Власть, террор, мир и война. Большая стратегия Америки в обществе риска

Часть третья

иочень серьезной команды, которую возглавляют наиболее умные

инаиболее полно раскрывшие свои способности государственные деятели страны. Те силы и те взгляды, которые будут определять нашу внешнюю политику при политиках следующего поколения, попробовали себя в деятельности этой администрации.

Некоторые из наиболее дорогостоящих внешнеполитических провалов связаны, по видимому, с трудностями в сохранении зыбкой и легковоспламеняющейся коалиции. Неожиданная

идаже пугающая неудача попытки составить осуществимые пла ны реформирования послевоенного Ирака, похоже, выросла из взаимной подозрительности и конфликтов между различными фракциями внутри администрации. Неоконсерваторы не жела ли, чтобы послевоенное правительство формировали реалисти чески мыслящие и склонные к компромиссам бюрократы из Го сударственного департамента, но неоконсерваторы, входящие в гражданскую верхушку Пентагона, испытывающие аллергию к идеям национального строительства, страдали от недостатка парламентских мест и ресурсов и потому не могли строить сколь ко нибудь серьезных планов. Малоубедительные объяснения причин военной акции, по видимому, также отражали неумелое приведение различных идеологических ограничений внутри группировок правящей коалиции к общему знаменателю.

Даже наиболее преданные сторонники администрации Буша прилагают все усилия к тому, чтобы найти оправдания политичес ких промахов и упущенных возможностей, которыми был отмечен начальный этап военного присутствия коалиции в Ираке. Провал первоначальных планов восстановления порядка и инфраструкту ры дал возможность верным последователям Саддама, поначалу ошарашенным быстротой и полнотой поражения режима, органи зовать сопротивление оккупационному строю. Эти неудачи стоили американцам существенной доли благосклонного отношения со стороны простых иракцев и широких кругов общественности в арабском мире. Поражения дипломатов тем менее простительны, что опыт Афганистана уже дал политикам шанс оценить уровень трудностей, которые могут их ожидать при оккупации и умиротво рении крупного государства. Администрация Буша закончила тем, что пришла к оптимальной политике в Ираке — отстранению Сад

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

дама от власти и завоеванию поддержки как можно более широких кругов в демократических движениях Ирака, — проводимой едва ли не наихудшими возможными способами.

Особенно обидно видеть, что люди, несущие основную от ветственность за ошибки в планировании, принадлежат к нео консервативному крылу в администрации Буша. Они составля ют группу, которая видела основное значение противостояния

вИраке в начале демократических преобразований на всем Среднем Востоке. Они горячо и искренне поддерживали мнение о том, что интервенция в Ираке может быть оправдана сообра жениями гуманитарного характера: страдания иракского народа при правлении Саддама стали воистину невыносимыми. Люди, придерживавшиеся подобных взглядов, должны были сорваться

вглубокую пропасть, чтобы понять, с какими опасностями они столкнулись лицом к лицу и какие шаги необходимо предпри нять; редкий случай в мировой политике.

Большая часть критических замечаний по адресу Возрожде ния вильсонианского толка носила идеологический характер: критики полагали, что вильсонианцам следовало бы больше внимания обращать на позиции Организации Объединенных Наций, европейских союзников, а также на проблемы, связан ные с глобальным потеплением. Но неудачи, вызванные окку пацией Ирака, имеют другую природу: дело в то1м, что неокон серваторы называют важной стратегической целью, требующей тщательной работы по ее достижению.

Ксчастью для Соединенных Штатов, Ирак, как и весь мир, счел эти неудачи болезненными, но не решающими. Политичес ки хаос создал ряд ненужных трудностей и лишил американцев кредита доверия. Оставалось только надеяться на то, что возник шие недоразумения отразятся на их виновниках, и если Соеди ненные Штаты вновь примут на себя ответственность, сравни мую с той, которую взяли на себя в Ираке, американские чиновники встретят ее с бо1льшим достоинством.

Администрация добилась лишь частичного успеха в разреше нии одной из традиционных проблем американской внешней по литики. Затяжные, непросто складывающиеся войны не могут вестись успешно без сильной джексонианской поддержки, но со

Часть третья

ображения джексонианцев по вопросам стратегии и тактики не всегда согласуются с ограничениями, накладываемыми междуна родным положением. Линдон Джонсон не мог осуществлять вторжение в Северный Вьетнам или установить блокаду его пор тов для обеспечения переоснащения его южных противников. Гарри Трумэн не мог ни «спустить с поводка Чан Кайши1», ни пе ревести корейский конфликт в русло полномасштабной войны против Китая. Америка не может допустить, чтобы Ирак и Север ная Корея обзавелись ядерным оружием, но использование воен ной силы против этих стран может обернуться значительными осложнениями. Буш не станет терпеть активных действий «Аль Каиды», но есть границы его возможностей для действий в раз личных странах арабского мира. Терпеть терроризм нельзя, но на каком то этапе борьбы Соединенным Штатам потребуется про движение палестино израильского мирного процесса.

