Влияние современного европейского мировоззрения на состояние конфликтогенности мирового пространства. Монография

В случае доступа к власти, естественный уровень психического содержания личности начинает изменяться. Его расширение, связанное с изменением социальных функций, достигает пределов, совпадающих с объ¸мом коллективного содержания пространства управления. Иногда пределы данной инфляции превышают по разным причинам содержательный объ¸м властных отправлений, но в любом случае она «раздувает» эго субъекта. Это повышение психической энергии созда¸т предпосылку для возникновения коммуникативной дистанции с прежним окружением человека и стремлению к общению с равными по объ¸му инфляционного содержания субъектами. Поскольку в этом пространстве господствует ж¸сткая конкуренция, уничтожающая мораль, такой психообраз оказывается в ситуации бесконечной борьбы за ускользающие ценности, способствующий персональной изоляции от окружения. В результате в обществе развивается синдром одиночества, не смотря на идеологический стереотип коллективизма.

Человек с подобным психообразом в России может быть культурен, образован, активен, адекватен и продуктивен. В то же время психическая инфляция приводит к прогрессированию вытесняемых сторон психики, поскольку эта власть основана на воспроизводстве негативных сторон жизненных процессов и субъект власти в нашей стране вынужден принимать больше «непопулярных решений», чем на западе. Ситуация усугубляется страхом потерять власть. Груз психологической инфляции при уходе от власти требует от человек серь¸зной компенсации, на которую требуется духовное богатство и затраты энергии. Все эти обстоятельства усугубляют психическую реальность, которая характеризуется преимуществами субъекта власти в социуме, необходимостью сдерживать напор деструктивной структуры целостности, невозможностью реализовать свои представления об объекте управления, выполнять установки руководящей власти и рядом других обстоятельств. Целостность психообраза может искусственно создаваться только за сч¸т мощной тени и господством над личностными моральными ценностями, которые модифицируются в зависимости от обстоятельств.

Значительная часть членов общества в России, лиш¸нная возможности влиять на социальную реальность легальным и сознательным образом, психологически аутируется и замыкается в технологическом и бытовом воспроизводстве. Получает значительное укоренение пассивность и направленность энергии на второ-

71

степенные цели. Человек, который в индустриальном обществе нуждается в сознательном и ответственном гражданском образе жизни, лишается возможности реализовать свою системную потребность в форме субъективности, не говоря уже о более насыщенной форме «актора». В то же время человек ориентируется властью, которая фактически навязывает ему структуру образа жизни, не учитывая его потребностей и желания, на цели и ценности, не соответствующие реальным условиям. После социализма Россия была лишена внятной идеологии, поэтому и управляющие и управляемые были лишены ясности по поводу происходящих событий. Страна попала в ситуацию психического воспроизводства, аналогичную броуновскому движению в микромире. Энергия стихийно перераспределяется, создавая выбросы и, одновременно, нейтрализуется за сч¸т хаоса столкновений.

Рациональная составляющая России находится в таком же хаотическом состоянии, как и психологическая реальность. Марксизм был деформирован из-за нарушения пропорций стоимости, которые не соответствовали потребностям власти. Марксизмленинизм был так же вытеснен из идеологической и рациональной сферы, поскольку на н¸м была основана социальная структура, которую отвергала советская Реформация. Постперестройка вызвала в сфере рациональности буквальный хаос, который при нейтрализации бессознательного воспроизводит общесоциальную аномию. Заимствования новоевропейского рационализма в обществознании не принесли ожидаемого результата по целому ряду причин. В сущности естественное понимание общества в России было «отменено» под предлогом деидеологизации. Государственная идеология была запрещена Конституцией, что усилило хаос в сознании и организации психики. В рациональной сфере профанное одобрение получил здравый рассудок, дистанцированный от эмпирического основания. Идеология по причине обилия проблем, приняла формат государственного патриотизма. Своей системы адекватного рационального осмысления действительности Россия создать не смогла. Вопрос Андропова: так в каком же обществе мы жив¸м?! Остался без ответа и повис в пространстве неопредел¸нности. Наше «гибридное» общество не в состоянии разрешить проблему, как России выбраться из того тупика, который она сама себе создала не без помощи «друзей».

