Образ врача в произведениях русских писателей XIX–XX вв.. Практикум

человека, который когда-то любил ее так пламенно, с такой нежностью

итак несчастливо; ее глаза благодарили его за эту любовь. И он вспомнил всё, что было, все малейшие подробности, как он бродил по кладбищу, как потом под утро, утомленный, возвращался к себе домой,

иему вдруг стало грустно и жаль прошлого. В душе затеплился огонек. – А помните, как я провожал вас на вечер в клуб? – сказал он. – Тогда шел дождь, было темно... Огонек всё разгорался в душе, и уже хотелось говорить, жаловаться на жизнь... – Эх! – сказал он со вздохом. – Вы вот спрашиваете, как я поживаю. Как мы поживаем тут? Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь – сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей... Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу. Что хорошего? – Но у вас работа, благородная цель в жизни. Вы так любили говорить о своей больнице. Я тогда была какая-то странная, воображала себя великой пианисткой. Теперь все барышни играют на рояле, и я тоже играла, как все, и ничего во мне не было особенного; я такая же пианистка, как мама писательница. И конечно, я вас не понимала тогда, но потом, в Москве, я часто думала о вас. Я только о вас

идумала. Какое это счастье быть земским врачом, помогать страдальцам, служить народу. Какое счастье! – повторила Екатерина Ивановна с увлечением. – Когда я думала о вас в Москве, вы представлялись мне таким идеальным, возвышенным... Старцев вспомнил про бумажки, которые он по вечерам вынимал из карманов с таким удовольствием,

иогонек в душе погас. Он встал, чтобы идти к дому. Она взяла его под руку. – Вы лучший из людей, которых я знала в своей жизни, – продолжала она. – Мы будем видеться, говорить, не правда ли? Обещайте мне. Я не пианистка, на свой счет я уже не заблуждаюсь и не буду при вас ни играть, ни говорить о музыке. Когда вошли в дом и Старцев увидел при вечернем освещении ее лицо и грустные, благодарные, испытующие глаза, обращенные на него, то почувствовал беспокойство

иподумал опять: «А хорошо, что я тогда не женился». Он стал прощаться. – Вы не имеете никакого римского права уезжать без ужина, – говорил Иван Петрович, провожая его. – Это с вашей стороны весьма перпендикулярно. А ну-ка, изобрази! – сказал он, обращаясь в передней к Паве. Пава, уже не мальчик, а молодой человек с усами, стал в позу, поднял вверх руку и сказал трагическим голосом: – Умри, несчастная! Всё это раздражало Старцева. Садясь в коляску и глядя на темный дом и сад, которые были ему так милы и дороги когда-то, он вспомнил всё сразу – и романы Веры Иосифовны, и шумную игру

Котика, и остроумие Ивана Петровича, и трагическую позу Павы, и подумал, что если самые талантливые люди во всем городе так без-

31

дарны, то каков же должен быть город. Через три дня Пава принес письмо от Екатерины Ивановны. «Вы не едете к нам. Почему? – писала она. – Я боюсь, что Вы изменились к нам; я боюсь, и мне страшно от одной мысли об этом. Успокойте же меня, приезжайте и скажите, что всё хорошо. Мне необходимо поговорить с Вами. Ваша Е. Т.». Он прочел это письмо, подумал и сказал Паве: – Скажи, любезный, что сегодня я не могу ехать, я очень занят. Приеду, скажи, так, дня через три. Но прошло три дня, прошла неделя, а он всё не ехал. Как-то, проезжая мимо дома Туркиных, он вспомнил, что надо бы заехать хоть на минутку, но подумал и... незаехал. И больше ужон никогда небывал у Туркиных.

V

Прошло еще несколько лет. Старцев еще больше пополнел, ожирел, тяжело дышит и уже ходит, откинув назад голову. Когда он, пухлый, красный, едет на тройке с бубенчиками и Пантелеймон, тоже пухлый и красный, с мясистым затылком, сидит на козлах, протянув вперед прямые, точно деревянные руки, и кричит встречным «Прррава держи!», то картина бывает внушительная, и кажется, что едет не человек, а языческий бог. У него в городе громадная практика, некогда вздохнуть, и уже есть имение и два дома в городе, и он облюбовывает себе еще третий, повыгоднее, и когда ему в Обществе взаимного кредита говорят про какой-нибудь дом, назначенный к торгам, то он без церемонии идет в этот дом и, проходя через все комнаты, не обращая внимания на неодетых женщин и детей, которые глядят на него с изумлением и страхом, тычет во все двери палкой и говорит: – Это кабинет? Это спальня? А тут что? И при этом тяжело дышит и вытирает со лба пот. У него много хлопот, но всё же он не бросает земского места; жадность одолела, хочется поспеть и здесь и там. В Дялиже и в городе его зовут уже просто Ионычем. – «Куда это Ионыч едет?» или: «Не пригласить ли на консилиум Ионыча?» Вероятно оттого, что горло заплыло жиром, голос у него изменился, стал тонким и резким. Характер у него тоже изменился: стал тяжелым, раздражительным. Принимая больных, он обыкновенно сердится, нетерпеливо стучит палкой о пол

