Государственно-конфессиональные отношения в России история и современность. Учебное пособие

отдельных групп мирян, но не церковной иерархии. Еще до издания декрета начались попытки конфискации церковных имуществ в пользу государства.

Православная Церковь и большинство других конфессиональных общин не могли одобрить подобную политику. Негативное отношение вызывали и другие действия большевиков, о чем патриарх Тихон заявлял

всвоих выступлениях. Так, в январе 1918 г. он предал анафеме всех, «воздвигающих гонения на Церковь», имея

ввиду начавшиеся гонения большевиков на церковных деятелей. В марте патриарх осудил заключенный большевиками Брестский мир с Германией. Напряженность

вотношениях между государством и Церковью нарастала, советское руководство перешло к жесткой антицерковной политике. Уже в 1919 г. с пропагандистскими целями была проведена кампания по вскрытию гробниц святых, где, по представлениям верующих, пребывали их нетленные останки — мощи. В 1922 г. развернулось изъятие церковных ценностей, официально обосновывавшееся необходимостью борьбы с голодом в Поволжье. Сопротивление верующих стало причиной репрессий, в результате которых были расстреляны и отправлены в тюрьмы тысячи церковных деятелей, а патриарх Тихон помещен под домашний арест.

Говоря об антирелигиозной политике большевиков, следует отметить, что вплоть до конца 1920-х гг. их отношение к различным вероисповеданиям различалось. Сложилась своего рода «перевернутая пирамида», отражавшая радикальное изменение статуса разных конфессий. Терпимым было отношение властей к сектантам как к подвергавшимся гонениям в царское время (кроме того, в учениях ряда сект присутствовали положения о социальном равенстве и общности имуществ, перекликавшиеся с положениями коммунистической идеологии). Относительно благожелательно воспринимался и ислам, при опоре на который большевики собирались продвигать идеи мировой революции в страны колониального Востока. Значительно хуже

81

было отношение к католицизму как к конфессии, придерживавшейся консервативных идей, опиравшейся на централизованную иерархию и имевшей центр за рубежом. Но главным противником в глазах большевиков представала православная Церковь — в прошлом «господствующая», воспринимавшаяся как «служанка царизма». На нее, как отмечалось выше, практически сразу после утверждения новой власти обрушились гонения.

Стремясь ослабить Церковь путем гонений, большевики одновременно стимулировали расколы в церковной среде. Часть разногласий была связана с вопросом о преемственности церковной власти (патриарх Тихон умер в 1925 г., а власти запретили избирать ему преемника). Противоречия были связаны и с поощрявшейся властями деятельностью так называемых обновленцев, группы клириков и мирян, развивавших идеи дореволюционного Союза церковного обновления. Выдвигая требования ввести богослужение на современном русском языке, григорианский календарь, епископат из белого духовенства, обновленцы одобряли политику Советской власти и выступали за союз верующих с ней. В течение определенного времени обновленцы пользовались популярностью в церковных кругах, за ними пошла часть приходов и епископата. Государственная власть прилагала усилия к тому, чтобы передать обновленцем функции официального руководства Церковью.

Активизировалась и антирелигиозная пропаганда, центром которой стал созданный в 1925 г. Союз воинствующих безбожников. Перед лицом усилившегося давления заместитель местоблюстителя патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский), фактически возглавлявший Церковь, выступил в 1927 г. с декларацией, в которой объявлял о лояльности верующих Советской власти3. «Мы хотим быть православными и в то же время

3 Местоблюститель митрополит Петр (Полянский), последовательно выступавший против компромисса с обновленцами, был арестован и находился в это время в ссылке.

82

сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи», — говорилось в декларации. На время эта декларация несколько улучшила положение Церкви. Однако на рубеже 1920-х — 30-х гг. началась новая волна антирелигиозных гонений.

