует природе вещей, и нет нужды в нем что-либо исправлять... Формальная философия называется логикой, материальная имеет дело с определенными предметами и законами, которым они подчинены, и в свою очередь делится на две части. Дело в том, что эти законы суть или законы природы, или же законы свободы. Наука о первых законах носит название физики, наука о вторых есть этика; первая называется также учением о природе, а последняя – учением о нравственности».
Кант И. Основания метафизики нравственности // Соч.: В 6 т. Т. 4, ч. 1. М., 1965. С. 221
24
На деле оказывается, что иерархическая схема Платона и функциональная схема стоиков оптимальны при статической классификации научного знания с основным набором свободно переставляемых частей – этика, физика, логика. Однако они не столь успешны в методических целях философского образования, будь то научное или религиозное. Для подобных нужд была выработана иная схема. Здесь инициаторами выступили средние платоники, заменившие классифицирующий принцип систематизации педагогическим принципом, в котором потребность в описательной систематизации заменяется задачей мистического водительства, или педагогического воздействия. Именно такой подход с успехом отвечал образовательным потребностям философских школ. И что в философской традиции применялось как педагогическая методика, то в религиозных общинах стало использоваться для нужд мистического посвящения и духовного руководства. Таким образом, дискурс дескриптивный вытесняется дискурсом анагогическим или, точнее, занимает место рядом с ним. В этой схеме наиболее технически нагруженная составляющая – логика – заменяется совершенно иными типами знания – эпоптикой (т. е. непосредственным созерцанием высших реальностей), теологией в самом высшем и мистическом смысле этого опыта и сопряженным с ним опытом духовного откровения. Так и складывается уникальная по своему строению и универсальная по своему использованию схема: этика – физика – теология.
Пьер Адо в статье «Теология, толкование текста, откровение, текст в греческой философии» (П. Адо. 1987. P. 14–18) реконструирует последовательность преподавания философских наук, имевших целью научить своих адептов последовательному восхождению в духовном и интеллектуальном совершенствовании. Этот порядок установился постепенно, начиная с I в. до РХ по III в. после. Уже к середине II века этот порядок был четко регламентирован и напрямую зависел от определенных этапов духовного восхождения1. Он включал в себя следующие ступени: этика, имевшая своей преимущественной целью очищение души; физика, показывавшая, что мир имеет трансцендентную причину своего бытия, и призывавшая, минуя мироздание, перейти к созерцанию умопостигаемого; и, наконец, теология, выражавшаяся главным образом в мистическом созерцании божественных тайн, что со времен Платона часто называлось наукой чистого созерцания или эпоптикой.
Как показала Ильзетраут Адо, свой законченный вид во всех конкретных деталях античная философская образовательная программа обрела
1 См.: Epictetus. Disputationes I. 10. 8; Idem. Enchiridion 49; Aulus Gellius. Noctes Atticae I. 9. 9–10.
25
только к V в., при схолархе Афинской Академии Прокле (И. Адо. Paris, 1987. P. 110). Основным методом изучения философских предметов было совместное чтение определенного набора текстов. Прокл даже составил методическое пособие по этому вопросу в виде недошедшего до нас трактата, который по-гречески назывался Συναν÷γνωσις (совместное чтение или, точнее, комментирование текста под руководством учителя). В нем содержались методические рекомендации к изучению сочинений Аристотеля и Платона. В частности, они сводились к определенному порядку чтения платоновских диалогов в процессе обучения философии. Так, на первом этапе следовало изучать диалог «Алкивиад I», основной темой которого является максима «познай самого себя». На втором читался «Тимей», который, отталкиваясь от исследования природы, приводил к созерцанию божественных вещей. Затем следовало изучение диалога «Парменид» – вершины философской рефлексии античности, занятой непосредственным созерцанием божественного Единого1.