икричит своим неприятным голосом: – Извольте отвечать только на вопросы! Не разговаривать! Он одинок. Живется ему скучно, ничто его не интересует. За всё время, пока он живет в Дялиже, любовь к Котику была его единственной радостью и, вероятно, последней. По вечерам он играет в клубе в винт и потом сидит один за большим столом

иужинает. Ему прислуживает лакей Иван, самый старый и почтенный, подают ему лафит № 17, и уже все – и старшины клуба, и повар, и лакей – знают, что он любит и чего не любит, стараются изо всех сил

32

угодить ему, а то, чего доброго, рассердится вдруг и станет стучать палкой о́ пол. Ужиная, он изредка оборачивается и вмешивается в ка- кой-нибудь разговор: – Это вы про что? А? Кого? И когда, случается, по соседству за каким-нибудь столом заходит речь о Туркиных, то он спрашивает: – Это вы про каких Туркиных? Это про тех, что дочка играет на фортепьянах? Вот и всё, что можно сказать про него. А Туркины? Иван Петрович не постарел, нисколько не изменился и по-прежнему всё острит и рассказывает анекдоты; Вера Иосифовна читает гостям свои романы по-прежнему охотно, с сердечной простотой. А Котик играет на рояле каждый день, часа по четыре. Она заметно постарела, похварывает и каждую осень уезжает с матерью в Крым. Провожая их на вокзале, Иван Петрович, когда трогается поезд, утирает слезы и кричит: – Прощайте пожалуйста!

Послетекстовые задания

1.Назовите глаголы, от которых образованы деепричастия. Укажите вид глагола. Оправдываясь, волнуясь, недоумевая, понимая, встречая, отдавая, представляя, взявшись, обернувшись, забывшись.

2.А. Обратите внимание, что в русском языке два глагола БО-

ЛЕТЬ.

– Болеть-заболеть (I) у кого? (модель говорить) используется только в третьем лице с названиями частей тела: у меня болит голова, у него болят зубы.

– Болеть – заболеть (II) (модель читать) используется во всех лицах

сназваниями болезней: Я болею гриппом, он болеет ангиной, они болеют дифтеритом.

Б. Вместо точек вставьте глагол болеть (I) или болеть (II). Он не пришел на занятие, потому что у него… голова. Она не пошла в кино. У нее … мать. Нина записалась на прием к врачу. У нее … горло. Анна не работает уже две недели. Она … гриппом. У Тани сильно … горло. Катя … целый месяц.

3.Закончите предложения. Теперь он видел близко ее лицо, блестящие глаза, и здесь, в темноте, она казалась моложе, чем в комнате,

идаже как будто вернулось… . Дня три у него дело валилось из рук, он не ел, не спал, но, когда до него дошел слух,… . . Она восхищала его своею свежестью, наивным выражением… . А один из гостей, слушая

иуносясь … . У него в городе громадная практика, некогда вздохнуть,

33

… . Ему прислуживает лакей Иван, … . Он знал много анекдотов, шарад, … . В обществе взаимного кредита говорят про … .

4.Вместо точек вставьте необходимые глаголы движения. В городе он пообедал, … в саду, потом как-то само собой … ему на память приглашение Ивана Петровича, и он … … к Туркиным, посмотреть, что это за люди. Он … еще в ресторан и выпил пива, потом отправился пешком к себе в Дялиж. Прошло больше года таким образом в трудах

иодиночестве; но вот из города … письмо в голубом конверте... Когда Котик каждый день пугала, что … в консерваторию, припадки стали повторяться всё чаще. У Туркиных перебывали все городские врачи; … наконец очередь и до земского. Вера Иосифовна написала ему трогательное письмо, в котором просила его … и облегчить ее страдания. Старцев … и после этого стал бывать у Туркиных часто, очень часто...

