Государственно-конфессиональные отношения в России история и современность. Учебное пособие

народов. Возникала основа для переосмысления политической роли Церкви. Попытка такого переосмысления оказалась связана с деятельностью Никона, наложившей глубокую печать на самые разные стороны жизни Московского государства.

Никон был человеком необыкновенной судьбы. Сын крестьянина-мордвина из Нижегородского края, он смог выучиться грамоте, стал священником, затем постригся

вмонахи, подвизался в суровых условиях русского Севера

вСоловецком монастыре. Возглавив Кожеозерский монастырь в Архангельском крае, он, как глава данной обители, явился на прием к царю Алексею Михайловичу (сыну царя Михаила), произвел на него впечатление своими обширными знаниями, был поставлен в митрополиты Новгородские, а затем — в патриархи (1652).

Человек сильной воли, вся жизнь которого была связана с церковным служением, Никон глубоко верил в то, что Церковь призвана играть значительную, если не ведущую роль в общественно-политической жизни страны, направлять начинания государственных деятелей. Патриарх считал необходимым следовать принципу «священство выше царства». Мягкий, впечатлительный Алексей Михайлович на первых порах склонен был подчиняться суровому духовному наставнику. Никон добился, чтобы его, как и Филарета Романова, титуловали «великим государем», давал царю советы в делах государственного управления. Во время войны с Речью Посполитой, когда царь подолгу отсутствовал в столице, патриарх фактически возглавлял правительство. Укрепление внутриполитических позиций Церкви, по мнению Никона, должно было сопровождаться активизацией ее деятельности

всфере внешней политики.

Полагавший, что церковные иерархи при решении вопросов государственного управления должны выступать в качестве духовных наставников царя и других государственных деятелей, патриарх был глубоко убежден, что на международной арене русская Церковь призвана стать

31

центром всего православного мира. Описанное выше укрепление внешнеполитических позиций Московского государства в середине XVII в. давало определенные основания для формирования таких представлений. Усиление связей русской Церкви с единоверцами за рубежом, однако, сталкивалось с серьезными затруднениями. За столетия изоляции Руси от окружающего мира в ее церковной обрядности накопилось немало отличий от порядков, принятых в зарубежных православных Церквах. Никон принял решение ликвидировать эти отличия, исправив обряды по зарубежному (греческому) образцу.

С 1653 г. патриарх начал проводить реформы, вводя изменения в русскую церковную обрядность. Следовало креститься тремя, а не двумя перстами, кланяться

впояс, а не в землю, ходить крестным ходом вокруг храма навстречу солнцу, а не по его ходу и др. На первый взгляд, эти перемены касались лишь деталей, внешних форм обрядов. Однако именно они были наиболее видимой, бросавшейся в глаза частью богослужения и церковного обихода, на которую обращала внимание основная масса верующих. Главная же проблема заключалась в том, что проведение реформы (пусть и сугубо обрядовой) по иноземному образцу противоречило глубоко утвердившимся к тому времени в сознании значительной части населения представлениям о России как «священном царстве». Если Московское государство является единственным

вмире и последним хранителем истинного благочестия, то никакие изменения в его укладе, общественном и тем более церковном, пусть и касавшиеся внешних форм этого уклада, недопустимы.

Преобразования Никона, проводившиеся поспешно, во многом авторитарным путем, вызвали протест значительной части верующих, отказавшихся принять нововведения патриарха. Возникло движение старообрядцев (или раскольников, как их называли государственные и церковные власти). Необходимо добавить, что авторитаризм Никона вызывал все больший протест и у многих государственных

32

деятелей. Сам царь начинал тяготиться слишком жесткой опекой со стороны своего духовного наставника.

Подобные настроения поддерживались и тем обстоятельством, что тенденции к наступлению государства на прерогативы Церкви, дававшие знать себя и в конце XV в., и при Иване Грозном, не исчезли с повестки дня в XVII в. Более того, постоянная нужда государства в финансовых и людских ресурсах, его стремление расширить свои компетенции делало подобный натиск все более настойчивым. Уже в 1649 г., согласно принятому тогда своду законов (Соборному уложению), создавалось особое государственное учреждение — Монастырский приказ, в ведение которого передавался суд над населением монастырских вотчин

исбор с них средств. Никон активно протестовал против этого нововведения, что также усиливало враждебность к нему в окружении царя. В 1658 г., когда противостояние приобрело особенно острый характер, патриарх заявил, что отказывается от власти. Никон рассчитывал на то, что его будут просить вернуться на его пост, но этого не произошло. Патриарх был подвергнут церковному суду, лишен сана

изаточен в монастырь как простой монах.

