Влияние современного европейского мировоззрения на состояние конфликтогенности мирового пространства. Монография

ного человечества можно увидеть тупое и преступное уничтожение тех возможностей, которые были созданы в результате сверхусилий западной цивилизации, но которые используются ей не на пользу, а в явный вред. Человечество нуждается в расширении рациональности за сч¸т включения противоречия в ментальную ориентацию; адекватного отношения к трансформации психологии, сменив установку выживания на сотрудничество; полноценного включения духовности и положительного бессознательного в образ человека современного общества. Современное общество нуждается в принципиальном переходе от локальной, фрагментированной ориентации к целостной, интегративной.

Для реализации этого перехода, кроме всего прочего, необходимо изменить отношение к человеку. Один из существенных аспектов трансляции культуры, непосредственно связанный с формированием человека, представляет собой процесс культурного кодирования, исследованный М.К. Петровым. Мы уже упоминали способы кодирования в пространстве традиционного общества – именной и профессиональный. В системе формирования европейских конфигураций культуры со врем¸н античности складывается универсально-понятийный образ передачи культурного наследия, который создает принципиально иную матрицу человека. Петров утверждает, что «Европейскому типу культуры принадлежит бесспорный приоритет в изобретении нового стиля и способа мышления — оперативного кодирования нечеловекоразмерных ситуаций в человекоразмерную, удовлетворяющую условию единства апперцепции проблему-систему, разрешимую наличными силами и средствами» [20; с. 106].

В данной парадигме появление измен¸нных опытных ситуаций, зачастую находящихся в секторе выживания, нейтрализуется за сч¸т способности человека отвечать на данные вызовы, используя свои ресурсы, которые получены за сч¸т формирования способности ориентироваться в неизведанном содержании опыта. Человек, в подобной парадигме должен быть воспитан/сформирован так, чтобы он не только владел технологиями воспроизводства опыта в настоящем, но и был в состоянии разрешать противоречия, возникающие как новации, приходящие реальность из «будущего». Рассудочная ориентация человека, как мы неоднократно уже говорили, основана на осмыслении наличной данности. Научная ориентация более открыта – закон науки позволяет осознанно относиться и к новационным явлениям определ¸нного множества до определ¸нной границы.

101

Проблема способности европейского человека давать ответ на «неожиданные» вызовы на категориальном уровне наукой ещ¸ не осмыслена. В нашей парадигме это происходит в том случае, когда субъект разрешения новой проблемы справляется с решением задачи на основе набора культурных способностей. Такой субъект получает подготовку «открытого» характера, способную ассимилировать новацию в потенциальной форме. Ему необходимо иметь сознательную/бессознательную установку на разрешение противоречия. Кроме того он должен быть в состоянии привлекать к ситуации ресурсы бессознательного разветвл¸нным образом. Другими словами, ответы на вызовы, выходящие по содержанию за границы известного, требуют более содержательного набора ресурсов реактивного характера, нежели стандартные ситуации, соответствующие определ¸нной нормативности.

Втом числе мы отмечали культурную форму психики эгоцентризма, которая предполагает концентрацию энергии человека на проблемной ситуации, перераспределения его ресурсов, соответствующего задаче, и аккумулирования их в соответствии с алгоритмом деятельности под постоянным контролем. Реализация подобных способностей необходима в ситуациях напряж¸нного характера, как для спортсмена на чемпионатах. Так называемая Эпоха географических открытий и заселение европейцами новых территорий была периодом, который нуждался в массе подобных людей.

Сложность социальной системы, которая одним полюсом направлена в бесконечность космоса, а другим – в тривиальную бытийность, воспроизводится конкретными людьми. Каждый человек также представляет собой противоречие, противоположностями которого выступают потребность участвовать в реализации социальной структуры и необходимость в удовлетворении личностных потребностей. В тех условиях, когда общество вынуждено выживать, чтобы сохранить системность, люди усиливают тождественность своей ориентации, концентрируют свою организацию на полюсе целостных потребностей. Когда же появляются резервы социальной энергии в ситуации резонансного воспроизводства, население получает возможность развивать подсистему культуры и следовать потребностям личностного характера.