Проводившееся в это время радикальное переустройство социальной структуры общества (коллективизация) вызвало обострение социальных противоречий, породило волну протестов, что побудило власти нанести удар по всем структурам, которые рассматривались как возможная основа идеологической, а, возможно, и политической оппозиции. Теперь репрессии в равной степени коснулись всех религиозных организаций, т.е. признававшаяся раньше «пирамида исповеданий» больше не принималась в расчет. Закрывались храмы, арестовывались духовные лица и миряне-активисты. В результате к концу 1930-х гг. количество религиозных структур радикально сократилось. Если говорить о православной Церкви, то в ее ведении насчитывалось к этому времени всего 100−200 храмов (из более чем 50 тыс., действовавших до революции), на свободе оставалось 4 епископа. Положение Церкви стало критическим. Однако в этот момент начали действовать факторы, определившие изменение религиозной политики государства.

Изменения в религиозной политике государства в 1940-е гг. и их последствия

Важнейшие из данных факторов касались сферы внешней политики. В 1939 г. началась Вторая мировая война. В состав Советского государства вошли значительные территории на западе (Прибалтика, Западная Белоруссия и Украина, Молдавия), где действовало множество храмов, существовало большое количество общин верующих. По отношению к ним власти должны были проводить политику относительной веротерпимости. Главным

83

фактором изменений стало начало Великой Отечественной войны. Сразу после нападения гитлеровской Германии на СССР православная Церковь и другие религиозные организации, несмотря на обрушившиеся на них репрессии, заняли патриотические позиции. Митрополит Сергий в своем обращении призвал верующих к борьбе против захватчиков. Был организован сбор средств, на которые были построены танковая колонна «Дмитрий Донской» и эскадрилья «Александр Невский». Это способствовало корректировке вероисповедной политики властей. В частности, после телеграммы митрополита Сергия главе правительства И.В. Сталину Церкви в связи со сбором средств на военные нужды было разрешено открыть счет в Государственном банке. Этим за ней фактически признавались права юридического лица (право владеть и распоряжаться имуществом).

Все указанные события и процессы готовили почву для более значительных изменений в области государственноконфессиональных отношений. Важнейшим знаком таких изменений стала состоявшаяся в сентябре 1943 г. встреча И.В. Сталина и его заместителя В.М. Молотова с тремя митрополитами — Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским), Николаем (Ярушевичем). На совещании руководители правительства заявили о готовности восстановить структуру церковного управления, практически уничтоженную репрессиями, после чего последовал ряд важных мер. Был проведен церковный собор, избран патриарх (им стал Сергий). Церкви возвращались храмы и ряд монастырей, в том числе Троице-Сергиева лавра, ей было разрешено открывать духовные академии и семинарии, учредить свой печатный орган («Журнал Московской патриархии»). Из лагерей и ссылок был возвращен ряд епископов и священников. Упорядочивались отношения властей и с другими конфессиями.

Наиболее глубокой основой изменения вероисповедной политики властей, как отмечалось выше, были события Великой Отечественной войны, вызвавшие необ-

84

ходимость консолидации всех граждан, включая верующих, для отпора захватчикам. Предпосылки для такой консолидации созревали в идеологической сфере еще

в1930-е гг., когда происходил постепенный отказ советского руководства от нигилистического отношения к дореволюционному прошлому, характерного для 1920-х гг., более уважительным становилось отношение к историческим традициям русского народа, классической культуре. Данные тенденции продолжились и получили особое развитие в военные годы. Если же говорить о решениях, принятых по итогам встречи Сталина и Молотова с митрополитами, то дополнительным стимулом для них стали вопросы международной политики.

Необходимо обратить внимание на то, что эти решения были приняты тогда, когда в ходе войны уже наступил перелом, и перед Красной армией открывалась перспектива вступления на территорию Европы. Для предстоящего укрепления позиций СССР во внешнеполитической сфере, как в странах Европы, так и в других регионах мира, власти рассчитывали использовать и духовный авторитет религиозных организаций, в первую очередь — православной Церкви. В конце войны и после ее завершения был принят ряд мер в этом духе. В мае 1944 г. Алексей (Симанский), избранный патриархом после смерти Сергия, совершил поездку в Сирию, Палестину и Египет. В ходе поездки была достигнута договоренность о возвращении Русской Православной Церкви прав на часть имущество РДМ и ИППО в Святой земле. Был организован переход под власть Московской патриархии ряда русских православных приходов на территории Европы, США, Канады и Китая.

