Философия. Учебное пособие

примером тому является физика. Так, в квантовой теории существует метод математической гипотезы, где решению уравнения с заданными параметрами соответствует какая-либо элементарная частица. Все

они, начиная с позитрона П. Дирака, получены подобным образом. Совершенствование математических средств позволяет точнее решать уравнения, что приводит к появлению все новых и новых элементарных частиц. В настоящее время их насчитывают более двухсот и до 24 типов кварков. Сама идея элементарности, поиска конечных оснований себя исчерпала, так как большое количество исходных качеств дает почти бесконечное число вариантов и их комбинаций. В результате на место предмета как системы связей становится квази-предмет, в котором проявление действия самих связей привязано к какой-либо субстанции, конечной и нерасчленимой. Он восполняет в их системе отсутствующие, выпавшие и ненаблюдаемые связи, заполняя «дыры» целого до полноты

исвязности. Это мнимости или квази-объекты, существующие вполне объективно, дискретно и самостоятельно. В различных системах на роль объединительных субстанций претендуют либо эфир, либо поле, либо вакуум. Всякий раз наука доходит до каких-то предельностей в изучении объекта, убеждается в неокончательности каждого варианта, а затем лихорадочно жаждет вернуть утерянную целостность, пытаясь понять мир и саму себя.

Интегративные тенденции в современных науках особенно стали проявляться в 60-е гг. Стало ясно, что конструирование мысленной

целостности необходимо самому естествоиспытателю, ибо невозможно изучать части, не уяснив их отношения к целому. Естествоиспытатель не может получить это отношение в готовом виде извне: он должен сконструировать его методами своей науки сам. Это должен быть «интегральный образ мира в целом» или научная картина мира. Специфика

иценность НКМ как раз и заключаются в том, что она осуществляет синтез знаний в различных предметных областях науки и свои методологические функции способна выполнять только в случае знания о мире в целом, необходимого как основание для исследования в специальных областях. Она должна рассматриваться как синтетическое, систематизированное и целостное представление о природе на данном этапе развития научного познания.

Систематизация научного знания требует поиска исходных оснований целостности. На эту роль поочередно выдвигались различные фундаментальные науки, претендующие на лидерство в естествознании,

31

втом числе и физика. Однако если физические принципы расширяются на всю природу, то получается натурфилософская картина мира, а поскольку существуют границы применимости любых физических прин-

ципов и теорий, постольку и картина мира будет заведомо ошибочной. Картина мира, полученная в результате синтеза знаний в определенной науке, справедлива только в ее пределах. Общая картина мира распадается на множество локальных картин, утрачивая целостность как главное свое достоинство.

Итоги разработки НКМ неутешительны: не было четко установлено, в какой области вырабатывается НКМ, где она локализуется, в какой конкретной форме и какими путями, средствами и методами она создается. НКМ постигла участь квази-объекта, ставшего очередной фикцией, мнимостью на пути к целостности.

Поиски целостности, основанные на интеграции в пределах науки, объективирующей знание, не реализовались. Зарубежные исследователи

вобласти «философии науки» пришли к тем же результатам. Разработка К. Поппером идеи концептуального каркаса (категориальный аппарат научной теории) научного знания привела к мысли о недостаточности внутринаучного подхода в синтезе и систематизации знания. «Каркас может мыслиться не только как состоящий из «господствующей теории», а и как включающий некоторые психологические и социологические сущности. Он состоит из господствующей теории и того, что может быть названо способом видения вещей в соответствии с господствую-

щей теорией, который иногда включает мировоззрение и образ жизни. Каркас представляется как социальная связь между его приверженцами, сплачивая их в значительной степени подобно церкви, политическим или художественным убеждениям, идеологиям… Вполне понятно, что два различных образа жизни и два различных способа видения мира несоизмеримы», – так писал К. Поппер в «Логике научного исследования». Иначе говоря, целостность образа мира достигается средствами внешнего сплочения в социальные группы, объединенные общими мировоззренческими установками, воспитанием. В научном сообществе единомышленников нет места конкурирующим концепциям.