Взависимости от содержания социальности, е¸ участники приобретают соответствующую конфигурацию, которая формируется на основе как бессознательного, так и сознательных усилий различных общественных институтов и конкретных людей.

102

В сущности социальная система и персонифицированная конфигурация е¸ элементов и человека по содержанию совпадают. Следует признать, что осознание этих системных форм и сочетания подсистемных содержаний далеки от адекватности, что подтверждается кризисами, конфликтами и страданиями людей. В то же время члены общества приобретают достаточно определ¸нное развитие и набор характерных черт, которые создаются за пределами сознательных установок.

Поскольку мы интерпретируем современное индустриальное пространство как европейское общество, включая и США, в период последних четыр¸х веков, которые наступили вслед за за началом перераспределения мировой территории. В отношении конфигурации образа человека и политических отношений происходит дальнейшее преобразование этой системы. Последуем, в очередной раз за Юнгом, который адекватно, на наш взгляд, разобрался в системных определ¸нностях конфигурации человека индустриального общества. Парадигма, в которой Юнг осуществлял данную интерпретацию, не была изложена в конкретном произведении. Но у него сформировалась определ¸нная позиция, которую он фрагментарно излагал в различных работах. По этой причине мы будем так же использовать концептуализацию идей Юнга, созданную американским его последователем В. Одайником, который создал интеграцию идей Юнга на психологию политики на основе доступных публикаций. Эта работа активно используется в данном исследовании [19].

Юнг приходит к выводу, что за последние 400 лет произошедшие события значительным образом повлияли на конфигурацию европейского человека. Реформация, Просвещение и Индустриальная революция в качестве интегративного воздействия привели к обособлению человека и природы. Если в Средние века образ человека, несмотря на все противоречия, был тождественен природе и коллективному естественному бытию, то с развитием индустриальных отношений ситуация серь¸зно поменялась. Ослабление воздействия церкви на массового человека, позволило создать условия для его освобождения от религиозного мировоззрения и архаичных отношений. Идеи Реформации повлияли на формирование нового способа мышления, активность которого стала направляться на практические цели, связанные с развитием промышленности. Появление идеологии Просвещения, основанной на замене религиозного сознания на логическисциентистскую форму, закрепило стремление человека к превра-

103

щению природы из естественной среды обитания в объект использования и потребления. В результате, утверждает Юнг, непрерывно увеличивается разрыв между сознательным и бессознательным в ориентации западного человека. Кроме того, ослабление авторитета Церкви и потребность в содержательном управлении усложнившейся системой общества на фоне утери привычных ценностей привели к тому, что европеец стал находить жизненную основу в государстве.

Стремление нейтрализовать диктат власти церкви в условиях Просвещения привело к замене традиционной и внешней власти персонифицированной властью разума. При помощи рационализированного мировоззрения из сознания западного человека были вытеснены инстинктивные и архаичные образы, «крайне грубого, неистового, жестокого свойства». Само по себе вытеснение увеличивает энергетический заряд и динамичность этих феноменов. В конечном итоге в сознании, которое основано на рациональной умеренности, возникают культы, помешательства, всевозможные увлечения и другие отрицательные психические явления. Юнг приходит к выводу, что «Вызывавшие некогда трепет боги не исчезли, они лишь изменили имена: они теперь рифмуются на –изм» [30].

Юнг утверждает, что современная идеология, в частности, капитализм и коммунизм, представляют собой лишь изощр¸нный заменитель утраченной связи с психической реальностью – с силами бессознательного. Превращение рассудочного сознания в единственный источник человеческого содержания привело к омассовлению позиций, которое превратило человека в статистическую единицу. После того, как человек перестал быть эгоцентристом-захватчиком, в индустриальном обществе, став на¸мным работником, он пропал в толпе, которая устроена так, что она позволяет управлять собой государству при помощи массовой идеологии и права. Толпа же озвучивается, зачастую, харизматиками-психопатами, которые управляются какими-то скрытыми силами, установить определенность которых очень непросто. [30; с.54-55].