Несмотря на низвержение Никона, начатые им реформы продолжались, что вело к углублению противостояния среди верующих. Раскол середины XVII в. стал одним из величайших потрясений в церковной жизни страны. Сторонники старых обрядов жестоко преследовались как противники церковной и государственной власти. Старообрядцы бежали на окраины государства, как правило — на север, пытаясь скрыться там от правительственных войск. Длительную осаду выдержал Соловецкий монастырь, братия которого отказалась принимать обрядовые реформы. Суровые репрессии продолжались вплоть до царствования Петра I, когда существование старообрядцев было узаконено при условии признания ими ряда дискриминационных мер (выплаты двойной подати и др.). В целом, уход из официальной Церкви значительной части ее паствы объективно способствовал ослабле-

33

нию ее позиций перед лицом натиска со стороны государства. Организация же правительственных репрессий против инаковерующих способствовала нарастанию роли светской власти в религиозных делах.

Отколовшись от официальной Церкви, сторонники старых обрядов должны были по-новому организовывать свою церковную жизнь, а в некоторых случаях и переосмыслить содержание вероучения. Главную проблему составляло то, что у старообрядцев не было епископов, без которых нельзя было ставить священников. В связи с этим старообрядчество разделилось на два направления — поповцев (приемлющих священство) и беспоповцев (неприемлющих священство). Первые считали, что, несмотря на реформы Никона, духовные пастыри официальной Церкви все-таки могли быть признаны священниками, сохраняли способность отправлять богослужение и исполнять обряды. Таких пастырей можно было принимать в старообрядческие общины при условии предварительного отречения от новой обрядности. С конца XVII до середины XIX в. в общинах старообрядцев-поповцев служили священники, по тем или иным мотивам ушедшие из официальной Церкви, а затем данная ветвь старообрядчества сумела обзавестись собственной иерархией.

Старообрядцы-беспоповцы были настроены более радикально. Они полагали, что после реформ Никона истинное священство исчезло, поэтому общинами верующих должны руководить миряне, известные своим благочестием и начитанные в священном писании — «наставники»», «уставщики», «начетчики». Поскольку единая иерархия у беспоповцев отсутствует, данная ветвь старообрядчества разделилась на множество направлений — «согласий» или «толков». Для всех направлений старообрядчества стали характерны высокий уровень грамотности, активное участие мирян в церковной жизни (вплоть до выборности духовных пастырей), развитые механизмы общинной взаимопомощи, стремление к экономической активности, прежде всего в торговой и промышленной сферах.

34

Тема 4. ЦЕРКОВНЫЕ РЕФОРМЫ ПЕТРА I

И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ

Предпосылки проведения и начало преобразований

Усиление позиций светской власти в сфере государ- ственно-конфессиональных отношений, постепенно развивавшееся в XVI–XVII в., нашло полное выражение

вправление сына царя Алексея Михайловича — Петра I, с деятельностью которого было связано осуществление радикальных перемен во всех сферах общественной жизни, включая церковную. Предпосылкой для проведения преобразований Петра была как резко возросшая активность государства на внешнеполитической арене, требовавшая притока новых ресурсов на нужды государства, так и влияние западноевропейских политических доктрин того времени (концепций абсолютизма, «регулярного государства»), предписывавших установление беспрекословного верховенства государственной власти во всех сферах жизни общества.

Непосредственным стимулом для проведения реформ стало вступление Росси в конце XVII — начале XVIII в.

ввойну против Турции, а затем Швеции — сильнейших военных держав того времени. Эти войны потребовали напряжения всех общественных сил, и взгляд царяреформатора немедленно обратился на богатства Церкви. Данные богатства представлялись ему «тунегиблемыми» (пропадающими понапрасну, не приносящими пользу стране), а протесты иерархов против посягательств

35

на церковные имущества вызывали у царя сильнейшее раздражение. Архиерейские и монастырские вотчины были обложены значительными сборами на нужды государства (прежде всего — на нужды армии и флота). Для управления этими сборами был восстановлен Монастырский приказ, упраздненный по требованию иерархов

в1677 г. Впоследствии, после Петра, государственный орган с подобными функциями под разными названиями то упразднялся, то вновь учреждался, но самостоятельно управлять своими имуществами Церковь уже не могла, они так или иначе контролировались государственной властью.

Государство наложило руку и на людские ресурсы Церкви. Численность приходского духовенства со времен Петра ограничивалась особыми «штатами», т.е. определялось, сколько духовных лиц может состоять при храме

взависимости от численности прихожан. Те, кто не вписывался в эти «штаты» (взрослое мужское население) выявлялся в ходе периодических разборов, верстался

всолдаты или причислялся к податным (обложенным налогами) сословиям.

Стремясь из всего извлечь пользу для государства, царь-реформатор и духовных лиц старался всячески приспособить к выполнению практических, прикладных функций. На священников возлагалась обязанность объявлять в храмах государственные манифесты, содействовать властям в поимке беглых крестьян и проведении переписей населения. Преемники Петра добавили к этому обязанность контроля за повивальными бабками, содействия оспопрививанию, разведению картофеля. Особенно ярко прагматический подход преобразователя выразился

вего отношении к монастырям. Смысл существования этих установлений, выражавшийся в форме духовного подвижничества, видимо, был ему не до конца понятен. «А что говорят — молятся, то и все молятся... — восклицал он в одном из официальных актов. — Что же прибыли обществу от сего?»

