Философия сознания и глобальные проблемы современного мира. Учебное пособие

меньшей степени должно проявляться в представлении человека о своем доминирующем месте в природе и вселенной. Идея о человеке как о царе природы, ее всевластном хозяине объективно изжила себя. Недаром В. Е. Ермолаева считает антропоцентризм негативным и чрезвычайно опасным следствием подмены «актуальной бесконечности» человеческой души убеждением о ее центральной роли во Вселенной.

Резюмируя сущность «глубинной экологии» как современного направления гуманистической мысли, следует отметить, что она, подобно ранее охарактеризованным концепциям, ориентирует нас на развитие самопознания, в основе которого переживание единства человека с миром и новое понимание защиты природного мира, в том числе и как защиты себя. Интуитивное «схватывание» целостности мира представители «глубинной экологии» называют объективным неантропоцентричным пониманием действительности, противопоставляя его субъективистскому антропоцентризму, бывшему долгое время доминантой цивилизационного развития.

Сознание, пронизанное принципами «глубинной экологии», способствует пониманию иллюзорности и опасности предшествующей парадигмы развития и позволяет выработать не­ агрессивное, сострадательное отношение к природному миру. «Глубинные экологи» полагают, что единственный путь формирования подобного типа сознания – это глубоко личное отношение ко всему происходящему на планете, включенность во «внутреннее Я» природы: осознанная философия, учитывающая как нашу природу, так и реальную экзистенциальную ситуацию. Только радикальный сдвиг в сознании, и как следствие в фундаментальном отношении к природе, сможет изменить и интеллектуально-духовные приоритеты, и практическую деятельность современного человечества, позволит ему выжить в современных условиях.

Идеи, высказанные представителями современной экологической этики, затрагивают не только проблему революционных изменений ценностных установок сознания. Представитель «глубинной экологии» У. Фокс предложил заменить исторически сло-

современных психологических концепциях. Откровенно эксплуатируя природу, человек «не слышит» не только оценочно-норма- тивного, но даже рационально-решающего «Я». В своей деятельности он не считается ни с иными формами жизни на Земле, ни с экосистемой планеты в целом.

Попытки расширить сферу нравственных отношений, вынести их за пределы человеческого мира, включить в него иные (не человеческие) формы жизни и экосистему планеты в целом предполагают изменение доминантного принципа, направляющего наши помыслы и поступки. Место импульсивно-желающего «Я» должно занять оценочно-нормативное «Я» – аналог «Супер-Эго» у З. Фрейда и «Родителя» в современных психологических концепциях. Представить подобную метаморфозу крайне сложно, поскольку даже в отношениях между людьми доминанта оценоч- но-нормативного «Я» скорее декларируется, чем отражает реальное положение вещей.

В настоящее время все чаще поднимается вопрос о создании модели устойчивого развития, элементом которого должна стать экологическая безопасность. Очевидно, что с психологической точки зрения речь идет о ставке на рационально-решающее «Я» – «Эго» у З. Фрейда и «Взрослого» в современных психологических концепциях. Поскольку рационально-решающее «Я» позиционирует себя в качестве «центра» личности, эквивалента разумного начала в человеке, именно оно должно заняться поиском оптимальных путей согласования всех структурных элементов личности и реальности. Оптимальность путей должна отвечать, с одной стороны, требованию успешности, а с другой – «экономичности». В поисках наиболее оптимальных решений рационально-решающее «Я», по мнению У. Фокса, применяет стратегию, сутью которой выступает стремление минимизировать «издержки» и максимально увеличить «доходы». Такая mini-max стратегия возможна лишь для доминанты психики, которая характеризуется рациональным началом и реалистическим подходом в решении поставленных задач.

Представление о планете как об объекте разумного управления и преобразования в интересах человека, о ресурсном потенциале, который нужно научиться правильно использовать, созвучно ноо­

сферному подходу В. И. Вернадского. С психологической точки зрения, по мнению У. Фокса, в ресурсном подходе так или иначе задействованы все структуры психики: импульсивное, иррациональное «Я», стремящееся к безудержной эксплуатации и присвоению всего имеющегося, рационально-решающее «Я», исходящее из признания ограниченности любых ресурсов, и оценочно-нор- мативное «Я», настаивающее на необходимости соблюдения моральных требований, связанных с потребностями и интересами будущих поколений. Поэтому с психологической точки зрения отношение человека к естественно-природному миру должно опираться на разумное основание: удовлетворение жизненных потребностей как ныне живущих, так и последующих поколений людей не должно разрушать природную среду. Последнее возможно лишь учитывая объективно существующие ограничения и придерживаясь моральных требований.