Помимо этого, джексонианцы не склонны к национальному строительству и не желают тратить средства или жертвовать жизня ми своих солдат за рубежами Америки. Когда Саддам лишился влас ти в Ираке и в особенности когда шумиха вокруг иракского оружия массового уничтожения лопнула как мыльный пузырь, энтузиазм джексонианцев относительно американского военного присутствия и содержания контрольных пунктов и станций наблюдения стал схо дить на нет. Перспектива истратить десятки миллиардов долларов, принадлежащих американским налогоплательщикам в условиях экономических трудностей и нарастающего дефицита в экономике страны, на восстановление страны, обладающей вторыми по вели чине запасами нефти в мире, не вызвала у джексонианцев энтузиаз ма. Известие о том, что администрация Буша намеревается ввести в Ираке почтовые индексы, вызвало в джексонианской среде про тесты против бессмысленных издержек. Несомненно, страна, распо лагающая вторыми в мире запасами нефти, способна выдержать рас ходы на реформу почты, рассуждали джексонианцы.

Джексонианцы могут быть убеждены в том, что Соединен ным Штатам по силам понести любые расходы в Ираке; их мож

1 Чан Кайши (1887–1975) — с 1927 г. глава гоминьдановской администрации в Китае. С 1949 г. глава правительства Тайваня.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

но убедить, хотя и не без труда, что с американскими войсками

врегион должны хлынуть деньги, но эта война не из тех, что их идеологи имеют в виду. Сознание того, что неоконсерваторы рассматривают реформирование и оккупацию как модель для возможных перемен на всем Среднем Востоке, заставляет джек сонианцев нервничать.

Вечная проблема американской внешней политики: вильсо нианцы слишком часто выписывают чеки, по которым джексо нианцы не склонны платить. В частности, в этом вильсониан цы неоконсерваторы похожи на своих предшественников, горячих сторонников ООН и идей гуманитарного вторжения.

Трудности, испытываемые администрацией, усугубляются тем, в какой степени сторонники Возрождения вильсониан ского толка, популисты националистической окраски или джек сонианцы связаны с отсутствием долгосрочной исторической укорененности в политике несущего ответственность правитель ства. Неоконсерваторам принадлежали определенные посты

впрежних администрациях, но сочетание политического чутья президента с политическим климатом, воцарившимся в стране после 11 сентября, дало им беспрецедентный шанс извлечь свои идеи со дна чернильниц и из недр блокнотов и испытать их в по левых условиях. В военной науке известен тезис о том, что ни один план битвы не выдерживает контакта с врагом. В Ираке неоконсерваторам стало ясно, что сторонники других политиче ских доктрин в периоды правления прежних администраций вы учили, насколько уязвимы политические доктрины и абстракт ные идеи, когда их подвергают полевым испытаниям. Похоже на то, что многие неоконсерваторы выйдут из иракской войны проникнутые новым, здоровым почтением к сложностям и хит росплетениям многочисленных событий.

Сегодня и среди демократов, и среди республиканцев приня то считать, что внешняя политика администрации Джорджа У. Буша имеет мало общего с политикой, проводившейся прези дентом Клинтоном. И тем не менее при таком взгляде из наше го поля зрения выпадают некоторые примечательные факты. Хотя бы тот, что бывший президент, а ныне сенатор Клинтон принадлежит к числу аналитиков, наиболее сочувственно отно

Часть третья

сящихся к политике администрации Буша и оказывающих ей су щественную поддержку, касающуюся тех опасностей, которые нес с собой режим Саддама Хусейна в Ираке.

Во многих отношениях обе эти администрации — как бы си амские близнецы, и важнейшие достижения, равно как и серьез нейшие проблемы администрации Буша, отражают достижения и провалы администрации Клинтона. Мощная поддержка войны в Ираке со стороны стран Центральной Европы, успешно блоки рованная объединенными усилиями Франции и Германии, кото рые стравливали Западную Европу с Соединенными Штатами, порождена близостью между Соединенными Штатами и такими государствами, как Польша, которые явились выразителями стремления администрации Клинтона к расширению НАТО на Восток. Если бы администрация Клинтона не добилась принятия Китая в ВТО и предоставления китайскому бизнесу свободного доступа на американские рынки, едва ли администрация Буша пришла бы к укреплению китайско американских отношений после событий 11 сентября. Реалистичные, практические подхо ды, на которых основываются отношения между Россией и Со единенными Штатами, также являются продолжением реализа ции принципов, выработанных при президентстве Клинтона.

