Влияние современного европейского мировоззрения на состояние конфликтогенности мирового пространства. Монография

могло реализоваться в процессе эволюционного развития в бессмертии «нирваны». Нарушения традиционных установок влекли за собой различного рода наказания, вплоть до адских мук после смерти или воплощения в следующей жизни в дочеловеческой форме животного.

Господствующей формой организации человека являлось нарративное сознание в мифологическом оформлении, которое определяло формат жизни на основе установок выживания и обеспечения социального воспроизводства. Данная структура общества и организации человека, как основы такой формы социального воспроизводства, является устойчивой и в принципе совпадает с представлением осмысления о гармоничном устройстве жизни. Так М.К. Петров, отмечает, что вплоть до XVIII-XIX вв. традиционный уклад жизни вызывал почти единодушное одобрение, восхищение и даже зависть европейцев. И в античности, и в более поздние времена новоиспеченные европейцы при первой возможности норовили свернуть на традиционный путь развития (Спарта, средневековье). В европейском сознании до самого последнего времени прослеживается опора на традицию, показывая е¸, то золотым веком прошлого, то символом счастливого будущего человечества. «Государство» Платона, «Новый бравый мир» Хаксли, «1984» Оруэлла – все они смотрят то на Египет, то на Индию и Китай, а то и на муравейник как на «естественные» и наиболее совершенные модели социальности [20, с.54].

Традиционная модель социальности формирует человека, который реализует себя на основе технологий, получаемых в процессе воспитания, паттерны которого воспринимаются в качестве догматических обязательных стереотипов. Общение с членами сообщества в пространстве такой модели осуществляется на основе религиозных и мифологических установок. Такой формат воспроизводства человека минимизирует такие матрицы, которые получили впоследствии названия «личность» и «свобода». Однако в структуре социальности в традиционном обществе существовали «учителя» человечества, которые функционировали в качестве наставников. Такие имена как Будда, Лао-Цзы, Конфуций, Христос хорошо известны доя сих пор и в европейском обществе, поскольку их знание носит всеобщий характер, а технологии, создаваемые ими, актуальны до сих пор. Человек, в том числе, и управители, могли следовать советам мудрецов, но, не имея возможности осознавать ситуации самостоятельно в этом форма-

81

те культуры, вынужден был только использовать рациональные продукты в качестве наставлений.

Европейская культура находилась в «невыразительном» состоянии вплоть до ХV века. Этот период закончился с наступлением эпохи Великих географических открытий. В нашей парадигме эта эпоха является принципиальным историческим моментом, поскольку она была источником формирования принципиально нового общества Запада, которое отлично от всего, что было в культуре до него. До ХV века в Европе происходило определ¸нное развитие технотронной цивилизации. Развивалась наука, оружейные и транспортные технологии, изменялся человек, нарастали потребности политической организации европейских стран. Агрессия арабских государств вынуждала страны, расположенные на побережье Атлантического океана, напрягать свои ресурсы в защите своих территорий. Кроме того, что очень важно, данная историческая ситуация способствовала формированию у населения Португалии, Испании, Голландии и ряда других государств, образа патриотов, защищающих свою культуру от агрессии иноверцев – мусульман.

Реконкиста длилась несколько веков и завершилась в 1492 году, когда Фердинанд II Арагонский и Изабелла I Кастильская изгнали последнего мавританского властителя с Пиренейского полуострова. Эти страны, освободившись от мавританской агрессии, смогли осуществлять собственное воспроизводство, которое было осложнено скудностью ресурсов. В результате в этих странах сложилась ситуация, определяемая повышенной инициативностью части молодого мужского населения, привыкшего к военному риску, достаточной бедностью стран, почувствовавших себя победителями, а также амбициями высшей власти, нуждавшейся в ресурсах. Возник альянс авантюрно настроенных пассионариев и представителей власти на основе осуществления морских путешествий с целью добывания ресурсов.

