Социология пола и гендерных отношений. Практикум

ПРАКТИКУМ

часто сопровождаются сильным протестом против женственности, и резкое отрицание в себе «женского» становится «очищением» себя от женской идентификации. Мальчик «восстает против идентификации со своей матерью во имя маскулинности», пишет Парсонс, приравнивая при этом добродетель к женственности, так что стать «плохим мальчиком» становится для него положительной целью. Это, полагает Парсонс, влечет некоторые отрицательные последствия, включая «культ принудительной мужественности»: «Западные мужчины особенно подвержены подростковому типу агрессивного мужского поведения и установок, проявляющихся в разных формах. Они имеют общую тенденцию восставать против рутинных аспектов институционализированной мужской роли, включающих в себя прежде всего трезвую ответственность, глубокое уважение к правам других и нежную привязанность к женщине. Свойственное этому комплексу утверждение через физические качества с тенденцией к насилию и, следовательно, к милитаристским идеалам является наиболее потенциально опасным».

У девочки процесс проходит несколько иначе. Ее социализация происходит легче, потому что она идентифицирует себя с матерью. Ее сопротивление и гнев возникают из-за необходимости признать «мужское превосходство», т. е. тот «факт, что ее собственная безопасность, как и безопасность других женщин, зависит от покровительства и даже „прихотей” мужчины». Внезапно она понимает, что качества, которые она ценит, могут помешать ей в жизни. Она может выразить агрессию, которая неизменно следует за этой фрустрацией, восстав против женской роли в целом: она может стать феминисткой.

Первоначально Парсонс отмечал, что описанная ролевая модель относится к городской семье среднего класса и предостерегал от расширительного толкования этой модели. Затем он признал такую структуру соответствующей урбанизированному и индустриальному американском обществу в целом. По мере роста влияния теории структурно-функционального анализа Парсонс и его последователи стали утверждать, что эта модель универсальна и инвариантна, то есть характерна не только для семьи в любом обществе, но и для общества в целом: мужчины в принципе всегда выполняют экономические функции, в женщины – эмоционально-терапевтические.

Парсонс признает, что существует противоречие между основными ценностями современного общества и неравенством мужчин

51

СОЦИОЛОГИЯ ПОЛА И ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ

и женщин в структуре занятости. Если часть женщин привержена основным ценностям равенства и важности работы вне дома, они могут быть недовольны своей подчиненной позицией, и современный феминизм является выражением этого недовольства. Решение заключается в том, чтобы как-то разрешить возникшее напряжение, а не трансформировать общество так, чтобы женщины были довольны своим местом в нем. Парсонс предлагает три пути, которые могли бы помочь женщинам найти решение этой проблемы: 1) найти себя в «светской жизни»; 2) стать профессиональной домохозяйкой; 3) заняться благотворительностью.

Это три способа, с помощью которых женщины могут найти себе социальную роль, удовлетворяющую их ценностным предпочтениям, соответствуют ступеням жизненного цикла: до рождения детей, при наличии маленьких детей, после того как дети выросли. Таким образом, следуя Парсонсу, женщина могла примириться со своим подчиненным положением и маргинальной социальной ролью через посредство утверждения своей идентификации как секс-объекта, гордой своим искусством домохозяйки, благотворительницы.

К 1970-м гг. теория половых ролей подверглась подробному критическому обзору. Некоторые ученые нашли такую бинарную модель, объединяющую в себе роли, потребности системы, а также мужчин и женщин, не просто несколько поверхностной и удобной, но политически консервативной – поскольку изменение ролей означало бы подрыв общественных потребностей. Другие подчеркивали принудительный характер этих ролей. Если они естественны и с готовностью удовлетворяют очевидные потребности, почему так много людей восстают против них, и почему они должны так жестко навязываться? Два существенных вызова бросили сами социальные психологи. Дэрил и Сандра Бем и другие, изучая содержание половых ролей, пришли к выводу о том, что наиболее психологически приспособлены и интеллигентны люди, находящиеся между полюсами мужественности и женственности. Они назвали это явление андрогинией, «одновременным присутствием социально ценимых, стереотипных женских и мужских характеристик», наилучшим образом описывающих здорового, адаптированного индивида. Несколько исследований пытались подтвердить преимущество андрогинной модели индивидуальности перед стереотипно феминной и маскулинной. Но последующие исследования не смогли подтвер-

52

ПРАКТИКУМ

дить валидность этих данных, и андрогиния была дискредитирована, скорее, как своего рода размытая индивидуальность без личностных черт, чем синтез лучших качеств обоих полов.