Вслед за Поппером Т. Кун говорил о наличии некой объединяющей модели исследования, которая включает в себя совокупность методов, законов и теорий, «их практическое применение и необходимое оборудование – все в совокупности дает нам модели, из которых возникают конкретные традиции научного исследования». Эту модель Кун

32

назвал парадигмой. «Овладевая парадигмой, – считал он, – научное сообщество получает по крайней мере критерий для выбора проблем, которые могут считаться в принципе разрешимыми пока эта парадигма

принимается без доказательств». На ее основе происходит сбор эмпирических данных, формирование базисной теории, ее подтверждение и уточнение. В ходе процесса может произойти несовпадение наблюдений с предсказаниями, возникает аномалия. Как отклонение от правильного развития она тогда только становится открытием, когда осознается в качестве аномалии. По мнению Куна, «первооткрывателем оказывается тот, кто, точно зная, что он ожидает, способен распознать то, что отклоняется от ожидаемого результата». Накопление большого количества аномалий приводит к нарушению нормального развития науки и возникновению кризиса, который разрешается научной революцией. Кун писал: «В период революций ученые видят новое и получают иные результаты даже в тех случаях, когда используют обычные инструменты в областях, которые они исследовали до этого… Изменение в парадигме вынуждает ученых видеть мир их исследовательских пробам в ином свете. Поскольку они видят этот мир не иначе как через призму своих воззрений и дел, постольку у нас может возникнуть желание сказать, что после революции ученые имеют дело с иным миром».

Итак, развитие науки нормально до тех пор, пока существует общепринятая в научном сообществе парадигма. В процессе кумулятивного накопления аномалий нарушается традиционное видение мира.

Осознание аномалий указывает на новую трактовку явлений, невозможную в рамках старой парадигмы. Происходит смена парадигм или научная революция. Затем устанавливается нормальное развитие в границах новой парадигмы, процесс повторяется.

И. Лакатос развил идеи Т. Куна, усовершенствовал модель парадигмального развития науки и ввел понятие «исследовательская программа». Он пишет: «Основная идея моего подхода состоит в том, что всякая методологическая концепция функционирует в качестве историографической (или методологической) теории (или исследовательской программы) и может быть подвергнута критике посредством критического рассмотрения рациональной критической реконструкции, которую она предлагает». Сама же исследовательская программа, по его мнению, «является величайшими научными достижениями, и их можно оценивать на основе прогрессивного или регрессивного сдвига проблем; при этом научные революции состоят в том, что одна исследовательская

33

программа (прогрессивно) вытесняет другую. Эта методологическая концепция предлагает новый способ рациональной реконструкции науки». Здесь преодолевается внешний характер влияния на историю

развития науки, и ее можно отныне рассматривать только исходя из внутренних факторов.

Вконцепции И. Лакатоса исследовательская программа «включает

всебя конвенционально принятое (и поэтому „неопровержимое“, согласно заранее избранному решению) „жесткое ядро“ и „позитивную эвристику“, которая определяет проблемы для исследования, выделяет защитный пояс вспомогательных гипотез, предвидит аномалии и победоносно превращает их в подтверждающие примеры – все это в соответствии с заранее разработанным планом. Ученый видит аномалии, но поскольку его исследовательская программа выдерживает их натиск, он может свободно игнорировать их. Не аномалии, а позитивная эвристика программы – вот что в первую очередь диктует ему выбор проблем». В отличие от случайного характера появления аномалий в концепции Т. Куна, у И. Лакатоса их появление ожидаемо, а потому закономерно. Кроме того, в рамках одной исследовательской программы могут существовать различные теории, тем самым обеспечивая их единство в пределах ее целостности. Новые программы могут появиться только тогда, когда эвристическая сила старых программ не будет исчерпана до конца. Определяющей компонентой в развитии науки является ее внутренняя история, которая определяется способностью к реконструкции тех или

иных ее событии на основе философских установок историка науки. Как предельно общие для исследования они обусловливают устойчивость «жесткого ядра» исследовательской программы и ее «позитивную эвристику», т. е. объяснительную силу. «Подход с точки зрения закона, зафиксированного философом, – пишет И. Лакатос, – может стать гораздо более важным в тех случаях, когда некоторая научная традиция приходит в упадок или возникает новая, но плохая традиция».