Самые острые проблемы, с которыми сталкивается Буш, свя заны с регионами и вопросами, в отношении которых внешняя политика Клинтона не преуспела. Соглашение Клинтона с Север ной Кореей, увы, было бессильно остановить стремление правя щего режима этой страны к обладанию ядерным оружием. Поли тические итоги финансового кризиса 1997–1998 годов в Азии привело к серьезному ухудшению отношений Соединенных Шта тов с Индонезией, Южной Кореей и Малайзией. Легкость, с ко торой сторонники «Аль Каиды» сумели наладить свою деятель ность в Индонезии, явилась отчасти результатом экономического кризиса, отчасти — результатом политического краха режима Сухарто1, отчасти была порождена досадой и разочарованием об щественности реакцией Америки на финансовый кризис. Эконо

1 Сухарто (р. 1921) — генерал, с 1966 г. глава исполнительной власти, президент Индо незии в 1968–1998 гг.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

мические трудности вызвали к жизни антиамериканские нацио налистические настроения в южнокорейском обществе. В то же время, к счастью, проблемы, накопившиеся в Латинской Амери ке, не выстрелили в первые годы президентства Буша; тем не ме нее политические просчеты Клинтона в Латинской Америке зало жили почву для грядущих серьезных потрясений в этом регионе.

Помимо всего прочего, проблемы, поджидающие Буша на Среднем Востоке, не менее серьезны, чем те, что были порож дены неспособностью Клинтона справиться с «Аль Каидой»

иСаддамом Хусейном, а также торможением начатого в Осло мирного арабо израильского процесса, в результате чего как па лестинцы, так и израильтяне остались неудовлетворены и так

ине обрели доверия друг к другу.

Помимо всего этого, обе администрации разделяли рассмот ренные убеждения, которые усугубили набор проблем, вставших перед администрацией Буша. Во «Введении» я писал о том, что американцы в 1990 е годы уверовали в то, что являются «бес спорной» нацией и что история пришла к концу с крахом Со ветского Союза. И Клинтон, и Буш разделяли этот взгляд, и да же после потрясения 11 сентября это заблуждение не спешило покинуть их. Хотя члены администрации Буша подвергали кри тике то, что называли беззаботностью и пренебрежением наци ональной мощью, что имело место в годы правления Клинтона, трудно избавиться от ощущения, что то же восприятие ситуации в мире никуда не делось и после инаугурации Буша. До собы тий 11 сентября администрацию Буша мало интересовали пози ции других стран, в том числе и по причине бесшабашного убеждения в том, что нам их помощь никогда не понадобится. После же 11 сентября администрация все еще была не готова пе рестроиться и твердо верила в то, что у других стран нет иного выбора, как следовать в фарватере американского курса.

Несмотря на всю риторику о силе Америки, иногда казалось, что администрация Буша не имеет представления о том, как управиться с ситуацией. Хуже того, казалось, что она не имеет представления о том, насколько уменьшилась ее способность убеждать других. Раз за разом администрация Буша оказывалась перед необходимостью наступать на горло собственной песне

Часть третья

и просить о помощи — при голосовании в Совете Безопаснос ти, при решении вопроса о присутствии британских войск

вИраке, — а затем испытывать публичное унижение, сталкива ясь с тем, что то одна страна, то другая отказывалась подчинять ся американскому давлению. И получалось, что Соединенные Штаты мало что могли противопоставить сопротивлению извне. Обличье и репутация великой державы были частью природы Соединенных Штатов, но неприятие со стороны мировой об щественности ставило под угрозу облик Америки и представле ние о ее мощи. Часы Буша угрожающе отсчитывали время.

Порой администрация Буша напоминала Волшебника из страны Оз, который взывал: «Не смотрите на человека за шир мой»1. Звучали заклинания, гремели громы, вырывался в небо дым, вспыхивали молнии — а вдохновляющая, подчиняющая, пугающая сила испарялась. А иногда она напоминала человека, заключившего новый контракт и вообразившего, что в его рас поряжении появилось новое, более мощное средство и потому он может более смело и дерзко вести себя на скользком катке. Нет, не только наше транспортное средство стало тяжелее; в ре зультате смены погодных условий (от фордизма к милленально му капитализму, если уж воспользоваться этой метафорой) лед (политическая поддержка, оказываемая Соединенным Штатам) подтаял, и на нем администрация вынуждена маневрировать.

Бывало и так, что вовсе не мировое положение Америки осложняло существующие проблемы, а сказывалось то, что мы еще не выработали новый, конструктивный подход к пробле мам, изначально характерным для американского подхода,

врамках американского проекта. В каком то смысле это озна чает, что мы нуждаемся в образе мышления, соответствующем духу американского Возрождения, ни больше ни меньше, для того чтобы быть в состоянии разрешить проблемы, на кото рые указывают критики, но в то же время мы нуждаемся и в бо лее реалистическом взгляде на концепцию американского Воз рождения, и нам не следует исходить из того, что все наши

1 Волшебник из страны Оз — персонаж сказочных повестей американского писателя Лаймена Фрэнка Баума (1856–1919).

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

проблемы растворятся в воздухе, едва мы сами придадим себе побольше уверенности.