Вопросы для обсуждения

1.Основные положения марксистской теории гендера.

2.Основные положения структуралистского подхода к анализу гендера.

3.Социальный конструктивизм о природе и сущности гендера.

Практические задания

Составьте сводную таблицу гендерных концепций в социологии.

Литература

Основная: 1, 2. Дополнительная: 1–6. Интернет-ресурсы: 1–7.

10. СЕМЬЯ КАК ОБЪЕКТ ГЕНДЕРНОГО АНАЛИЗА

Цель – рассмотреть представленность общественного гендерного порядка в сфере семейных отношений.

Знания и умения, приобретаемые в результате освоения темы (семинара), формируемые компетенции или их части:

–способность применять в научно-исследовательской, научно-аналитической деятельности методологию социологической теории и современные методы социологических исследований (ПК-1);

–владеть профессиональной научной терминологией (ПК-3).

Актуальность темы. Тема является структурным компонентом, необходимым для изучения всей дисциплины, поскольку современный социолог должен владеть знаниями о семье с точки зрения гендерного анализа.

Теоретическая часть

Семья является не только важнейшей ареной приватной жизни, но и одним из традиционных объектов изучения социологии. При этом семью можно считать одним из сложнейших общественных институтов. Как писал Р. Коннелл, «внутренний мир семьи представляет собой совокупность многоуровневых отношений, накла-

53

СОЦИОЛОГИЯ ПОЛА И ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ

дывающихся друг на друга как геологические слои. Ни в одном другом институте отношения не являются столь протяженными во времени, интенсивными по степени контакта, плотными по сочетанию экономики, эмоций, власти и сопротивления».

Прежде всего, проблематично само понятие «семьи». Как правило, под семьей принято подразумевать группу проживающих совместно людей, связанных брачными, кровнородственными отношениями или отношениями свойства, или, говоря словами недавно изданного учебника, «основанная на единой общесемейной деятельности общность людей, связанных узами супружества – родительства – родства». Определение содержит отсылку на понятия супружества, родительства и родства, сами требующие уточнения: например, является ли родительством юридически неоформленное усыновление? Можно ли считать супружеством незарегистрированный брак? Раздельно живущих супругов? Союз гомосексуалистов? Что такое «общесемейная деятельность»?

Вплоть до последних трех десятилетий под «семьей» в социологии неизменно понималась нуклеарная семья, т. е. гетеросексуальный брачный союз, основанный на браке и совместном проживании. Однако примерно в середине 70-х гг. в социологии семьи произошел своего рода «большой взрыв», связанный с коренным пересмотром представлений о самом предмете исследования. Традиционно в социологии семья рассматривалась как единая группа с едиными интересами или подчиняющимися интересами отдельных ее членов интересам семьи как целого. Этот подход постепенно стал осмысливаться как ограниченный, потому что:

1)недооценивалась роль внутрисемейных конфликтов и противоречивости интересов разных членов семьи;

2)недооценивалось разнообразие реально существующих типов семей, в то время как пропорция «стандартных» семей (муж – жена – двое детей) статистически стала заметно уменьшаться;

3)недооценивалась степень включенности членов семьи в социальные отношения другого уровня и на другой основе;

4)выявилось и множество теоретических проблем: так, семья как социальный объект очень сильно изменяется в зависимости от стадии жизненного цикла (молодожены, семья с маленькими детьми, семья с взрослыми детьми и т. п.), к тому же семьи могут сильно различаться по составу и структуре. Поэтому трудно найти общий теоретический подход, который охватывал бы все эти разновидно-

54

ПРАКТИКУМ

сти семей. Из-за этого так называемые «теории семьи» чаще всего имеют дело с семьей как идеальной моделью.

В результате осмысления всех этих проблем появился значительный корпус работ, рассматривающий семью в том виде, в каком она прежде мыслилась социологами как, прежде всего, «идеологический концепт», без «деконструирования» которого невозможно дальнейшее продуктивное развитие теории семьи.

