Влияние современного европейского мировоззрения на состояние конфликтогенности мирового пространства. Монография

ливать жизнь людей и устройство космоса. Однако свойством различия такого уровня познания является неопредел¸нность образов, выраженная в такой форме, что нам это содержание непонятно. Дологическое осмысление является основой традиционного общества. Его надлом в эпоху античности (Петров М.А.) становится вызовом для появления современной логики. В е¸ пространстве господствует понятийное мышление, которое созда¸т высокую степень определ¸нности средствами тождества, выделяющего предмет познания из целостности. Закон непротиворечия отличает тождественность от всего остального (Аристотель). В результате появляется основа для формы мировоззрения, позволяющего целерационально ориентироваться в социальном пространстве и активно воздействовать на него.

В то же время в парадигме тождества противоположностей понятийная логика имеет отрицательную сторону. Противоположность различия, по отношению к тождеству в этой логике, заключается в интерпретации универсальности как совокупности вещей, не связанных друг с другом. Такое познание разрушает целостность. По этой причине переход проблем познания от вещей к процессам, к движению, нейтрализует ресурсы логики абсолютного тождества (Зенон Элейский). Феномен энантиодромии (Гераклит), заключающийся в повороте тождественного осмысления через отрицание к его противоположности, становится основой для формирования более целостного осмысления в форме диалектики (Гегель, Маркс). Диалектика утрачивает определ¸нность за сч¸т интеграции тождества и различия в единстве до аспекта разрешения противоречия, но позволяет интерпретировать предмет как процесс.

Диалектика не получила распространения в индустриальном обществе из-за сниженной определ¸нности некоторых результатов осмысления. Кроме того, по причине выявления противоречий реальности, которые элита индустриального общества предпочитает вытеснять за пределы рациональности в бессознательное, в тень. Эта форма социальности имеет ряд противоречий антагонистического плана, которые лучше скрывать от населения. Однако непротиворечивость логики способна огрублять реальность, ориентируя мировоззрение на нейтрализацию содержания, отличного от установки, создаваемой абсолютизацией тождества. В то же время расчленение целого на части и стремление к абсолютизации положительного деформирует истинность.

21

1.3 Логическое и научное осмысление в пространстве целостности

Мы зафиксировали, что в античной Греции произошло принципиальное изменение ментальной ориентации в культуре. Это новое мировоззрение позволило дать ответ на вызов традиционной системы организации общества, который не позволил воспроизводить социальную систему в прежней конфигурации локального античного пространства. Новое мышление способствовало отрицанию способа рационализации, основанного на мифе и синкретической, лиш¸нного различия форме тождества. В культуре полисной Греции начинает доминировать понятийная форма рассуждения. Понятия в этом отношении представляют собой трансформированные метафоры, через которые осуществлялась конфигурация мифа, позволявшие последовательно и определ¸нно развивать мысль определ¸нного содержания. Понятия, сформированные на основе закона тождества, обрели способность выражать не только непосредственность объекта познания, но и его скрытое, внутреннее состояние. Развитие определенности мира в понятиях позволило осмысливать сущность предмета познания, позволяющую его преобразовывать на сознательной основе.

Различение в понятийном осмыслении целостности на самодостаточные и изолированные противоположности тождества и его отрицания, в отличие от синкретизма дологической определ¸нности, превратилось в основу нового мировоззрения. Подобная ориентация сознания позволила из целостности выделять предмет познания и осмысливать его как самостоятельную часть целого. Туманная неопредел¸нность мифа, которая реализовывалась в неизменной жизненной инструкции, стала заменяться пониманием вещей, позволяющим на основе познания создавать алгоритмы преобразования ресурсов для получения необходимых результатов. Возникла возможность поступать не на основе неизменной технологии, заданной извне традицией, а на сознательном фундаменте рационального понимания. Это преобразование изменило и структуру человека, который стал эволюционировать в движении к личностной ориентации, и, в конечном итоге, к целостности в форме любви.