Чтобы разобраться в причинах такого положения вещей, сле дует взглянуть на то, какие последствия повлечет подъем не оконсерватизма, важного и во многом благого для американской внешней политики, впрочем, кое в чем осложнившего, а не упростившего ее проведение. Красноречивый пример — Сред ний Восток; там открыто провозглашенное намерение неокон серваторов провести демократизацию глубоко беспокоит наших старых союзников, таких, как далекие от идей демократии пра вительства Египта или Саудовской Аравии. Неоконсервативная внешняя политика подвергает Соединенные Штаты большому риску, проводимый на Среднем Востоке курс многое ставит на карту, но, поскольку неоконсерваторы вслух критикуют старые институты вильсонианского толка, такие, как Организация Объ единенных Наций и государства «старой Европы», Соединенные Штаты могут остаться в изоляции, если рискованная, откровен ная неоконсервативная политика примет искаженные очерта ния, как это происходит в послевоенном Ираке.

Больше силы — больше тревог: американское Возрождение несет нам и то и другое. Внутри страны американское Возрож дение означает, помимо прочего, интенсификацию и ускорение развития капитализма в Америке. Снимая барьеры и ограниче ния, отстаивая благоприятную для бизнеса политику и непре рывное развитие рынков капитала, идеологи американского Возрождения исходят из того, что следует предоставить внутрен ней логике капитализма небывалые шансы для преобразования жизни Америки. Если трехсотлетняя история чему то нас научи ла, то как раз тому, что нам предоставляется возможность открыть перед Америкой новую эпоху не только инноваций, процветания и могущества, но и социальных конфликтов и по трясений во всем мире. Американское Возрождение должно спровоцировать рост революционной напряженности, нераз рывно связанной с капитализмом; оно станет источником но вых проблем в американской внешней политике, даже несмот ря на то, что ресурсы Соединенных Штатов и их возможности распоряжаться этими ресурсами вырастут.

Часть третья

Соединенные Штаты не намерены снижать темпы развития капитализма, чтобы не оскорбить чувств иностранных государств; да, возможно, они бы и не избежали негативных последствий, да же если бы захотели. А для американской внешней политики это означает, что, даже если ресурсы и сравнительная мощь Соеди ненных Штатов будут нарастать и дальше, от страны потребуется больше усилий для преодоления сопротивления и возмущения, вызванного методами, применяемыми американским бизнесом, корпорациями и их стратегиями влияния на другие страны. Внут реннее развитие экономики США заставит их партнеров выби рать между непопулярными социальными и экономическими пе ременами и усугублением отставания от американского колосса. И с последствиями этого выбора — неустойчивостью, пертурба циями в экономике, политическими треволнениями, антиамери канскими и антиглобалистскими выступлениями в странах как первого, так и третьего мира — Соединенным Штатам придется разбираться. Все перечисленные проблемы, по всей видимости, усилят кризис легитимности американской системы.

Нельзя забывать, что Соединенные Штаты в ближайшем буду щем должны вызвать переворот внутри созданной ими же систе мы. Сильнейшая в мире держава становится еще сильнее; во вся ком случае, она сама полагает, что это так. А такое развитие событий неизбежно повлечет за собой волнения в международном сообществе: другие страны должны будут приспосабливаться к но вому положению Соединенных Штатов и решать, как им реаги ровать на перемены. Перемены всегда порождают проблемы для мировых гегемонов, даже если они вызваны нарастанием их мо щи. Движение за американское Возрождение в нашей внешней политике порождено чувством быстрых и глубоких перемен, про исходящих как во всем мире, так и в Соединенных Штатах. Нам необходимо гораздо глубже, чем прежде, задуматься над тем, ка кой ответ наша внешняя политика должна дать могущественным силам, вырвавшимся на свободу в созданной нами системе.

По мере продвижения к милленальному капитализму и к ускорению технологического прогресса растущая мощь Соеди ненных Штатов соединяется с ощущением усиления угрозы об острения коренного противоречия мировой системы. Представ

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

ляет ли она собой мировой порядок, в котором все государства обладают равным правом голоса, или же перед нами американ ская империя, в которой Соединенные Штаты доминируют над всеми прочими государствами? Если посмотреть на вещи здра во, то окажется, что американский проект являет нам непростое сочетание того и другого. Это мировой порядок, основываю щийся на силе, на равновесии двух наиболее тонких и жизнен но важных аспектов мироустройства, с которыми приходится иметь дело американским политикам.

После 11 сентября администрация Буша утратила контроль над этим равновесием. Ей оказалось нечего противопоставить враждебной пропаганде, подпитываемой реально возникающи ми вопросами и тревогами, вызванными тем, что военное пре восходство и односторонние акции являются свидетельствами поворота американской политики в сторону построения импе рии, которая самым простым и естественным образом станет угрозой независимости и интересам стран всех областей земно го шара. Вполне оправданная военная акция против откровен но враждебного иракского режима широко и красочно изобра жалась как ломка международного порядка, предпринятая Соединенными Штатами.