Критика нуклеарной семьи как понятия и института

«Критика семьи» 1970–1980-х гг. носила преимущественно политический характер. Социальные психологи считали, что семья асоциальна, поскольку развивает взаимную психологическую зависимость между ее членами в ущерб контактам с более широким социальным окружением. Если брак по тем или иным причинам распадается, то его участники часто обнаруживают себя в «социальном вакууме», поскольку их прочие связи давно разрушены. Помимо прочего, семейные интересы часто противопоставляются более широким общественным: часто наличие семьи служит обоснованием конформистского поведения... Так, цензор из стихотворения «Послание цензору» Пушкина оправдывается: «Я бедный человек; к тому ж жена и дети...» На что поэт отвечает ему: «Жена и дети, друг, поверь – большое зло: // От них все скверное у нас произошло».

Далее, «частная жизнь» как понятие имеет и свои теневые стороны. На практике это не только оазис, в котором человек может укрыться от всепроникающей силы государства, но при определенных обстоятельствах ловушка, из которой трудно позвать на помощь. Под покровом неприкосновенности частной жизни более слабые и зависимые члены семьи (чаще всего женщины и дети) нередко оказываются объектом издевательства и насилия, имея мало возможности защитить свои права, поскольку приватная сфера претендует на непроницаемость со стороны публичного контроля.

Фокусом социальной критики нуклеарной семьи, развернувшейся в 1970–1980-е гг. был социальный институт материнства. Говорить о материнстве именно как об институте принято лишь применительно к современности, когда оно оказалось не только выделено из других функций женщин в приватной сфере, но и выдвинуто на передний план как их основное предназначение и смысл жизни. (Гидденс назвал этот феномен «изобретением материнства»). «Изобретение материнства» дало начало влиятельнейшему дискурсу, занявшему центральное место в патриархатной гендер-

55

СОЦИОЛОГИЯ ПОЛА И ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ

ной идеологии. Э. Оукли сформулировала его основные положения следующим образом:

–всем женщинам необходимо быть матерями;

–всем матерям необходимы их дети;

–всем детям необходимы их матери.

Этот дискурс всячески подкреплялся «научными данными», в частности, психоанализ как теория и терапевтическая практика исходил из того, что каждая нормальная женщина должна желать материнства, а те, кто его отвергают, отвергают саму «женскую природу». В 1960-е гг. был опубликован целый ряд работ, в которых на основании данных различных исследований всячески утверждалась идея о том, что между матерью и ребенком существует особый род близких отношений, который совершенно необходим для развития ребенка и не может быть заменен никакими другими отношениями. При этом идеология материнства полна внутренних противоречий: матери, с одной стороны, романтизируются как бескорыстные, безгранично любящие, готовые на любые жертвы существа, с другой стороны, в том же психоанализе демонизируются как невротички, не способные правильно воспитывать ребенка. На них возлагается полная ответственность за судьбу детей, и в то же время они представлены как иррациональные существа, следующие инстинктам и природе.

Вторая волна феминизма подвергла эту идеологию весьма резкой критике. Так, Мартин Барретт и М. Макинтош в своей работе «Антисоциальная семья» писали: «Естественная обреченность женщин на домашнюю работу, как принято считать, связана с материнством. Биологические факты вынашивания и выкармливания ребенка с необходимостью, столь естественной, что о ней даже не стоит говорить, ведут к преимущественной ответственности за уход за ребенком, к учреждению интимной, теплой связи между матерью и малышом, которая естественным образом переходит в необходимость покупать и готовить ему еду, стирать его одежду, перевязывать его царапины, помогать ему во всем, водить его к дантисту, обсуждать его подростковые проблемы, приветствовать его мужа или жену, затем нянчить уже его детей. Было уже достаточно написано о «мифе материнства», чтобы убедить нас, что причины, по которым все эти вещи считаются сами собой разумеющимися, о которых даже и нет смысла говорить, становятся менее очевидными, если все-таки подвергнуть их пристальному изучению. Проблемой

56

ПРАКТИКУМ

женщин является далеко не столько «тирания репродуктивности», которую мечтала сбросить Суламифь Файрстоун (она может быть приручена, если мы сможем контролировать технологию), сколько «тирания материнства».