В целом картина получается неутешительной. Процесс нормализации отношений между странами основан на конкурентной основе, при которой каждая сторона желает получить преимуще-

72

ство за сч¸т своих оппонентов. Такая система отношений опирается на психическую структуру массовидной организации участников обсуждений, ориентация которой носит локальный центростремительный характер. Подобная организация глобальных установок препятствует интеграции конфликтующих противоположностей. Рациональная система интеграции позиций базовых участников носит стремление к ограничениям эмпирического характера, которые не меняют ситуацию в целом. Попытка интерпретации реальности при помощи инструментария непротиворечивого осмысления консервирует негативные стратегии по отношению к противоположным сторонам конфликтов.. Демилитаризация и создание общества с принципиально ограниченным уровнем вооружения при современном психологическом состоянии основных милитаризованных стран практически невозможна. Ситуация закрепляется базовым рациональным паттерном, основанным на отрицательном отношении противоположностей друг к другу. Аспект тождества противоположностей ослаблен, интеграция их затруднена из-за господства различия при интерпретации элементов целостности.

Комментарий: Человек представляет собой социальное существо, которое включено в соответствующую форму воспроизводства конкретной системы. Он обладает набором аспектов, необходимых для данной конфигурации процесса, которые частично осознаны, а частично нет. В традиционном обществе создалась образность человека, позволившая соответствующей форме устойчиво существовать на протяжении тысяч лет. Психика такого человека носила достаточно целостный характер, основанный на синтезе сознательного и бессознательного. Рациональный аспект имел «донаучную» структуру, а значительное оформление ментальности и психики, в частности, осуществлялось посредством бессознательного, в первую очередь, за сч¸т ресурсов религиозного содержания. Социальное кодирование и содержание психики носило устойчивую сакрализованную структуру и соответствовало потребностям социальности и образу конкретного человека.

В индустриальном обществе ситуация меняется на противоположную. Традиционность трактуется как пережиток, а консерватизм становится динамичным, приобретая форму локальности, ограниченную социальным временем. К. Юнг приходит к выводу, что Реформация, Просвещение и Индустриальная революция привели к кардинальному изменению конфигурации психо-

73

логического образа человека. Суть этого изменения заключается в фрагментации целостности его ментальной структуры. В организации психической формы приобрела доминанту рациональность. Социальное кодирование, воспитание человека осуществляется посредством вербально-понятийных ресурсов. Они, как мы выясняем, имеют непротиворечивую конфигурацию, приводящую к обособлению тождества и различия в границах целостности.

В результате психообраз фрагментирован, религиозное воздействие ослаблено, что приводит к снижению духовности человека, вплоть до утери личности. Кроме того, непротиворечивая рациональность отсекает от психики значительный сегмент содержания бессознательного. В конечном итоге человек ориентирован на социальность и государство, которые определяют его ситуативные ориентации. Его психообраз, в конечном итоге, формируется стихийно, создавая человеку массу проблем из-за неконтролируемого давления бессознательного, в частности, инстинктов и неясных архетипов. Подобный паттерн психообраза «отрывает» человека от планетарной и культурной целостности, превращая его в фигуру, способную реализовывать, если и не любые, но многие отрицательные установки конкретной социальности в реальном времени.