В сети определяется результат этой эпохи как открытие новых земель, морей, островов и океанов. Была доказана шарообразность Земли, были созданы новые торговые пути, расширен мировой рынок. Был осуществл¸н огромный скачок в развитии экономики, промышленности, военного дела, торговли. Появились новые знания в результате развития различных наук (география, история, астрономия). Произошло расширение территорий, появились новые колонии. Многие государства стали гораздо богаче. Но суть дела заключается в том, что географиче-

82

ский аспект данного процесса прикрывает его сущность, которая заключается в осуществлении агрессивной политики Запада по завоеванию территории стран, которые стали мировым пространством для расселения избыточного населения Европы и источником ресурсов для этих стран. На самом деле, если смотреть на этот процесс из сегодняшнего дня целостным образом, а не с позиций борьбы с мавританской агрессией и затруднительным воспроизводством европейских государств, то интерпретация этого события в пространстве Западной культуры покажется как минимум странной.

Ведь географически «открывались» территории, засел¸нные неевропейскими народами. Эти территории объявлялись, зачастую, принадлежащими европейским коронам, посредством водружения соответствующего знамени. Население и ресурсы этих заморских стран политически считались ничейными и могли использоваться в интересах метрополии. До сих пор статус-кво этого захвата мира европейскими конкистадорами не определ¸н мировой цивилизацией, а страны, выступившие главными акторами этого процесса, политически обвиняют многие государства

внарушении нормативных отношений. Можно было бы смириться с такой позицией, которая устраивает современное мировое сообщество. Но позиция замалчивания данного обстоятельства не позволяет действительным образом поставить задачу интеграции мира, поскольку главные арбитры конфликтных отношений сами фактически являются агрессорами. По этой причине ведущим развитым странам приходится интерпретировать ситуацию

всвоих интересах, создавая искусственно образ врага, в первую очередь, обвиняя Россию в том, что она «империя зла».

Исходя из ситуации описанной выше, становится ясно, что, начиная с географической экспансии ХV века, человек передовой западной культуры должен быть в психологическом отношении эгоцентристом. Что по содержанию в исторической перспективе представляет данный ментальный образ? Во-первых, в отличии от образа традиционного человека, в формировании западного человека возникают феномены самосознания и личностной ориентации. По этому поводу М.К. Петров, исследуя переход от традиционного человека к «самоориентиующемуся», или европейскому, или инновационному осозна¸т роль личности в психической структуре человека. Прич¸м, делает это парадоксально по сравнению с учебниками о личностной ориентации современного человека. «Более всего личность похожа на ящик Пандоры, кото-

83

рый она получила от Зевса, выходя замуж за Епиметея. Но хотя ничего, кроме бед, неприятностей, несчастий, позора или надутого тщеславия, европеец не получает от личности, без нее он вообще перестает чувствовать себя человеком, предается безутешной печали и погибает в страшных муках от “угрызений совести”

–от специфически европейской болезни» [20, с.59]. Самосознание и личностная ориентация в структуре обра-

за человека создают условия для принципиального изменения его от действия по традиционной схеме, по алгоритму прошлого, к самореализации в неожиданной форме, ориентированной в темноту будущего. Новая ориентация позволяет человеку действовать в реальном времени, опираясь на рекомбинацию наличных ресурсов, имеющихся в наличии и веру в свои силы. Вспомним образ Одиссея, который был ориентирован на неизведанное. Он за сч¸т пока ещ¸ метафорической мудрости, которая не была превращена в логицированное самосознание, приспосабливался к ситуации и находил выход из проблемы. Европейский образ основывался на представлении, а не осознании ситуации, и подчинял е¸ на основе своих интересов за сч¸т сверхнапряжения личностных установок.

Системное соединение данных аспектов в целостности психического образа приводят к ориентации такого человека, выделенного героя, в качестве «эгоцентриста». Такая установка может быть интерпретирована как классическое тождество противоположностей. Главная сторона противоречия представляет собой целостный комплекс свойств индивида, который основан на понимании себя в содержательном качестве противопоставленности «не-Я». Данная операция, как правило, осуществляется сложным образом с различным уровнем использования ресурсов сознательного и бессознательного. В принципе образ «эго» представляет собой потенцию личности. Самый развитый уровень «эго» находится на границе самоидентификации и его действия, реализации.