Это может звучать шокирующе, поскольку так много женщин явно хотят этого и добровольно выбирают материнство. Но вот что они редко имеют возможность выбирать, так это социальные обстоятельства и то давление, которое не позволяет им сопротивляться тому, чтобы быть «потопленными» материнством. Часто существует столь сильное напряжение между тем, чтобы быть матерью и быть еще хоть кем-нибудь, кем вы хотели бы быть, что вы не можете получать удовольствие ни от одной половины вашей жизни. Иногда женщины, которые очень хотели бы иметь детей, решают не делать этого потому, что социальная ситуация не позволяет им совмещать материнство с любым другим занятием. Многие женщины вынуждены бросать работу и все другие свои начинания. Обычно отношения с детьми приносят большую радость, но в то же время изза того, что это единственное, что поглощает их жизнь, женщины чувствуют фрустрацию. Слишком часто в условиях изолированной семьи и с минимальной поддержкой извне, материнство становится обузой само по себе и потому, что означает, что женщина буквально заперта дома. Даже те супруги, которые вначале разделяли пополам обязанности по готовке и уборке, редко продолжают это делать, когда появляются дети. Женщина остается дома с ребенком, поэтому она «естественно» выполняет и всю остальную работу по дому. Позднее, если она возвращается на работу, на нее ложится двойная нагрузка. Мужчине приходится зарабатывать достаточно, чтобы прокормить всю семью, поэтому у него «естественно» нет времени и сил для домашних дел. Постепенно узлы, привязывающие женщину к семье и дому, затягиваются. Если ей повезет, она может быть довольна своим состоянием; если нет – значит, ей не повезло. Но, скорее всего, она будет чувствовать сильную амбивалентность, потому что как раз любовь к своим детям связывает ее по рукам и ногам. Вот что мы имеем в виду под тиранией материнства».

В приведенном фрагменте отчетливо видно проведение различия между материнством как личным опытом и материнством как социальным институтом. Известный феминистский теоретик материнства, представительница радикального феминизма Адриенн Рич (1929–2012) полагает, что сам по себе опыт материнства является

57

СОЦИОЛОГИЯ ПОЛА И ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ

для женщины весьма важным позитивным и даже революционным телесным опытом. Однако практика его успешной реализации сталкивается с такими социальными обстоятельствами, которые могут способствовать его травматичности.

Так, согласно исследованиям Энн Оукли, в восприятии женщинами материнства есть определенная классовая тенденция: женщины среднего класса получают от него больше наслаждения, чем женщины рабочего класса. Это связано с тем, что последние, как правило, не выделяют свои материнские обязанности из общего круга обязанностей домохозяйки: дети в этом случае воспринимаются прежде всего как источник грандиозной дополнительной работы. Однако у большинства женщин из всех социальных слоев по отношению к материнству наблюдается определенная амбивалентность – в исследовании Оукли на прямой вопрос «Нравится ли вам заниматься детьми?» ни одна из 40 респонденток не ответила отрицательно, однако их дальнейшие комментарии и ответы на другие вопросы показали, что на самом деле многие из них испытывают сильнейшую фрустрацию.

В 1974 году Энн Оукли в «Социологии работы по дому» утверждала, что роль домохозяйки была создана социально. Она возникла в процессе индустриализации, и поддерживается могущественной идеологией хозяйственности и женственности. До индустриализации женщины выполняли и те работы, которые не считаются женскими сегодня, – они были переплетчиками, кораблестроителями, пивоварами и фермерами. Но, начиная с XVI века женщин «выживали» с прибыльных мест работы. Среди среднего класса стало нормой считать женщин хрупкими, зависимыми созданиями, не пригодными для рабочей жизни, нуждающимися в заботе и защите со стороны своих мужей.

Этой идеологии понадобилось больше времени, чтобы утвердиться среди рабочего класса, поскольку принадлежащие к нему женщины были прислугой в домах среднего и высшего класса. К началу XX века женщины из рабочего класса все чаще после замужества оставались дома.

Тем не менее одним из ключевых факторов, определяющих статус женщин, является разделение труда в сфере ухода за детьми. Репродуктивная роль женщины исторически ограничивает ее участие в социально-экономической сфере. Но, хотя ни одно общество полностью не передает мужчинам функции ухода за детьми,

58

ПРАКТИКУМ

чем больше мужчины участвуют в воспитании детей и чем больше женщины освобождаются от этих обязанностей, тем выше бывает статус женщины.

