Государственно-конфессиональные отношения в России история и современность. Учебное пособие

ское служение — выражавшееся в отказе от мирских благ, уединении, сосредоточении на религиозных целях. Разумеется, эта форма христианского подвига была известна и в домонгольской Руси. Широкую известность в ту эпоху обрел Киево-Печерский монастырь, с деятельностью которого связаны имена многих русских святых, прежде всего, основателя монастыря Феодосия Печерского. Прославились своими подвижниками и другие обители. Вместе с тем многие из монастырей того времени служили в первую очередь мирским нуждам. Они создавались в городах или рядом с ними, основывалось князьями и боярами как место пострижения в старости и посмертного упокоения. С конца же XIII в. в монашеском движении намечается явный перелом. Монастыри все чаще становятся местом аскетических подвигов. Они создаются в «пустыне» — глухих, неосвоенных местах, в первую очередь на севере.

Вних, в отличие от большинства более ранних монастырей, практиковалось «общежительство», т.е. у монахов не было своего имущества, коллективным собственником всех владений являлся монастырь.

Значительный вклад в поддержку монашеского движения внесли московские князья, стремившиеся, как отмечалось выше, подчеркнуть свое благочестие, близость к интересам Церкви. Благодаря начинаниям выдающегося деятеля Церкви, московского подвижника Сергия Радонежского (1314 или 1322 — 1392), движение северных монастырей обрело широкий масштаб. Основанный Сергием Троицкий монастырь (впоследствии — Троице-Сер- гиева лавра) стал тем образцом, на который в XIV-XV в. ориентировались деятели монашеского подвижничества.

Входе освоения северных земель продолжателями духовной традиции Сергия, монахами из других земель и княжеств был основан целый ряд знаменитых монастырей — Кирилло-Белозерский, Ферапонтов, Спасо-Каменный, Валаамский, Соловецкий и многие другие. Монашеские обители, продвигаясь в неизведанные земли, способствовали вовлечению огромных пространств в хозяйственный

21

оборот, становились центрами книжности, образования и культуры, теми пунктами, вокруг которых росли сельские поселения и города. Будучи тесно связаны с Московским княжеством, монастыри Сергия и его учеников способствовали усилению влияния этого политического центра на Северо-востоке Руси, готовили почву для объединения русских земель вокруг Москвы.

Духовный подъем, связанный с движением северных монастырей, стал в эпоху объединения русских земель одной из основ для роста патриотических настроений. Эта связь самым непосредственным образом проявилась в деятельности Сергия Радонежского. Согласно его житию, он благословил московского князя Дмитрия Донского на борьбу против Орды и предсказал победу русского войска в Куликовской битве 1380 г. Монашеское подвижничество создавало основу и для расцвета художественной культуры, что выразилось, в частности, в творчестве Андрея Рублева (монаха Троице-Сергиева монастыря) и других выдающихся русских иконописцев. Рост авторитета Церкви, сопровождавшийся усилением ее социально-политических позиций, способствовал все более широкому распространению христианских идей, утверждению их в сознании основной массы населения Руси. Однако с середины XV в. целостность церковного мировоззрения начала сталкиваться с кризисными явлениями.

Церковные дискуссии конца XV — начала XVI в. Иосифляне и нестяжатели

Предпосылки кризиса были связаны с целым рядом важнейших исторических событий — освобождением Руси из-под власти Орды при московском великом князе Иване III (1480), завершением объединения русских земель под властью Москвы в конце XV — начале XVI в. Русская Церковь, ранее имевшая дело со множеством относительно слабых князей, которые сами были под-

22

властны хану, теперь осталась один на один с могущественными правителями Москвы. Последние же были готовы предъявить Церкви ряд требований — в частности, вынашивали планы конфискации ее огромных земельных владений, необходимых князьям для содержания разросшегося дворянского войска. Сильнейшим потрясением для русских людей стал захват турками-османами Константинополя в 1453 г. — гибель Византии, которая в течение многих веков воспринималась как центр христианской вселенной (ойкумены). Падение Константинополя воспринималось на Руси как преддверие конца света1. В сложившейся ситуации в церковных кругах развернулись споры, касавшиеся в первую очередь вопроса о землевладении, но фактически затрагивавшие более широкий круг проблем — о взаимоотношениях Церкви и государства, судьбах Руси после крушения «священного царства» — Византии.

Одно из направлений — нестяжатели — было представлено последователями Нила Сорского (1433−1508), основателя скита (небольшой монашеской общины) на реке Соре, неподалеку от Кирилло-Белозерского монастыря. Нестяжатели неодобрительно относились к монастырскому землевладению, «стяжанию богатств», считали, что монахи в идеале не должны обременять себя мирскими заботами, жить подаянием. Основой для подоб-

1 Еще до падения Константинополя, но в преддверии неизбежной гибели империи, византийский император и часть церковных верхов, надеясь получить поддержку с Запада, пошли

в1439 г. на заключение унии с Римом (признание верховенства папы при сохранении православных обрядов). Это стало одной из причин отказа русской Церкви в 1448 г. от подчинения Константинополю и провозглашения ей свой автокефалии (независимости). В дальнейшем католическая церковь предпринимала еще ряд попыток подчинить православие своему влиянию. Крупнейшая из них закончилась заключением в 1596 г. унии в городе Брест (в современной Белоруссии) и образовании

взападнорусских землях униатской Церкви.

