От звезды к звезде

рижского продукта потребления. Разумеется,

вней только и говорилось о любви и сексе, но это не был эротический фильм. Джейн лишь слегка оголяла в нем свои плечи.

Все это не помешало американским прокат чикам (компании Джо Левина) выпустить ог ромный постер с совершенно обнаженной Джейн и повесить его в нью йоркском Тайм сквере. Джейн приняла это очень плохо. Меня же больше возмущало качество рекламы. Джейн подала в суд. В результате шесть квад ратных метров ее бедер были закрыты черным прямоугольником, добавив к дурновкусию еще и оттенок порнографии.

На меня снова посыпались обвинения, что все мои картины вызывают скандал. Но вопре ки тому, что думают прокатчики, публику не обманешь. Трудно представить себе что то худ шее, чем продукт под фальшивой этикеткой.

Несмотря на успех «Кэт Баллу», Джейн по прежнему не пользовалась статусом «звезды»

вАмерике. «Звездой» фильма стала лошадь Ли Марвина, которая засыпала, едва он начинал пить. А так как травоядных тогда еще не на граждали призами, то «Оскара» за роль второ го плана получил Ли.

Сэм Спигел предложил Джейн главную роль в серьезном фильме «Побег», в котором долж ны были сниматься Марлон Брандо, Роберт

Рэдфорд, Э.Дж. Маршалл, Энджи Дикенсон. Лилиан Хэллман принимала участие в написа нии сценария, а режиссером был выбран Артур Пенн.

Джейн не без оснований беспокоилась по поводу судьбы картины. Она видела, как ску чал на съемках Марлон Брандо, и однажды ве чером гениально спародировала его в роли ше рифа тугодума, которому требуются две мину ты, чтобы произнести «да». Она показывала Марлона в своем кабинете шерифа. Вот он вздыхает, трет нос, устремив взгляд в объектив камеры, и никак не может найти ответ на за данный вопрос, не уронив чувства своего до стоинства. Он откидывается в кресле, бесшум но рыгает, поворачивает голову и смотрит на проходящую по комнате кошку, а потом, лю буясь лучом солнечного света, пытается при помнить расстояние от земли до солнца, тере бит мочку уха и, продолжая размышлять над заданным вопросом, закрывает и открывает глаза, опять откидывает голову, словно собира ясь рассмеяться, но удерживается, хватает со стола пятицентовую монету и так пристально ее рассматривает, словно там написан ответ на вопрос «Кто сотворил Бога?». Наконец повора чивается к собеседнику и произносит «да».

Разыгранная сценка в каком то смысле бы ла не хуже той, которую однажды разыграл Марлон Брандо на Елисейских полях в качест

ве единственного актера в пьесе «Трамвай “Желание”».

В 1965 году большинство американцев еще не отдавало себе отчета, в какой капкан загна ло правительство страну во Вьетнаме. И из него с каждым днем становилось все труднее выбраться. Когда я говорил Джейн, что Фран ция в Индокитае оказалась точно в такой же ситуации, она мне не верила.

—Ваша война была колониальная, — отве чала она.

—Никакой разницы.

—В отличие от французов мы не защищаем там материальные интересы. Мы там лишь для того, чтобы сказать коммунистам: стоп, хватит!

—Ты права: хороший коммунист— это мертвый коммунист. Надеюсь, во Вьетнаме ос танется больше вьетнамцев, чем краснокожих

вАмерике.

Это был укол с моей стороны, но она отнес лась к моим словам очень серьезно.

— Мне ненавистно, как мы поступили с ин дейцами, — говорила она. — Но этот геноцид не имеет ничего общего с вьетнамским.

Я и не догадывался, насколько это ее волно вало.

Приехала пожить у нас на несколько недель в Малибу мама. Она привезла французские га зеты и журналы. Из них я узнал, что Брижит

вместе с Жанной Моро снимаются в Мексике в фильме Луи Малля «Вива Мария», а также что у Катрин роман с английским фотографом «звезд» и манекенщиц Дэвидом Бэйли, порвав шим ради нее с очаровательной Джейн Кримп тон.

Ничто, стало быть, не подталкивало нас с Джейн к решению пожениться.

