Власть, террор, мир и война. Большая стратегия Америки в обществе риска

Часть третья

нять постепенное ограничение свободы действий Америки через посредство институтов, в которых одна или более европейских стран обладают правом вето. Когда Белый дом занимал прези дент Клинтон, Сенат отверг Киотский протокол 95 голосами «против» при нуле «за» и Договор о полном запрещении ядерных испытаний. Нет никаких перспектив на то, что Сенат ратифици рует положение о Международном суде в его нынешней форме.

Отчасти потому, что Соединенным Штатам требовалось содей ствие Европы при операции на Балканах, отчасти потому, что мно гие чиновники эпохи Клинтона из идеологических соображений соглашались с европейцами по таким пунктам, как Киотский про токол и Международный суд ООН, а отчасти в силу нашей привыч ки к консультациям и взаимному уважению, которая выработалась у нас в годы «холодной войны», во всяком случае, администрация Клинтона не давала понять открыто, насколько необоснованны на дежды европейцев. В то же время большинство американских дип ломатов и более широкого «класса экспертов собеседников», спе циализирующихся на трансатлантических отношениях, более лояльно к европейскому подходу, нежели к непримиримой пози ции американских джексонианцев и идеологов Возрождения виль нианского толка, которые после событий 11 сентября вышли на пе редний план в американской внешней политике.

Администрация Буша приняла стратегическое решение, не предусматривавшее поддержание в европейских государствах иллюзий относительно направления американской политики. Нравится эта политика Европе или нет, не так важно, как то, чтобы Европа ее поняла. Более того, убаюкивание Европы уже притупило ощущение ее истинной роли в мире американской внешней политики. Эта переориентация была необходимой и естественной, и в конечном счете она открывает перед нами перспективу более реалистичных и при том более близких отно шений между союзниками по «холодной войне». Если бы адми нистрация Клинтона и вообще широкие круги американских дипломатов побольше потрудились бы над разъяснением сути перемен в американском подходе, то переориентация прошла бы, вероятно, менее болезненно; но верно и то, что админист рация Буша могла и должна была постараться смягчить удар,

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

слишком чувствительный для тех, кто как никак является на шим влиятельным союзником в исполненном опасностей мире.

Достойна сожаления эта неприятная конфронтация, которую усугубили резкие высказывания официальных лиц из админист рации Буша. Но можно считать, что создан баланс, напомнивший Европе и Германии в частности, что кризисы трансатлантических отношений можно трансформировать во внутриевропейские кри зисы. При том, что Германия, Франция и Россия составят анти американский альянс, Польша почувствует себя неуютно, что объяснимо. Сближение России и Германии может уменьшить роль Польши. Хорошие отношения Германии с Соединенными Штатами остаются хорошей базой для продолжения движения на пути к европейской интеграции.

Переход от институтов к коалициям желающих — вот другой ас пект политики администрации Буша, который, по всей видимости, сохранится надолго. Многие (если не вообще все) международные институты в их нынешнем виде глубоко неэффективны. Деятель ность Генеральной Ассамблеи ООН, основанная на принципе «од но государство — один голос», что в глазах американских полити ков означает, что Индия (с населением 1,07 миллиарда человек) более или менее равна Лихтенштейну (население — 30 000 человек), остается полностью неадекватно представлена на протяжении деся тилетий1. Совет Безопасности, в котором три из пяти постоянных членов, обладающих правом вето, представляют Европу, смотрится все более увечным; он стал похож на богадельню для былых миро вых держав, тогда как реальные мировые лидеры, такие, как Индия (17 % населения мира) и Япония (14,3 % мирового производства)2 из процесса исключаются. Чтобы быть эффективными, институты должны отражать реальное соотношение сил, чего мы сейчас не ви дим ни в Совете Безопасности, ни в Генеральной Ассамблее.

ВТО3 добилась, по мнению многих политологов, невозмож ного, еще более абсурдной и неэффективной формы правления,

1 U.S. Census Bureau, International Database, Table 001, 2000, http://www.census.gov/ ipc/wwwidbprint.html. — Прим. авт.

2 From Table 1.1 (Size of the Economy) in 2003 World Development Indicators (Washington, D.C.: The World Book), 15. — Прим. авт.

3 Всемирная торговая организация.

