От звезды к звезде

и оба шимпанзе, попавшие под нож Робера Жюде.

Я снял квартиру на 10 этаже, окна которой выходили на Булонский лес. Наша жизнь с Ан нет и Блошкой внешне ничем не изменилась. Она разыгрывала ревность с поразительной ис кренностью, вырывая из рук последний номер «Вог», если я с излишним интересом рассмат ривал фото какой либо очаровательной блон динки.

В мае Брижит приступила к съемкам в кар тине Анри Жоржа Клузо «Истина». Клузо при надлежал к той породе режиссеров, которые стараются подстегивать талант своих актеров, мучая их. Особенно трудно приходилось акт рисам. Но с Брижит ему пришлось нелегко. На третий съемочный день он схватил ее за плечи, встряхнул и заорал:

—Мне не нужны любители! Мне нужна ак триса!

Брижит терпеть не могла, когда ее тормоши ли. Ничуть не смущенная тем, что режиссером был гений, она влепила пару звонких пощечин мэтру, сказав при этом:

—А мне нужен режиссер. Иметь дело с боль ным я не намерена.

И ушла из павильона.

Подобно всем садистам, Клузо не мог усто ять перед тем наслаждением, которое приносит

мазохизм. Незадолго до смерти он признался мне: «Впервые женщина дала мне публично пощечину. Я был в восторге».

В дальнейшем съемки продолжались уже без рукоприкладства. Но он был строг, требовате лен, и она страдала от столь непривычной дик татуры. В такой степени, что, пригласив од нажды в студию журналиста Пьера Рэя, заяви ла, что намерена бросить кино.

—Это признание или информация? — спро сил Пьер.

—Окончательное решение. Так можешь

инаписать.

На другой день статья Пьера Рэя вышла под заголовком: «Брижит Бардо бросает кино». Тогда она пригласила другого журналиста, По ля Жианоли, и сказала ему:

— Я хочу, чтобы ты опроверг эту информа цию. Я вовсе не намерена выйти из игры.

В этом была вся Брижит! Она была искрен на в обоих случаях. Но просто переменила ре шение.

Столь же непоследовательной Брижит была и в личной жизни. На картине «И Бог создал женщину...» она влюбилась в Трентиньяна, на «Бабетте» — в Шаррье и вышла за него замуж. На «Истине», если только верить газетам, она влюбилась в своего молодого партнера.

Сами Фрей обладал всеми качествами, что бы увлечь ее. Пристальный взгляд, застенчивая

и победная улыбка, шарм черного ангела дела ли его неотразимым.

Она попросила меня заехать к ней на сту дию. «Ей плохо», — подумал я. Брижит никог да не звонила, просто чтобы поздороваться или чтобы сообщить приятную новость.

Язастал ее в гримерной. Она сидела, поло жив ноги на столик, и жевала сандвич с кру тым яйцом и салатом, запивая красным вином.

— Мой Вава, как приятно, что ты приехал меня проведать.

Япоцеловал ее.

— В конце концов они, слава Богу, не отре зали тебе ногу. — (Я еще ходил с палкой). —

Язаказала тебе икру и водку.

Язаметил на гримерном столике 125 грам мовую баночку икры и маленькую бутылку «Выборовой».

— Этот тип меня убивает...

Ядогадался, что речь идет о Клузо.

—Можно быть хорошим режиссером и не действовать всем на нервы, — продолжала она. — Сколько твоей дочери?

—Два с половиной года. Как ты себя чувст вуешь в роли матери?

—Мне могут не поверить, но пока никак. Я жду, когда Николя подрастет, чтобы выяснить наши отношения.

После того как я съел третью ложку икры, Брижит приступила к главному. Ее сердце сно

ва сыграло с ней злую шутку. Но ей и в голову не приходило уйти от мужа.

Она встала. Халат распахнулся, приоткрыв идеальное тело, ничуть не пострадавшее после родов. Талия была такой же тонкой, живот плоский, бедра по прежнему крепкие, ноги длинные и красивые. Она сказала:

— Мой Вадим, я так несчастна.