Увенчанием данного курса должен был стать созыв

вМоскве Всеправославного совещания в 1948 г., к 500-летию автокефалии русской церкви. Предполагалось, что на совещании будет закреплено первенство Московской патриархии в православном мире, а патриарху, возможно, присвоен титул «вселенского». Однако в обстановке разгоравшейся

85

«холодной войны» между СССР и его бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции, прежде всего США и Великобританией, властям не удалось обеспечить достаточно представительное присутствие на совещании православных иерархов из зарубежных стран. Явились только иерархи из стран Восточной Европы, находившихся в сфере влияния

СССР, а также представители Константинопольского и Антиохийского патриархатов (но не сами патриархи).

После этого интерес властей к сотрудничеству с православной Церковью, как и с другими конфессиями, начал снижаться. Безусловно, правительство и в дальнейшем стремилось использовать в своих интересах Церковь на внешнеполитической арене. Православные иерархи вошли в созданный в СССР в 1949 г. Комитет защиты мира, с 1961 г. участвовали в работе Всемирного совета церквей — международной организации, включающей в свой состав в основном представителей протестантских конфессий. Однако прежнего внимания к международной роли Церкви уже не было.

Внутри страны прекратилось расширение церковных структур, в некоторых случаях часть этих структур ликвидировалась, закрывались уже открытые храмы. Внутренняя жизнь православной Церкви и иных конфессий (назначение, перемещение и увольнение духовных лиц, прием на службу и обучение, содержание учебных программ в духовно-учебных заведениях) находилась под жестким контролем государства. Для этой цели в 1943 г. были созданы специальные органы — Совет по делам Русской Православной Церкви и Совет по делам религиозных культов (для неправославных). В 1965 г. они были объединены в Совет по делам религий.

Государственно-конфессиональные отношения

в1960–80-е гг.

Всложившейся ситуации сохранялась опасность возобновления антирелигиозных гонений, и они последовали

вначале 1960-х гг., в связи с провозглашенным Н.С. Хру-

86

щевым курсом на «развернутое строительство коммунизма». Предполагалось, что в коммунистическом обществе будущего не должно было оставаться религиозных пережитков. Принимаемые против религии меры рассматривались и как ликвидация «искажений советской религиозной политики», допущенных при Сталине. В результате у Церкви вновь было отобрано большое количество храмов (осталось примерно 7 тыс. из имевшихся ранее 14 тыс.). Закрывались семинарии и монастыри, имели место репрессии против священников. Вновь активизировалась антирелигиозная пропаганда. Принимались меры к тому, чтобы не допускать детей к присутствию на богослужении и участию в нем (дабы количество верующих сокращалось из-за естественных причин, в силу их старения).

После прихода к власти Л.И. Брежнева (1964) преследования прекратились, хотя большую часть отобранного Церкви не вернули. В эпоху «развитого социализма» (вторая половина 1960-х — начало 80-х гг.) постепенно утвердились определенные негласные правила сосуществования государства с религиозными организациями. Власти старались использовать авторитет конфессий в своих интересах, прежде всего на международной арене. При этом внутри страны активность конфессий стремились ограничить стенами храма, не допуская развития их благотворительной и образовательной деятельности.

Те из религиозных деятелей (религиозные диссиденты), которые выступали за более широкое участие их организаций в жизни общества, протестовали против налагаемых государством ограничений, подвергались репрессиям. При этом по мере ослабления влияния официальной марксистской идеологии и присущих ей атеистических установок все более заметным становился рост популярности религиозных идей. Возникали неформальные кружки и семинары по изучению религий, пользовавшиеся популярностью среди интеллигенции. Все больший интерес вызывала литература религиозного содержания, в том числе негласно перепечатывавшаяся

87

вСоветском Союзе или ввозившаяся из-за рубежа («самиздат» и «тамиздат»). Заметным стал приток в семинарии молодых людей с высшим образованием. Немалую роль

вразвитии указанных процессов играло то обстоятельство, что конфессиональные институты воспринимались как важнейшие хранители национальных традиций, значение которых оценивалось все выше по мере роста самосознания народов СССР.