Итак, целостное развитие науки, по И. Лакатосу, в рамках исследовательской программы является внутренней историей науки, представляющей не только выбор интерпретированных фактов, но и улучшающей их, т. е. обеспечивающей прогресс науки. Это уже не игра (как

внаучном сообществе), а «подверженное ошибкам отважное приближение к истинной картине мира». Стержнем целостности объективированного научного знания является истинный образ мира, который задает единство и прогрессивное развитие науки. Относительно него

34

производится сравнение всех научных знаний. Истинный образ мира как цель и результат научного познания полагается реально существующим. Однако, будучи конвенциональными, как истина, так и картина

мира оказываются за пределами научных исследований. Выстраивание целостности исторического процесса развития науки приводит к тому, что сама целостность лежит за пределами всех возможных попыток ее достижения, приобретает таинственный, мистический характер.

Дж. Холтон попытался приоткрыть завесу тайны, определяющей научное исследование. В его работе «Тематический анализ науки» «особенное внимание уделяется тому, чтобы установить, в какой мере творческое воображение ученого может в определенные, решающие моменты его деятельности направляться его личной, возможно даже неявной приверженностью к некоторой определенной теме (или нескольким таким темам)». Ее выбор во многом определяет успех научной деятельности. Многие темы в воображении ученого формируются задолго до его профессионального становления, иногда даже в детстве, и на удивление устойчивы и долгоживущи. Они могут приниматься с небольшими вариациями целыми научными сообществами. Темы более устойчивы, чем парадигмы, и способны переживать революционные потрясения в науке. Введение тематического анализа обусловлено потребностью в обращении к самосознанию, индивидуальности ученого и отказом от претензии на предельную научную объективность.

Тематический анализ науки Дж. Холтона претендует на выявление

стабильных компонентов в ее развитии, т. е. определение единства, благодаря которому наука развивается как целое. Приближаясь к разгадке истоков научного развития через индивидуальную деятельность ученого, его личное воображение, тем не менее самое начало, появление темы оказывается в тени, а тема в конечном счете может быть обусловлена внешним влиянием научного сообщества. Темы в науке, несмотря на попытку их индивидуализации, все же сводятся к набору предписаний, принятых научным сообществом. Целостность науки остается необъясненной либо ввиду психологических оснований научной деятельности, либо сведения науки к развитию социальных компонентов.

Итак, наука не только не достигла желаемой целостности представлений о мире, но и сама распалась на множество альтернативных образов, каждый из которых претендует на самостоятельность и объективность. Обнаруживается, что тайна целостности мира лежит за пределами объективности, в сфере человеческой субъективности.

35

Целостность мира или «мир в целом» изначально таит в себе собственное основание: самопредставленность человека в его отдельности и конечности. Бесконечность и целостность мира в целом заключает в себе

определенность, конечность субъекта, представленного в предметности,

т.е. мир в своем основании содержит конечные объекты. Как писал М. Хайдеггер: «„Subiectum“ по существу своего понятия есть то, что в каком-то исключительном смысле заранее всегда уже пред-лежит, лежит в основе чего-то и таким образом служит ему основанием». Однако в первую очередь человек как субъект является основанием собственного существования, в котором он удостоверяется как в первой несомненной истине – «ego cogito, ergo sum». В ней человек представлен самому себе. Пред-ставленность подразумевает пред-стояние перед самим собой,

т.е. взгляд на себя со стороны. Человек при этом раздваивается, расщепляется на «себя» и «другого», вступает в отношение с самим собой овнешненным, «другим». Тот, второй, становится для него чужим, не отождествляемым более с самим собой, неспособным чувствовать и переживать. Тень человека, замещая самого человека, представляется ему как нечто не-человеческое, внешнее, объективированное. Как отмечал М. Хайдеггер, «по существу дело идет о метафизике предмета, т. е. сущего как предмета, объекта для некоего субъекта». Таким образом, мир в целом, являясь результатом пред-ставленности субъекта, содержит его в себе как собственную часть или объект. Когда мир в целом, будучи репликой субъекта, рассматривается как нечто отдельное объективное,

то он сам, оказывается, содержит в себе другие объекты. Становясь содержательным, он заключает в себе множество объектов или «растиражированного» субъекта. Мир заполняется субстратом, который повторяется во всех его частях. Объект превращается в вещь. Это некая отдельность, отделенность, сущее нечто, что имеет основу в себе самом и состоит из таких же отдельностей или частей.