Биографы Джейн Фонды писали: «Вадим настоял на том, чтобы она вышла за него за муж, в конце концов она сказала «да». Я же не только не настаивал, но даже не намекал, что хочу узаконить наши отношения. Да и вообще утверждать, что Джейн способна принять такое решение из слабости, усталости или по добро те душевной, означало совсем не знать ее. Она бы никогда никому не позволила за нее решать такие важные вопросы.

Другие спекулировали тем, что я якобы нуж дался в рекламе. В таком случае, зачем нам понадобился этот тайный брак, о котором за поздало узнавшая печать почти ничего не со общила? (На церемонии присутствовала в ка честве частного лица журналистка Ориана Феллачи, но ничего не написала потом.) Если бы мы только хотели, нам с Джейн ничего не стоило раззвонить об этом по всему свету. А мы поступили как раз наоборот. Обо всем знали только самые близкие люди, да и то мы им сообщили за три дня до церемонии. Мы

арендовали частный самолет в Лас Вегасе, где Джейн послала меня одного в муниципалитет купить лицензию и подписать разные бумаги. Поэтому никому не пришла в голову истинная причина нашего приезда в этот город.

Брачная церемония состоялась в нашем но мере отеля «Дюна» в присутствии восьми сви детелей. Большинство наших друзей и члены моей семьи во Франции узнали о свадьбе толь ко на другой день.

В поездке в Лас Вегас приняли участие упо мянутая выше Ориана Феллачи, моя мать, Кристиан Маркан и его жена Тина (дочь акте ра Жан Пьера Омона), Питер Фонда и его же на Сьюзен, Деннис Хоппер и его жена Брук Хауард, лучшая подруга Джейн.

Судья, перед которым мы предстали, был та кого огромного роста, что едва протиснулся в дверь. Он очень огорчился, узнав, что мы за были о кольцах. «Пропала лучшая часть моей речи», — пожаловался он. Чтобы не огорчать этого прекрасного человека, Кристиан и Тина одолжили нам свои кольца. К сожалению, кольцо Тины оказалось слишком широким для Джейн, так что ей пришлось держать палец вверх. (А это весьма походило на неприличный жест и мы едва сохраняли серьезность.) Несмо тря на этот комический инцидент, Джейн раз волновалась, расплакалась. Что явилось для всех большим сюрпризом. Судя по ее слезам,

она, оказывается, придавала символическому смыслу венчания куда большее значение, чем сама хотела признать.

Мы провели вечер, смешавшись с туристами нашего отеля. Мы были счастливы. Не смея произнести слово «навечно», мы искренно на деялись, что жизнь позволит нам состариться вместе.

Явыиграл две тысячи долларов в баккара,

ина другой день тем же маленьким самолетом

мы вернулись в Барбенк. Жизнь мистера и миссис Племянников потекла без видимых изменений своим чередом.

Но вопрос, почему мы все таки поженились, не был снят с повестки дня.

Возможно, уже тогда, мечтая стать матерью, Джейн полагала, что для ребенка лучше, когда у него женатые родители. Она решительно от казывалась видеть в Вадиме сердцееда, доба вившего к своему списку жертв наивную аме риканку. Выйдя за меня, она как бы придава ла моральный смысл нашему союзу. Мы словно говорили всем, что любим друг друга, как все люди на свете, что хотим быть счастли выми, как все на свете, что хотим создать се мейный очаг.

В характере Джейн все доводить до конца. Наш брак служил подтверждением ее желания на тот момент стать идеальной женой и мате рью. Замечу, что Джейн куда более чувстви

тельна к общественному мнению, чем заявля ла в печати, где ее высказывания часто носили провокационный характер.

Мне же мысль жениться на Джейн достави ла искреннее удовольствие. Не придавая из лишнего значения этому факту, я все же чув ствовал себя в США более удобно в качестве мужа, чем любовника, составляющего часть багажа известной актрисы.

Для большинства людей брак — это само цель, общественный договор, заключаемый ра ди счастья в семейной жизни. Для нас, напро тив, это означало нарушение прежних принци пов. Но, отказываясь от всех правил, разве не устанавливаешь новые?

Сами того не подозревая, мы спровоцирова ли целую серию бракосочетаний. Через пять дней после нас, 19 августа, Катрин Денев вы шла замуж в Лондоне за Дэвида Бэйли. А в де кабре Ширли Адамс стала пятой миссис Генри Фонда.