Часть третья

чем Генеральная Ассамблея ООН. Тщательно оберегая принцип «одно государство — один голос», так что страны, чей вклад

вмировой торговый оборот составляет микроскопическую вели чину, обладают таким же решающим голосом, как и торговые гиганты, чья политика реально определяет положение в мире, ВТО лелеет основания, в последний раз примененные в восем надцатом веке при разделе Польши1. Каждый ее член, сколь бы он ни был мал и слаб, может наложить вето на любой договор. ВТО — это капризный гибрид Совета Безопасности ООН и Ге неральной Ассамблеи. Будем надеяться, что частный бизнес ни когда не обнаружит, что голоса и использование права вето не которых членов ВТО попросту продаются.

Но помимо отдельных проблем конкретных институтов су ществует более широкий аспект. Международные институты, по меньшей мере постольку, поскольку мы их сумели изучить, ориентированы на достижение консенсуса путем дискуссий, а это глубокомысленный и зачастую весьма медленный процесс. Решения, как правило, являются плодами компромисса, будь то

ввоенных альянсах (НАТО) или в политических организациях (ООН), и процесс их принятия зависит от наиболее неповорот ливых и пассивных членов.

Маловероятно, что подобные институты смогут обеспечить оперативную реакцию, которой потребуют от мирового сооб щества условия двадцать первого века. Это особенно справедли во в отношении таких глобальных институтов, как ООН или ВТО, которые стремятся вобрать в себя все государства мира. Культурные и политические различия между людьми слишком велики, чтобы подобные институты могли обеспечить согласие более чем нескольких государств, в особенности оперативное согласие. Поэтому неизбежно происходит так, что бо1 льшая часть акций в мире предпринимается вне рамок таких институ тов, хотя и не обязательно вопреки им.

Администрация Клинтона вышла за рамки ООН, вступая

вюгославский военный конфликт за Косово. Будущая американ

1 Разделы территории Речи Посполитой между Пруссией, Австрией и Россией имели место в 1772, 1793 и 1795 гг.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

ская администрация, возможно, воздержится от риторики наподо бие той, которая применяется в отношении международных инсти тутов сейчас, но ни один американский президент не согласится

сситуацией, когда Франция будет претендовать на право наложить вето на действия Соединенных Штатов, которые сам он полагает относящимися к обеспечению национальной безопасности. И не станет будущий американский президент вверять защиту жизнен ных интересов Соединенных Штатов международным институтам, которые двигаются со скоростью самого медлительного (и, не ис ключено, антиамерикански настроенного) из своих членов.

Помимо этих широкомасштабных стратегических решений ад министрация Буша добилась и других успехов, в первую очередь в Азии. После фальстартов с Китаем и обеими Кореями, админис трация Буша сумела найти решения некоторых наиболее трудных и важных наших проблем в области международных отношений. В частности, надо отдать ей должное за многостороннюю деятель ность — к которой многие ее критики не считали ее способной, — направленную на то, чтобы по возможности обеспечить создание единого фронта обеспокоенных государств для давления на Север ную Корею и снять вопросы, связанные с ее ядерной программой. Сейчас, когда я пишу эти строчки, невозможно предсказать, при несут ли успех администрации Буша ее усилия, прилагаемые ею, чтобы помешать Северной Корее заполучить в свое распоряжение серьезный ядерный потенциал. Но пока что администрация не прекращает давления и обеспечивает единство коалиции.

Не менее впечатляет достижение администрации на другом на правлении, хотя оно и осталось незамеченным, оказавшись в те ни событий на Среднем Востоке и дипломатических маневров в Европе. Тем не менее это достижение имело место на направле нии, которое многие администрации находили особенно трудным: ей удалось нормализовать отношения с Китаем, не оттолкнув от себя Японию, и наоборот. Кроме того, вопреки опасениям, царив шим в определенных кругах, она не послала ненужных сигналов Тайваню «в поддержку независимости», тем самым справившись

сделикатной задачей дипломатического участия в отношениях Тайваня и континентального Китая. По мере того как укреплялись экономические связи через Тайваньский пролив, каждый прохо

Часть третья

дящий год оставлял все больше шансов надеяться на то, что эта сложная проблема может быть решена мирными путями к обоюд ному удовлетворению и Тайваня, и континентального Китая. Здесь можно заметить, что, при всем уважении к Китаю, админис трация Буша не сошла с пути широкого консенсуса. Это было од ним из наиболее значительных достижений администрации Клин тона: Китай вступил во Всемирную торговую организацию. Так была достигнута стабилизация и нормализация отношений между двумя странами, которые в скором времени могут стать наиболее могущественными державами мира.