Итак, «предмет в смысле объекта имеется лишь там, где человек становится субъектом, где субъект превращается в Я, а Я – в „ego cogito“» (M. Хайдеггер). Потеря целостности «Я» как потеря целостности мира ощущается тождественно невосполнимой потере рая, грехопадению, осуществленному человеком ради получения плодов познания. «Утерянная связь субъекта с объектом должна быть не наивно, как в дни детства человечества, а сознательно восстановлена. Природа субъекта и природа объекта тождественны, сотканы из одного и того же божественного материала. Их противоположение есть лишь болезнь, лишь грех

36

людей. Задача, перед которой ныне стоит гносеология, есть восстановление бытия в его правах и раскрытие путей к бытию» (Н. А. Бердяев). Иными словами, поиск целостности мира в сфере науки через обраще-

ние к его частям, т. е. редуцирование сущности или «чтойности» мира на более простые сущности, заставляет нас обратиться к идее целостности как существования мира, т.е. его бытия.

Вопросы для самопроверки

1.Назовите философские проблемы, связанные с существованием «мира».

2.В чем различные философские концепции видели основание

мира?

3.Назовите различия философского и научного отношения к миру.

4.В чем заключается проблема эмпирического знания о мире?

5.Какова специфика теоретического знания о мире?

6.В чем состоит системный подход к знанию о мире?

7.Назовите стадии теоретического исследования.

8.Что такое «научная картина мира»?

9.Каким образом формируется научная теория, как она связана с основополагающей «картиной мира» той или иной эпохи?

10.Расскажите о взаимосвязи представления о целостности мира

исферы человеческой субъективности.

37

Тема 4. Натурцентризм в философии

Представление мира как смыслового единства, по крайней мере, двухаспектно. Когда мир рассматривается в качестве объективно существующего, тогда ставится акцент на его единстве. Если же он существует как бытие или бесконечно неопределенное целое, непредставимое в своих частях, то подразумевается его представление в аспекте смысла. Оба подхода к миру логически возможны.

Мир, заданный как объективное целое, существующее во всеобщей взаимосвязи всех своих частей, необходимо представляется в единстве всех своих свойств и качеств. В первую очередь, речь идет о таких свойствах, без которых само существование единства невозможно, т. е. об атрибутах. В таком случае можно говорить об атрибутивном единстве мира. Здесь, однако, заданность системы на языке атрибутивности требует обращения к миру как субстанции. В атрибутивной модели мир, как правило, задается в тождестве с субстанцией. Таким образом, в рассмотрение «втягиваются» категориальные ряды, описывающие атрибутивную модель субстанции. Напомним, что под субстанцией понимается то, что для своего существования не требует ничего, кроме себя самой. Если проанализировать это определение, то с необходимостью обнаруживается тождество сущности и существования, из которого следует самосущность субстанции, иначе, ее самостоятельное существование, когда она является причиной самой себя или «causa sui».

Когда субстанция существует в качестве причины самой себя, то она существует «сама-в-себе» и «сама-для-себя». Как существующая «в» себе она может быть представлена только во внутреннем аспекте или в аспекте субъективации. Ее существование «для» себя означает внешнюю представленность, или объективацию. Соответственно внутреннее существование задает процессуальность субстанции или ее

бесконечную изменчивость, «временность». Существование субстанции в самой себе как существенное ее свойство или атрибут задает ее представление посредством атрибута времени. Атрибут времени, отражая внутреннее состояние субстанции в ее непрерывности, не может представлять субстанцию в ее частичности, но только в целостности,

38

ипри этом как внутренний атрибут он оказывается по сути закрытым для познания, ориентирующегося на элементаризм или части. Атрибут времени оказывается недоступным для науки ввиду невозможности ко-

нечной делимости времени. Другое дело, когда субстанция предстает в качестве существующей самой для себя. Тогда ее овнешнение позволяет накладывать определенные границы и тем самым вообще делает возможным определение субстанции.