Если к браку Ширли и Генри я был подго товлен, то замужество Катрин меня весьма удивило. Сколько раз она говорила журналис там, что против этой архаической формально сти, что истинная любовь возможна только при полном взаимопонимании и что, кстати ска зать, она никогда не отказывалась выйти за ме ня замуж (!).

Может быть, это был ее реванш: то, что ей не удалось со мной, она, мол, осуществит с другим. Параллель с моей жизнью была на лицо. Я влюбился в известную американскую актрису, она — в известного английского фо тографа. Я проводил часть времени в США, она решила поселиться в Англии. Я женился на американке, она вышла замуж за своего англи чанина.

Было ли это простым совпадением?

27

Купленная Джейн ферма в Сэнт Уэн Мар шефруа (сто два жителя) в шестидесяти кило метрах от Парижа и в пяти от маленького Уда на, лежала среди полей. Буковый и дубовый лес, гектар которого принадлежал нам, рос на низких, восточных холмах Иль де Франса. На запад и север простирались бесконечные поля, по которым бегали зайцы, кабаны и ле тали куропатки. Эти поля то тут, то там пере секались рядами высоких тополей. На юге вид нелись редкие, скрытые в рощах домики. Неж ный, умиротворяющий пейзаж, расцвеченный летом и весной своими красками, закутанный

втуман осенью, молчаливый и заснеженный

взимние месяцы.

Во Франции Джейн по большей части была свободна от профессиональных забот. После скетча в «Карусели» она снялась за пять лет лишь в двух фильмах. И теперь всю свою не дюжинную энергию направила на ремонт и об

становку в доме, на цветники и посадки в боль шом саду. Чтобы замостить двор, мы купили

всоседнем замке камни мостовой ХVII века, с оставшимися следами карет той эпохи. Зим нюю оранжерею, курятник, корт для игры

вбадминтон, качели, пандус и автобан для де тей мы построили в саду. Полученный от «Ка ламбии» после «Кэт Баллу» в подарок понни имел собственную конюшню. Натали седлала его, когда собиралась в школу или за молоком и творогом на соседнюю ферму. В пристройках мы оборудовали монтажную и комнаты для друзей, а гумно превратили в зимний бассейн и просмотровый зал.

Вмеру своих возможностей я принимал уча стие в расходах, которые в основном взяла на себя Джейн. У нас никогда не было конфлик тов из за денег. Я хорошо зарабатывал. Но ведь известно, что актеры получают больше, чем ре жиссеры, да еще могут сниматься в нескольких картинах подряд. Выбор сюжета, работа над сценарием, подготовительный период, съемки и постсъемочный цикл занимали столько вре мени, что мне удавалось снять не более одно го фильма в два года.

Джейн советовалась со мной, но я старался не вмешиваться в ее дела. Иногда я излагал ей свое мнение. Моник Карон продала нам свою машину «панхард левассор» 1937 года, коллек ционную вещь, у которой был лишь один не

достаток: она не двигалась с места. Я отдал раз резать ее газовой горелкой по длине, а затем спаял вокруг березы в середине парка. Никто не мог понять, каким образом дерево пророс ло через машину. Со временем эта скульптура приобрела большую известность (новые вла дельцы демонстрируют ее своим друзьям). А еще я поставил между спальней и ванной стеклянную перегородку, которая зашторива лась путем нажатия кнопки.

Джейн навезла много саженцев деревьев для сада. Эта привычка сажать с годами стала у нее наваждением. В саду (размером в несколько гектаров) поселились сосны, березы, бугенвил леи, буки. Мы даже раздобыли ливанский кедр. Джейн покупала все более высокие дере вья. И этот лес, росший по соседству с насто ящим, обошелся ей в астрономическую сумму. Однажды я заметил: «Если бы у Бога был счет в банке, он бы посадил такой сад». Вероятно, она страдала, что живет далеко от родины и (бессознательно) искала, за что здесь заце питься.

Вместе с нами в Сэнт Уэн Маршефруа обосновалась семья итальянцев: отец, мать, дочь и сын. (Мы никак не находили название нашему дому, который именовали то «домом», то «фермой» или «Уданом».) Итальянцы помо гали нам по хозяйству и на кухне, следили за садом и кормили животных, ухаживали за на

ми и Натали (ей было 8 лет), что оказалось очень удобным. Джейн легко могла бы стать директором предприятия, но только не домаш ней хозяйкой, занятой уборкой, проводящей время у плиты и орудующей горшками.