«Звезда» еще не поглотила полностью ма лышку Брижит.

Вошла ее верная гримерша и выразила бес покойство по поводу размытого слезами грима. Спустя десять минут все было исправлено.

Я ничем не мог помочь Брижит. К тому же она не просила совета. Ей хотелось пожало ваться, чтобы ее пожалели, но не судили. По этому она была так привязана ко мне. Я при нимал ее такой, какая она была, а судить пре доставлял другим.

Делая похвальные усилия, моя красивая дат чанка не забывала своего Саша Дистеля. Одна ко потенциал ее воли обладал весом птичьего пера. Аннет была воплощением добрых наме рений, которые ей редко удавалось воплотить на практике.

Я вскружил голову молодой, простой по природе девушке, за которой многие ухлесты вали. Я увлек ее в мир, казавшийся ей про стым, но так и оставшийся выше ее понима

ния. Я сделал ее «звездой», а она путала свой талант с фотографиями в журналах. Аннет на ходилась под влиянием своих мнимых друзей, весьма многоопытных по части разрушения се мейного очага. «Он всего лишь бледная тень настоящего режиссера, — говорили ей. — Ты должна взять судьбу в собственные руки». Счи тая, что Саша Дистель поможет ей упрочить ее независимость, и чувствуя опьянение от созна ния своей власти над ним, она испытывала на себе все последствия пресловутого кризиса со знания, столь модного у женщин 60 х годов. Ей не хотелось — и тут я ее понимал —, чтобы ее вечно сравнивали с ББ. В глазах всего мира она была моим творением, а хотела стать пол ноправной богиней. Однако профессии боги ни, как и всякой другой, надо учиться. А она это забывала. Лучше сказать, не понимала.

В надежде, что время поможет ей лучше су дить об окружающих ее людях и о себе самой, я предложил ей съездить на Таити, куда я со брался для выбора натуры. Фирма «Парама унт» хотела, чтобы я экранизировал роман Стерстевенса «Пальмовые острова».

Эта поездка принесла нам много радости. Французская атомная бомба и картина с Мар лоном Брандо «Мятеж на “Баунти”» еще не ис портили таитян и их островов. Три недели мы путешествовали на большом паруснике, пере езжая с одного острова на другой.

Но маленькая датчанка не забывала своего гитариста. В нашей хижине в Папете, накану не вылета в Париж, я перехватывал ее отсутст вующий взгляд, ее слишком голубые глаза словно были закрыты облаками.

—Ты несчастна? — спросил я ее.

—Нет.

—Если ты меня больше не любишь, скажи мне прямо. Это не грех.

—Я люблю тебя. Ты — вся моя жизнь. Ты моя семья.

28 сентября картина «Умереть от наслажде ния» была показана в Париже. После в общем хорошего приема все гости были приглашены к «Максиму». Вечер удался вполне. Весь Па риж забавлялся, ужиная с женщиной вампи ром.

—Мне нравится этот розовощекий канни бал, — сказал Сальвадор Дали. — Она умеет от бивать время?

Он повернулся в сторону Андре Мальро

изаговорил о «коже», покрывающей камни.

—Представьте себе собор Парижской Бого матери белым.

Не знаю, не в этот ли вечер Дали вдохновил Мальро заняться чисткой столичных памятни ков. И Париж помолодел на много веков.

Аннет отправилась в туалет. Позднее я уз нал, что она звонила Саша Дистелю. По свое

му обыкновению лучезарная датчанка исчезла, не оставив записки. Я не сексист, но все же не оправдываю подобных поступков у женщин.

Должен признаться: я был несчастен.

В то же самое время Брижит захотела уме реть. Она все меньше сносила бремя славы, любопытство вечно следовавшей за ней толпы. Она любила и не любила больше мужа. Она любила любовника и не знала, любит ли его на самом деле. Ее измучили съемки «Истины» Клузо. Каждое празднование дня рождения превращалось для нее в пытку. Свои двадцать шесть лет она отмечала 28 сентября в одной из вилл около Ниццы. Была окружена друзьями, но дом казался ей пустынным. Ни Сами, ни Жака не было с нею. Проглотив смертель ную дозу снотворного, она вскрыла вены

иубежала. Она не хотела, чтобы ее спасли.