Ограниченность субстанции в атрибуте пространства указывает на структурированность субстанции, на ее определенность посредством границы, а значит, частей и элементов. Ограниченное существование,

итолько оно, может задавать субстанцию посредством тождества сущности и существования. Однако в тождестве существование полностью переводится в сущность и может существовать только ограниченно или полностью «опространствливается». Время здесь перестает быть существенным и превращается в вечность. Субстанция отождествляется с пространством, или, иначе, пространство субстанциализируется и претендует на статус самостоятельной сущности.

Абсолютизация пространства показана в натурфилософской системе И. Ньютона. В ней как пространство, так и время абсолютны. Если время в пространственной системе превращается в вечность, то оно абсолютно. Абсолютные пространство и время в своей абсолютности не отличаются друг от друга, отождествляются в объективированной субстанции. Наиболее важным качеством атрибута пространства становится его ис-

числимость. Знание о субстанции равно возможности его вычисления или математике.

Отождествление субстанции с природой представляет ее объективной реальностью, или материей. Материя как субстанция анализируется в специальном отделе материалистической философии, который называется онтология. В марксизме онтология толкует мир согласно научным данным и в них находит подтверждение материалистических представлений. Мир един, потому что он материален. Понятие мира и понятие субстанции совпадают. Атрибуты субстанции и атрибутивные характеристики материального мира, или объективной реальности, отождествляются. Ровно настолько, насколько субстанция есть материя, атрибутами материи являются пространство и время. На материю переносятся все специфические признаки субстанции. Так, материя, подобно субстанции, вечна во времени и бесконечна в пространстве. Она не возникает и не уничтожается, но только переходит из одних форм в

39

другие. Это изменение есть движение материи. Его вечность возможна только потому, что материя вечна и бесконечна, а значит, бесконечны ее качественные состояния, которые позволяют судить о наличии раз-

личных форм ее существования.

Материя развивается прогрессивно, постепенно возвышаясь при переходе от одних форм движения к другим. На определенном этапе качественного совершенствования появляется сознание, которое возможно только на основе развитого материального носителя – человеческого мозга. Новое состояние материи характеризуется появлением социальной формы движения. Сознание становится атрибутом материи, т. е. таким свойством, без которого ее существование невозможно.

Возникает противоречие в атрибутивной модели материального единства мира. Согласно определению атрибута субстанции, он бесконечен и вечен, т. е. не может появляться или исчезать, как и сама субстанция. Эти качества атрибута не характерны для сознания, которое может появиться только на определенном этапе развития материи как субстанции. Сознание станет атрибутивным только тогда, когда оно будет присуще материи вечно. Категория «отражения», введенная В. И. Лениным, существенно гносеологична и потому не может рассматриваться в онтологии как предпосылка сознания. Если допустить атрибутивность сознания в мягком варианте, то оно может существовать в определенный момент в какой-либо пространственной части материи, а затем, исчезая в одной части, появляется в другой. Сознание может

стать совершенно самостоятельным, и тогда разрушится основной гносеологический принцип марксизма, или основной вопрос философии об отношении сознания к материи.

Все атрибуты объективной реальности неизбежно объективны, следовательно, сознание столь же объективный атрибут материи, как и все прочие. Идеальность сознания нарушает атрибутивную модель материального единства мира, которая не может теперь считаться логически полной и завершенной. Происходит отступление от приоритетности материалистического принципа «существуют вещи вне нас». Можно констатировать, что сознание – это та область философского знания, которая не может быть вписана логически точно в философские системы материализма.

Вопросы для самопроверки

1. Субстанциализация пространства в философии И. Ньютона.

40