От звезды к звезде

Малибу ничуть не изменился.

Мы сняли дом с террасой, выходившей на пляж, с большим баром в главном салоне, про сторной кухней, с «домиком для друзей» в са ду и спальней на втором этаже, где стояла ско рее широкая, чем длинная постель. Из комна ты открывался чудесный вид на океан. Обстановка в доме была простая, приятная, свидетельствующая о хорошем вкусе хозяев. Много света, много солнца. Дом был словно создан для счастья.

Мы превратили одну из комнат в детскую четырехмесячной Ванессы. Ее няня Дот, оча ровательная старая англичанка, говорившая на восхищавшем меня кокни, казалась персона жем пьесы Бернарда Шоу. Прежде она была костюмершей многих театральных див. Две итальянские левретки Мао и Лиллипут допол няли наше общество.

Натали находилась в швейцарском пансио не, напоминавшем скорее трехзвездную гости ницу, чем школу.

Спустя несколько дней после приезда, про гуливая собак, я заметил у кромки воды сидя щего на корточках мужчину. Он пристально разглядывал что то в своей руке. Подойдя бли же, я узнал Джека Николсона. Он был давно не брит и держал в руке апельсин, выброшенный океаном и покрытый пятнами смолы, напоми навшими очертания полушарий глобуса. До

тронувшись до одного из пятен, он сказал:

—Вот Европа... А это Азия... Африка...

Его явно что то беспокоило.

—Не хватает Американского континента. Потом, подумав, продолжал:

—Если нет американского континента, зна чит, нас тоже нет. В таком случае что мы тут делаем?

—Я только что из Парижа. И не заметил, чтобы США прекратили существование.

—Это у вас из за разницы во времени.

И после долгой паузы:

—Фактор не существования позволяет мно гое постичь. Скажем, что мир — это апельсин, покрытый смолой. Эйнштейн такое не предви дел.

Я посоветовал ему перейти от не существо вания на пляже к не существованию в постели,

ион согласился последовать за мной. Я уложил его в одной из комнат и разбудил через двад цать часов, еще более небритого, но в превос ходном настроении. Он поблагодарил Джейн за то, что она построила дом вокруг него.

—Когда я уснул, повсюду был один песок

извезды над головой. Вас научили хорошим манерам во Франции, — добавил он восхищен но. А в ответ на ее смех, спросил: — В каком году мы живем?

—В 1969 м.

—Тьфу! Как я опоздал !

Вошла Дот с Ванессой, и Джейн уселась на веранде кормить ее грудью. Но вместо того, чтобы сосать молоко, малышка стала играть с соском. Сжимая и разжимая его пальцами, она показывала десны, в которых стали проре заться первые зубки.

— Девочка унаследовала дурные замашки отца, — улыбнулась Джейн, обращаясь к Дот.

В «Добыче» героиня Джейн отрезала волосы, чтобы понравиться любовнику. Я снял круп ным планом падающие под ножницами кудри как символ порушенной любви, воспользовав шись для этого париком. В «Загнанных лоша дей пристреливают, не правда ли?» она сдела ла то же самое, но с настоящими волосами. Было ли это совпадением? В тот день я словно впервые увидел новую Джейн со своей собст венной жизнью и отдельно мою. В семейной жизни бывают минуты сомнений, ссоры, угро зы разводов... Всякое бывает. Однако потом все удается уладить за одну минуту, иногда за несколько часов, в худшем случае за несколь ко дней. Но теперь я понял, что начался рас пад любви и что это необратимый процесс.

Однако не случилось ничего драматическо го. Правда, меня беспокоило, с какой одержи мостью работает Джейн и отсутствие тепла в наших повседневных отношениях. Меня сму щал именно символический характер отрезан ных волос — в нем я увидел стремление с ее

стороны обрести новый имидж, желание пере мен. Он открыл мне глаза на реальность, в су ществование которой я отказывался верить.

Ятоже был уже меньше влюблен в Джейн. Ее постоянная потребность действовать и все при нимать всерьез начали утомлять меня. Я ведь увлекся честолюбивой, активной, наделенной здравым смыслом женщиной, но уязвимой, го товой на спонтанные и неблагоразумные поры вы, способной играть и делать глупости. А ока зался рядом с монстром деловой деятельности, подчас напоминавшим робота. Я, конечно, преувеличиваю, но лишь для того, чтобы меня лучше поняли.