74

ГЛАВА 3. Образ человека в локализованном индустриальном

обществе

3.1. Формирование брутального стереотипа европейца– завоевателя

Исследование ментальности, которое мы осуществили, следуя установке Юнга о потребности в современном обществе интеграции сознания и бессознательного, показало сложную структуру формирования этого аспекта человеческой целостности. Ментальный образ, или конфигурация исторического человека, созда¸тся

врезультате сознательно/бессознательного синтеза множества паттернов. Каждый из них нагружен определ¸нным содержанием, которое в результате интеграции приобретает специфическую форму достаточно определ¸нного характера. С одной стороны, эта господствующая матрица общего конкретного характера не может не соответствовать целостным потребностям социальности, участвуя в воспроизводстве данной системы. С другой стороны, поскольку любая социальность представляет собой конкретную форму выживания, имеющую в своей структуре аспекты необходимого ограничения, подавления «образа» человека, социальная целостность всегда обладает негативной стороной.

Негативный аспект социальности, как правило, не осозна¸тся населением, поскольку люди участвуют в процессе воспроизводства системы и на бессознательном уровне понимают его необходимый характер, мирятся с ним и даже одобряют. Некоторые члены сообщества за сч¸т способности трансляции бессознательного в рациональные образы различного уровня и непосредственной деятельности сознания попадают в разряд оппозиции системной организации и власти. Судьба этих людей сложна и незавидна – они, как правило, подвергаются изоляции от общества

вразных формах, но оказывают серь¸зное влияние на формирование человеческого образа. Во всяком случае, этот образ не может не соответствовать потребностям воспроизводства, существуя

внеобходимом количестве модификаций. Практически каждый член общества обладает в своей реальности аспектом тождествен-

75

ности с базовым социальным образом и противоположной стороной, воплощающей его личностную идентификацию, в том числе, за сч¸т различия.

Ментальный и реальный образы человека в определ¸нной мере тождественны. Человек, так или иначе включ¸нный в социальное воспроизводство, технологически поступает, как правило, осознанно. Эта сторона определ¸нности является основой для понимания человека как единства ментального и реального образов. Однако реальность воспроизводства человека основана на непосредственной реализации как ментальных, так и деятельностных аспектов. По этой причине деятельностный образ будет представлять специфическое содержание в качестве синтеза ментального и материального. А целостный образ, в свою очередь, будет представлен в качестве отождествления ментального и деятельностного аспекта. Следуя нашей цели мы не будем исследовать детализацию человека с такой точностью, поэтому только в случае необходимости будем отмечать моменты детализации. Для нас образ человека будет пониматься как целостная матрица – основа и условие воспроизводства социума – результат отождествления противоположностей ментального и материального содержания.

Уже говорилось, что человек индустриального общества представляет собой образ участника в воспроизводстве науко¸мких технологий. Наука не может похвастаться освоенным целостным уровнем понимания данных обстоятельств. Эта ситуация связана с очень большим числом обстоятельств. Так наука до сих пор не в состоянии действительным образом демонстрировать противоречия, из которых состоит человек. Человек не вещь, поэтому его действительным образом можно интерпретировать только процессуально, а такое осмысление возможно только при помощи инструментов противоречия. Кроме того, население смутно представляет себе общественное устройство, но в тоже время не может не ориентироваться в этом пространстве, особенно, в условиях демократии. В частности, в индустриальном пространстве не принято обсуждать проблемы бедности и богатства, разделения людей на сословия и классы, всевозможные формы действительного неравенства и т. д. Прич¸м, по данным проблемам существуют позиции интеллектуалов и политиков, осуществляется политическая борьба среди партий и общественно-политических лидеров. Но достаточных изменений в этой сфере очень мало, поскольку отрицательные аспекты индустриализма при господству-

76

ющей идеологии, согласно которой это лучший мир, присущи ему имманентным образом.

В психике современных жителей индустриального пространства сформировался устойчивый хаос: рациональное целеполагание и социальные ценности резко отличаются от реальной действительности. Политическая интерпретация событий основана

впоследние сто лет на определении явного врага и необходимости его нейтрализации всеми, в том числе, военными средствами. Развитие науко¸мких технологий войны, основанных на самых современных научных исследованиях, привели к ужасным способам уничтожения населения разных стран, а не только военных, оружием массового поражения. Однако обсуждение этих проблем не ид¸т дальше установления границ применения этих ресурсов уничтожения. Демилитаризация как способ уничтожения конфликтов между странами в военной форме в последнее время практически не обсуждается.