Технологическая система индустриального общества устроена таким образом, что человек включается в массовое воспроизводство, превращаясь в микроэлемент системы. В условиях ж¸сткого разделения труда эта микросистема эволюционирует для него в доминантную целостность. Е¸ различ¸нность по отношению к целостности превращается в свойство человека. Подобная изолированность, как индивида, так и его профессиональной

104

организации, укрепляет его восприятие своей жизни как статистической единицы бесконечного множества подобных элементов, практически не соедин¸нных в единство. Рассудочное сознание, которое основано на противопоставлении и исключении тождества и различия одного и того же единства, усиливает это ощущение бессознательного и превращает его в устойчивый социальный стереотип.

Однако общество всегда было организовано как коллективное единство, по этой причине данная массовая совокупность изолированных элементов социальной системы находит объединяющее начало в государстве, а его идеологию воспринимает как источник интегративной ментальной ориентации. В результате появляется набор позиций, которые структурируют отношение человека к самому себе и к социальной целостности, представляя собой неразрешимые противоречия. Каждый индивид на уровне «эго» имеет установку самодостаточности в отношении персонального осмысления своего существования. Образовательная система, воспитание, коммуникативные отношения, в первую очередь, сетевой источник информации, становятся аспектами формирования персональной конфигурации сознания.

Данное осмысление убедительно и достаточно по содержанию для личности до тех пор, пока человек не вступает в контакт с другими членами сообщества. Взаимодействие на уровне индивидуальных позиций демонстрирует человеку, что его личное понимание не соответствует ориентации других людей. Но из-за ограниченности свойств рассудочного способа понимания, он не в состоянии разрешать проблему несоответствия позиций. В результате происходит либо уход от проблемы, либо психологический конфликт, уводящий человека от непосредственного затруднения. Когда же субъект осмысления встречает коллективные позиции, которые инициируются политической системой, он либо отождествляется с ними, либо отвергает. Вс¸ равно возникает разрыв в образах осознания, который массовый человек устранить не в состоянии.

Идеологическая борьба, которая отвергается многими участниками политического пространства в качестве основы отношений, на самом деле пронизывает вс¸ современное коммуникативное пространство. Отдельная позиция члена общества по сравнению с мощными коллективными образованиями воспринимается как отношение единицы к множеству. В идеологическом пространстве естественным образом осуществляется притяжение индивидуальных позиций к коллективным. В современном об-

105

ществе это отождествление массового человека с коллективными ценностями относится, первую очередь, к государству. В результате мощное воздействие бессознательного и идеологического влияния государства на его членов в условиях доминирования рациональных, эмпирически ориентированных, позиций созда¸т мировоззрение, осмысление и легитимацию, тождественную, в сущности, с потребностями государства.

Логика со стереотипом разделительных суждений «или – или, третьего не дано», делит государства и другие элементы системы на «друзей и врагов», «наших и не наших», формируя конкурирующую, конфликтную систему отношений, воспроизводящую войну. Государства с различными интересами в европейском пространстве, насел¸нные «массовидными» людьми, не в состоянии выбраться из такого положения, поскольку организация общества такова, что идеология и политическая установка власти в состоянии навязывать населению образ жизни и систему действий, не соответствующих их реальным интересам. Дифференциация государств с агрессивными установками при таком положении неизбежна, поскольку они не могут существовать без образа внешнего и внутреннего врага. Наличие вражеской противоположности необходимо для современных государств для создания идеологии, позволяющей реализовывать ряд целей, скрываемых от «общественности». Одна из главных задач в этом пространстве современной политической целостности – отвлечение внимания общества от действительных проблем наличной социальности и движения е¸ в будущее на основе тех установок, которые реализуются под благовидными вывесками, но ведут к угрозе существования цивилизации.

В результате нескончаемая ориентация Запада на доминирование оборачивается против его собственных интересов, поскольку не позволяет выйти за границы стратегии выживания, расходуя значительную часть ресурсов на милитаризацию. Такая конкурентная конфликтность с частью мира, которая по численности населения больше численности развитых индустриальных стран в пять раз, ничего кроме кризисности и военных столкновений дать просто не может. Западное упорное стремление к господству не может дать счастье населению недостаточно развитых стран, которое вместо развития жизненного воспроизводства в культурной постиндустриальной форме обрекается на неопредел¸нное несчастье. А на несчастье других своего счастья создать, как известно, невозможно.