Современные концепции экологической этики в противоположность антропоцентрическим установкам сознания утверждают принцип биоцентризма, стремятся обосновать моральную значимость природного мира, способствовать формированию новых установок сознания, связанных с необходимостью гуманного отношения к различным формам жизни. Однако объективная значимость, безусловная моральная ценность природного мира, взятая безотносительно человеческого «Я», в случае возникновения конфликта между новыми моральными ценностями и желаниями/потребностями той или иной инстанции человеческой психики практически со стопроцентной вероятностью приведут к отказу от соблюдения императивов экологической этики.

Причина состоит в том, что и импульсивно-желающее и рацио­ нально-решающее «Я» сконцентрированы на своих частных интересах. Различие состоит только в способах их удовлетворения: невежественно-грубые и недальновидные (импульсивно-желаю- щее «Я») и осмысленные и перспективные (рационально-реша- ющее «Я»). Что касается интересов оценочно-нормативного «Я», то они, хотя и носят возвышенно-духовный характер (выполнение идеальных норм, абстрагированных от соображений пользы и выгоды), но не могут преодолеть узко-атомистическое понима-

ние собственного «Я». В конечном итоге упор все равно делается на «Я» как на замкнутую систему – «Я» должно выбирать то или иное, оставаясь центром волевой активности: признавать ценность иных существ или вменять себе в обязанность стремление к более широкому, открытому смыслу собственного «Я».

Трансперсональное экологическое понимание «Я», по мнению У. Фокса, отличается от его персональной интерпретации. Трансперсональное «Я» с самого начала является открытым и имеет тенденцию к постоянному расширению, это поле взаимодействий, в то время как персональное «Я» напоминает отдельный атом/частицу.

Поскольку для трансперсонального «Я» как изначально открытой системы естественным является стремление оберегать развертывание собственного «Я» в масштабах любой экосферы (от планетарной до космической), какие-либо надстроечные институты, в том числе мораль с ее нормативными требованиями, У. Фоксу представляются излишними.

Длительное время о необходимости формирования экологического типа сознания говорили представители гуманистической мысли (философы, ученые, общественные деятели). В настоящее время решение этой задачи должно выйти на уровень социальной практики, найти отражение в таких значимых сферах человеческой деятельности, как политика и экономика.

Целью изменения установок сознания с антропоцентрического на биоцентрическое становится достижение такого взаимодействия человека и окружающей среды, которое можно было бы определить как экологически безопасное. С этой целью в деятельность человека необходимо включить экологическую природоохранную компоненту.

Обеспечивая таким образом свою совместимость с биосферой, люди в то же время будут способствовать формированию качественно новой системы социоприродного единства. Результатом должно стать создание институтов, которые, имея экологическую ориентированность, были бы политически значимыми.

Современный мир, столкнувшись с экологическими угрозами, источником которых стала человеческая деятельность, со всей

остротой обозначил проблему экологической безопасности. Ее решение предполагает включение в деятельность человека масштабных природоохранных мероприятий. Обеспечить их выполнение должны прежде всего политические институты различного уровня: как государственные, так и надгосударственные.

Среди мероприятий, призванных обеспечить экологическую безопасность, выделяется материально-техническая и финансовая поддержка со стороны государства. Они должны способствовать развитию прорывных технологий третьего тысячелетия, основой которых станет экологически ориентированное сознание.

Помимо этого, в процессе принятия управленческих решений государство должно учитывать фактор будущего, способствуя формированию новых тенденций в научно-технической и образовательной сферах. В стратегии экономического развития ставка должна делаться на качественные (эффективные) параметры развития и минимизацию количественных параметров (в части природных ресурсов).

Несмотря на то, что в настоящее время передовые страны мира, принимая решения о начале той или иной преобразовательной деятельности, применении новых технических решений проводят экспертную оценку их влияния на окружающую среду, ужесточают на законодательном уровне требования к допустимым нормам выброса вредных веществ в атмосферу, к очистке сточных вод, к утилизации бытовых отходов и т. д., решение проблемы экологической безопасности в глобальном масштабе сегодня нельзя признать успешным. Среди причин можно выделить две основные. Во-первых, мировое сообщество является достаточно аморфным­ образованием. Отдельные государства стремятся защитить окружающую среду только в рамках собственных границ, проявляя тем самым своеобразный экологический эгоизм. Контролируя производственный сектор на предмет соблюдения экологических требований внутри собственных стран, создавая у себя природные парки и заповедники, они стремятся вынести вредные производства за пределы собственных территорий, там же осуществлять захоронение вредных отходов, не задумываясь о последствиях использования природных ресурсов других стран

и т. д. За всем этим стоит стремление отдельных государств получить выгоды для себя, игнорируя состояние экосистем других стран. Во-вторых, глобальные экологические институты практически не дееспособны. Их деятельность ограничена преимущественно декларациями, отсутствует и четкая координация действий между элементами этой системы.