Кроме того, администрация утратила контроль над палести но израильским конфликтом. Соединенным Штатам полага лось бы поддерживать Израиль, отстаивать его право на сущест вование и в то же время одобрять легитимные требования палестинцев. Буш пошел дальше любого своего предшественни ка в Белом доме в поддержке прав палестинцев на государствен ность, однако в отсутствие твердой реакции на близорукую по литику Израиля эти уступки мало повлияли на общественное мнение в Палестине и в арабском мире вообще. Урегулирование международных отношений в этом регионе всегда было тяже лейшим испытанием для американских президентов. Увы, цена неудачи здесь высока. Будущим администрациям придется отыгрывать то, что было проиграно при Буше.

Мне не хотелось бы заканчивать критический очерк деятель ности администрации Буша, не оговорившись, что нет ничего проще, чем сидеть на мягком диване и ругать американскую

Часть третья

внешнюю политику. Значительно труднее осуществлять ее, тем более в условиях, когда американский проект сталкивается с беспрецедентным экономическим, политическим и военным противодействием, масштабы которого еще не ясны в полной мере никому. Летом 1864 года Авраам Линкольн подвергался жесткой критике за отсутствие стратегии, которая позволила бы ему победить популярного в стране генерала Джорджа Маклел лана, баллотировавшегося на высший пост от Демократической партии. Ни Уинстон Черчилль, ни Франклин Рузвельт не добы ли себе лавров в первый период Второй мировой войны.

Нужно признать и то, что оппоненты Буша внутри страны также не покрыли себя славой на внешнеполитическом попри ще. Даже в самые черные для Буша дни, когда Саддам оставал ся на свободе, а потери коалиционных сил в Ираке достигали сотни человек в месяц, опросы общественного мнения демонст рировали, что в вопросах национальной безопасности граждане доверяют администрации Буша больше, нежели демократам. В этом видится свидетельство как способности Буша разрабо тать внешнеполитическую стратегию, которая гармонировала бы с политическими и нравственными ожиданиями американ ского народа, так и неспособности оппозиции представить убе дительный и обоснованный альтернативный стратегический план. Если мы и можем извлечь какой то урок из событий 11 сентября и войны с террором, то состоит он в том, что внеш няя политика — трудное дело. Ее трудно планировать и трудно осуществлять, и едва ли легче эффективно, разумно и трезво противостоять чужой политике.

Кто бы ни занимал Овальный кабинет Белого дома, в бли жайшие годы нас, похоже, ожидает непростая международная обстановка. Американцы заслужили искренней дискуссии о сво ей ведущей роли в военное время и ожидают, что такая чисто сердечная дискуссия состоится. Администрация Буша признает и активно отвечает на самый жесткий со времен «холодной вой ны» вызов, брошенный Соединенным Штатам. Она успешно от ветила на удары ударами на афганские центры «Аль Каиды»; убрав со сцены Саддама Хусейна, она устранила источник, ко торый был способен заставить кипеть весь регион, и заложила

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

основы иного, более мирного будущего. И все же эта решитель ная и смелая внешняя политика проводилась методами, которые лишили ее многих потенциальных преимуществ. Администра ция не сумела убедить широкое общественное мнение в опас ности, исходившей от Саддама Хусейна. Мы лишились значи тельной части внешней поддержки, когда оказалось, что данные нашей разведки об осуществлении Саддамом программы созда ния оружия массового уничтожения не соответствуют истине. Полностью провалились усилия администрации выработать

иосуществить адекватные планы для послевоенного Ирака,

ипоследствия этого фиаско мы не можем вполне осознать даже сегодня. Цена наших побед может обернуться долгосрочным бременем для некоторых основных союзников Америки по «хо лодной войне». И даже если администрация Буша сбережет свое завоевание, важнейшее для любой администрации, которая воз главила бы страну в военное время, — доверие большинства американского народа, результатом проводимой ею внешней политики будет опасная политическая поляризация мира.

Остается только надеяться, что оставшееся время (как бы велико оно ни было)1 в Белом доме администрация сохранит стратегическое видение мировых проблем, наберется опыта так тической игры и добьется более широкого национального

имеждународного согласия относительно проводимой ею поли тики. Если не последуют положительные изменения в стратеги ях достижения консенсуса и в методах проведения политики, нас ждет суровый приговор суда истории.

1 Книга выпущена в свет на языке оригинала до переизбрания Джорджа Буша на пре зидентский пост в 2004 г.

Часть четвертая

БУДУЩЕЕ АМЕРИКАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

10

Борьба с терроризмом

В конце 1940 х годов американцы столкнулись сразу с двумя проблемами. С одной стороны, нам было необходимо остано вить распространение коммунизма по Европе и Азии, которое поддерживалось военной мощью Советского Союза. С другой стороны, нам надо было заменить британскую систему устрой ства мира системой новых политических и экономических ин ститутов, которые работали бы на практике. Если бы политика сдерживания провалилась и коммунизм распространился по всему миру, новая экономическая система и наше коалицион ное объединение стали бы провалом. Если бы наши экономи ческая и политическая системы потерпели неудачу, коммунизм и советская власть распространились бы по крайне разоренно му миру.