106

Заключение

Исследование различных форм осмысления и других способов влияния на действия различных людей в индустриальном обществе позволяет сделать вывод, что в целом социальная система планеты организуется на стихийном уровне. Процесс цивилизационного воспроизводства имеет некоторые вкрапления рациональных установок, но в целом осуществляется бессознательно. Несмотря на высокий уровень технологического развития, индустриальная цивилизация не в состоянии осмыслить сво¸ существование как планетарную целостность. Система социальности стремится к глобализации, к интеграции ряда процессов, в первую очередь экономико-рыночного характера. Однако общая структура мировоззрения и системная конфигурация практически всех процессов продолжает носить архаичные черты локальной организации. Локальность как базовая матрица системной организации была господствующей на вс¸м протяжении человеческой истории, и позволяла с определ¸нной степенью адекватности воспроизводить социальные отношения.

Становление индустриального общества имеет смысл интерпретировать как переход от традиционного, локально организованного способа бытия, к универсально-планетарному, интегрированному формату социальных отношений. Общность, а точнее, конгломерат взаимодействия суверенных государств, имеющих свои персонифицированные интересы и ориентации, которые не способны объединиться в резонансную целостную систему по разным причинам, не способна соответствовать потребностям современных людей. Архаизация содержания доминантных матриц организации доиндустриальной системы, которые продолжают господствовать в индустриальном формате. Локальность организации социальной системности созда¸т массу неразрешимых противоречий, которые воспроизводят перманентные военные действия, превращающиеся в основание для тотальной военной угрозы.

Лидеры современного человечества, в первую очередь, США и другие развитые страны Запада, удовлетворены своим положением в глобальном сообществе, поскольку они технологически развиты и могут пользоваться ресурсами менее развитых стран. Так устроен мир локальной организации – развитые сообщества,

107

как и прежде в истории, имеют возможность в своих эгоистичных интересах присваивать себе богатства, им не принадлежащие. Однако внутри этих развитых стран та же локальность делит людей на богатых, позволяя им свободно распоряжаться своими ресурсами, и «трудновыживающих», которые могут распоряжаться только своей рабочей силой. Доиндустриальные матрицы позволяют воспроизводить такую социальную систему, хотя она уже мало кого удовлетворяет. Но вопрос заключается уже в другом: сколько ещ¸ сможет существовать такая архаизированная структура с супертехнологиями и ущербным образом жизни основной части населения планеты, а также чем это может закончиться? Россия претерпела за последнее столетие целый ряд потрясений, связанных с попытками вписаться в индустриальное пространство, и испытывает до сих пор воздействие его лидеров, направленное на превращение нашей страны в сателлита ведущих держав. По этой причине данная проблема не может не интересовать россиян непосредственным образом.

Что же свойственно архаичным локальным социальным системам и что происходит в обществе индустриального типа, когда матрицы традиционного образа продолжают использоваться и модифицироваться в структуре системного воспроизводства современного уровня. Во-первых, в содержании осознания человеком своего пространства произошла утеря целостности. Целостность исчезла постепенно и незаметно при господстве формирующегося убеждения в том, что современный человек достигает вершины совершенства. В идеологии модерна возникло убеждение, что необходимо отказываться от всего консервативного и следовать пут¸м прогресса. До этого момента, как отмечал К.Юнг, на ментальность и на всю структуру индустриальных отношений повлияли Реформация, Просвещение и Индустриальная революция. Эти, вообще-то, прогрессивные изменения в сознании и отношениях людей совпадали с преодолением архаичных системных конфигураций, но в их структуре содержались паттерны, которые нуждались в своевременной трансформации.

Поскольку индустриальность привела к преобразованию сознания, включившего в сво¸ пространство науку, а также невиданного прогресса в экономике, появилась потребность в разумном отношении к этим преобразованиям. Данная рациональная реакция была необходима для приспособления новых социальных ресурсов к потребностям людей. Но рационализация прогресса на уровне непротиворечивого мышления созда¸т не толь-

108

ко достижения, но и приводит к интеграции научных открытий и множества новых технологий с ресурсами ВПК. Милитаризация всего мира приводит к канализации возможных достижений для людей против них.