Однако установка человека на расчленение целостности на части, неизбежная на уровне невозможности мыслить целое как целое, не была преодолена в пространстве логики, а так же в познании в целом. В философии, метафизике, осмыслении человека

22

иобщества, в зарождающейся науке возникает ещ¸ большее обилие концептуальных подходов, чем при античном зарождении европейского осмысления реальности. Все они основаны на потребности адекватной интерпретации целого, представляют несомненный интерес для разрешения проблем ориентации человека в космосе. Но ни одна форма осознания целого не удовлетворяет мыслителей, и, зачастую, отрывает цели деятельности общества от тех ценностей, которые исповедуют авторы алгоритмов воздействия на социальную среду. Понимание тех или иных аспектов гармонизации общества может удовлетворять мыслителей

исубъектов воздействия на отношения, может восхищать и идеологически захватывать определ¸нных людей, превращая их в героев или геростратов, революционеров или палачей. Но, как правило, результат разбивается в шторме преобразований о множество обстоятельств, не позволяющих воплощать самые прекрасные проекты научной картины мира. Тот локальный образ, который естественным образом созда¸тся наукой на основе непротиворечивой логики, не доходит до понимания целостности.

Абез освоения такого уровня понимания попытка формирования системного содержания оказывается несостоятельной.

Прич¸м понимание можно было получать, следуя традиционной установке Платона на универсальное рассуждение о предмете в форме идей, но уже на основе новой логики. Такой способ познания казался этому великому мыслителю адекватным, поскольку он позволял превращать предмет познания в понятие идеального уровня содержания. Не менее великий мыслитель Аристотель не соглашается со своим учителем и коллегой, утверждая, что познание должно согласовываться не только с законами мысли, но и с содержанием опыта. Впоследствии установка Платона становится основанием монотеистических, постязыческих религий и используется как аспект в научном творчестве. То же можно сказать о стратегии познания Аристотеля, которая превращается в матрицу научного познания и основу для религиозной интерпретации в обществе с централизованной властью. Однако ни Платону не удалось создать реализацию своего проекта гармонизации традиционной Греции, ни Аристотелю, стремящемуся посредством Македонского элинизировать мир.

Впрошлом веке наметилась потребность в очередной раз узаконить появление противоречия в интерпретации реальности. Например, К. Юнг обратил внимание на феномен энантиодромии, зафиксированный Гераклитом в качестве основы возник-

23

новения и существования противоположностей в процессе познания. Согласно этой концепции, рассуждения тождественного уровня в сво¸м развитии в определ¸нный момент начинают себе противоречить. В рассуждениях наряду с тождеством появляется различие, ориентация процесса осмысления сменяется на противоположное. В результате в первоначальной форме осмысления господствует тождество (А), одним из назначений которого является отделение предмета познания от всего остального содержания целостности. В результате деятельности эффекта энантиодромии, рассуждение неограниченного отрицания абстрактной формы (не А) начинает наполняться содержанием конкретного различия. Конкретное различие превращается в антитезис, в противоположность А. рассуждение приобретает форму проблемы. В данном случае мы получаем две противоположности, которые в пространстве непротиворечивости уже существуют феноменально, но не могут быть объединены в единство.

Как бы ни стремились позиции мыслителей к адекватной интерпретации целого, посредством разных форм разделения его на части и последующей интеграции познанных частей

вединство, всегда возникало противоречие, которое запрещено

вопредел¸нных логических рассуждениях. К величайшему нашему сожалению, части целого, а в него превращается человек при подобной системе мышления, невозможно его познать каким он является в своей содержательной полноте. До сих пор человек

внауке понимается как агрегат, несмотря ни на какие ухищрения и видимую мудрость осмысления реальности. Для понимания целостности необходим целостный субъект познания, а что он собой представляет, мы ещ¸ не знаем.

Несмотря на эти процессуальные затруднения, в постантичной реальности происходит знаковый культурный поворот: определ¸нная целостность созда¸тся на основе интеграции сознания и материи, а, точнее, идеального и практического. Это объединение осуществляется в науке как в социальном институте. Ни «идеальное» в своей полноте, ни опытно-практическое, соответствующее научному знанию, не соответствуют гармоничному тождеству целого, не смотря ни на какой прогресс. Но пока другой формы осознания целого наука и религиозно-духовные практики дать современным людям не в состоянии.

