Влияние современного европейского мировоззрения на состояние конфликтогенности мирового пространства. Монография

новационного осмысления и использования полученного знания, эти два способа ориентации человека глубоко тождественны.

Прич¸м в процессе воспроизводства материального и идеального следует обращать внимание на понимание данной целостности в отношении осознанности элементов универсальности. Так получение нового знания в социальности с низким уровнем осознания целостности, как правило, приписывается культурным героям, например, Гераклу. Их ментальные и технологические достижения в форме локального стереотипа фиксируются в нарративе соответствующей популяции и превращаются в деятельностный символ. «Так говорил Заратустра». Логика данного явления скрыта от последователей феномена до тех пор, пока она не осозна¸тся или не приобретает статус общности. Так не превращается в официальную логику мировоззрение Дао, но приближается к ней логика Конфуция.

При осознании логических конфигураций, которые начинают использоваться общекультурным, но в то же время локализированным образом, появляется стереотип мышления, позволяющий из истинных посылок «автоматически» получать истинные заключения. Так созда¸тся миф о том, что логика как наука созда¸тся Аристотелем. Почему миф? Потому что в греческой традиции существовал образ Одиссея, который за сч¸т своей мудрости отличался способностью разрешать нетрадиционные противоречия. Но Одиссей одной ногой находился в традиционном пространстве, а другой – в будущей европейской культуре как субъект, побеждающий всех при помощи агрессивного интеллектуального превосходства. Логика у становящейся греческой культуры ещ¸ не выкристаллизовалась как нарратив, но потребность в н¸м и развитые предпосылки уже были. Творчество Аристотеля стало завершающим аккордом этого процесса в онаученной форме.

Кроме того мы, как европейцы, до сих пор предметно не владеем логическими ресурсами других культур, например, паттернами, разработанными в очень развитом ведическом пространстве. А с Аристотелем, как ни странно, Европа познакомилась на основе арабских источников, что косвенно доказывает высокий уровень развития сознания и логики и в азиатском мире. В целом можно предположить, что исследовательская и логическая культура возникает естественным образом в любом обществе, в котором складывается набор потребностей и предпосылок, соответствующий этим системным параметрам. Но в Европе

11

процесс культурной и когнитивной ситуации приобретает специфическую конфигурацию, которая в пространстве наших ценностей более эффективна, чем на Востоке. Мы ещ¸ слишком мало знаем об этих пропорциях в целостном измерении, но созда¸тся впечатление, что так нелюбимые в России «либеральные» ценности соответствуют некоторым потребностям подобного развития.

В движении нашего исследования пришла пора указать на ряд некоторых обстоятельств. Существует обоснованное мнение (Петров М.К.), что при возникновении европейской цивилизации происходит слом пропорций традиционного общества. [] Например, даже современные военные как логики-стратеги уверены, что для победы наступления в стандартных условиях необходимо как минимум троекратное ресурсное превосходство. Однако античный логический нарратив позволил Одиссею с сыном победить сотню врагов, а Македонскому – весь азиатский мир, правда, исключая Индию. Появляется совершенно новая форма легитимной организации социальных отношений, например, спартанцы, побеждают персов, уже сражаясь за свободу, а не просто обороняясь от врагов.

Эти изменения, которые привели через две тысячи лет к принципиальному изменению всей конфигурации населения планеты, захватывают все аспекты системы европейской культуры. Происходит кардинальная трансформация мировоззрения и всей интеллектуальной сферы, включая и логическую организацию. Сократ, Платон и другие античные мыслители формируют новую рациональную метафизику, а Аристотель концентрирует е¸ в специфической логической форме. Каким же образом традиционная классическая формальная логика, самый скучный предмет для студентов и многих политиков, влияет на образ жизни европейцев, напрягая в ХХ1 веке вс¸ население планеты?