Среди христианских авторов Климент Александрийский (ум. ок. 215 г.) первым заимствует схему членения наук, выработанную средними платониками: этика, физика, теология / эпоптика, то есть созерцание божественных предметов. И она уже соответствует не только ходу образования, но и логике духовного восхождения. В качестве наглядного материала Климент обращается к библейскому тексту, точнее, к Моисееву Пятикнижию:
[ μ½ν οÂν κατÀ Μωυσüα φιλοσοφöα τετραχÄ τüμνεται, εçς τε τ¡ •στορικ¡ν κα˜ τ¡ κυρöως λεγùμενον νομοθετικùν, Öπερν εçη τ~ς Ìθικ~ς πραγματεöας çδια, τ¡ τρöτον δ½ ε—ς τ¡ •ερουργικùν, ï •στιν íδη τ~ς φυσικ~ς θεωρöας· κα˜ τüταρτον •π˜ πâσι τ¡ θεολογικ¡ν εÓδος, ™ •ποπτεöα,ν φησιν Ô Πλ÷των τŠν μεγ÷λων Íντως εÓναι μυστηρöων, ¤ριστοτüλης δ½ τ¡ εÓδος τοÁτο μετÀ τÀ φυσικÀ καλε‘. κα˜ γε κατÀ Πλ÷τωνα διαλεκτικø.
По Моисею любомудрие разделяется на четыре части – на историческую и на ту, которая, как правило, называется законодательной: таковые соответствуют предмету этики; третья – иерургическая и она относится к естественному созерцанию; и, наконец, четвертая венчает все и относится в богословскому роду. Платон называет ее эпоптикой, Аристотель – метафизикой, Платон еще именует ее диалектикой.
Clemens Alexandrinus. Stromata I 28, 176
1 Более полный список, который фиксируется у Прокла (In Alciviadem II. 11–17) выглядит таким образом: 1) Алкивиад I, Горгий, Федон, Кратил, Теэтет, Софист, Политик, Федр, Пир; 2) Тимей; 3) Парменид. См.: Hadot I. Les introductions aux commentaires exégétique chez les auteurs néoplatoniciens et les auteurs chrétiens // Les règles... P. 107.
26
Ориген приспособил эту схему уже для самостоятельных экзегетических нужд. С ее помощью он комментирует трилогию Соломона – книгу Притч, Екклезиаста и Песнь песней:
ÿ πλατúνας διÀ τ~ς καθαρùτητος τ†ν καρδöαν αÈτοÁ, νοøσει τοðς τοÁ ΘεοÁ λùγους, τοúς τε πρακτικοðς, κα˜ τοðς σοφιστικοðς, κα˜ τοðς θεολογικοúς· πâσα γÀρ ™ κατÀ τ†ν Γραφ†ν πραγματεöα, τüμνεται τριχŠς, ε—ς Ìθικ†ν κα˜ φυσικ†ν κα˜ θεολογικøν· κα˜ šκολουθε‘ τÄ μ½ν πρþτó, α• Προοιμöαι· τÄ δ½ δευτüρë, Ô ‡κκλησιαστøς· τÄ δ½ τρöτó, Ασμα σμ÷των.
Расширивший собственное сердце через очищение уразумеет божественные Писания – деятельные, иносказательные и богословские, ибо все библейское учение делится на три части – на этику, физику и богословие, так что первой соответствует книга Притч, второй – Екклезиаст, а третьей – Песнь песней.
Origenes. Expositio in Proverbia // PG. T. 17. Col. 220–2211 (сp. в переводе Руфина Com. in Cant. P. 75: philosophia moralis, naturalis, inspective)
Замечателен выбор книг для применения троичной схемы толкования. Эти три книги Ветхого Завета составлены в разные эпохи иудейской истории, все до Рождества Христова. В иудейской и христианской традициях они единодушно приписываются царю Соломону, правившему Израилем на рубеже II и I тысячелетий.
Книга Притч представляет собой набор этических максим, чаще всего выраженных парно, отрицательное требование с положительным, – бегай зла и сотвори благо. Главным резоном для добродетельной жизни служит идея долговечности и прочности существования праведника: праведные будут жить на земле, и непорочные пребудут на ней;
абеззаконные будут истреблены с земли, и вероломные искоренены из нее
(Прит 2. 1–22). Парной противоположности – праведный и беззаконный – соответствует также другая пара – мудрый и безумный σοφ¡ς – Ðφρων).