23

ных выводов служило представление о том, что «священное царство» исчезло навек, вскоре наступит конец света, а потому и Церкви, и мирянам надо сосредоточиться

впервую очередь на духовных вопросах. Нил и его последователи выступали против жестких мер по отношению к инаковерующим — распространившейся в это время

вНовгороде и Москве так называемой ереси жидовствующих, испытавшей влияние иудаизма. Нестяжатели полагали, что Церковь в борьбе с инаковерием не должна прибегать к жестоким наказаниям и обращаться к помощи государства, призвана сохранять независимость от государственной власти.

Иной точки зрения придерживались иосифляне — последователи Иосифа Волоцкого (1439−1515), основателя Успенского Иосифо-Волоцкого монастыря под Волоколамском. Иосифляне считали, что Церковь призвана прибегать не только к духовным, но и к материальным средствам воздействия на общество, а для этого должна сохранять богатство, землевладение, связь с верхами общества. Церкви необходимо находиться в тесном контакте с государством, опираться на его поддержку. Духовную основу для распространения подобных идей создавало постепенное утверждение представлений о том, что Москва теперь является «священным царством» — к ней перешли прерогативы погибшей Византии. Наиболее отчетливо подобные представления выразились в концепции «Москва — третий Рим», сформулированной в посланиях старца Псковского Елеазарова монастыря Филофея

в1523−1524 гг.

Правители Московского государства, первоначально поддерживавшие нестяжателей, рассчитывая найти в их учении обоснование для конфискации церковных имений, все в большей степени стали склоняться на сторону иосифлян, идеологически обосновывавших необходимость сильной государственной власти. Еретики-жидов- ствующие, одно время имевшие поддержку при дворе, подверглись гонениям и казням, нестяжатели утратили

24

Тема 3.

ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВЬ В МОСКОВСКОМ ЦАРСТВЕ (XVI–XVII ВВ.).

Церковь и Иван IV

Временем торжества иосифлянских идей и их воплощения в жизнь стало начало правления великого князя Ивана IV, когда во главе Церкви стоял один из воспитателей молодого монарха, выдающийся иерарх митрополит Макарий. Под руководством митрополита было организовано венчание Ивана на царство (1547), т.е. правитель России обрел титул, некогда принадлежавший византийским императорам. Закрепление за Иваном IV этого титула было подтверждено решением четырех восточных патриархов (Константинопольского, Антиохийского, Иерусалимского и Александрийского), возглавлявших православное население бывшей Византийской империи.

Дабы русская Церковь ни в чем не уступала византийской в духовной сфере, было проведено составление общерусского списка святых, значительно увеличившее количество почитаемых в России подвижников. Макарием и его соратниками были собраны бытовавшие на Руси произведения церковной литературы, составившие многотомный сборник для регулярного чтения под названием Четьи Минеи («ежемесячные чтения»). В 1551 г. состоялся так называемый Стоглавый собор (его решения были зафиксированы в 100 главах), призванный закрепить облик России как «третьего Рима», нового «священного царства». Вводились строгие правила внутрицерковной

26

дисциплины, детально регламентировались нормы церковного искусства, быта, повседневной жизни. Образцом церковной архитектуры был объявлен Успенский собор в Кремле, образцом иконописи — творения Андрея Рублева, ориентиром литературного творчества — сочинения Макария и авторов его круга. В результате принятых в конце 1540-х — начале 50-х гг. мер русская Церковь и система государственно-конфессиональных отношений в Московском царстве, казалось бы, обрели все черты, соответствовавшие требованиям иосифлянской доктрины. Однако вскоре в этой сфере начали выявляться серьезные противоречия.

Важнейшие из них были связаны с мировоззренческими установками мужавшего царя Ивана IV, который глубоко усвоил наставления митрополита Макария и других церковных иерархов, но сделал из них собственные выводы. Иван полностью проникся представлениями о своей особой миссии, всеобъемлющем и ничем не ограниченном характере царской власти, носителем которой он являлся как преемник византийских императоров. Однако власть эта в его понимании должна была распространяться не только на область государственных дел, но и на Церковь. Имевшиеся у нее прерогативы не должны были вступать в противоречие с государственными интересами. Уже на Стоглавом соборе молодой правитель государства вновь поставил давно обсуждавшийся вопрос, должна ли Церковь владеть имениями, и добился, чтобы новые владения приобретались только с согласия царя.