Вцелом, в 1960-е — начале 80-х гг. все более очевидным становилось нараставшее противоречие между существовавшим в стране политическим режимом, установками официальной идеологии с одной стороны и ростом популярности религиозных идей — с другой. Это противоречие вышло на поверхность в период «перестройки» второй половины 1980-х гг., когда власти начали проводить политику демократизации и гласности и попытались опереться на авторитет религиозных организаций, дабы усилить духовную основу проводившихся в стране реформ и укрепить социальную стабильность.

Символическим выражением изменений в политике властей стало проведенное при поддержке государства празднование 1000-летия крещения Руси в 1988 г., вызвавшее в обществе широкий резонанс. Православная Церковь и другие религиозные структуры пользовались в этот период широкой популярностью. Изменение общественнополитической ситуации в стране требовало закрепления происходивших перемен на законодательном уровне, отражением чего стали принятые почти одновременно законы

СССР «О свободе совести и религиозных организациях» (1 октября 1990 г.) и РСФСР «О свободе вероисповеданий» (25 октября 1990 г.). Российский правовой акт стал основой для развития государственно-конфессиональных отношений на новом этапе отечественной истории — после распада Советского Союза, в рамках суверенной России, стремившейся опираться в своей политике на традиции прошлого и проводившей в то же время серию радикальных реформ во всех сферах общественной жизни.

88

Тема 10. ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ

ВПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ И СТАНОВЛЕНИЕ НОВЫХ ФОРМ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Этнические группы и конфессии России в постсоветский период

Современная этноконфессиональная ситуация в России во многом является следствием процессов, часто описываемых как религиозное и национальное возрождение — глубоких изменений в духовном мире, идейных и психологических установках людей под влиянием фундаментальных общественных трансформаций конца 1980-х — 1990-х гг. В настоящее время большинство россиян определяет себя как верующих и причисляет себя

кконфессиям, тесно связанным с историко-культурными традициями крупнейших этносов России. По данным проведенных в 2015−2017 гг. социологических опросов, к православным относят себя 66−68% населения,

кмусульманам — 5−6%4. Около 2% составляют представители других религий, 6% — внеконфессиональные

4 Здесь и далее использованы данные социологических опросов, проведенных Всероссийским центром изучения общественного мнения и Фондом «Общественное мнение», а также материалы статьи: Мчедлова М.М. Религиозная ситуация в России и ее регионах // Этническое и религиозное многообразие в России / Под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2018. С.161−190.

89

верующие. К атеистам себя причислили 10−13% россиян, затруднились с ответом 5−8%.

Еще более значительные показатели выявляются при использовании этнокультурного (этнографического) подхода, учитывающего историческую связь этнических групп с определенными религиями. Народы православной культурной традиции (русские украинцы, белорусы, молдаване, осетины, христианизированные народы Поволжья и др.) составляют 86% населения (124 млн. чел.). Народы исламской традиции (татары, башкиры, большинство этносов Северного Кавказа, азербайджанцы, казахи и др.) охватывают около 11% населения (вместе с мигрантами из Центральной Азии — до 18 млн. чел.). Следует отметить, что крупнейшие конфессии, как правило, не выходят за рамки исторически сложившихся этнических ареалов. Среди православных представители народов, традиционно приверженных этой конфессии, составляют 82%, среди мусульман — 88%.

При характеристике современной религиозной ситуации в России ряд экспертов отмечает размытость, неопределенность конфессионального сознания многих россиян. Далеко не все из тех, кто причисляет себя к верующим, прочно включены в жизнь «своих» религиозных объединений (регулярно посещают храм, знакомы с основами вероучения, регулярно читают религиозную литературу). Для многих верований характерна неопределенность содержания. Подобная ситуация объяснима низким уровнем знаний о религии, связанным с длительным периодом антирелигиозной государственной политики. В то же время уровень доверия к исторически укорененным в России конфессиям в обществе достаточно высок. Так, Русской Православной Церкви (РПЦ) доверяет 50% населения (наивысший уровень среди общественных организаций), причем показатели доверия довольно значительны не только у православных, но и среди мусульман (37%), внеконфессиональных верующих (25%), атеистов (20%). При этом многие лица, причисляющие себя к неверующим, нередко участвуют в рели-

90