Она все чаще составляла списки, спорила со слесарем, столяром, каменщиками и маляра ми, распоряжалась персоналом. Дважды в не делю отправлялась в Париж на занятия класси ческим танцем и читала присланные из Голли вуда сценарии. Подчас запиралась на кухне, чтобы приготовить свои любимые блюда — ветчину по новоорлеански или индейку с ана насами.

К нам приезжало много друзей, и она де монстрировала всем свои таланты хозяйки до ма. Я был бы не прочь, чтобы эта идеальная су пруга больше отдыхала. Но лениться себе она позволяла только на каникулах.

Вокруг дома мы посадили подсолнухи, вско ре они так разрослись, что достигли крыши фермы.

—Что ты с ними сделала? — спросил я

уДжейн.

—Я знаю петушиное слово, которое помо гает расти чему угодно, — ответила она.

«Погоня» не имела ожидаемого успеха. Джейн снялась следом у Джэзона Ломбардса и Дина Джонса в картине «Снова страстная

этому поводу. Впрочем, надо признать, что библейский символ Евы и змеи проник в об щество куда глубже, чем думают. Нагая жен щина должна быть невинной. Открывая для се бя наслаждение, она, мол, ввергает мир в не счастья, от которых страдает вся человеческая раса.

В «Возвращении домой» сняты куда более откровенные сцены, но никто на них не обра тил внимания. Почему? Потому что у героини Джейн было извинение. Она заставляла парт нера целовать свои интимные места и смело садилась на него верхом, чтобы доказать ему, что, несмотря на паралич ног, он сохранил по тенцию. В общем, прекрасная была картина (часть этой сцены снималась с дублершей).

Чтобы оправдать наслаждение в любви ради самого наслаждения, лучше было возмущаться, критиковать или смеяться, словно все это не про нас. Родившись на свет, я выбрал не ту ци вилизацию.

Вскоре после выхода «Добычи» мы были приглашены поужинать на остров Сен Луи к Жоржу Помпиду, тогда премьер министру. Это был высокообразованный человек и зна ток искусства. Его жена Клод разделяла его ув лечение живописью, скульптурой и антиквари атом.

За столом нас было человек пятнадцать. Среди гостей находились академик Морис

Дрюон, художник Бальтюс. Помимо хозяина единственным политиком был министр куль туры Андре Мальро. Интересная беседа враща лась вокруг самых разных тем. Обсуждение актуальных политических проблем в мире поз волило Джейн получить о них иное представ ление, чем если бы она находилась в Голливу де или Нью Йорке. (Вскоре после приезда во Францию мы однажды ужинали с Жоржем Помпиду. Французский ее тогда еще хромал, и она не сразу поняла, какое место в обществе занимает хозяин дома. «Это самый важный че ловек в правительстве», — сказали ей. Во вре мя трапезы она повернулась к нему и спроси ла: «Значит вы большая шишка?» В то время Джейн еще не отделяла жаргон от хорошего французского. Ее оплошность, впрочем, поза бавила Помпиду.)

К полуночи гости разошлись. Спустя два ча са премьер министр, его жена и мы с Джейн еще болтали в гостиной. Точнее, разговарива ли мы с Клод, а Джейн и хозяин дома в восхи щении застыли перед полотном Шагала в при мыкающем к комнате кабинете.

Все крупные политические деятели Фран ции всегда были поклонниками женской кра соты. Помпиду не составлял исключение. Вер нувшись в салон, Джейн казалась не только восхищенной, но и удивленной оказанным ей вниманием со стороны такого человека, как

Помпиду. Я понял по ее глазам, что пора ухо дить, и пояснил, что нам рано вставать.

— Мне тоже, — вздохнул премьер министр. Возможно, наш уход и разочаровал его, но он это никак не показал. Когда мы с ним увиде лись снова, он уже стал президентом Республи

ки, но оказал Джейн все то же внимание.

Я представил Джейн еще одного замечатель ного человека— писателя Роже Вайана, близ кого до войны к движению сюрреалистов и да даистов. Герой Сопротивления в рядах комму нистов, он порвал затем с КПФ, испытывая отвращение к ее руководству за подчиненность московским сталинистам.