Снова мы ведем войну на двух фронтах. С одной стороны, мы должны бороться с угрозой террористов фанатиков, которые готовятся к тотальной войне против нас, с использованием ору жия массового поражения. И в то же время мы должны возмес тить ущерб, нанесенный американской системе, и найти путь к осуществлению Американского проекта в новых и в какой то степени менее благоприятных экономических и политических условиях. Если нам не удастся справиться с террористами, ми ровая экономика и политический строй могут разрушиться

БУДУЩЕЕ АМЕРИКАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

и превратиться в руины. Если нам не удастся построить такую социально экономическую систему, которая удовлетворяла бы потребностям большей части населения мира, террористы про должат набирать себе новых союзников, поскольку наши старые друзья либо отступятся от нас, либо превратятся во врагов или

вхолодных, бесстрастных наблюдателей.

Влюбом случае, если мы проиграем, миллиарды людей пост радают, многие умрут в наступившем хаосе, нищете, страдани ях и разрушении.

Некоторые эксперты считают, что оба конфликта не столь взаимосвязаны. Отмечая, что террористы смертники, совер шившие теракт 11 сентября, были по большей части выходцами из относительно привилегированных семей Саудовской Ара вии — отнюдь не самой бедной из развивающихся стран, — эти авторы утверждают, что снижение уровня бедности в мире не является необходимым условием прекращения международного терроризма.

Отчасти это так, отчасти — нет. Связь между нищетой и тер роризмом не так очевидна, как кажется: самые бедные люди

вмире не становятся самыми опасными международными тер рористами. И эта мысль не нова: самые опасные коммунисти ческие лидеры были часто, как, например, Ленин, выходцами из относительно привилегированных и образованных семей. Ста лин в юности был студентом семинарии, а не умирающим с го лода крестьянином, влачившим убогое существование на полях. Хо Ши Мин посещал престижную Национальную академию

вХью и путешествовал в Лондон и Париж. Фидель Кастро, сын богатого владельца сахарной плантации, обучался в престижной Иезуитской академии и получил диплом юриста. Че Гевара был выходцем из среднего класса Аргентины и имел медицинское образование.

Однако, правда, что общества в условиях социального, по литического и экономического кризиса создают радикальные идеологии и общественное мнение, которое восприимчиво к то талитарным ценностям и идеям. Перевороты, снятия с должнос

тей, страдания, беспокойства и жизненные разочарования в Европе и России не только помогли сформироваться комму

Часть четвертая

нистической и фашистской идеологиям, но и сделали миллионы европейцев восприимчивыми к тоталитарным призывам.

Более того, дезорганизация и провалы капиталистической системы во время кризиса ослабили силы порядка. Деловая и культурная элиты, которые могли бы помочь стабилизиро вать Веймарскую Германию, были покалечены послевоенной инфляцией. Нищета и бедственное положение Италии и Фран ции в первые годы после окончания Второй мировой войны сильно укрепили позиции коммунистических партий этих стран, и одновременно произошел подрыв и силы воли, и воз можностей антикоммунистов защищаться. Становлению демо кратии в посткоммунистической России, очевидно, помешал провал попытки построить правильную, процветающую эконо мику.

Новый фактор, который обостряет сегодня эти проблемы, — несостоятельные государства. Власти, которые не могут поддер живать порядок на своей территории, где правительственные структуры не вникают в проблемы отсталых сельскохозяйствен ных районов либо где разросшиеся городские трущобы создают масштабные, не охраняемые полицией районы, находящиеся под властью банд, являются серьезными факторами риска в ми ре, в котором террористы ищут себе убежища и базы.

Все это говорит о том, что до тех пор, пока Соединенные Штаты и их союзники не найдут путей, которые бы способство вали систематическому и спокойному развитию большей части стран, террористические идеологии и организации будут про цветать и наши спокойствие и безопасность дома будут подвер гаться опасности.

Последняя глава описывает эти широкие проблемы, но пер вая и наиболее сложная из них, стоящая перед Соединенными Штатами, — борьба с мегатеррором. Чтобы успешно справить ся с угрозой террора, нам нужно начать с признания того фак та, что это война: несмотря на нетипичного рода угрозу и про тивника, радикально новая форма фашизма, возглавляемая такими людьми, как бен Ладен, и поддерживаемая организаци ями типа «Аль Каиды», — существенный вызов нашим жизням, нашим ценностям, свободам и вообще всему, что мы попыта

БУДУЩЕЕ АМЕРИКАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

лись создать. Мы не искали этой войны, и мы не хотим ее; го дами мы делали все, что могли, чтобы убедить себя, что войны не было — не было серьезных попыток уничтожить наше общес тво насилием и страхом.