Кроме того, похоже, что устоявшееся представление о де ятельности администрации Буша как об очень жесткой и само уверенной защите американских интересов, сочетающейся с же ланием сотрудничать с Китаем в вопросах, представляющих взаимный интерес, легло в основу реалистичных и стабильных отношений между двумя странами.

Администрация довольно успешно справилась с замыслова той задачей укрепления связей Америки с Индией без провоци рования конфликта или кризиса доверия между Индией и Па кистаном. Призрак ядерной войны между этими двумя станами растаял; Соединенные Штаты победили заинтересованных в обострении конфронтации сепаратистов из Кашмира1. Нам пришлось балансировать, как в цирке, и администрация заслу жила признательность за ее дипломатическое мастерство — бла годарность, которой ей обычно не достается.

Поговорим еще об одном важном вопросе, с разрешением которого администрация Буша справилась удачно, с чем не согласны ее многочисленные критики. Но это еще не все. Не только в том дело, что администрация наделала ошибок; ошиб ки были, и иногда они нам обходились весьма дорого. Управ ленческий стиль администрации Буша был очень непоследова тельным и неуверенным, ее формулировки, относящиеся

1 Джамму и Кашмир — штат на севере Индии; часть его территории контролирует пра вительство Пакистана. Со времени обретения двумя странами независимости в 1947 г. территория этого штата является предметом спора между соседними странами, чье про тивостояние приобретало форму вооруженного конфликта в 1965 и 1971 гг.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

к стратегическим направлениям политики, выходили грубыми и неубедительными, она так и не нашла позитивный материал, который позволил бы Соединенным Штатам завоевать симпа тии за пределами страны — или хотя бы за рамками внутренних консервативных сторонников администрации.

Какие то из этих эффектов неожиданностью не стали. Со бытия 11 сентября стали не только колоссальным стратегичес ким вызовом, заставившим американскую внешнюю политику взглянуть в глаза целому ряду новых и трудных вопросов. Но вые и порой неутонченные политические мыслители отыска лись в рядах различных школ американского Возрождения; они то и сварили для нас оглушающий и бурлящий коктейль.

Воистину новые, оригинальные направления нередко проби ваются на поверхность не без труда. Теодор Рузвельт и его со ратники оставили последователям богатое наследие в области внешней политики, однако поразительно много их ключевых те зисов оказались на поверку безнадежно недейственными. Даже Теодор Рузвельт ощутил тяжесть излишнего груза, которым лег ла на плечи Америки аннексия Филиппин1, это родимое пятно империалистической политики, послужившее свидетельством грандиозной ошибки. Теодор Рузвельт писал Уильяму Таф ту2 в 1907 году: «Теперь Филиппины — это наша ахиллесова пя та. Из за них наше положение в отношении Японии стало опас ным... Лично я был бы рад, если бы эти острова стали независимыми»3. Так и «Четырнадцать принципов» Вудро Виль сона4 и Лига Наций стали первыми проявлениями вторжения современного прогрессивного интернационализма в американ

1 Филиппины стали колонией США после американо филиппинской войны 1899–1901 гг.

2 Тафт, Уильям Хауард (1857–1930) — 27 й президент США (1909–1913) от Республи канской партии. В 1901–1904 гг. губернатор Филиппин.

3 Theodore Roosevelt, The Letters of Theodore Roosevelt, ed. Elting E. Morison at al. (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1951 — 54), 5: 761, quoted in Warren Zimmermann, First Great Triumph (New York: Farrar, Straus & Giroux, 2002), 445. — Прим. авт.

4 «Четырнадцать принципов» (апрель 1917 г.) — разработанный Томасом Вудро Виль соном документ, наиболее полно отразивший идею создания послевоенного союза го сударств.

Часть третья

скую внешнюю политику. Отныне немногие стали бы оспари вать вывод о том, что и «Пункты», и Лига Наций — фантазии дилетантские и работать не будут, а неуверенное руководство Вильсона привело к серьезным и дорого обходящимся ошибкам.

Ивсе же в течение следующего столетия идеи Рузвельта

иВильсона породили немало хорошего. А пена и брызги, разле тевшиеся от первых волн новой большой американской стратегии, отнюдь не указывают, в каком направлении движется приливная волна, и допущенные ошибки не перечеркивают общее направле ние движения. Нам ни на минуту не следует забывать о том, что нет такой идеальной внешней политики, которая решала бы все вопросы и ничего бы при этом не стоила. Тест на качество во внешней политике еще более безнадежен, чем во внутренней. По литика предполагает ошибки, и вполне естественно ожидать, что люди, прокладывающие новый курс, непременно будут больше оступаться, чем те, кто идет по проторенным дорогам.