Яникогда не писал дневников. И вот обна ружил интересную запись на двух страницах 20 мая 1969 года.

«Она вернулась со студии в восемь часов. По целовала, спросила, как прошел день у Ванессы. Сказала, что десну малышки, где прорезался пер вый зубик, надо лечить спиртом. За две недели до начала съемок Джейн отняла ребенка от гру ди. У нее больше не было молока. Поглощая три листика латука и кусочек сыра, она поболтала

сДот на кухне, составила большой список дел и села поработать у себя над ролью к завтраш ней съемке. Она идеальна. Она великолепна. Че го она боится, так загружая себя работой? Все гда существует какой то предел. Мне пора на учиться не любить ее».

Я придумал тогда глагол «не любить» и стал благоразумно готовиться к неизбежному, не имея ни сил, ни желания что то менять. Я не мог сказать, что Джейн стала другой, что часть ее естества, которую она хотела уничто жить, побеждала другую. Заглядывая в буду щее, она менялась, а я как раз любил ту ее часть, которая не была видна на поверхности. Жить с новой Джейн мне стало неинтересно. Но я понимал, что расставание будет долгим и болезненным, несмотря на мой опыт в обла сти любовной анестезии.

«Не любить»... Я называл также этот процесс йогой пессимиста.

Было что то странное в наших отношениях, ибо в сексуальном плане мы по прежнему пре красно понимали друг друга. (Не думаю, чтобы Джейн притворялась из хорошего ко мне отно шения.Она не лицемерна.) Вероятно, она жда ла, что я изменюсь. Со временем, увидев, что идеальным мужчиной, мужчиной ее жизни, окажется ее нынешний муж Том Хейден, я по нял, что не имел никаких шансов перестроить ся на ее лад. И не испытываю задним числом никакого сожаления.

Джеймс По написал сценарий «Загнанных лошадей» и убедил продюсеров Уинклера и Чартоффа поручить ему постановку фильма. Ему же пришла в голову мысль поручить роль Глории Джейн Фонда. Это был сдержанный,

почти застенчивый человек, живший тогда с королевой фильмов ужасов поразительной актрисой Барбарой Стил. Они ладили с Джейн, и тем не менее перед самым началом съемок его заменили Сиднеем Поллаком, и Джейн встала на сторону продюсеров.

Будущее покажет, что все это было не слу чайно. Но я считал, что отстранить человека, отнять у него его дитя и заменить другим амо рально. Не могу сказать, что меня удивило ре шение продюсеров, я был, скорее, даже согла сен с ними. Однако то, как повела себя Джейн, меня поразило. Это было так неожиданно со стороны женщины, столь известной своей приверженностью к социальной справедливос ти, осуждающей коррумпированную власть де нег и отсутствие человечности у хозяев Голли вуда. Во Франции режиссер никогда бы не со гласился заменить коллегу, если только тот сам не просил его об этом. Но в каждой стране свои моральные критерии и обычаи. Я не со бираюсь критиковать Джейн или осуждать ее. Но этот инцидент открыл мне еще одну сторо ну характера моей жены: способность отбро сить сочувствие ради достижения лучшего ре зультата. Интересы дела на первый план.

Джейн и Сидней Поллак встречались еже дневно, чтобы обговорить изменения в сцена рии. Сидней был решительным и приятным в общении человеком. Вся его энергия была

отдана на службу делу. В этом они с Джейн очень подходили друг другу.

Подчас я отправлялся с Ванессой ее прове дать на студию «Уорнер бразерс», где шли съемки.

В этот период отношения Джейн с отцом стали стабильными. Джейн была замужем, ро дила ребенка, делала карьеру в Голливуде

иеще не выступала с речами по поводу Вьет нама. Генри был доволен.

По окончании съемок жизнь вошла в преж нее русло.

На одном из приемов, который давал в сво ем доме в Бенедикт Кэньоне Роман Полански, Джейн на полчаса скрылась с очень молодым сценаристом Дж. А когда вернулась, прическа ее была в беспорядке, а юбка слегка помята.