Привед¸нные обстоятельства, а они являются только частью серь¸зных проблем человечества, создают устойчивую хаотизацию как социально-политических отношений, так и психическую реакцию людей, которая разрушает целостный образ членов общества. Человек, теряющий жизненные основы, теряет устойчивую позитивную интерпретацию своего пространства. Аномия как утеря удовлетворительных жизненных ориентиров воздействует непредсказуемым образом на образ человека. Юнг фиксирует изменения, которые происходят с образом человека в индустриальном обществе. Как мы уже отмечали, в процессе становления индустриальных отношений мыслитель выделяет Реформацию, Просвещение и Индустриальную революцию.[]

Входе Реформации осуществляется освобождение человека от ж¸стких норм католицизма и религиозной определ¸нности

вцелом. Отделение церкви от государства и секуляризация воспитательного и образовательного процессов воспринимаются как моменты свободы, раскрепощения человека и эволюции его в полноценного участника экономико-политического процесса. И эта позиция может считаться идеологически современной и продуктивной, поскольку общество освобождается от архаичных ценностей доиндустриального формата, освобождает людей от ограничений рабовладения и феодализма. Постепенно демократия, доминирование индустрии, техники и естествознания оформляются в сознании Запада как ценности и принципы модернизации,

77

способствующие формированию нового человека, и освобождающие его от пут отношений общества прошлого.

Но в отношении системных свойств, которые возникают как реакция прежней целостности на воздействия изменений и возникновение новых системных свойств, возможны такие метаморфозы конфигурации и содержания, о которых никто не мог предполагать. Освобождение западного человека от оков религиозного архаичного мировоззрения, привело, кроме всего прочего, к отсечению от образа человека значительной части бессознательного, которая циркулировала в этом пространстве на протяжении многих тысяч лет. Парадокс заключается в том, что повышение уровня культуры данного образа, а, точнее видимость усовершенствования архетипа, освобожд¸нного от «фантастического» содержания божественного, привела к действительному ограничению человека в отождествлении с духовным. Человек индустриального общества был включ¸н в демократическую организацию общества через институты политики, более обеспеченное и комфортное потребление, превратился в субъекта технизированного пространства, основанного на определ¸нном знакомстве с естествознанием. Человек стал гораздо богаче в содержательном отношении, он стал совсем другим, уподобился элитному интеллигентному существу, как некоторые утверждают, появилось «богоподобие» распростран¸нного характера. В начале прошлого века возникли иллюзии о вступлении общества в «золотой век».

Однако в психике произошло явление, которое незначительно для профанного мнения: ограничение психического пространства за сч¸т элиминации религиозного (абсолютного) содержания повлекло рассогласование естественного психообраза личности и психообраза, формируемого социальной функциональностью человека. Требуется разъяснение этого тезиса. Когда психообраз наполнен социальным и религиозным содержанием, его объ¸м носит в той или иной форме целостный характер. В этой ситуации изменение социального статуса человека не приводит к принципиальному изменению структуры и содержания индивидуального психообраза, поскольку его объем за сч¸т религиозного аспекта гораздо больше тех влияний, которые создаются общественным содержанием. Например, более высокий статус социального содержания побуждает члена общества расширить свой психообраз, включив в него то приращение, которое необходимо для выполнения новой функциональности.