Главным моментом этих изменений явилось удвоение мира,

вкотором жив¸т европеец. Наряду с реальностью, которая превратилась в среду обитания, появилась сфера ментальности, созданная силой мысли, и сформировавшаяся как совокупность понятий. Вербальность и пространство понятийного содержания превратились в форму, в значительной степени определяющей смысл реальности. Реальность стала неопредел¸нной, динамичной. Е¸ девиация могла преодолеваться за сч¸т е¸ ментальной интерпретации и кодификации. Подобная мировоззренческая матрица позволяет повысить степень проникновения сознания

вмир объектов, создавать способы преобразования реальности

12

в виде технологий взаимодействия и осуществлять его в процессе материальной деятельности. Преобразование природы и людей превращается в способ существования культуры, которая становится управляемой и целесообразной.

Осознание мира в понятийной форме меняет, в сущности, способ жизни человека. В традиционном обществе задачей выживания являлось отождествление людей с природой в соответствии со стереотипами, созданными богами и предками. Человек не знал в объективной форме «почему?», но знал «как» добиться позитивного воспроизводства общественного процесса. Например, кастовая форма организации семейного способа производства существует до сих пор, являясь устойчивой формой объединения человека с природой. Логическая организация осмысления мира модерна ориентирует социальность на овладение причинного обоснования преобразовательной деятельности, что значительно увеличивает ресурсные возможности. Логическая организация приводит к возникновению научного знания, которое проникает в сущность объектов познания, и тем самым значительно расширяет возможности приспособления мира к потребностям людей.

Однако трансляция реальности в языковую форму, а затем превращение языка в понятийную целостность, созда¸т в то же время основание для подмены реальности е¸ понятийной структурой. Пространство понятийной организации для интеллектуалов различного уровня разделения труда в сфере ментальности превращается в естественную реальность, которая созда¸т сеть границ, которые переходить можно только в соответствии с законами познания, а не реальности. В результате подлинная реальность, в которой живут люди, может подменяться ментальными эрзацами, не соответствующими действительным потребностям общества.

Следующим изменением ориентации общества в пространстве реальности в результате воздействия логики Аристотеля следует считать превращение целостного мира в бесконечный набор вещей. Для того чтобы сформировать понятие, необходимо отделить предмет понятия от целостности и рассматривать его как самостоятельный, целостный и самодостаточный в его отделении от единства. Реальность же носит целостный характер. В ней нет отдельных самостоятельных элементов – вещей, целостных предметов. Аристотель прекрасно это понимал, утверждая, что «части бывают только у трупа». Это означает, что отделение любого

13

момента непрерывной реальности в целях понятийного исследования требует возврата познанного в понятиях предмета – вещи назад в целостность. Этот момент доступен пониманию великих мыслителей, но, как правило, упускается мыслителями ранга пониже, и недоступен для понимания профанам, которые идеи авторитетов пытаются понимать как почти безусловную реальность.

Основной закон формальной логики – закон тождества диктует необходимость для исследователя заключать предметность познания в ж¸сткую границу как в крепость, и запрещать выходить за эти границы как за пределы табу. Целостность в результате исчезает, а вещи как посмертные маски приобретают статус неизменной определ¸нности, которая основана на несовместимости тождества и различия, изменения и устойчивости, добра и зла. В реальности такое положение возможно только в отношении статичности, во всех остальных ситуациях приходиться прибегать к различным «уловкам» с целью включения моментов процессуальности в ж¸сткую определ¸нность тождественного осмысления. Движение в такой логической организации познания может описываться только как смена состояний, которые осмысливаются как устойчивые формы. Над этой проблемой бились многие мыслители, например, Зенон Элейский, но изменить ситуацию в пределах формальной логики невозможно – она так устроена.

А что же происходит с ментальной ориентацией исследователя, который озадачен ситуацией несоответствия реальности и понятийного осознания, в котором господствует закон тождества? Следуя восточной традиции, можно сказать, что в состоянии ментального невежества мыслитель не будет замечать возникшего противоречия. В состоянии страсти, которое свойственно многим уч¸ным, мыслитель отождествится с определ¸нностью предмета исследования, и только уровень «благости» позволит ему интерпретировать свой определ¸нный предмет в целостности на основе принципа дополнительности. Однако профаны в этой ситуации будут упорствовать на признании определ¸нности, осмысленной другими, а не ими, в качестве истины. По данной причине так живучи идеологические установки современных политизированных «массовых» членов общества, которые не понимают содержания идеологем, но хотят им следовать по тем или иным причинам.