Книга Екклезиаст, что означает Проповедник («Когелет», Prädiger), имеет совсем иной характер. Это трагическое разочарование в бесцельности существования вселенной, бессмысленности всякой человеческой мудрости и безнадежности бытия всякой тварной природы. Эта книга поднимается на новый уровень обобщения – от масштаба соразмерного человеческим ценностям за пределы доступного исследованию тварного бытия: И увидел я, что преимущество мудрости перед глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою: мудрого глаза его – в голове его,
аглупый ходит во тьме; но узнал я, что одна участь постигает их всех
1 Ср.: Évagre le Pontique. Scholies aux Proverbes // Sources chrétiennes. № 340. Рaris: Cerf, 1987. Р. 342–343.
27
(Еккл 2. 13–14). Все есть суета и томление духа! Всему и всем – одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и [злому], чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы. Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они [отходят] к умершим… Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости (Еккл 9. 2–3, 10). Содержание Екклезиаста опрокидывает элементарную мораль книги Притч, оно лишает смысла естественную добродетель.
Поразительно, что именно Екклезиаст привлекается для изучения естественных наук. Ведь книга Бытия гораздо больше дает естественнонаучных представлений. Она содержит последовательное изложение происхождения мира и первых дней его существования. Однако для целей духовного восхождения привлекается именно Екклезиаст, хотя эта книга не сообщает никакого положительного естественнонаучного знания. Напротив, она указывает на ограниченное значение этого знания как самодостаточной науки. Объяснение этому в том, что задача, возлагаемая на книгу Екклезиаст, совершенно иная – эта книга принуждает человека отвлечься от окружающего его мира и перейти к высшему смыслу существования – к божественной любви. Последняя, 12 глава размыкает круг безысходности и бессмысленности и сообщает всему происходящему высший смысл, возводя тем самым на следующую и высшую ступень евангельского учения – богословие.
Песнь песней – единственная «лирическая» книга Ветхого Завета. Разумеется, в своем прямом жанровом качестве она не воспринималась никогда. С самых ранних времен возникла традиция ее аллегорического толкования – любовь жениха и невесты как любовь Бога к Израилю и ответная любовь народа к своему Богу. Здесь воспроизводятся периоды священной истории от Исхода до пришествия Мессии. У христиан, начиная с Оригена, в толковании Песни песней преобладает образ духовного брака Христа с Церковью. Итак, именно эта трилогия становится предметом для применения устойчивой экзегетической схемы для многих поколений христиан. Об этом свидетельствует множество древних источников, однако ограничимся эпохой Каппадокийцев.
Подобно Оригену, святитель Василий говорит о тройном делении наук в связи с трилогией Соломона, комментируя этот библейский текст в духе Оригена:
28
Τρε‘ς τÀς π÷σας Òγνωμεν πραγματεöας τοÁ σοφωτ÷του ΣολομŠντος· τøν τε τŠν ΠαροιμιŠν τοúτων, κα˜ τ†ν τοÁ ‡κκλησιαστοÁ, κα˜ τ†ν τοÁ ”Ασματος τŠν σμ÷των· \κ÷στην πρ¡ς çδιον σκοπ¡ν συντεταγμüνην· πâσαι μüντοι •π’ φελεöë τŠν šνθρþπων •γρ÷φησαν. [ μ½ν γÀρ Παροιμöα παöδευσöς •στιν ÌθŠν, κα˜ παθŠν •πανùρθωσις, κα˜ ïλως διδασκαλöα βöου, πυκνÀς τÀς Èποθøκας περιüχουσα τŠν πρακτüων· Ô δ½ ‡κκλησιαστ†ς φυσιολογöας Öπτεται, κα˜ šποκαλúπτει ™μ‘ν τŠν •ν τØ κùσμã τοúτã τ†ν ματαιùτητα· Çστε μ† ™γε‘σθαι περισποúδαστα εÓναι τÀ παρερχùμενα, μηδ½ το‘ς ματαöοις προσαναλöσκειν τ~ς ψυχ~ς τÀς φροντöδας. Τ¡ δ½ ”Ασμα τŠν σμ÷των τ¡ν τρùπον Èποδεöκνυσι τ~ς τελειþσεως τŠν ψυχŠν. Περιüχει γÀρ συμφωνöαν νúμφης κα˜ νυμφöου· τουτüστι, ψυχ~ς ο—κεöωσιν πρ¡ς τ¡ν Θε¡ν Λùγον.