Он в самом деле немножко помог Вере Иосифовне, и она всем гостям уже говорила, что это необыкновенный, удивительный доктор. Но … он к Туркиным уже не ради ее мигрени... Но вот звонок; нужно было … в переднюю встречать какого-то гостя. Она пожала плечами, как бы недоумевая и не понимая, что ему нужно от нее, но встала и … . Хотя во время серьезного разговора, случалось, она вдруг некстати начинала смеяться или … в дом. Старцев оставил лошадей на краю города, в одном из переулков, а сам … на кладбище пешком. Да и кто … сюда в полночь? Он посидел около памятника с полчаса, потом … по боковым аллеям, со шляпой в руке. И точно опустился занавес, луна … под облака, и вдруг всё потемнело кругом. Потом часа полтора …, отыскивая переулок, где оставил своих лошадей. И, чтобы не заплакать, она отвернулась и … из гостиной. Как-то, … мимо дома Туркиных, он вспомнил, что надо бы … хоть на минутку, но подумал и... не … . Она заметно постарела, похварывает и каждую осень … с матерью в Крым.

5.Объясните значения приставок в глаголах движения. Составьте с некоторыми из них словосочетания, доказывающие их многозначность.

6.Ответьте на вопросы:

–Как вы поняли главную мысль рассказа?

–Каким был Старцев в начале повествования?

–Как и под влиянием чего происходят внутренние и внешние изменения героя?

–ОбъяснитепочемуЧеховсравниваетИонычасязыческимбожком?

–С какого момента происходит омертвление души героя?

–Какими предстают персонажи в финале рассказа?

–У кого произошло переосмысление жизни?

34

–Как вы объясните смысл заглавия произведения?

–Каким предстает образ города в рассказе?

7.Сопоставьте образ врача в рассказах «Доктор» и «Ионыч». Най-

дите общее и различное в характерах медиков.

8. Найдите в тексте фразеологизмы. Объясните их значения. Составьте с каждым из них предложения.

Тесты по рассказу А.П. Чехова «Ионыч»

1.Ккакомулитературномужанруотноситсяпроизведение«Ионыч»?новелла

рассказ

повестьзарисовка

2.Как Екатерину Ивановну ласково называли родные?

птичка

рыбка

котик

зайка

3.Чем увлекалась Вера Иосифовна?

писала любительские романы

играла на скрипкепела романсы под рояльвышивала гладью

4.Какой талант был у Екатерины Ивановны?писала стихи и балладытанцевала народные танцы

превосходно играла на рояле

плела кружева

5.Куда позвала Екатерина Ивановна Ионыча на первое свидание?в паркв городской кафетерий

прогуляться к реке

на кладбище

6.Почему Екатерина Ивановна отказала Старцеву?

девушке не нравился Дмитрий

ЕкатеринаИвановна хотела уехатьизгородаистатьартисткой

Туркины не считали Ионыча достойной кандидатурой для дочери

Екатерина Ивановна была больна и не хотела обременять мужчину

35

7. За что Дмитрия люди в окрестностях прозвали «поляк надутый»?

за его молчаливость и суровый вид

за то, что не хотел помогать бедным людям

за то, что ему не нравились сельские невесты

так люди прозвали не Ионыча, а Ивана Туркина

8.О чем подумал Старцев, когда встретился с Екатериной Ивановной после четырех лет разлуки?

мужчина думал, что она, наверно, теперь богаче его

Дмитрий был рад, что не женился на ней

мужчина очень волновался и надеялся, что это не заметят

Дмитрий думал о том, что снова сделает ей предложение

9. Что со временем стало, по сути, смыслом жизни и единственной радостью Ионыча?

любовь к родителям

дружба с Туркиными

приятное общение с пациентами

жажда наживы, деньги

10. Какую проблему поднимает Чехов в произведении «Ионыч»?

отношения «отцов» и «детей»

любви на расстоянии

постепенной деградации человека

достижения человеком карьерных высот

Обобщающие вопросы

кпроизведениям А.П. Чехова

1.Почему рассказы Чехова вызывают смех?

2.Над чем мы смеёмся, читая его рассказы?

3.Какие трудности преодолевал Чехов в детстве и юности?

4.Какие увлечения у него были?

5.Какие псевдонимы были у молодого Чехова? Зачем он их использовал?

36

ОБРАЗ ВРАЧЕЙ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ М.А. БУЛГАКОВА

Михаил Булгаков – один из крупнейших прозаиков XIX столетия, сделавший вклад в мировую литературу, и вместе с тем замечательный врач, спасший жизни многим своим пациентам. Благодаря знаниям медицины и погружению во врачебное дело Булгаков в особенной ему манере изобразил врачей в своих произведениях.