Вто время как Брижит, шатаясь, брела по парку и свалилась на край колодца, я вернулся один на авеню Энгр. Слегка пьяный, я лег на диван и уснул, отложив на другой день свои проблемы. Я не испытывал никакого предчув ствия смерти, которая уже приблизилась к ма лышке Софи.

Среди ночи тринадцатилетний мальчишка по имени Жан Луи обнаружил окровавленную Брижит на краю колодца. Попытку самоубий ства невозможно было скрыть. Прежде я защи щал ее, но теперь оказался бессилен.

Фотографы пытались взломать дверцу «ско рой», на которой ее везли в больницу. Каждая минута промедления могла стоить ей жизни. Но за снимок дали бы 20 тысяч франков, а ес ли она умрет — в три раза больше. Журналист «Франс Диманш» перегородил дорогу и про ник в машину.

— Она не может говорить,— сказал сани тар.— Она в коме.

Вэтот момент Брижит издала звук «шрр», который был понят журналистом как «Шар рье».

Ее успели вовремя доставить в больницу.

Ана другой день в газетах появились огромные заголовки: «Умирающая Брижит прошептала имя мужа».

Если бы упала Эйфелева башня, это не наде лало бы большего шума.

Вот другие заголовки:

«Шаррье: “Мне следовало давно понять, что она решила умереть”».

«Истинные виновники самоубийства Бри жит».

«Клузо заставляет ее выстрелить и умереть».

ВСША Джон Ф.Кеннеди вел избиратель ную кампанию против Никсона. ООН обсуж дала взрыв первой французской атомной бом бы. Но попытка самоубийства Брижит Бардо на более чем неделю вытеснила другие сообще ния с первых полос газет.

Когда сестры покинули плошадку, произош ло нечто странное. Элегантная, красивая, рас точавшая улыбки Франсуаза ничуть не измени лась. А вот еще только что такая раскованная Катрин невольно наводила на мысль об улитке, забравшейся в свою раковину. Взгляды, на правленные на ее сестру, проходили через нее, как свет проникает через стекло. Подобная ме таморфоза заворожила меня. Я один находил ее более красивой, чем сестра. Не пройдет и деся ти лет, как пресса присвоит ей титул самой кра сивой женщины мира.

Мне же не понадобились ни ее успехи в ки но, ни фотографии, рассылаемые по всему ми ру фирмой «Шанель», для того, чтобы понять, что этот маленький носик, холодный, но на пряженный взгляд, тонко очерченный, класси ческой формы рот — все это приметы роман тической красоты.

Слава, шарм и ум, присущие Франсуазе Дорлеак, отбрасывали своего рода тень на это еще не созревшее чудо. Сама Катрин не счи тала себя красивой, восхищалась сестрой, обожала и уважала ее, не испытывая никакой ревности. Ее темперамент прорывался лишь изредка, в чем я только что убедился на танц площадке.

Мой ассистент и друг Жан Мишель Лакор был знаком с обеими сестрами. Они подсели за наш столик. Я заговорил с Франсуазой о ее

планах. Наблюдая за нами, Катрин не раскры ла рта.

Было уже поздно, и Франсуаза, которой завтра надо было работать, поднялась. Я по нял, что у Катрин шутки и развязный тон не будут иметь успеха. И просто сказал:

—Я бы очень хотел вас увидеть снова.

—Я буду завтра после полудня на студии «Бийанкур» в павильоне, где снимается сест ра, — ответила она.

Мы вежливо пожали друг другу руки, и они удалились.

Бывает, что во время несчастного случая не сразу понимаешь, насколько серьезно ранен. Это же относится к некоторым встречам, от которых зависит вся жизнь. Лишь спустя два часа, вернувшись домой, я понял, насколько поразило меня лицо Катрин.

В восемь утра Натали забралась ко мне в по стель. Для трехлетней девочки ее словарный запас был довольно богатым.

—Не смей просыпаться, — сказала она.