14

Ж¸сткую определенность аспекта реальности в вещной форме закрепляет основной закон формальной логики, запрещающий считать истинными суждения, которые противоречат друг другу. Практически вс¸ рассудочное познание, за небольшим исключением модифицированных символических логик специального назначения, основано на запрете противоречия в рассуждениях. В особенности это свойство данной формы познания необходимо в сложных системах техники, в которых реализуется многоступенчатые алгоритмы, не допускающие внедрения различия в пространство тождественности.

С позиций не очень пока ясного целостного сознания можно предполагать, что господствующие формы логической организации сознания соответствуют историческим потребностям общества. Во-вторых, сознание в целом, его логические ресурсы, когнитивная ориентация как ментальная легитимность, определ¸нные достижения в сфере понимания человеческой ситуации – все эти аспекты осознания и их целостность в определ¸нной мере носят инструментальный характер. Суть инструментального подхода в пространстве целостности заключается в применении к объекту познания различных, но адекватных когнитивных ресурсов, позволяющих осмыслить определ¸нный аспект объекта в границах его тождества.

Однако превращение отдельной инструментальной позиции в господствующий мировоззренческий принцип созда¸т когнитивный конфликт, принимающий, зачастую, политическую форму. Хорошо известен факт философской борьбы вокруг проблемы материализма и идеализма. На уровне рассудка и запрета противоречия в организации ментального пространства совмещение этих когнитивных установок невозможно. В процессе реального осознания при понимании, как материальное отражается в идеальном, господствует материалистическая установка. При интерпретации воздействия сознания на материальное, установка меняется на идеалистическую. В пределах непротиворечивой логики объединить эти позиции возможности нет. По этой причине логической ограниченности философская проблема принимает политическую оформленность и основу для репрессивных отношений.

Корпоративным, локальным сообществам необходимо свою позицию осознавать как объективную и истинную, для того чтобы принимать «верные» решения для е¸ изменения. Прич¸м, чем дальше элита дистанцируется от общества, от населения, тем это

15

стремление к объективации своей позиции становится сильнее. Крайней формой такой идеологизации становится требование власти к населению занимать позицию абстрактного патриотизма, а последствиями отхода от подобной установки являются обвинения в измене и стремлении к терроризму.

В отношении нашей проблемы действительной статусности сознания необходимо развитие формальной логики и потребность

встрогом осмыслении предметности понимать в качестве когнитивной предпосылки становления естествознания как научной основы индустриальной эпохи. Для того чтобы создать индустриальные технологии промышленного общества 17-19 веков понадобилась строгая логика, ставшая основой т. н. новоевропейской рациональности.

Каристотелевской позиции Лейбниц добавляет закон достаточного основания, который проецирует логическую ориентацию на эмпирическое основание устойчивости и воспроизводимости. Таким образом, уточн¸нная логика в совокупности с более сложной математикой, позволяющей интерпретировать и осознавать кривизну, позволяет обеспечить классические формы естествознания, в особенности физики, адекватной методологией. Но в этой самодостаточной когнитивной ситуации появляются проблемы, как исследовать «сверхфизические» объекты к которым непротиворечивость приложима с большим трудом?

Например, в середине 19 века Маркс доказал, что общество можно исследовать исключительно как противоречие, да ещ¸

вформе процесса. Он указал на невозможность соединения материального, природного и человеческого содержания в границах непротиворечивой ментальности. Синтез данных противоположностей у этого мыслителя осуществлялся через тождество

вформе универсальной стоимости. Вс¸ его исследование классового процесса было основано на интерпретации его как противоречия, которое в каждый момент времени и разрешается, и воспроизводится, двигаясь к необходимости своего принципиального преобразования. Такая система движения не может вместиться ни в одну форму непротиворечивой логики, даже в современную синергетику. Несмотря на убедительность множества теоретических положений марксизма, он был отвергнут в официальном сообществе европейской культуры. До сих пор подобных попыток осмыслить капитализм, признанных политическим сообществом, в природе нет.