Его ljrnjhf отличаются друг от друга, но, пожалуй, имеют и много общих черт. Герой-врач – молодой специалист, недавно окончивший институт, или известный профессор, давно занимающийся практикой. Первый едет по распределению в глухую деревню и тут же начинает паниковать, потому что не уверен в своих знаниях, во время обучения наблюдавший только издалека за операциями. Но между тем знания у молодого врача прекрасные, а его руки сами выполняют всю нужную работу. Второй тип врача уже давно работает, оперирует, ставит опыты, он талантлив и уверен в себе. Медики Булгакова заслуживают уважение окружающих благодаря своей работе, трудолюбию, они пользуются доверием, потому что спасли не одну жизнь.

Булгаковские лекари никогда не раскроют тайну своего пациента, у них хорошо развита врачебная совесть и чувство долга, а ещё они достаточно гуманны, правда, иногда могут отступиться от принципов, если того требует дело. Да, они очень верны своему врачебному предназначению – медицине, когда понимают его важность и необходимость. Медицина отвечает им взаимностью: врачи, созданные писателем, практически не ошибаются, и им почти не знаком несчастный случай.

Когда булгаковский эскулап чего-то не знает, он не отчаивается. Тяга к новым знаниям растёт у молодых докторов с каждым днём, а опытные профессоры не останавливаются на достигнутом – они идут путём экспериментов.

На наш взгляд, автор в своих произведениях симпатизирует молодым врачам, нежели давно видавшим виды специалистам. Об этом говорит и связь с собственной биографией, правда, многие из его персонажей находят своих прототипов в реальной жизни, но частичку себя он отдаёт недавним студентам. Почему? Потому что они только вошли

вмир медицины, они чисты и бескорыстны, они работают в захолустье,

вужасных условиях, но с высокой целью: помогать больным. Взрослея

37

истарея, врачи Булгакова приобретают много нехороших качеств: они живут в полном достатке и работают больше для себя, на своё имя. Именно поэтому их изображения носят чаще сатирический характер, а их фантастические эксперименты становятся опасными и неудачными. Этим писатель подчёркивает, что занятия наукой и безнравственные поступки – несовместимые вещи, врач должен быть чист и в делах своих, и в мыслях.

Как настоящий художник, Булгаков описывает операции в мелких подробностях, перечисляя яркие детали скрупулёзно, как настоящий врач. Читатель буквально видит всё происходящее, слышит запахи и дыхание больного, ощущает напряжение и концентрацию хирурга.

Писатель не принимал ту литературу, которая изображала страдания абстрактных, нереальных героев, проходя в то же время мимо самой жизни. Гуманизм был единственным центром, вокруг которого собирались остальные проблемы литературы. И подлинная человечность в произведениях мастера оказывается особенно близка нам сегодня.

Писатель-сатирик, фантаст, психолог, мастер необыкновенно красивого языка, гуманист-философ, Булгаков очень популярен среди мыслящих читателей. Он учит нас страдать и переживать, любить

ииспытывать отвращение, верить и ждать, то есть по-настоящему чувствовать и жить.

Предтекстовые задания

1.Самостоятельно прочитайте биографию М.А. Булгакова. Выпишите самые важные даты его жизни.

2.Выпишите из рассказа непонятные слова и найдите их значения

всловаре. Определите, какие из них устаревшие: культяпки, тулуп,

кухарка, батюшки-с-светы, лютая (зима), перелесок, драные, возница, барахло, картуз, обветшать, заковылять, поленья, кадушка, птичье молоко. Продолжите этот ряд самостоятельно.

«Полотенце с петухом»

Если человек не ездил на лошадях по глухим проселочным дорогам, то рассказывать мне ему об этом нечего: все равно он не поймет. А тому, кто ездил, и напоминать не хочу.

Скажу коротко: сорок верст, отделяющих уездный город Грачевку от Мурьевской больницы, ехали мы с возницей моим ровно сутки. И даже до курьезного ровно: в два часа дня 16 сентября 1917 года мы были у последнего лабаза, помещающегося на границе этого замечатель-

38

ного города Грачевки, а в два часа пять минут 17сентября того же 17-го незабываемого года я стоял на битой, умирающей и смякшей от сентябрьского дождика траве во дворе Мурьевской больницы. Стоял я в таком виде: ноги окостенели, и настолько, что я смутно тут же во дворе мысленно перелистывал страницы учебников, тупо стараясь припомнить, существует ли действительно, или мне это померещилось во вчерашнем сне в деревне Грабиловке, болезнь, при которой у человека окостеневают мышцы? Как ее, проклятую, зовут по-латыни? Каждая из мышц этих болела нестерпимой болью, напоминающей зубную боль. О пальцах на ногах говорить не приходится – они уже не шевелились