78

Другими словами, нерелигиозный человек в чистом виде обладает психообразом, который сложился у него в результате его социального становления. Если его психообраз по объ¸му совпадает с содержанием функциональной занятости, например, реб¸нок вырос в учительской семье, и стал преподавателем, то его психика сбалансирована. В случае вариативного включения такого человека в социальный процесс, в случае, например, карьерного роста, его психообраз будет меняться в соответствии с изменением включ¸нности в содержание деятельности. Такое обстоятельство, связанное с девиантностью целостности психики, может поразному сказываться на состоянии человека, который не всегда справляется с потребностями ситуации. Ещ¸ сложнее ситуация, при которой у человека в его бытии не требуется весь объ¸м его психообраза. В этом случае практически неизбежна деградация личности с определенными последствиями.

Религиозный человек в этом отношении находится в более выгодном положении, поскольку его психообраз за сч¸т божественного аспекта гораздо обширней социальной составляющей. По этой причине отмеченной формы психической девиации, как правило, не происходит. Психообраз такого человека обладает устойчивостью, которая не вызывает болезненных проявлений. Однако в индустриальном обществе осуществляется снижение уровня религиозности из-за несоответствия религиозных архетипов тем культурным потребностям, которые естественным образом формируются в этом новом обществе. Проблема духовности в современном социальном пространстве является одной из ключевых проблем, которая ожидает своего разрешения. Сложность разрешения заключается в невозможности решить эту проблему рациональными средствами, а ресурсы озарения в настоящем мире являются очень противоречивыми.

Как фиксирует Юнг, в современном индустриальном обществе происходят процессы с девиантностью психики, которые связаны с целым рядом обстоятельств. Человек имеет реальную возможность расширения содержания индивидуальной психики за пределы своего и коллективного опыта посредством ресурсов сознательной деятельности. Эта форма широко используется в форме образования, саморазвития, за сч¸т большого числа коммникативно-информационных средств и т. д. Но Юнг обращает внимание на возможности изменения психики за сч¸т содержания бессознательного [25]. Достаточно широкий спектр форм бессознательных процессов как личного, так и коллектив-

79

ного характера, являются теми аспектами реальности, в значительной мере скрытые от нас, которые участвуют в формировании нашего отношения к миру и к самим себе.

По этому поводу существует массив источников как религиозного, мифологического и нарративного характера. Сознательные источники позволяют формировать нашу психику. Оно имеет как историческую во времени форму, например, овладение лексическими, научными, религиозными, эстетическими и т. д. источниками содержания, так и актуально современную. Историческая база в основном влияет на культурное основание человеческой психики и выступает условием развития современной конфигурации сознательного. Понимание воздействия бессознательного на нас от человека индустриальной эпохи скрыто под влиянием доминирования технологически-социальных аспектов культурной ориентации. Однако обилие негативных сторон современной культуры позволяют утверждать, что тезис Юнга о необходимости восстановления статуса бессознательного и интеграции его с сознательными формами, является не только истинным и актуальным, но и представляется как путь выхода из создавшегося тупикового положения наличного общества.

Вч¸м заключается кризис современного общества? Почему так тяжело найти выход из создавшегося положения, которое некоторым видится как цивилизационное достижение? Мы настаиваем на том существенном обстоятельстве в развивающемся обществе, в соответствии с которым научно-информационная мощь

всоответствии с архаичной установкой выживания направляется не на интересы человечества, а против него. Устаревшие институты общества, ориентированные на политическую организацию выживания, и психологически-сознательная система ориентации человека с ограниченной духовностью/целостностью, воспроизводят ситуацию разрушительного характера.

Втрадиционном обществе человек «помещался» в стабильную жизненную ситуацию, которая была сбалансированной и носила по-своему целостный характер. Индивид был запрограммирован технологически и духовно, его бытие воспроизводилось в единстве сознательного и бессознательного в определ¸нном материальном и в целостном жизненном пространстве. Люди жили так же, как их предки, передавая устойчивые стереотипы стабильного воспроизводства своим потомкам. Многочисленные кармические учения и установки ориентировали человека на традиционное позитивное воспроизводство, которое в конечном итоге

80