И сунула мне палец в ухо.

—Как смешно. Люди слушают через дыр ку. — И после паузы: — Не смей просыпаться.

Снова возникла пауза.

—Жаль, что ты спишь.

—Почему?— спросил я.

—Я нарисовала тебе рисунок.

И положила на нос лист бумаги.

Начинался новый день. На мой взгляд, не сколько рано: я спал всего три часа и накану не перебрал виски.

Через неделю после памятного вечера у «Мак сима» Аннет вернулась домой. Приехав с веща ми на улицу Энгр, она сказала, что ее замучила совесть. Я не стал ее ничем попрекать и задавать вопросы. Она расценила это как полное отсутст вие галантности с моей стороны. Я знал, что она уйдет снова, и отказывался разыгрывать ревни вого мужа.

Мое понимание, терпимость по отношению к Аннет, которые друзья называли примирен чеством и трусостью, оправдаются потом, ког да она решит оставить мне Натали.

— Ты так ее любишь, — сказала она. — Я же принесла тебе столько огорчений. Я не могу ее у тебя похитить.

Некоторые считают, что плохая жена — пло хая мать. Отнюдь. Она любила дочь и совер шенно искренне считала, что та будет счастли вее со мной. Ее собственная судьба складыва лась так неопределенно. При этом я вспоминал персонаж Мэрил Стрип в картине «Крамер против Крамера» (героиня оставляет сына от цу, опасаясь, что не сможет сочетать свою лич ную жизнь с обязанностями матери, и тем не менее обожает мальчика). «Ты не только отец, ты и мать», — любила повторять Аннет.

В Риме итальянцы носили ее на руках. И эти несколько месяцев были самыми счастливыми

вее жизни свободной женщины.

Япрожил с Аннет самые беспечные годы

всвоей жизни. Эта забавная, веселая женщина любила свой дом, принимая гостей в любое время дня и ночи. И мои друзья обожали ее. Когда она от меня ушла, я с удивлением обна ружил, что страдаю больше, чем после развода с Брижит. Было ли это повторением неудачи? Может быть, рана открылась второй раз?

Через два месяца после отъезда Аннет в Рим удовольствие, испытанное при мысли, что я сно ва увижусь с очаровательным существом из «Эпи Клюба», стало знаком полного выздоровления.

Янашел Катрин в плохо освещенном кори доре позади павильона «С». Она была в белом пиджаке и шерстяной юбке, с довольно потре панной сумкой в руке. Увидев меня, подняла голову и, не изменяя выражения на лице, на правилась ко мне.

Обстановка ночного клуба, веселье, подо греваемое несколькими рюмками вина, воз действуют на эфемерную красоту некоторых женщин. Красота Катрин не зависела от игры света и теней или смены декорации.

— А, здравствуйте, — произнесла она. И по ка мы шли в бар, добавила: — Я ждала вас.

Катрин всегда изъяснялась на прекрасном французском языке.

Мы проболтали часа два в студийном баре ре сторане. Катрин относилась ко мне насторожен но, скорее всего, из за моей репутации. Она ожи дала увидеть циника, поверхностного, хотя и ум ного мужчину. А обнаружила во мне нежность и умение слушать. Ей же был присущ юмор и по нимание абсурда. То есть скорее англосаксон ские, чем латинские качества ума, и уж вовсе не ожиданные у семнадцатилетней девушки.

Закончив съемку, в баре появилась всеми за меченная Франсуаза, бросилась к сестре, что бы поцеловать ее, и, едва кивнув мне, убежала.

Когда мы покинули студию и Катрин села в мою машину, у меня не было никаких пла нов. Я тщетно искал ключ зажигания. Видя мои тщетные попытки найти его, Катрин рас смеялась:

—«Феррари» без ключа вряд ли на что при годна.

—Вероятно, я его обронил в баре. Студийный бар оказался закрытым.

—Возьмем такси, — предложила Катрин.

—У меня нет ни гроша. Бумажник остался дома.

—У меня есть чем расплатиться, — сказала Катрин.

Мы сели в такси.