Научный уровень познания не имеет смысла считать чем-то культурно-изолированным, не имеющим корней в мифологизированном познании прошлого. Не случайно говорится, что всякое

24

новое есть хорошо забытое старое. Наше познание всегда было идеологизированным – новые матрицы абсолютизировались при обретении ими укорен¸нного одобрения, а старые подвергались ж¸сткому отрицанию, вплоть до стремления радикалов уничтожать носителей старого мировоззрения физически. Все революции страдали этой болезнью, в особенности революции в России, для которых оппозиционное сознание зачастую становилось приговором.

Феномен мифа удовлетворительно можно объяснить, только следуя идеям К. Юнга о роли бессознательного в формировании знания. Отдельные, в полном смысле избранные люди, имели возможность погружения в бессознательное. В этой форме предсознания гораздо больше информации, чем в рационализированном сознании. За сч¸т своих гениальных рациональных сверхспособностей и харизмы эти «полубожественные» члены общества сообщали ему знания сакрального и технологического характера. Прич¸м, как многие пророки, после насильственной смерти. Привычного для нас «научного» объяснения этим идеям не было, они носили феноменологический характер, но, зачастую, влияние этих озарений может существовать на протяжении тысяч лет.

Скорее всего, подобные маяки социального озарения продвигались в отношении целостности своей организации гораздо дальше обычного уровня образованных людей за сч¸т использования множества практик, как правило, жреческого характера. Такие мыслители не могли быть не укоренены в социум, они обязаны были иметь способности отождествления с бессознательным. Кроме того им необходимо уметь возвращаться в реальность, сохраняя способность рационально обрабатывать свои откровения. По поводу этих удивительных явлений в современных культурных осмыслениях продолжает транслироваться масса мифов, которые невозможно интерпретировать адекватным образом. Например, до сих пор обсуждаются проблемы, связанные с христианством и личностью Иисуса. Вокруг знакового образа Е.П. Блаватской возник мощный ореол самых разных толкований, которые интерпретируют е¸ информацию от границы сверхгениальности, до полного отрицания и обвинения в тотальной фальсификации. Прич¸м вс¸ вращается вокруг содержания, с которым европейцы знакомы очень поверхностно или с ним не согласны по религиозным и другим идеологическим причинам.

25

Поскольку осознанная логика превратилась в базовый паттерн научного познания, в этом новом пространстве возникла потребность «очищения» интеллектуального процесса от суеверий, иллюзий и феноменов сверхъестественного. То, что не соответствовало в познании ж¸стким требованиям логики, господствующим паттернам науки, и, как правило, неосознаваемым идеологическим установкам, подвергалось отрицанию. В результате научное познание получило если не ж¸сткий, то устойчивый каркас и определ¸нность, которая проводила ч¸ткую границу между научным и ненаучным пространствами. Знание научное испытало дистанцирование от «ненаучного». Прич¸м разделение «научного» и «ненаучного» представляет собой серь¸зную проблему, поскольку оно зачастую носит не научный, а корпоративный и даже политический характер.

Но главное обстоятельство заключается в том, что содержание «ненаучного» по мере удаления от античной и постантичной религиозно-сциентической целостности, попадает в «никуда». В н¸м любое знание, выходящее за границы научности, получает статус «вненаучного», обладающего отрицательной коннотацией,

влучшем случае: « ненаучное – разрозненное, несистематическое знание, которое не формализуется и не описывается законами». Это явление превращается в очень серь¸зную причину осложнения планетарной ситуации. В современном, особенно в развитом обществе, сциентистская ориентация не может не быть доминирующей, поскольку наука превратилась в господствующий институт познания. который обеспечивает развитие технологического и управленческого процесса. Без научных инноваций современные акторы глобального воспроизводства не могут конкурировать на рынке тотального влияния на мировые пропорции.