Церковь, как и все прочие подданные царя, признавала его власть, подчинялась его решениям. Однако Ивана не составляла мысль, что где-то в глубинах общества все же зреет заговор, коренится измена. Для борьбы с этой изменой нужны были экстраординарные средства. Таким средством стала введенная Иваном в 1564 г. опричнина — выделение части государства в личную собственность царя. Созданный из личных приближенных слуг царя корпус опричников должен был бороться с его вра-

27

гами, и вскоре эта борьба вылилась в массовый террор. Репрессии обрушивались и на знать, и на простолюдинов. Не были ограждены от них и духовные лица. Митрополит Филипп из боярского рода Колычевых пытался протестовать против опричнины, публично обличал Ивана, заступался за гонимых. По требованию царя он был отдан под суд, лишен сана, заточен в монастырь и впоследствии убит опричником Малютой Скуратовым. После этого высшие иерархи уже не решались перечить царю.

Некоторое улучшение в положении Церкви наступило после смерти Ивана и вступления на престол его сына Федора. Фактически правивший за болезненного царя государством его приближенный, боярин Борис Годунов, вынашивавший широкие внешнеполитические планы, добился введения на Руси в 1589 г. патриаршества. Это существенно повысило международный статус русской Церкви. Однако на ее отношениях с государственной властью данная мера заметно не сказалась. Казалось, дело идет к установлению безусловного доминирования светской власти в системе государственно-конфессиональных отношений. Но вскоре в Московском царстве разразился всеобъемлющий социально-политический кризис, известный под названием Смутного времени, который внес серьезные коррективы в сферу отношений между Церковью и светской властью.

Смутное время и его последствия

Смерть в 1598 г. бездетного царя Федора, пресечение династии потомков Калиты и избрание на престол Годунова, легитимность власти которого подвергалась серьезным сомнениям, открыла дорогу острейшим соци- ально-политическим конфликтам, борьбе за власть между различными претендентами на престол. На титул царя один за другим начали претендовать самозванцы (Лжедмитрий I, Лжедмитрий II и другие). В конфликты вмешались соседи России — Швеция и польско-литовское

28

государство (Речь Посполитая) — что поставило страну, раздираемую противоречиями, на грань потери государственной независимости. В этой ситуации Церковь выступила в качестве одного из важнейших центров объединения патриотических сил, а видные иерархи сыграли значительную роль в организации отпора интервентам.

Проявлением патриотического подвига Церкви в годы Смуты стала героическая оборона Троице-Серги- ева монастыря от войск интервентов и самозванца Лжедмитрия II, которая не позволила противнику замкнуть кольцо блокады вокруг столицы. Когда пришедшее к власти в Москве боярское правительство (Семибоярщина) пригласило на русский престол сына польского короля Владислава, глава Церкви патриарх Гермоген настойчиво требовал принятия королевичем православия, протестовал против введения в Москву польского гарнизона. Впоследствии, уже будучи заточен в тюрьму, он послал благословение народному ополчению, собравшемуся, чтобы освободить столицу.

Значительную роль в урегулировании связанных со Смутой конфликтов сыграл митрополит Филарет из рода бояр Романовых. Сын Филарета Михаил после прекращения Смуты в 1613 г. был избран на престол, что, разумеется, способствовало огромному росту обще- ственно-политического влияния как данного иерарха, так и Церкви в целом. После избрания Михаила сложилась уникальная ситуация, не встречавшаяся раньше и не повторявшаяся впоследствии в православном мире: высший иерарх Церкви был отцом царя не только в духовном, но и в прямом смысле этого слова.

Усилению влияния Церкви способствовало и то обстоятельство, что Филарет в отличие от своего сына был человеком волевым, наделенным способностями государственного деятеля. Вплоть до своей смерти в 1633 г. он играл огромную роль в делах государственного управления и фактически выступал как соправитель своего сына. Оба правителя — патриарх и царь — именовались «вели-

29

кими государями». Церковь вновь обрела значительную независимость от государственной власти. Под началом патриарха находился огромный управленческий аппарат, дублировавший государственный, большое количество служилых людей. Значительным оставалось церковное землевладение.

Казалось, в сфере государственно-конфессиональ- ных отношений установилось определенное равновесие. Однако неуклонно развивавшиеся в XVII в. — не только в России, но и в европейских странах — тенденции к утверждению безусловного доминирования государственной власти, формирование политической системы абсолютизма не оставляли возможности сохранения подобного баланса. Рано или поздно он должен был быть нарушен. В России такое нарушение началось с середины столетия, причем активной стороной здесь выступил глава церковной организации — патриарх Никон.

Реформы патриарха Никона. Раскол русской Церкви

Деятельность Никона протекала на фоне существенно изменившейся политической ситуации, связанной в том числе с изменением положения дел на международной арене. Московское государство постепенно восстанавливалось после потрясений Смутного времени, укрепляло свои внешнеполитические позиции. В результате войны с Речью Посполитой 1654−1667 гг. к России отошла Левобережная Малороссия (Украина) — территория с восточнославянским православным населением, некогда входившая в состав государства Русь. Все более актуальной становилась задача собирания всего «наследия Руси» под властью Москвы. Росло влияние России и на православные народы Балкан и Ближнего Востока, некогда входивших в состав Византии. В связи с этим обрисовывалась перспектива борьбы с могущественной Османской империей. Решение данных задач было невозможно без опоры на идеологию религиозного единства всех православных

30