16

А ведь Маркс в политической экономии поставил задачу теоретического совмещения производства прибыли и соответствующего индустриальным пропорциям воспроизводства рабочей силы. Данная проблема до сих пор «разрешается» на эмпирическом бытийном уровне, особенно она неразрешима для России. Причины устойчивости рассудочного осмысления в логике «непротиворечия», связанных с обществом, мы обсудим в нужном месте, пока верн¸мся к проблемам логики.

Кчему мы поднимаем проблему инструментальности логики

исознания в целом? Эта проблема связана с историчностью сознания, но имеет свою специфику. Если в традиционном обществе не было потребности в осознании соответствия мифа и реальности, то европейское пространство, формируемое рационально, нуждается в уверенности в том, что ментальное пространство тождественно реальности. Без этой уверенности невозможно управлять этим обществом, а также побуждать людей действовать по воле власти, которая, как правило, не совпадает с интересами множества членов общества. Это сверхсложная проблема, слабо осмысленная населением планеты и реально погруженная в бессознательное и насилие, как санкционированное, так и нет.

В посттрадиционном социуме существует вообще-то странное убеждение «по умолчанию», что решения, принимаемые властью, обоснованы при помощи адекватного осознания, и носят необходимый характер. Никто из членов общества, включ¸нных в обществознание и осуществление политики, не сомневается, что такое представление – иллюзия. Никто из обывателей не считает, что власть – это безусловное благо. Но совокупная ментальность, несмотря ни на что, в целом положительна, за исключением «революционных ситуаций, когда низы не хотят, а верхи не могут». Такое явление устойчивости социальности возможно в ситуации, когда все ресурсы общества, обеспечивающие упорядоченное поведение людей, направлены на реализацию этой цели. Кстати сказать, без этой базы стабильного воспроизводства общества, оно существовать бы просто не смогло.

Существует убеждение людей в том, что общественное сознание находится на более высоком уровне, чем отдельные образы конкретных людей. Этот момент созда¸т основу того удивительного явления, при котором субъективное содержание рационально организованной коллективной ментальности приобретает видимость объективности. Состояние современного общественного сознания таково, что оно способно сохранять это восприятие,

17

в общем и целом, с включением в его содержание «образа врага». Когда «враг у порога», то приемлемость такой идеологии усиливается. Если же посмотреть на ситуацию с позиций, если не целостности, но, хотя бы внешним образом, то многие конфликты и коллизии современной ситуации покажутся неприемлемыми и абсурдными.

В том случае, если воспринимать когнитивную ситуацию не как «отражение материального», имеющего хотя бы аспект объективности, а как способ создания субъективного образа объективного мира, то ситуация меняется. Необходим сознательный подбор уч¸ных, занимающихся исследованием. Требуется профессиональная экспертиза проектов, их достаточно представленное обсуждение в пространстве адекватности и т. д. Обстановка секретности деятельности власти в этом случае минимизируется, а ответственность всех участников процесса за действительные результаты преобразований возрастает.

Подобный подход нуждается в целом ряде предпосылок действительно демократического характера. В том числе, осмысление из сферы профессиональной деятельности, зачастую анонимного свойства, превращается в социально нагруженную форму отношений, а методология модифицируется инструментально

– к актуальным предметным проблемам сознательно применяются соответствующие когнитивные ресурсы, позволяющие создавать адекватные образы осмысления. Эта алгоритмизация потребует увеличения ресурсов и изменения организационных форм получения знания и способа реализации результатов. Однако эффективность связи науки и практики повысится значительно при уменьшении идеологических и организационных искажений.

В конечном итоге непереходимые границы тождественности, квинтэссенция которых реализуется в запрете противоречия в процессе рассуждений, да¸т человеку знание о мире, раздел¸нном на противоположности, не связанные друг с другом. Логика Аристотеля позволяет осмысливать тождество мира как совокупности вещей, но не имеет ресурсов для объединения противоположностей в единство. Это свойство непротиворечивой логики блокирует всю систему интегративного осмысления реальности. Современная ментальность содержит массу рассуждений о трагичной дуальности человека. Добро и зло, долг и счастье, жизнь и смерть – все подобные проблемы людей – не укладываются в прокрустово ложе противоположностей, в которых разделены ж¸стким образом тождество и различие. Целостность

18

при таком способе ориентации человека в мире приобретает форму совокупности вещей, раздел¸нных и обособленных, превращенных в агрегат или механическую систему технической организации.