Вслучае осуществления эффективной модернизации надгосударственных экологических институтов они должны предпринять ряд шагов, основой которых станут коллективные и согласованные действия, будут учитываться интересы всех членов мирового сообщества вне зависимости от географического положения, размера территории и уровня экономического развития.

Если исторически политика государств преследовала исключительно национальные интересы, то современная экологическая ситуация требует создания принципиально новой политики, которая позволяла бы мыслить категориями глобальной целостности. В ее разработку должны быть вовлечены не только лидеры государств, но и специалисты различного профиля, а также активисты гражданского общества.

Государственные и надгосударственные политические структуры должны озаботиться созданием системы обнаружения и раннего оповещения относительно экологических проблем, способных затронуть не только конкретный регион, но и выйти на глобальный уровень. Помимо этого, необходимо создать действенные механизмы совместного реагирования на возникновение экологической опасности в рамках региона.

Современное человечество озабочено проблемой обеспечения устойчивого развития, основой которого должна стать доминанта разумного природопользования.

Вэтом отношении перспективным направлением становится постиндустриальное экономическое развитие, основой которого выступает приоритет информационно-интеллектуальных ресурсов над вещественно-энергетическими.

Новая экономическая стратегия должна способствовать реализации не количественного роста, а интенсивности пути в рамках новой стратегии развития хозяйственной деятельности

человечества. Социально-экономическая эффективность такой деятельности, выражающая отношение результатов к затратам, будет максимальной, а минимизация количественных параметров (прежде всего в виде использования природных ресурсов) будет соответствовать экологическим требованиям сегодняшнего дня.

Информационный фактор экономического развития дает возможность осуществить переход от экстенсивного к интенсивному направлению, поскольку источником развития становятся не природные, а интеллектуальные ресурсы.

Вместе с тем вектор информационного развития ставит вопрос об информационной безопасности личности и общества, поскольку индивидуальное и общественное сознание оказывается практически незащищенным перед массированным информационным воздействием, значительную роль в котором играют различные «загрязнители» информационной среды. Речь идет не только об архаичных формах мировосприятия (мифы, мистика, эзотерика), которые проявляют себя в периоды кризисов, но и о проблеме, связанной с предоставлением заведомо ложной или искаженной информации.

Чрезвычайную опасность представляет утаивание данных о реальном состоянии природных систем и сред (почва, вода, воздух). Общеизвестен пример о намеренном сокрытии жизненно важной информации, связанной с фактом взрыва на четвертом энергоблоке Чернобыльской АС, а затем – и о масштабе экологической катастрофы. Катастрофы, подобные Чернобыльской, выходят за пределы национальных государств, приобретают региональный и даже планетарный характер. В подобных ситуациях необходима своевременная и достоверная информация с целью минимизации урона для окружающей среды и человеческой популяции.

В этом отношении позитивным примером является свое­ временное информирование мирового сообщества о ситуациях, возникающих в результате человеческой деятельности, которые могут квалифицироваться как экологическая катастрофа, например, разлив нефти в Мексиканском заливе в результате аварии на буровой корпорации British Petroleum или радиоактивное загряз-

нение Мирового океана в результате аварии на японской атомной электростанции Фукусима I.

В подобных ситуациях возникает дилемма между поддержанием имиджа корпорации, политического престижа государства и др. и необходимостью признать случившееся, взять на себя ответственность, предпринять шаги по ликвидации/локализации последствий возникшей проблемы в интересах региональной или планетарной экосистемы.

Следует отметить, что подобная открытость свойственна производственным бизнес-структурам, руководствующимся не только соображениями экономической выгоды, но и социальной ответственности, в т. ч. и за состояние окружающей среды, а также государствам, в которых политическая власть базируется на демократических принципах.

Тактику сокрытия происходящего от мирового сообщества используют государства с тоталитарными и авторитарными формами правления. Так, Северная Корея, действуя в обход международных конвенций, проводит испытания оружия массового поражения и уничтожения, которые затрагивают интересы Южной Кореи и Тайваня. Китай, чье производство часто не соответствует экологическим требованиям, загрязняет сточными водами реку Амур, что затрагивает интересы РФ. Помимо этого, Китай ведет несанкционированную вырубку лесов на территориях РФ, сопредельных с Китаем (Сибирь и Дальний Восток), нанося часто невосполнимый урон таежной экосистеме края.

Несмотря на имеющиеся серьезные проблемы, за последние десятилетия в сознании людей произошли значительные изменения, начал формироваться срез сознания, связанный с учетом экологических факторов. Человечество постепенно учится мыслить не только категориями выгоды и пользы, но и в экологических категориях.

Среди факторов, влияющих на формирование экологического сознания, можно выделить общественную идеологию, индиви- дуально-личностное мировоззрение, социально-экономические стимулы, национальные модели управления. Все вышеперечисленные факторы, включая подачу информации и культуру потре-