—Я была в ванной, когда туда пришел Дж., — рассказала она. — Он попросил разре шения мне помочь.

Дж. запер комнату на ключ и приступил к «помощи». Через некоторое время туда по стучала гувернантка

—Что происходит? — закричала она. — От кройте сейчас же!

Эта правоверная католичка взяла на себя миссию бороться с дурными нравами в доме Полански. Застигнутые в разгар флирта, Джейн

иДж. были вынуждены ретироваться. Закончив рассказ, Джейн добавила:

— Терпеть не могу делать что то наполовину.

Втот вечер Джейн была ослепительно кра сива. Она вся так и светилась. Была очень са моуверенна. Бабочка вылетела из кокона и рас правила крылья. Она не скрыла характер столь внезапно прерванного приключения, но я по нял, что перестал быть ее сообщником.

Вконце мая мы собрали чемоданы, оставив коробки и удочки в гараже на вилле Генри Фонда в Бэл Эре. Дом в Малибу был возвра щен владельцу. Мы плыли обратно на теплохо де. Капитан пригласил нас на мостик. Лучшее места для расставания с США трудно было придумать. Проплывая мимо статуи Свободы,

ядружески помахал ей рукой.

33

Если сравнивать конец любви с болезнью

вее последней фазе, то, продолжая аналогию, можно сказать и о ремиссии. Две недели, ко торые мы провели в конце сентября 1969 года

вСен Тропе, были вполне счастливыми в на шей семейной жизни.

Мы жили в гостинице на пляже. Погода бы ла прекрасная. Я запечатлел на пленку наши прогулки на «Рива» в пустынные бухточки, чи стую и прозрачную морскую воду, белый пе сок, обнаженную Джейн на солнце, смеющую ся Ванессу в надувной лодке. 28 сентября на террасе стоял торт с одной свечой. Ванессе ис полнился год. Фильм был немой, но по губам можно догадаться, что говорила Джейн: «Вид но, что в ней течет русская кровь». Помню, я ответил: «Русские не едят свечи». «Ошибаешь ся, — возразила она. — Это известно всем».

По возвращении в Париж я убедился, что Андреас Вутсинас оказался плохим другом. Он

подливал масла в огонь. Я уважал Джейн за то, что она не поддавалась его влиянию. Решив меня оставить, она знала почему. Однако я был

вярости, вспоминая его клятвы во время съе мок «Барбареллы». Но не мог долго на него сердиться. Кто знает, сколько вреда человек приносит себе и другим.

Движение хиппи выдвинуло на первый план Индию и ее духовные ценности. Ее стали счи тать землей обетованной. Все, кто задавал себе вопросы, могли найти ответ в стране мудрецов и духовных пастырей — гуру.

Школьная подруга Джейн, сделав остановку

вПариже по дороге в Бомбей, сыграла роль ка

тализатора. Джейн собралась ехать вместе

сней: может быть, там она решит свои пробле мы. Думаю также, что ей хотелось побыть од ной вдали от меня и Голливуда, чтобы все об думать.

Мы с Ванессой и няней Дот спокойно ожи дали ее возвращения. Я получил несколько пи сем с дороги, которые, однако, не позволяли судить о ее душевном состоянии. Но спустя месяц пришло длинное письмо. Любовное письмо. Она писала, что любит меня, что по ездка раскрыла ей на это глаза и она теперь мечтает лишь о том, чтобы быть со мной и Ва нессой, что никогда меня не бросит. Джейн

снетерпением ждала нашей встречи. Вместо того чтобы обрадовать, это письмо обеспокои

ло меня. Подобные признания в любви не в ха рактере Джейн. Мне показалось, что она хочет сама себя убедить. Почта из Индии шла долго. Джейн вернулась через три дня после того, как я получил ее письмо.

Она немного похудела. И явно не нашла там мира и покоя. В Индии ее поразила страшная нищета, тощие дети, слишком слабые, чтобы просить милостыню, мертвецы, которых под бирали на тротуарах каждое утро, контраст между кастами и не столько красота Аннапур ны, сколько факиры и гуру. Вспоминая красо ты дворца короля Сиккима, где ее тепло при няли (королева была американка и сверстница Джейн), она лучше сознавала нужду десятков миллионов индийцев. Но если поездка не по могла ей найти решение личных проблем, она позволила ей сделать важный шаг в политиче ском развитии. Она поняла, что борьба с соци альной несправедливостью проходит не через спасение души или медитации. Взволнованная увиденным, она оказалась куда ближе к своему часу истины, чем ожидала...