всапогах, лежали смирно, были похожи на деревянные культяпки. Сознаюсь, что в порыве малодушия я проклинал шепотом медицину и свое заявление, поданное пять лет тому назад ректору университета. Сверху

вэто время сеяло, как сквозь сито. Пальто мое набухло, как губка. Пальцами правой руки я тщетно пытался ухватиться за ручку чемодана и наконец плюнул на мокрую траву. Пальцы мои ничего не могли хватать, и опять мне, начиненному всякими знаниями из интересных медицинских книжек, вспомнилась болезнь – паралич. «Парализис», – отчаянно мысленно и черт знает зачем сказал я себе.

–П… по вашим дорогам, – заговорил я деревянными, синенькими губами, – нужно п… привыкнуть ездить.

И при этом злобно почему-то уставился на возницу, хотя он, собственно, и не был виноват в такой дороге.

–Эх… товарищ доктор, – отозвался возница, тоже еле шевеля губами под светлыми усишками, – пятнадцать годов езжу, а все привыкнуть не могу.

Я содрогнулся, оглянулся тоскливо на белый облупленный двухэтажный корпус, на небеленые бревенчатые стены фельдшерского домика, на свою будущую резиденцию– двухэтажный, очень чистенький дом с гробовыми загадочными окнами, протяжно вздохнул. И тут же мутно мелькнула в голове вместо латинских слов сладкая фраза, которую спел

вошалевших от качки мозгахполный тенор с голубыми ляжками:

– «Привет тебе… приют священный…».

Прощай, прощай надолго, золото-красный Большой театр, Москва, витрины… ах, прощай.

«Я тулуп буду в следующий раз надевать… – в злобном отчаянии думал я и рвал чемодан за ремни негнущимися руками, – я… хотя в следующий раз будет уже октябрь… хоть два тулупа надевай. А раньше чем через месяц я не поеду, не поеду в Грачевку… Подумайте сами… ведь ночевать пришлось! Двадцать верст сделали и оказались в мо-

39

гильной тьме… ночь… в Грабиловке пришлось ночевать… учитель пустил… А сегодня утром выехали в семь утра… И вот едешь… батюшки-с-светы… медленнее пешехода. Одно колесо ухает в яму, другое на воздух подымается, чемодан на ноги – бух… потом на бок, потом на другой, потом носом вперед, потом затылком. А сверху сеет

исеет, и стынут кости. Да разве я мог бы поверить, что в середине серенького кислого сентября человек может мерзнуть в поле, как в лютую зиму?! Ан, оказывается, может. И пока умираешь медленною смертью, видишь одно и то же, одно. Справа горбатое обглоданное поле, слева чахлый перелесок, а возле него серые драные избы, штук пять или шесть. И кажется, что в них нет ни одной живой души. Молчание, молчание кругом».

Чемодан наконец поддался. Возница налег на него животом и выпихнул его прямо на меня. Я хотел удержать его за ремень, но рука отказалась работать, и распухший, осточертевший мой спутник с книжками

ивсяким барахлом плюхнулся прямо на траву, шарахнув меня по ногам.

–Эх ты, Госпо… – начал возница испуганно, но я никаких претензий не предъявлял – ноги у меня были все равно хоть выбрось их.

–Эй, кто тут? Эй! – закричал возница и захлопал руками, как петух крыльями. – Эй, доктора привез!

Тут в темных стеклах фельдшерского домика показались лица, прилипли к ним, хлопнула дверь, и вот я увидел, как заковылял по траве ко мне человек в рваненьком пальтишке и сапожишках. Он почтительно и торопливо снял картуз, подбежав на два шага ко мне, почемуто улыбнулся стыдливо и хриплым голоском приветствовал меня:

–Здравствуйте, товарищ доктор.

–Кто вы такой? – спросил я.

–Егорыч я, – отрекомендовался человек, – сторож здешний. Уж мы вас ждем, ждем…

И тут же он ухватился за чемодан, вскинул его на плечо и понес. Я захромал за ним, безуспешно пытаясь всунуть руку в карман брюк, чтобы вынуть портмоне.

Человеку, в сущности, очень немного нужно. И прежде всего ему нужен огонь. Направляясь в мурьевскую глушь, я, помнится, еще в Москве давал себе слово держать себя солидно. Мой юный вид отравлял мне существование на первых шагах. Каждому приходилось представляться:

–Доктор такой-то.

И каждый обязательно поднимал брови и спрашивал:

– Неужели? А я-то думал, что вы еще студент.

40