Время покажет, и довольно скоро, какого рода угрозу пред ставляет собой та группа террористов, с которыми мы сейчас столкнулись. Все же мы надеемся, что с данной проблемой мож но справиться относительно быстро, хотя и нет разумной аль тернативы тому, чтобы действовать, опираясь лишь на предпо ложение, что эти группы могут и будут представлять собой существенную угрозу в обозримом будущем. Отчасти это отто го, что у нас уже есть достаточно доказательств как их намере ний, так и возможностей для того, чтобы заставить нас, основы ваясь на нашем собственном опыте, допустить, что они имеют достаточно жизненных сил и ресурсов, чтобы по прежнему представлять собой главную угрозу. Отчасти оттого, что, даже если нам удастся разбить эту конкретную группу террористов в достаточно короткие сроки, мы все еще должны делать капи таловложения в политические механизмы, безопасность и раз ведку, чтобы предотвратить появление новых угроз подобного рода в будущем. Отчасти потому, что политические реалии аме риканской жизни требуют того, чтобы наше правительство учи тывало опасения и интересы американских граждан с должной серьезностью и уважением. Отчасти потому, что до сих пор мы заблуждались гораздо чаще и серьезнее, недооценивая террорис тическую угрозу, а не переоценивая ее, и наконец, потому, что более дорогостоящая ошибка в таких огромных масштабах — иг норирование террористов вместо усиленной подготовки к противостоянию.

Учитывая все это, нам необходим способ ясно сформулиро вать нашу главную стратегию в войне с террором. Нам нужен свод основных идей, которые мы можем использовать для того, чтобы объяснить свою политику союзным странам и мировому общественному мнению; также нам нужно умение дискутиро вать и обсуждать нашу главную стратегию в пределах своей стра ны. В «холодной войне» политика сдерживания Советского Со юза и его коммунистической идеологии возникла относительно

Часть четвертая

рано и продолжала характеризовать большую американскую стратегию до самого падения Берлинской стены. «Холодная война», как война с террором была чем то вроде метафоричес кой войны: когда Советский Союз обзавелся огромным ядерным арсеналом, у нас не было выбора пути урегулирования америка но советских разногласий, кроме как в традиционной манере поведения великих держав.

Политика сдерживания помогла восполнить промежуток между смертельно опасным типом угрозы и нетрадиционной внешней политикой, где мы ее и встречаем. Целью было — уничтожить коммунизм, но не методами борьбы великих дер жав. В исследовании Джорджа Кеннана1 доказывается, что выживание и коммунизма, и советской власти зависят от экс пансии. Если бы Соединенные Штаты блокировали коммунис тическую экспансию, советское государство сгнило бы и распа лось изнутри и в конечном счете погибло. Тем временем на протяжении 40 лет концепция сдерживания позволяла аме риканским президентам и конгрессам получать общественную поддержку дальновидной, тщательно продуманной политике, которая помогла создать устойчивый мировой порядок после ха оса первой половины двадцатого столетия.

Не все в Соединенных Штатах приняли идею сдерживания. Были и те, кто предпочитал доктрину отбрасывания, — и вместо того, чтобы поддерживать данный политический курс и относи тельно пассивно ждать, когда коммунизм падет сам по себе, они хотели, чтобы Соединенные Штаты оттеснили его всеми возмож ными способами. Кто то считал, что политика сдерживания была слишком жесткой и упрощенной; они хотели, чтобы Соединен ные Штаты жили и дали жить другим — и особенно не вмешива лись во внутренние дела развивающихся стран, чтобы блокировать распространение коммунизма. Также дебаты велись среди тех, кто принимал ту часть концепции сдерживания, где говорилось, как применять эту главную стратегию в особых обстоятельствах. Ка кие виды соглашений по ограничению ядерного оружия, если та

1 «Sources of Soviet Conduct», Foreign Affairs 25, no.4 (July 1947). — Прим. авт.

БУДУЩЕЕ АМЕРИКАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

ковые вообще имеются, были совместимы с политикой сдержива ния? Означало ли сдерживание поддержку Южного Вьетнама про тив Северного? Означало ли это, что следовало посылать амери канские войска сражаться с марксистскими партизанами в Южной Америке или Африке? Согласовывалась ли торговля с Советским Союзом с политикой сдерживания или же такая тор говля скорее укрепляла коммунистов, чем помогала нам?

Как стратегия сдерживание было достаточно гибкой доктриной, чтобы служить нам во времена большого кризиса — типа кубинского ракетного кризиса и берлинского кризиса пери ода правления Кеннеди, — а также и во времена относительной разрядки, как при Никсоне. Когда советская активность угрожа ла разрушить сферу сдерживания, президенты были в состоянии призвать общественную поддержку, чтобы сохранить политичес кий курс. В другие времена, когда казалось, советское руководст во готово жить в соответствии со статус кво, чего и требовала по литика сдерживания, Соединенные Штаты могли работать с Советами, чтобы уменьшить угрозу конфронтации сверхдержав.