Славу ему принес роман «Странная игра»,

апозднее «Закон» — Гонкуровскую премию. Вольнодумец и моралист, он строго следовал своим интеллектуальным взглядлам. Это был человек высочайшей пробы. Мы с ним сблизи лись во время работы над сценарием «Опасных связей». Это он помог Джейн понять, что мир не делится на черное и белое: с одной сторо ны, мол, хорошие, демократические страны,

ас другой — плохие, социалистические. Его антикоммунизм не опирался подобно амери канскому на страх и незнание взглядов против ника. Ему прекрасно было известно, что марк систская философия ведет к тоталитаризму,

акапитализму сопутствует такая его крайняя форма, как диктатура денег.

Это был теоретик личной свободы, одинако во отвергавший как иудо христианский пури танизм, так и коммунистическое лицемерие относительно секса и права на наслаждение. «Единственное право, не записанное в Декла рации прав человека и в американской консти туции, — утверждал он, — право на счастье без права на наслаждение есть сплошной обман». Подобное кредо, выраженное человеком с та ким цельным характером, не побоявшимся ри сковать жизнью, отстаивая свои убеждения, не могло не произвести впечатления на Джейн.

Роже Вайан говорил, что не существует ис тинной любви в семье без отказа от собствен ничества. В особенности отказа от ревности. Его жена Элизабет прощала ему не только вне брачные приключения, но сама знакомила с девушками и молодыми женщинами, способ ными ему понравиться.

—А если твоя жена переспит с другом, ты станешь ревновать? — спросила Джейн.

—Это совершенно исключено.

—Почему?

—Тогда она перестанет меня любить.

—Он прав? — спросила Джейн Элизабет.

—Да, — ответила она. — Я перестану его уважать, если он не позволит мне кричать от наслаждения в объятиях другого мужчины.

—Это несправедливо. Я не называю это сво бодой! — воскликнула Джейн.

—Может быть. Но любовь не всегда пред ставляет математическое уравнение. Мы с Роже нашли свою форму свободы, и мы счастливы.

Наступит день, когда Джейн по своему и до конца воспользуется предоставленной ей сво бодой.

В ту ночь после любви, лежа на немного узкой кровати в комнате для друзей, она спросила:

—Ты согласен с теорией Роже?

—Нет, — ответил я.

—Почему?

—Потому что ты не Элизабет.

После подобного ответа, который таковым

иназвать было нельзя, я поцеловал Джейн

имы уснули.

Сегодня я бы нашел, что ответить. А тогда не сумел. Живя в разное время с тремя разны ми женщинами, я следовал определенным пра вилам игры, то есть старался соблюдать супру жескую верность, подчас заслуживая ноль за поведение. И пришел к выводу, что сексуаль ной рутине, как неизбежному следствию моно гамии, сопутствует вранье или, точнее сказать, тайные измены друг другу. Лично я не вижу в этом ничего трагического. Во первых, это за бавляет друзей, а во вторых, не столь болез ненно, как окончательный разрыв. Тем не ме нее я никогда не замечал, чтобы моногамия обеспечивала соблюдение контракта на счас тье. Исключение составляют те пары, которые

ставятся всем в пример, но которые много лет не занимаются любовью.

Вот почему я решил жить по собственным правилам.

После трех лет жизни с Джейн я убедил се бя в том, что успешная семейная жизнь сво дится к следующей формуле — или фразе— из восьми слов: сексуальная свобода на взаимно выраженной и согласованной основе. Изменяя Джейн, я всегда признавался ей в этом. Я при глашал домой некоторых молодых женщин, подчас даже в нашу постель. Я не настаивал, чтобы Джейн принимала участие в наших уте хах, но добивался ее согласия. Такое соучастие не угрожало моей привязанности к жене. На против — только подстегивало ее.

Но я слишком поздно понял, что она стра дает от этого. С обычным для нее упрямством, мужеством и благородством Джейн готова бы ла идти до конца в таких вещах, полагая, что напрасно цепляется за традиционную мораль, о которой я говорил, что она устарела. Все де ло в том, что она не была создана для такой формы свободы. Недавно она мне призналась, что чувствовала себя униженной, слабой и да же виновной в том, что она — женщина. Я же просто не заметил, что, потеряв уважение к се бе, она перестала восхищаться мной.

То обстоятельство, что Джейн отвергала вся кое внебрачное приключение, должно было бы