36

По требованию Петра, на монашеские обители возлагались обязанности по содержанию увечных, нищих, умалишенных. Количество пострижений в монахи было резко сокращено, допускалось в первую очередь для пожилых людей, отставных солдат, вдовых священников (согласно канонам, овдовев, священник не мог жениться вторично). Планировалось даже преобразовать все монастыри в госпитали или мастерские рукоделия.

Руководствуясь в своем подходе к церковным институтам в первую очередь прагматическими соображениями, царь стремился, чтобы священники вели идеологическую и пропагандистскую работу в интересах государства — разъясняли в проповедях смысл государственных мероприятий, писали и издавали назидательные сочинения, заботились об улучшении нравов. Дабы подобная деятельность была успешной, Петр предписывал создавать для духовенства школы по западному образцу. Постепенно подобные училища начали возникать в различных регионах России. Казалось бы, подобное начинание должно было иметь безусловно положительные последствия. Однако весь строй новых школ, основанный на изучении западного богословия и проповедничества с использованием книг на латинском языке, был чужд традиционному народному благочестию. Во многих случаях это способствовало отчуждению нового образованного духовенства от паствы, его замыканию в оторванное от других социальных слоев сословие.

Само по себе традиционное благочестие, сложившееся в Московском царстве, казалось Петру явлением подозрительным. В нем виделось проявление ненужного расточительства, стремление направить остро необходимые государству ресурсы на нужды, не соответствующие целям власти. В связи с этим многие проявления традиционного благочестия начали преследоваться под лозунгом «борьбы с суевериями». Из храмов и часовен изымались иконы, сочтенные «лишними». Запрещалось ношение по улицам икон, закрывались «лишние» часовни. Вводились строгие наказания за разглашение «ложных» чудес.

37

В своем неприятии порядков Московского царства царь-реформатор доходил и до прямых кощунств. Им и его соратниками устраивались буйные действа под названием «Всешутейшие и всепьянейшие соборы», представлявшие собой пародию на церковные обряды и иерархию. Так или иначе, было очевидно, что в сфере государ- ственно-конфессиональных отношений в начале XVIII в. происходят радикальные изменения. Данные трансформации не могли не затронуть сферу высшего церковного управления. И в конце царствования Петра последовала реформа в этой сфере, во многом определившая характер отношений Церкви и государства вплоть до конца существования Российской империи.

Ликвидация патриаршества и учреждение Святейшего Синода

Необходимость и неизбежность преобразования высшего церковного управления определялась прежде всего тем обстоятельством, что в соответствии с политическими концепциями, которые широко заимствовались с Запада при Петре, власть в государстве должна была являться абсолютно единой и неделимой, не распадаться на отдельные части. Принятая же в Московском царстве система — наличие «священной сугубицы» царя и патриарха, восходившей к византийскому учению о «симфонии» — несла собой, по мнению реформатора, угрозу двоевластия. В связи с этим с ней было необходимо покончить.

Соратником Петра в деле проведения церковной реформы стал архиерей-малоросс Феофан Прокопович — широко образованный человек, учившийся на Западе и умевший использовать при обосновании тех или иных государственных мер как традиционные церковные аргументы, так и положения современной ему западной политической литературы. В 1721 г. был издан подготовленный Феофаном официальный документ — Духовный регламент, в котором говорилось о ликвидации патри-

38

аршества и учреждении нового высшего коллегиального органа управления церковными делами — Святейшего Синода.

Новый орган провозглашался воплощением принципа соборности — начала, которое действительно имело глубокие корни в церковной традиции. Однако в реальности Синод, объявлявшийся собором, в большей степени представлял собой бюрократический институт. Он действовал в соответствии с бюрократическими нормами

ипроцедурами, его члены (епископы, священники, архимандриты) вызывались в Синод и увольнялись из него по воле царя. По сути, высшее церковное правительство рассматривалась реформатором как одна из коллегий — органов, учрежденных при Петре для управления различными отраслями государственной жизни (армией, флотом, иностранными делами, юстицией, финансами

ит.д.). Первоначально и назывался этот орган «духовной коллегией».

Надо сказать, что подобное открытое принижение статуса Церкви не могло не вызвать протеста у церковных иерархов, ранее вынужденно соглашавшихся с преобразованиями Петра, и реформатор в данном случае вынужден был пойти на попятный. За высшим церковным правительством было закреплено название «Синод», оно объявлялось равным по статусу Сенату — высшему органу светского управления, стоявшему над коллегиями и непосредственно подчинявшемуся царю. Казалось, в новой форме воссоздается «священная сугубица», характерная для Московского царства. Однако изменения, которые произошли при Пете, носили принципиальный характер. В рамках новой системы открыто объявлялось, что единственным источником власти в государстве является император. Синод же, пусть и равный Сенату — орудие его управления в церковных делах. Закрепление этого принципа открывало путь далеко идущим изменениям в сфере государственно-конфессиональных отношений на последующих этапах исторического развития.

39