Таким образом, исследование Оукли не подтвердило то предположение, что разделение труда между мужчинами и женщинами в семье имело биологические основы. Оно показало, что в обществах с разными культурными традициями женщины исполняют разные роли. Например, в Великобритании роль домохозяйки была относительно новой.

По мнению Оукли, проблема заключается в том, что на практике материнство действительно растворяется в многочисленных обязанностях домохозяйки, а в этом занятии роль «обслуги» выражена значительно сильнее, чем продуктивная и творческая. Самочувствие женщины ухудшается также за счет социальной изоляции, в которой она исполняет свои обязанности, и чувства единоличной ответственности за то, чтобы все было сделано «как надо». Те формы, в которых обычно проявляется помощь мужчин в отношении детей, мало что меняют в этой ситуации: целый ряд исследований показывает, что мужчины предпочитают играть или гулять с детьми, в крайнем случае, укладывают их спать. Это наиболее приятные и вознаграждающие формы родительской заботы. На долю женщин же остается огромная рутинная работа по «обслуживанию».

Анализ Оукли позволяет также сделать важный вывод о классовой специфике материнства, который был потом дополнен и развит работами цветных феминисток, подчеркивавших также расовую и культурную специфику материнского опыта.

Последний тезис в полной мере относится и к отцовству. «Изобретение отцовства» в медийном и социологическом дискурсе произошло значительно позже, чем «изобретение материнства»: роль отца стала широко обсуждаться и анализироваться в научной литературе лишь со второй половины 1970-х гг. Во многом это была реакция на успех женского движения «второй волны» и критику им традиционных представлений о распределении родительских ролей. Отцовство стало рассматриваться не только как социальная функция, необходимая для правильного воспитания прежде всего сыновей, но как важный элемент мужской идентичности.

В последующие годы в контексте гендерных исследований семьи развернулась дискуссия о содержании этого «нового отцовства». Традиционно гендерная роль отца, хотя и весьма различающаяся в разных культурах, сводилась к следующим главным функциям:

59

СОЦИОЛОГИЯ ПОЛА И ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ

1)обеспечению семьи / детей;

2)их защите;

3)специфическим задачам воспитания, таким как утверждение родительской власти, приучение к дисциплине, порядку, в случае необходимости – наказанию.

Нетрудно заметить, что все эти функции, в отличие от материнских, значительно меньше детерминированы биологическим родительством. Другая их особенность – большая дистанцированность от ребенка как объекта заботы и воспитания. Такая конфигурация обязанностей делала вполне возможной существование феномена «отсутствующего отца» даже в семьях, включающих в свой состав обоих родителей. В реальности, однако, выполнение всех этих функций оказывается проблематичным: обеспечение детей в большинстве случаев не является больше исключительной функцией отца, защита их от угроз современной цивилизации, напротив, является задачей, значительно превышающей возможности отдельного человека – в какой-то степени она ложится на плечи государственных институтов, в какой-то просто не реализовывается, особенно если отец находится на нижних уровнях классовой и расовой иерархий. Третья же и наиболее сложная отцовская функция связана не столько с тем, что отец реально делает, сколько с тем, что он символизирует самой своей фигурой. Символически отец репрезентирует

всемье реальный внешний мир и его порядок, в отличие от домашнего мира материнского комфорта. Эти представления восходят, во-первых, к философской традиции, противопоставляющий разум и рациональность, с одной стороны, любви и эмоциям – с другой; во-вторых, к психоанализу с его трактовкой отражения фигур родителей в психике ребенка. Выросший без (символического) отца ребенок может ощущать себя погруженным в мир хаоса и иллюзий, не способным строить отношения с окружающим миром. Однако представители феминистского направления в психоанализе оспорили эти взгляды. Д. Диннерштейн и Н. Ходороу утверждали, что, наоборот, асимметрия родительских ролей порождает серьезные проблемы в последующей социализации сыновей и дочерей, причем сыновей, вынужденных навсегда отвергать мир материнской любви, – даже в бόльшей мере. Они поддерживали идею «симметричного родительства», которое подразумевает взаимозаменяемость обязанностей, традиционно считавшихся материнскими и отцовскими.

60