Современная наука связана сложными отношениями с другими способами познания и различными социальными институтами. Не смотря на сво¸ когнитивное и культурное могущество, она постоянно воспроизводит противоречие, превращающее все остальные способы осознания реальности во «вненаучные», не обладающие статусом достоверности, позволяющим непосредственно воздействовать на состояние общества. Если, например,

вдревнеиндийском обществе брахманы определяли деятельность царей, то в настоящее время политика превратилась в доминирующий институт по организации социальной системы, в том числе, и научного пространства.

26

Из-за падения воздействия христианства на духовную жизнь европейцев, сознание приобрело секуляризованную ориентацию. Постепенное сокращение влияния церкви на организацию социальной системности, атеистическая трансформация сознания населения европейских стран приводят к обнажению края науки,

впространстве которого нет научной интерпретации большого числа событий. Становится понятным, что мы слабо представляем свою историю, накоплено множество фактов реальности, которые не способна объяснить наука, недостаточно представлена

врациональном пространстве проблематика человека, духовности и т. д.

Врезультате в научном сознании возникают не только лакуны несознания, но и целые пространства, которые практически не могут быть освоены ресурсами современного научного мировоззрения. Это обстоятельство приводит к неопредел¸нности в европейской ментальности, которая создается неспособностью научного и религиозного сознания поддерживать непрерывность мировоззренческого континуума. Несмотря на продолжающуюся тенденцию господства непротиворечивой логики в научном познании образуются разрывы, которые практически нечем заполнить. Эти провалы в паттернах осознанности приводят к тому, что они наполняются в массовом сознании всевозможными эрзацами, а попытка научных консерваторов бороться с этой ситуацией консервативными методами, приводит к борьбе со множеством возможных прорывов в «нетрадиционной» науке. Например, практически не реализуется идея К.Юнга о потребности в интеграции сознательного и бессознательного при организации ментальности современного человека. Ведь традиционная наука не имеет ресурсов для осмысления бессознательных процессов, поскольку они не имеют непосредственной формы материализации.

Вцелом, несмотря на захват наукой виртуальной реальности, е¸ возможности вс¸ равно ограничены той предметнопрактической областью, которая воспроизводится в социальной реальности. По идее, потребности опытной реальности соответствуют наличным ресурсам когнитивности. Сознание, опережающее потребности научного осмысления наличной опытной содержательности, не воспринимается современниками, поскольку выходит за границы адекватной ориентации.

Кроме того, в связи с ослаблением религиозного аспекта в формировании мировоззрения, получает актуальность пробле-

27

ма конфигурации человека как целостности и как члена общества. До самого последнего времени рациональное осмысление человека создавало его образ тождественности с материальнотехнологическими потребностями социального бытия, включая логическую и сциентистскую потребность. Религиозная ориентация обеспечивала духовное формирование того же человека, при котором он возвышался над обыденностью за сч¸т отождествления со всеобщим аспектом мира и превращался в проекцию божественной формы.

Первая из этих сторон человека не выводит его за границы «среднестатистической» определенности, суть которой заключается во включении индивида в общественное разделение труда, в содержательную потребность которого входит выполнение определ¸нной функциональной задачи. Этот уровень созда¸т конфигурацию «социального животного», которое способно осуществлять реализацию технологий по преобразованию природной среды в составе социального целого. Вторая сторона человека как инобытия божественного абсолютного начала побуждает его выходить за границы функциональных потребностей. Уровень ценностей личности и содержание его легитимных установок отличаются от обыденных потребностей, а в процессе своей деятельности человек покидает функциональный уровень – потребности его реализации становятся общечеловеческими. Как реализовать эту сложную потребность при формировании человека и создании условий для его реализации в условиях сниженной духовности за пределами религиозной организации, мы не знаем. Трудно представить, как к этой важнейшей потребности может подступиться наука, поскольку ситуацию с духовной стороной пока прид¸тся решать ей, совместно с иррациональными формами осознания, которые выходят за границы суеверий и архаизации для современного человека.