—Куда едем? — спросил шофер.

Ямог спокойно привезти домой шлюху

иуложить ее в нашу с Аннет постель, но толь

ко не женщину, в которую, как мне казалось, я влюбился. То была довольно глупая и секси сткая этика, но в общем все было именно так. Тогда я вспомнил, что Кристиана Маркана нет

вПариже. Мне было известно, где он прячет ключ от своей квартиры.

—Улица Боссано, дом 15, — сказал я шофе ру такси.

Катрин оплатила такси. Мы незаметно про скользнули мимо консьержки мадемуазель Ма ри (она снова запила) и поднялись по лестни це. Ключ был на месте, и мы вошли в кварти ру, где расписанный Жаном Жене слегка пожелтевший и склоненный абажур вызывал

впамяти столько воспоминаний.

Я разогрел на плитке воду, и мы, флиртуя, принялись за чай.

Катрин было 17 лет, мне — 32. Но возраст не разделял нас. И опыт тоже. Женщины догады ваются о многом, еще ничему не научившись.

Уходя, я предложил заехать ко мне.

—Только возьму бумажник и отвезу вас по ужинать.

—Нет, я должна вернуться домой, — сказа ла Катрин. — Я вас высажу по дороге.

В такси она молчала, но сидела, прижав шись ко мне. Перед тем как расстаться, мы по целовались в губы.

Было еще не поздно. Натали сотрясал при вычный кашель. В детстве я пережил ту же пыт

ку. Доктора соревновались по части рецептов, но безрезультатно. Иногда успокоение прино сило молоко с медом. Я дал ей это выпить и рассказал любимую сказку о грустном дель фине Мельхиоре, научившемся читать и добив шемся от президента разрешения дельфинам посещать коммунальную школу. (Сия нраво учительная сказка вышла мне боком: Натали отказывалась ходить в ясли, ибо среди детей не было дельфинов.) К трем ночи она уснула.

А в восемь утра, в превосходной форме, нырнула ко мне под одеяло.

— Только не смей просыпаться.

Вчетверть девятого мы уже завтракали с ма демуазель Милле на кухне.

Вдевять я позвонил Лакору, который дал мне телефон Катрин.

Мне ответила мадам Дорлеак и весьма не охотно передала трубку дочери.

— Когда я смогу вас увидеть? — спросил я.

— Сейчас же.

После женитьбы на актрисе Рене Денев Мо рис Дорлеак отказался от театральной карьеры. От этого брака родились три дочери — Фран суаза, Катрин и Сильви.

Профессия актера, если ты не премьер труп пы, одна из самых неблагодарных в мире. Че редование периодов безработицы, страх и не уверенность в завтрашнем дне становятся по

вседневным явлением. Дабы обеспечить се мью, Морис Дорлеак стал после войны специ алистом по дубляжу иностранных фильмов.

В1960 году он возглавлял дубляжную студию фирмы «Парамаунт».

Квартира на бульваре Мюра, близ Порт Сэн Клу, была скромная по размерам, но ком фортабельная. Типичный парижский лифт с грохотом поднимался на пятый этаж. Вход ная дверь вела в коридор с вешалкой. Эта дружная и счастливая семья занимала кварти ру, состоявшую из салона с разностилевой, но удобной мебелью, уставленный безделуш ками и сувенирами, маленькой столовой, кух ни и трех спален. Катрин и Франсуаза спали друг над другом (я так и не узнал, кто из них лежал внизу, а кто наверху).

Франсуаза решила стать актрисой. Феи, склонившиеся над ее колыбелью, дали ей кра соту, талант и столь нужный для успеха шанс.

Всвои двадцать лет она уже была известна. Каждый вечер после аплодисментов в театре или съемок на студии, подчас после ночи, про веденной в «Эпи Клюб», «Белом слоне» или «Максиме», она укладывалась спать на своей деревянной кроватке. Катрин еще ходила в ли цей. Сестер разделяли два года, но они люби ли друг друга, как близняшки.

Молодой режиссер Жак Вилла предложил од нажды Катрин роль в своем фильме «Котята».