Зная, что наш разрыв был лишь вопросом времени, я мог бы сам сделать решающий шаг, но медлил. Во первых, не желал подталкивать Джейн: труднее тому, кто бросает, чем тому, кого бросают. Я не хотел оставить в ней чувст во горечи и обиды, в частности из за Ванессы.

Я всегда помнил фразу Генри: «Бросить Фон ду невозможно». А еще была более легкомыс ленная причина: мне было интересно оказать ся в центре запутанной и двусмысленной ситу ации. Это вносило перемены в рутину любви. И не было лишено приятности. К тому же я был уверен, что она бросает меня не ради дру гого мужчины. Позднее она скажет: «Вадим умный человек, уважающий людей, но он ока зался не готов к тому, что случилось. Он луч ше бы понял, если бы его бросила женщина ра ди другого». Если она так думала, то, значит, я ошибался. Я предпочел бы увидеть ее на поли тической арене, чем в постели другого мужчи ны. Это позволило бы мне сохранить лицо. Слова, которые я от нее ждал, она произнесла

вотеле «Беверли Уайшир»:

—Вадим, нам надо разойтись. Я по прежне му люблю тебя, но хочу быть свободной.

—А Ванесса? — помолчав, спросил я.

Она тотчас заняла оборону. Ребенок был на шим больным местом. Ее тон стал агрессивным.

—Знаю, это проблема. Но я ничего не могу поделать. Решим позднее.

Я сказал, что надеялся прожить с ней всю жизнь и что мне немного грустно.

—Немного грустно? И это все, что ты нашел сказать?

Она посмотрела на меня так, словно я свалил ся с луны, прибыл из дальней галактики. Я очень

страдал, но не мог признаться ей в этом... Мне никогда не удавалось делиться своими личными проблемами с друзьями, женами, с мамой. Я не умею говорить о своих переживаниях. Я могу пожаловаться на головную боль или обожжен ный палец, но не на перелом ключицы.

К хирургической операции прибегать не пришлось. Мы переехали из гостиницы в до мик для друзей у Генри Фонды в Бел Эр.

Однажды, когда я в который раз слушал пла стинку «Роллинг Стоунз», Джейн закричала из своей комнаты:

—Хватит! Смени пластинку, я не могу рабо

тать.

Я прошел к ней в спальню, превращенную

вберлогу хиппи. Постель была покрыта индий ским полотном, стены оклеены индийскими обоями, свет приглушен, горели красные и си ние лампочки и слышался запах благовоний.

Она отложила карандаш, которым правила статью о Вьетнаме, и сказала:

—Когда бесконечно слушаешь одну и ту же музыкальную фразу, это свидетельствует о нерв ной депрессии.

О такой подробности мне было неизвестно. В течение целого года потом я не позволял се бе слушать одну и ту же песню, чтобы избежать нервного срыва.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ДИАЛОГ СО ЗВЕЗДАМИ

Я провел много часов с Джейн у Анджелы Дэвис* и был немало удивлен, узнав, что ее ра зыскивает полиция. Я тогда снимал на «МГМ» картину «Если ты веришь, девочка», действие которой происходило в смешанном лицее Бе верли Хиллза. Двое агентов ФБР явились ко мне на студию и спросили, знаю ли я, где она находится. Я понятия не имел. Они спросили, может ли об этом знать Джейн. Я снова поня тия не имел. Они стали расспрашивать о поли тической деятельности жены (мы еще не были разведены). Я ответил, что им наверняка это лучше известно, чем мне. Но все равно бы ни чего не сказал, знай я что нибудь.

Джейн много разъезжала, борясь за права женщин, индейцев, «Черных пантер», угнетае мых меньшинств и особенно за мир во Вьетна ме. Иногда появлялась на несколько часов в Малибу, чтобы поцеловать дочь, и отправля лась на пляж давать очередное телеинтервью. Сидя поблизости, Ванесса слушала, как ее мать рассуждает о судьбах мира, хотя предпочла бы взобраться ей на колени.