Комментарий: Логика, основанная на непротиворечивости изолированного от целостности тождества, не может не быть односторонней. До тех пор, пока осознание мироздания возможно осуществлять на уровне «вещи», особых проблем в пространстве мировоззрения не возникает. Для Аристотеля раб он и есть раб. Однако односторонность встречается с другими «односторонностями», у которых нет ничего общего и хоть как-то объединить их невозможно из-за свойств данной логики. Возникает проблема, которую в этой логической парадигме разрешить практиче-

28

ски нельзя. Платон и Аристотель на сво¸м уровне раскололи когнитивную целостность.

Возникающая наука как базовая рациональная деятельность в индустриальном обществе не способна до сих пор уйти от ж¸стких оков формальной логики. Новоевропейская рациональность основана на устойчивой логике тождественности частей целого, пытаясь разрешить ряд противоречий за сч¸т достаточно новых для Запада ресурсов математики. Но односторонность логики проецируется и на научный способ познания. Наука превратилась в господствующую форму, определяющую технологический прогресс. В парадигме Просвещения она затмила все остальные способы познания, которые лишились своего когнитивного статуса. Мир осознания раскололся на «научный» и «ненаучный». Пока никто не в состоянии дать целостное понимание содержания науки, тем более «ненауки». Но амбиции представителей разнообразной элиты, претендующих на статус «бороцов за научность», не имея к ней никакого непосредственного отношения, непомерен.

Кроме того, наука, как и все рассудочно организованные действия, разделила целостный объект познания на части, которые пытается как-то интегрировать «сверхдисциплинарными» исследованиями. Наука до сих пор считается зоной свободных интеллектуальных действий, но обладает ж¸стким внутренним контролем и серь¸зно интегрировалась с политической и административной властью. В то же время для нас главное, что ресурсы локализированной логики очень слабо приспособлены к пониманию человека и общества. По этой причине в индустриальном мировоззрении результаты научного осмысления гуманитарных проблем практически заменены их имитацией в форме ценностно-рациональных установок. Эта конфигурация социальных отношений зада¸тся элитой, которая имеет в индустриальном обществе свои специфические интересы.

В целом, несмотря на логико-сциентистское отношение социальности к самой себе, произошло сокращение е¸ «понимающей» способности. Она выражается в первую очередь в нарастании агрессии и военных конфликтов. Кроме того образы, создаваемые в научном пространстве, используются различными институтами в своих локализированных целях. Данные обстоятельства, наряду с рядом других, приводят к увеличению стихийности формирования и разрешения множества реальных противоречий.

29

ГЛАВА 2. Организующая роль индустриальной рациональности в конфигурации социальных отношений

2. 1 Способ воспроизводства индустриальной общности: опыт выживания

Целостный характер мировоззрения влияет на человека, созда¸тся им, а также формирует персональную проекцию каждой личности. В пространстве современного познания пока невозможно сформулировать консенсусную структуру члена общества, которая объединяла бы его мировоззрение, человеческий образ

иформу социальной реализации на уровне целостности или системной пропорциональности. Вокруг попыток идентификации представителей различных сообществ в какой-либо интегрированной форме бушуют самые оживл¸нные дискуссии. Как правило, в ситуации конфликтов самых различных уровней формируются образы с разделением участников на положительных

иотрицательных персонажей. В формировании этих образов используются категории целостности, противоположностей, способа отождествления и различения противоположностей, а также возможностей отношения участников к их единству и попытки позитивного изменения ситуации.

Всоответствии с устоявшимся положением, во всяком случае,

ввосточной парадигме, нельзя познать того, чего нет в опыте. В то же время опыт можно понимать по-разному. В западной парадигме сознания опыт противостоит познанию и интерпретируется в качестве аспекта материального характера. По поводу соотношения материального и идеального ид¸т спор со врем¸н античности. От разрешения этого противоречия зависит принципиальное философское основание, в соответствии с которым определяется субординация данного тождества противоположностей: идеалисты отдают предпочтение сознанию, которое творит или влияет на материальное, а материалисты, в свою очередь, отдают предпочтение доминанте материального. В советской парадигме материализм был сакрализован, при помощи этого идео-

30