Эгоцентризм как основа деятельностного человека представляет собой его сложную ориентацию, при которой он направляет энергию внешней ситуации вовнутрь своей психики, а затем осуществляет обратное энергетическое движение. В этом аспекте реализации «ядро» центральной концентрации психообраза направляется в цель внешнего мира для осуществления действия. В этом алгоритме доминирует личностный аспект, который организует форматирование эгообраза и его деятельностную реа-

84

лизацию. Таким образом, эгоцентристская установка и данное психически-деятельностное свойство человека, превращает его в «воина» или «спортсмена», позволяя ему оценивать себя в экстраординарных ситуациях, целенаправленно использовать свои ресурсы, изменяя центры концентрации энергии, и действовать успешно, адекватно используя свои возможности.

Развитие подобных свойств можно наблюдать у успешных «авантюристов», в том числе, эпохи освоения Европой океана и мирового социального пространства, у великих представителей духовного, когнитивного и деятельностного пространства культуры. В настоящее время таких людей считают носителями харизмы – субъектами активного влияния на людей за сч¸т повышенного энергетического уровня. Достаточно очевидно, что члены социальности с развитым психообразом эгоцентризма, обладают множество человеческих свойств, недоступных другим людям. Прич¸м есть свойство человека, относиться отрицательно к преимуществам других людей по причине неспособности понимать их особенности. Поэтому настоящие эгоцентрики, а не их имитаторы, могут подавляться окружением, если у него хватает ресурсов. В случае обретения популярности, они получают статус «манна» личности и участвуют в руководстве тех или иных процессов или «совершают подвиги».

Как в социальной, так и в бытовой сферах, эгоцентрики ориентируются и действуют в обществе не так, как все остальные люди из их окружения. Это обстоятельство вызывает массу осложнений в общении как для одних, так и для других. В социальной сфере данные коллизии вызывают различные формы конкуренции. В бытовом пространстве при господстве либеральных ценностей в индустриальном обществе и квазикоммунистических при социализме возникло неприятие «эгоцентризма» как основы для взаимодействия членов локальных корпораций. Претенденты на эгоцентричную психологическую позицию, которые на самом деле не обладают достаточной харизматичностью, настаивают на соответствующих преимуществах, с которыми не желают соглашаться другие участники общения. В результате возникают затруднения в процессе обмена коммуникативными позициями. Конфликтогенность подобного взаимодействия членов сообщества повышается.

В то же время в пространстве деятельности потребность в наличии лидеров, обладающих подлинными эгоцентричными установками необходима. Без подобных харизматиков массовые кор-

85

порации теряют способность действовать эффективно. Например,

ввоенном пространстве, в особенности, при традиционной организации, утеря командира приводит к потере способности военного соединения осуществлять осознанные активные действия. Особенно необходимы личности со свойствами содержательных эгоцентристов в творческих областях, в которых без них невозможно осуществлять предметное воспроизводство. В данном аспекте следует понимать, что эгоцентризм концентрирует сво¸ воспроизводство на локализации предметного содержания. В отношении целостности подобная организация психики созда¸т возможность внешнее пространство энергии аккумулировать в центростремительном движении с целью дальнейшего его использования в процессе энергетичного преобразования целевой среды.

Другими словами, подобная активность психики реализуется

внекотором роде как современная технотронная сетевая установка, которая действует как радар, обеспечивая систему информацией. Кроме того она определяет потребность в содержательноэнергетическом воздействии, концентрирует ресурсы и принимая решение в отношении к алгоритму деятельности, осуществляет его. Подобный ментальный алгоритм позволил немногочисленным акторам Европы и России осуществить трансформацию мирового пространства, распространив отношения «прогресса» на огромную территорию традиционного общества. Мы ни

вкоем случае не пытаемся подвергнуть критике эти, по сути дела, великие свершения. Адекватная интерпретация этих процессов может осуществиться только с позиций более развитого общества, в котором будут разрешены многие принципиальные противоречия индустриального формата.

Однако, интерпретация ментальности и, в частности, психики человека в реальном времени представляет собой актуальную для реалистичной ориентации человека в культурном пространстве проблему сегодняшнего дня. Фиксация либеральных ценностей позволяет продвинуть организацию человека на более совершенный уровень, соответствующий технотронным достижениям, хотя бы за сч¸т осмысления интеграции сознательного и бессознательного. Эта потребность назрела в современном мире, поскольку атеистическое отсечение бессознательной части психического у «индустриального» человека привело к утере нами значительной части духовности. Часть духовности было проецировано на государство, что приводит к недопустимому росту конфликтности.