Таким образом, люди, которые ограничивают свою мировоззренческую ориентацию законами формальной логики, разделяют целостность на реальность и е¸ осознаваемый образ. В своей сознательной деятельности они не в состоянии реагировать на реальность, упрощ¸нно подменяя е¸ ментальным образом. Таким способом ориентации отличаются, например, стереотипы организации общественной жизни, особенно в политике и праве. Особенно проявляется это свойство познания в бюрократическом сознании и соответствующей социальной ориентации. Бюрократизм подвергается тотальной критике, но ничего сделать с ним пока общество не в состоянии, поскольку в этом метальном пространстве нельзя не действовать по законам абстрактного образа мира, который созда¸тся грубыми, технизированными когнитивными средствами. На самом деле мир состоит из процессов, суть которых представляет собой взаимодействие противоположностей, а не их противопоставление.

В традиционном обществе мир так же, как и в непротиворечивом рассудочном осмыслении посттрадиционного общества, раздел¸н на противоположности. Но это противопоставление носит другой характер. На этом уровне развития культуры отождествление ещ¸ не носит абсолютного, осознанного характера

– тождество в мировоззренческой ориентации традиции имеет синкретическую форму. Различение носит неопредел¸нный характер. На этом принципе созда¸тся мифологическая форма, основывающая специфическую культуру, матрицы которой носят для современных европейцев фантастическую форму. До самого последнего времени мифология понималась как поэтическая вымышленная реакция на конкретные события. Европейцы не могли раскодировать реальное содержание мифов из-за несовпадения строя мышления, основанного на разных формах соотношения тождества и различия.

Миф и религиозное сознание, о ч¸м много писал М.К. Петров, являлись основой для технологий доевропейской культуры, но из-за синкретического строя тождественности, осознание культуры в целом и технологического пространства, в частности, носит фрагментарный характер. Элементы ментальности и практических действий не имеют непосредственно-логической связан-

19

ности, свойственной европейским рассуждениям. Данное противоречие в традиционном обществе разрешается в специфической организации человека как реализатора культуры. Каждый член общества получает при такой организации роль, которая, в отличие от неопредел¸нного выделения из целостности и соотношения противоположностей в мировоззрении, получает статус ж¸сткой определ¸нности как современный разведчик под прикрытием с ампулой яда во рту.

Известно именное и семейно-профессиональное определение каждого члена общества, в кодификации которого зафиксированы строгие инструкции для субъекта разделения социальных обязанностей, которым он следует. Прич¸м все структурные элементы подобной системной организации объединены в резонансную целостность, которая может существовать тысячи лет без особых модификаций. Человек в этом пространстве «освобожд¸н» от свободы, нормативно-правовой организации, человеческих и либеральных ценностей, возможности выбора и т. д. У него существует единственная форма организации всей жизни – долг, с которым человек отождествляется, буквально срастается от момента инициации и до самой смерти. Прич¸м она может наступить при определ¸нных выходах индивида за границы самотождественности.

Когда во времена античности происходит осознание тождества и различия как формы противоположности, логическая прозрачность превращается в принцип осознания. Никто кроме великих мыслителей не обращает внимания на этот логически-ментальный «пустяк», но происходит появление принципиально новой культурной матрицы, которая замещает традиционно-мифологическую ориентацию культуры на научноорганизованную форму, создающую возможность трансформации всех социальных отношений. Развитие данной культурной ориентации заняло больше двух тысяч лет. Можно утверждать, что

внастоящее время культура, в мировоззренческой структуре которой содержится логика, запрещающая наличие противоречия

врассуждениях, достигла своего апогея и нуждается в серь¸зной трансформации.

Комментарий: Таким образом, возникая из недр мифологического содержания, логическое осмысление реальности созда¸т для античных мыслителей и их последователей, массу дополнительных ресурсов. Метафоричность синкретичного тождества созда¸т возможность достаточно целостно (Блаватская Е.) осмыс-

20