Всех книг премудрого Соломона знаем три: книгу сих Притчей, книгу Екклезиаста и книгу Песнь песней. Каждая составлена с особенной целью, все же написаны на пользу людям. Ибо книга Притчей есть образование нравов, исправление страстей, и вообще учение жизни, заключающее в себе множество правил для деятельности. А Екклезиаст касается естествословия и открывает нам суету того, что в этом мире, чтобы не почитали мы для себя вожделенным преходящего и душевных забот не тратили на суетное. Песнь же песней показывает способ душевного усовершенствования, потому что изображает согласие невесты и жениха, то есть близость души с Богом Словом.
|
|
Basilius. Homilia in prinсipium Proverbiorum // PG. T. 31. Col. 388 |
|||||||
Παρέστη ™ |
βασίλισσα |
•κ |
δεξιŠν |
σου, |
Предста царица одесную Тебе, в ризах |
||||
•ν •ματισμØ |
διαχρύσã |
περιβεβλημένη, |
позлащенных |
преиспещренна. |
Пророк |
||||
πεποικιλμένη. |
Περ˜ |
τ~ς |
‡κκλησίας |
говорит уже о Церкви, о которой узнаем |
|||||
íδη διαλέγεται, περ˜ ς •ν τØ σματι |
из Песни песней (6. 8), что едина есть |
||||||||
μεμαθήκαμεν, ïτι μία •στ˜ τελεία τοÁ |
совершенная голубица Христова, которая |
||||||||
ΧριστοÁ περιστερÀ, τις ε—ς τ†ν δεξιÀν |
приемлет страну Христову сделавшихся |
||||||||
χώραντοÁΧριστοÁλαμβάνειτοðς•π’Òργοις |
известными по своим добрым делам, |
||||||||
šγαθο‘ς γνωριζομένους, διακρίνουσα šπ¡ |
различая их от людей негодных, как па- |
||||||||
τŠν φαύλων, Çσπερ Ô ποιμ†ν διακρίνει |
стырь различает овец от козлищ. Итак, |
||||||||
τοðς Ðρνας šπ¡ τŠν •ρίφων. Παρίσταται |
предстоит царица, то есть душа, сочетан- |
||||||||
οÂν ™ βασίλισσα, ™ τØ νυμφικØ Λόγã |
ная с Женихом Словом, не обладаемая |
||||||||
καθηρμοσμένη ψυχ†, ™ μ† βασιλευομένη |
грехом, но соделавшаяся причастницею |
||||||||
Èπ¡ τ~ς μαρτίας, šλλÀ τ~ς τοÁ ΧριστοÁ |
Царства Христова, |
предстоит одесную |
|||||||
βασιλείας μετέχουσα, •κ δεξιŠν τοÁ |
Спасителя в ризах позлащенных, то |
||||||||
Σωτ~ρος •ν •ματισμØ διαχρύσã·τουτέστιν, |
есть великолепно |
и священнолепно |
|||||||
•ν δόγμασι νοερο‘ς καθυφασμένοις |
κα˜ |
украшающая себя учениями духовными, |
|||||||
πεποικιλμένοις, |
σοβαρŠς |
\αυτ†ν |
κα˜ |
сотканными и преиспещренными. По- |
|||||
•εροπρεπŠς κατακοσμοÁσα. ‡πειδ† δ½ οÆ |
скольку догматы – не одного рода, но |
||||||||
μονοειδ~ τÀ δόγματα, šλλÀ ποικίλα κα˜ |
различны и |
многообразны, |
объемлют |
||||||
πολύτροπα, Ìθικούς τε κα˜ φυσικοðς κα˜ |
собою учения естественные, нравствен- |
||||||||
τοðς •ποπτικοðς λεγομένους περιέχοντα |
ные и таинственные, то псалом говорит, |
||||||||
λόγους, διÀ τοÁτο πεποικιλμένον εÓναι τ¡ν |
что ризы невесты преиспещрены. |
||||||||
•ματισμ¡ν τ~ς νύμφης Ô λόγος φησίν. |
|
|
|
|
|
||||
Ср.: Basilius. Homilia super Ps. 44. 10 // PG. T. 29. Col. 408
29