Потребности науки в определ¸нном верифицированном знании привели к односторонней абсолютизации запрета противоречия в познавательном процессе. Это направление ментальной организации способствовало усилению, а не преодолению, локализации, которая влияла на фрагментацию мира в тот момент, когда требовалась его интеграция.

Снижение уровня религиозности, имманентно свойственное индустриальности, привело к потере интереса к бессознательному и практически вытеснению его из структуры психического. Кроме того, произошла обвальная нейтрализация уровня духовности людей во вс¸м мире модерна. В результате этих и других изменений в структуре мировоззрения процесс естественного развития на уровне новых технологий приобр¸л стихийную форму своего изменения. Это привело, в частности, к снижению уровня безопасности политических и практически всех процессов. Антагонистические конфликты повлекли за собой возрождение древнего стереотипа потребности в выживании, которая практически извратила весь прогресс, перевернув его с ног на голову. В результате, несмотря на все прогрессивные изменения, стихийное развитие планетарного мира лишило людей уверенности в сво¸м будущем. А попытка политической власти подчинить прогресс своим интересам приводит к состоянию абсурда на фоне великолепной военной техники, уничтожающей людей.

Мир нуждается в стратегии транслокальности и интеграции ресурсов в интересах человечества, а не вопреки им.

109

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Алексеева Т.А. Политческая теория: от концепций к теориям. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2007. – 400 с.

2. Алексеева Т.А. Справедливость как политическая концепция: Очерк современных западных дискуссий. – М.: Московский общественный научный фонд, 2001. – 244с.

3. Аристотель. Политика// Сочинения: в 4 т. – М.: Мысль, 1983.

– Т. 4. – С. 375 – 644.

4. Бадью А. Загадочное отношение философии и политики. – М.: ИОИ, 2013. – 112с.

5. Бжезинский Зб. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство. – М.: Междунар. отношения, 2004. – 288с.

6. Гирц К. Интерпретация культур. – М.: РОССПЭН, 2004. – 560с. 7. Гумил¸в Л. Этногенез и биосфера Земли. – М., 2007 8. Коротец И.Д. Россия в ожидании. – Грозный,1993. – 185 с.

9. Магун А.В. Единство и одиночество: Курс политической философии Нового времени. – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 544 с.

10. Мангейм К. Диагноз нашего времени. – М.: Юрист, 1994. – 668 с. 11. Мангейм К. Очерки социологии знания. Теория познания – ми-

ровоззрение – историзм. – М.: ИНИОН РАН, 1997. – 250с. 12. Мангейм К. Очерки социологии знания: Проблема поколений.

Состязательность. Экономические амбиции. ИНИОН РАН . – М.: 2000.

– 164с.

13. Манхейм К. Избранное: Диагноз нашего времени. – М.: РАО «Говорящая книга», 2010. – 774с.

14. Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонопарта //Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – М.: Гос. изд-во полит. лит., 1957. – Т.8.

– С. 115-217.

15. Маркс К. Капитал. Т. 1// Маркс К., Ф. Эгельс Ф. Сочинения.

– М.: Изд-во полит. лит., 1960 . – Т. 23. – 920 с.

16. Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества / Маркузе Г. Эрос и цивилизация. – М.: Акт Эрос и цивилизация. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества. – М.: АКТ, 2003. – С. 252-515.

17. Мелмен С. Конверсия и разоружение. Демилитаризованное общество. – М.: Мир, 1990. – 152с.

18. Одайник В. Психология политики. Политические и социальные идеи Карла Густава Юнга. – СПб.: Ювента, 1996. – 382с.

19. Одайник В. Психология политики: Политические и социальные идеи Карла Густава Юнга. – СПб, «Азбука классика», 2010. – 256с.

20. Петров М.К. Язык, знак, культура. – М.: Едиториал УРСС, 2004. 21. Рансьер Ж. Несогласие: Политика и философия. – СПб.: Мachina,

110