Готовясь к разводу, я решил, что Франция — лучшее место для того, чтобы рана быстрее за рубцевалась. Джейн не бросила кино ради по

*Анджела Дэвис (р. 1944) — активная участница негри тянского антивоенного движения в США в 60 ые и 70 ые гг. Член Компартии США.

литической деятельности. Она готовилась к съемкам «Клюта», за который получит пер вый «Оскар». Ее партнером и товарищем по борьбе стал Дональд Сэзерленд.

Намереваясь порвать со всем, что могло на поминать ей о прежней жизни, Джейн решила продать дом в Удане. Но при этом лишала ме ня прошлого. Это показалось мне жестоким. Финансовые проблемы между нами не сущест вовали. Я получил сумму, которую вложил в покупку и ремонт дома. А ведь она вполне могла и не заплатить.

Я снял квартиру на первом этаже с садом на авеню Фош. Когда Джейн приехала во Фран цию, чтобы обсудить вопрос о фильме с Жан Люком Годаром, она первым долгом нанесла визит дочери.

Недовольная политическими акцентами филь ма, она пригласила к нам сценариста Горина, который стал объяснять ей глубину и значение фильма «Все в порядке», говоря, что если она откажется, то лишится политического доверия

исовершит ошибку, о которой потом долго бу дет жалеть. Он говорил так громко, что я слы шал большую часть их разговора. К двум ночи я решил вмешаться в то, что меня не касается,

ивошел в гостиную.

—В столь поздний час, — сказал я, — поды щите для переговоров другое место.

Он решил, что я шучу. Джейн посмотрела на меня с благодарностью и отправилась спать.

Боясь разочаровать Жан Люка Годара, она

вконце концов согласилась сняться в его кар тине. Но, как я и предполагал, фильм не имел коммерческого успеха и возмутил сторонников «чистой линии» компартии.

Яникогда не думал, что через год после раз вода с Джейн снова влюблюсь. Катрин Шнайдер было 28 лет. Высокая. Элегантная. Обаятельная. Неотразимые голубые глаза. Злой юмор. Наслед ница состояния одного из богатейших кланов Франции, эта покорительница сердец не имела никакого отношения к кино и любила лишь смо треть картины как зрительница. Наша связь уди вила многих, но мы ладили друг с другом.

В начале зимы 1972/73 года я поехал с Кат рин и Ванессой в Роэрс, где Джейн снималась

в«Кукольном доме» Джозефа Лоузи. До воз вращения в Париж Ванесса целую неделю про была с матерью. Джейн дружески встретила Катрин.

—Вадим сказал, что вы прекрасно ладите

смоей дочерью.

—Она уникальный ребенок, — ответила Ка трин.— Я ее обожаю. У меня в 19 лет уже бы ло двое. Но мальчиков.

Я был знаком с Лоузи. Когда мы встрети лись, он спросил:

—Вы шесть лет были мужем Джейн Фонда?

—Да.

—И находитесь в отменной форме.

Сей несколько саркастический коммента рий был в некотором роде оправдан. В фильме снималась еще одна очень политически анга жированная актриса — Дельфин Сейриг. Вы нести их врозь он еще как то мог, но вместе — было выше его сил.

В тот день Джейн постаралась остаться со мной одна и сообщила, что беременна и реши ла выйти замуж. Но для этого нам надо разве стись. Я совсем позабыл об этом.

— Кто отец? — спросил я.

Явсегда любил ее подразнить, но она никог да не сердилась. Разумеется, я знал, что это Том Хейден. Американская печать давно писа ла об их романе.

Яникак не мог себе представить их рядом...

Цезарь и Клеопатра, Жанна д’Арк и де Голль. Ничего подобного. Они познакомились на ми тинге.

— Ладно. Разведемся. Скажешь, что надо сделать.

Поразительно, что, следуя какому то циклу, я каждые пять лет становился отцом ребенка от разных матерей: дочь, сын, дочь. В 1974 году очередь была за сыном. Катрин Шнайдер ро дила мне сына, которого мы назвали Ваней,