Следуя за Оригеном, а также за философской традицией древности, Григорий Нисский придерживается трехчастного деления наук: этика, физика, теология (De vit. Mois. 2. 37). Поступательное восхождение в знании соответствует последовательному переходу от одной к другой. Как и его предшественники, Григорий обращается к трилогии Соломона, но придает ей еще одно измерение помимо экзегетического – экзистенциальное: как в жизни тела не всякий возраст заключает в себе все естественные проявления, и жизнь протекает не в одних и тех же условиях, свойственных различным возрастам, так и в душе можно усмотреть некое соответствие различным периодам жизни тела, благодаря которым проявляется некий порядок и последовательность, ведущие человека к добродетельной и совершенной жизни:
οûτος Ïργ÷νã τØ ΣολομŠντι τοúτã χρησ÷μενος διÀ τ~ς •κεöνου φων~ς ™μ‘ν διαλüγεται πρùτερον μ½ν •ν Παροιμöαις, εÓτα •ν τØ ‡κκλησιαστÄ κα˜ μετÀ ταÁτα •ν τÄ προκειμüνó τοÁ ¨ισματος τŠν ¤ισμ÷των φιλοσοφöë ÔδØ κα˜ τ÷ξει τ†ν πρ¡ς τ¡ τüλειον Ðνοδον Èποδεικνúων τØ λùγã. καθ÷περ γÀρ •π˜ τ~ς κατÀ σ÷ρκα ζω~ς οÆ πâσα ™λικöα π÷σας χωρε‘ τÀς φυσικÀς •νεργεöας οÆδ½ διÀ τŠν Ôμοöων ™μ‘ν •ν τα‘ς τŠν ™λικιŠν διαφορα‘ς Ô βöος προüρχεται (ο¼τε γÀρ τ¡ νøπιον τÀ τŠν τελεöων Òργα μετüρχεται ο¼τε Ô τüλειος •ν τα‘ς šγκ÷λαις τ~ς τιθøνης šναλαμβ÷νεται, šλλ’ \κ÷στã καιρØ τ~ς ™λικöας Ðλλο τι πρùσφορùν •στι κα˜ κατ÷λληλον), ο τως Òστιν —δε‘ν κα˜ •ν τÄ ψυχÄ šν÷λογùν τινα πρ¡ς τÀς σωματικÀς ™λικöας, δι’ Îν εÈρöσκεται τ÷ξις τις κα˜ šκολουθöα πρ¡ς τ¡ν κατ’ šρετ†ν βöον χειραγωγοÁσα τ¡ν Ðνθρωπον. οû χ÷ριν Ðλλως ™ Παροιμöα παιδεúει κα˜ Ðλλως Ô ‡κκλησιαστ†ς διαλüγεται· κα˜ ™ διÀ τοÁ ¨ισματος τŠν ¤ισμ÷των φιλοσοφöα διÀ τŠν Èψηλοτüρων δογμ÷των šμφοτüρων Èπüρκειται…
Он то, используя Соломона в качестве орудия, через него беседует с нами, сперва в Притчах, потом в Екклезиасте, а после этого – в предлагаемой книге Песнь песней, постепенно и в определенном порядке указывая словом восхождение
ксовершенству. Как в жизни по плоти не всякий возраст вмещает все виды природной деятельности, и при самых разных возрастах не одинаково проходит у нас жизнь, потому что младенец не занимается делами совершенных, и совершенного не берет к себе на руки кормилица, но всякому времени полезно и сообразно что-то свое. Так и в душе можно видеть некоторое сходство с телесными возрастами, по которым отыскивается некоторый порядок и последовательность, ведущие человека
кдобродетельной жизни. Потому-то в одном наставляет книга Притч, в другом – Екклезиаст, а учение Песни песней своей высотой превосходит и Притчи и Екклезиаста…
Gregorius Nyssenus. In Cant. cant. // GNO 6. P. 17–181
1 Ср. данную схему в более развернутом виде применительно к толкованию Псалтири. Здесь насчитывается уже пять ступеней, хотя логика восхождения остается неизменной: 1) обращение к добродетели (Пс 1–40), 2) восхваление добродетели (Пс 41–71), 3) созерцание божественного (Пс 72–88), 4) пренебрежение земным (Пс 89–105), 5) соединение с Богом (Пс 106–150) – In inscr. Ps. I. 1 // GNO 5. P. 38–65. См. с. 80–83 настоящего издания.
30