86

Во всяком случае, следует констатировать, что позиция эгоцентристской ориентации психики, которая произошла у европейского человека, приступившего к осваиванию мирового океана и аннексированию множества территорий, оказалась господствующим ментально-психологическим инструментом, позволившим осуществить эту глобалистскую акцию. Подобные, без преувеличения, героические действия, как бы к ним не относиться, осуществились таким удивительным образом, что человечество в удивлении замолчало об этом подвиге/преступлении на полтысячи лет. А что же произошло с установкой эгоцентризма у европейского человека? Чтобы понять обоснованность этого вопроса, следует более конкретно описать это психическое и поведенческое качество в структуре ментальности, организующую конкретный образ человека.

Эгоцентрик, обладающий достаточными человеческими ресурсами, как, например, Одиссей или Кортес, способен на «сверхчеловеческие» деяния. В первую очередь, этот психотип обеспечивает человеку ментальность, которую отличает от «спокойных» образов невероятная мощь интеллекта и «бурлящая» активная форма бессознательного. Если этого свойства у человека нет, то и нет никакого эгоцентрика. Его личность харизматична, за сч¸т своей энергии он способен удерживать в сво¸м брутальном пространстве столько людей, сколько ему необходимо для реализации своей установки. Такой психотип способен создавать его носителю устойчивую способность изолироваться от всего содержания пространства, которое не входит в локальность его целевой установки. Другими словами, эгоцентрик – это фанатик своей содержательной установки, который все свои силы, включая энергию людей, которых он вовлекает в сво¸ пространство, отдать на реализацию своей задачи.

В результате эгоцентрик захвачен своей идеей, тождественность его установки абсолютизируется, различие, как сомнение, исключается из позиции. Форма рассудка в этой позиции доминирует – никаких отступлений от тождества не допускается, сомнения могут уничтожить позицию. Реализация установки для такой психики является вопросом жизни и смерти, стратегией деятельности является алгоритм выживаемости, которому подчиняются все материальные, духовные и человеческие ресурсы данного пространства. А каков итог реализации позиции эгоопредел¸нной конфигурации? Как известно, что в истории, как правило, фиксируются позитивные результаты дей-

87

ствий, организованных в пространстве эгоцентристских установок. Отрицательные результаты запоминаются только в случает их серь¸зного масштаба, но в этих случаях появляется набор позиций заинтересованных сторон, представители которых по-разному интерпретируют одно и то же событие. Например,

вмире ид¸т борьба информационно-идеологического характера по поводу событий второй мировой войны.

Всоответствии с интерпретацией конфигурации эгособытия, можно утверждать, что она практически всегда является неслучайной, являясь реакцией лидеров человечества на вызовы выживания. Однако эгоорганизатор ответа на вызовы, который, зачастую, захватывает судьбы большого количества людей, нес¸т ответственность за результат общей деятельности персонально. Этот аспект социальной действительности требует социального внимания, поскольку в современном обществе возникло множество технологий, провоцирующих происхождение эгособытий анонимным и деперсонифицированным образом. К разряду этой, как правило, политизированной деятельности относятся засекреченные акции государств, военные и иные провокации, деятельность террористов и т. д. В последнее время количество подобной деятельности государств и «компетентных органов», а так же иных различных организаций, включая социальные сети и СМИ, резко увеличивается. Эти факты позволяют заключить, что социальная реальность вс¸ больше рассогласовывается с сетевой организацией социума и потребностями населения, провоцируя к использованию нелегальных форм эгоресурсов.

Можно утверждать, что эгоцентризм в качестве конфигурации человеческой деятельности нуждается в контроле над его формированием и реализацией, особенно в случае превращения его в способ коллективной и, в особенности, политической организации. В современности, как минимум с начала ХХ века, реализация человека, носителя эгоцентрического потенциала психики, который получает доступ к технотронным сверхресурсам, становится значимым для цивилизационного воспроизводства. Эта значимость, как и все явления нашего мира, может быть как положительной, так и отрицательной. Например, ситуация

виндустриальном обществе получила такое неприятное развитие при доминировании технотронности и политизации по отношению к духовности и потребностям людей, что оно нуждается во влиянии организатора мирового уровня, который был бы в состоянии способствовать формированию позитивной конфигура-

88

ции постиндустриального мира, в котором эгоцентризм и конкуренция сменятся на сотрудничество.