Политика сдерживания, благодаря которой и была выиграна «холодная война», фактически была политикой тройного сдер живания. Во первых, мы стремились сдерживать вооруженную военную мощь Советского Союза, строя альянсы против него и его союзников, увеличивая наши ядерные средства устраше ния, насколько необходимо, и сохраняя устойчивое и надежное присутствие во всех регионах, где они искали пути к расшире нию своего влияния. Во вторых, мы выступали против экспан сии коммунистических сил во всем мире, даже когда прокомму нистические силы были не из Советского Союза или его государств сателлитов. Мы поддерживали успешную британ скую партизанскую войну в том регионе, где сейчас Малайзия; мы сделали что могли, чтобы блокировать распространение коммунизма в Азии, Африке и Латинской Америке. Не в каж дом случае и не в каждой стране нам это удалось, но за долгие сорок лет холодной войны наша политика, конечно, уменьшала шансы коммунизма завоевать новые территории. И наконец, мы выступали против расширения коммунистического и советско го влияния в гражданских обществах и политических структурах

Часть четвертая

дружественных некоммунистических государств. Американское рабочее движение сотрудничало с американским правительст вом, так же как и с дружественными иностранными правитель ствами и профсоюзными лидерами, например, чтобы остано вить проникновение коммунистических трудовых организаций в Соединенные Штаты и за границу. Антикоммунистическая интеллигенция и представители культуры сознательно работали, чтобы обеспечить альтернативу и сражаться с влиянием часто широкого и пугающего присутствия коммунистических культур ных лидеров и интеллектуалов в различных частях мира.

Также мы много сделали, давая местным антикоммунисти ческим и некоммунистическим лидерам необходимый опыт

иподдержку, чтобы помочь им уберечь свои общества от катастрофы.

Поскольку мы ищем одинаково полезную и гибкую страте гию, чтобы организовать и мобилизовать силы для войны с тер рором, я думаю, обновление старой идеи сдерживания для этой новой войны не так уж плохо. Как и когда то холодную, эту вой ну невозможно вести устаревшими способами. «Аль Каида»

иразличные организации, которые свободно сотрудничают с ней, не представляют собой государство; мы не победим их, посылая свои войска против их войск. Как и «холодная война», наша новая война потребует целого ряда вооруженных, разведы вательных, политических, экономических и культурных дейст вий. Так же как и «холодная война», наша новая война, вероят но, будет включать как периоды относительного спокойствия, так и периоды больших кризисов, требуя стойкой и терпеливой решимости от американского народа.

Понятие сдерживания имеет еще одно преимущество: оно знакомо нашим союзникам по «холодной войне» и более ши рокому международному сообществу. Один из неудачных по бочных эффектов военной политики администрации Буша дол жен был встревожить и оттолкнуть от нас некоторых наших важных партнеров в прошлом. Один из путей усиления наших союзов и подготовки их к новой ситуации состоит в том, что бы подчеркнуть связи между нашей текущей политикой и по литикой прошлого. Выражение нашей главной стратегии в тер

БУДУЩЕЕ АМЕРИКАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

минах политики сдерживания подчеркивает наше твердое на мерение выиграть эту войну, а также подтверждает то, что мы намереваемся использовать гибкие, адекватные и прагматичес кие стратегии.

Новая война — не клон «холодной войны», и в нашем стра тегическом подходе должны появиться различия. Главное раз личие — в том, что в войне с террором сдерживание не работа ет так, как оно работало в «холодной войне». Поскольку побуждения террористов могут основываться более на религиоз ных пристрастиях, чем на привычной уже жажде власти, терро ристических лидеров трудно выследить и их сила не обязатель но привязана к конкретной стране, их нельзя сдержать угрозой ядерного арсенала Америки, как это было с Советским Союзом. Плюс в том, что нас этим также нельзя ограничить; мы вольны выслеживать и разрушать их сети везде, где только возможно. Это все может измениться по ходу войны, но любая новая кон цепция сдерживания террористической угрозы должна включать в себя энергичные, упорные и прямые атаки на террористичес кие организации.

По этим причинам было бы правильнее назвать нашу боль шую стратегию в войне с террором «передовым сдерживанием». Оно будет включать в себя вариант тройного сдерживания, бла годаря которому мы победили коммунизм и Советский Союз, но повлечет намного бо1льшее передовое присутствие Соединен ных Штатов и намного бо1 льшую готовность вступить в бой с вражескими комбатантами на их собственной земле.

Мы будем стремиться сдерживать политическими и воен ными средствами опасность, которую представляют террорис ты для Соединенных Штатов, ослабляя их организации, сокра щая их связи с правительствами и блокируя их доступ к оружию массового поражения. Мы будем стремиться сдержи вать влияние террористической идеологии. И мы будем сдер живать расширение и консолидацию государственной власти тех, кто придерживается этой идеологии, и мы будем сопротив ляться любой попытке установления где либо в мире прави тельств, основанных на этих принципах, мирным путем, если это возможно, но в случае необходимости применяя силу. Мы