Суть положительной результативности эгоцентристской позиции в настоящей реальности, кроме указанной выше «революционной», не понятна. Нет идеологии, которая смогла бы ориентировать активность пассионариев, поскольку нет представления по поводу формата «малоконфликтного» постиндустриального общества. Очевидно, что прид¸тся следовать пут¸м традиционной ориентации демократии на «сдержки и противовесы». Отрицательные же последствия следования стратегии эгоцентризма для Запада и всего мира очевидны. Попытка любой ценой сохранить проамериканский мир кроме ресурсов военной силы не имеет альтернативы. Мы уже приводили слова Бжезинского о том, что происходит «массовое глобальное политическое пробуждение человечества и углубляющееся понимание им невыносимого неравенства условий жизни людей». [5, с.272] Совершенно очевидно, что для сохранения лидирующих социальных позиций Америки и стран Европы энергию эгоцентризма необходимо направить против « данного пробуждения». Политическая установка развитых индустриальных государств заключается в том, что сохранить их лидирующие позиции и высокий жизненный уровень населения можно только за сч¸т сдерживания «недоразвитого мира» на своих ущербных позициях. Другого сценария у лидеров Запада просто нет.

3.2. Влияние современной социальной целостности на образ человека

Каким образом воспроизводится психообраз эгоцентризма в современном обществе, какие угрозы он может создавать? По поводу настоящего состояния матрицы этой психической и поведенческой установки да¸т ответ Юнг. Он обращает внимание на феномен психологической инфляции в актуальной реальности, в частности, в политическом пространстве [25; 19]. Суть данного феномена такова. Целостный психообраз человека, который влияет на его ориентацию и поведение включает в себя аспект непосредственного социального опыта и опыта духовного, религиозного. По своему объ¸му духовный аспект, организующий психику, гораздо шире аспекта социального. Подобное соотношение этих аспектов воспроизводит ситуацию включ¸нности социальной основы психообраза в аспект духовного плана, по-

89

скольку Бог абсолютен, безусловен и объ¸м его пространства бесконечен. Практически все европейские пассионарии, особенно в начале экспансии, были католиками. Кроме того, они использовали фактор миссионерской религиозной практики, установка которой позволяла им сохранять свою духовность. Их целостная деятельностная установка была позитивной.

По мере укоренения западной социальности в океаническом мире, действенность религии не ослабевала, особенно в Америке, до самого последнего времени. Реформация в целом, а так же распространение науки, образования и других культурных процессов, привели к резкому ослаблению фактора духовности

ивлияния бессознательного на людей в индустриальном обществе. Прич¸м современная психика дистанцируется по отношению к бессознательному, с одной стороны, и опускается в пучины бессознательного – с другой. Психообраз современного человека оголился в духовно-иррациональном отношении, доминантой данной структуры стала светская ориентация с теми ценностями, которые достаточно политизированы. Кроме того наблюдается процесс «затягивания» части образа в бессознательное, что выражается в актуализации архаичных элементов сознания

иориентаций суеверного плана.

Впринципе психологическая инфляция означает снижение уровня содержательной целостности психообраза, приводящее к уменьшению способности человека ориентироваться в жизненном пространстве. Происходит утеря самостоятельности в осмыслении пространства социальности, снижение способности оценивать происходящее в реальности, ослабление способности формировать свою собственную позицию и отстаивать е¸ в соответствующих ситуациях и многое другое. Фактически психологическая ориентация, подверженная инфляции, теряет способность адекватно ориентироваться в социальной среде. Нарушается способность каждого человека, не зависимо от положения в социальной среде, соответствовать потребностям воспроизводства жизни. Юнг считал, что инфляция представляет собой деградацию, обесценивание человеческой целостности, выход личности за границы адекватности отношения к реальности [19].

Если человек духовный, интегрированный с бессознательным позитивного смысла, воспроизводится в социальности в соответствии с культурными параметрами, то он непосредственно на основании своей ментальной организации относится к своей жизненной среде и к обществу в целом, как к своему внешнему/

90