9

Там, где ангелы летать страшатся

Мы видели, что администрация Буша многое сделала пра вильно. Но при этом не нужно быть Меттернихом, чтобы заме тить, что не все хорошо в мире американской внешней полити ки. При всяческих скидках на трудность задач, мало кто из непредвзятых и трезвомыслящих наблюдателей станет возра жать против вывода о том, что не все действия администрации принесли желаемые результаты.

Начнем с того, что у администрации были тактические прома хи, какие бывают у любой администрации, — обыкновенные про счеты, нерасчетливые заявления, случайные неудачи, которые име ются в деятельности любого правительства (как и в любом бизнесе, в личной жизни любого человека) значительно чаще, чем хотелось бы почти каждому из нас. Иногда эти неудачи оказываются весь ма важными и, бывает, изменяют ход истории, но в наших силах только учесть их, попытаться извлечь из них урок и — двигаться вперед. Одна из издержек рискованной, словно хождение по про

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

волоке, политики, избранной администрацией Буша, состоит

втом, что любые ошибки могут обойтись дороже, чем обычно,

вусловиях, когда времени мало, вопросы остры, а ставки высоки. Среди ошибок этого рода, совершенных за последние три го

да, мы могли бы назвать несколько промахов внешней разведки и экспертов, определявших цену того или иного шага. Более все го критикуемая и дорого обошедшаяся стране акция — промах

воценке состояния иракских программ создания оружия мас сового уничтожения. Были ошибки в подсчетах численности электората и поданных голосов. Когда в турецком парламенте 1 марта 2003 года тремя голосами не прошло постановление о поддержке американской военной акции в Ираке, это было не избежной катастрофой. Безусловно, возможно было убедить ко леблющихся парламентариев поддержать силовые меры, добить ся поддержки Турции до, во время и после войны, что во многом изменило бы ход событий. (Когда нам не удалось добиться того, чтобы назначенный американцами Правительственный совет Ирака обеспечил турецкое присутствие в стране в послевоенный период, это стало худшим, еще менее простительным просче том.) Ясно было также, что, когда дебаты по второй резолюции Совета Безопасности, которые проходили зимой 2002–2003 го дов, администрация не уловила настроений членов Совета. Мед ля с требованием второй резолюции на протяжении большей части января и всего февраля, администрация, по всей вероят ности, упустила свой шанс настоять на голосовании по резолю ции, которая устанавливала бы такие сроки, которые убедили бы Францию и ее сторонников в том, что у них выбор небогатый: либо смириться, либо прикусить язык. Когда благоприятный пе риод миновал, запрос второй резолюции уже был ошибкой, коль скоро администрация не могла быть уверена в поддержке по крайней мере большинства членов. Даже если бы один или два постоянных члена Совета Безопасности проголосовали за нуж ную резолюцию, администрация имела возможность вполне вес ко заявить, что именно на Франции, а не на американской од носторонности лежит ответственность за отсутствие согласия

вСовете Безопасности. Впрочем, стремление завоевать поддер жку непостоянных членов и не суметь получить ее — вот, навер

Часть третья

ное, худший из всех возможных вариантов. В результате адми нистрация предстала перед нами жалкой, изолированной и не компетентной; ее деятельность высветила ее относительную чуж дость обществу, когда удары по ней были продолжены.

Наиболее дорогостоящая ошибка администрации, совершен ная в течение первых трех лет ее пребывания у власти, была ис ключительно политической. Как бы каждый из нас ни относил ся к войне в Ираке, методы, которыми администрация готовила общественное мнение в отношении войны и ее последствий, привели к провалу; этот опыт необходимо изучить, и, как вид но, он еще долго будет изучаться как классический пример то го, как не следует подходить к военной политике. Дело не толь ко в том, что администрация сделала чрезмерный упор на оружии массового уничтожения (и связях Ирака с «Аль Каи дой»), ища предлог для войны. Полным провалом обернулись ее усилия подготовить общественное мнение к возможным (неиз бежным) трудностям послевоенного периода. Нет сомнений, что находящиеся под жестоким давлением политики испытыва ют соблазн представить войну в наиболее мягком свете, мини мизировать ее опасности и последствия. Столь же несомненно, что многие высшие чины в администрации сами рассчитывали на самые радужные перспективы для послевоенного Ирака. Все эти соображения не могут служить оправданием для того, что руководство страны не приняло элементарных предосторожнос тей против вероятных осложнений.

В результате всего этого последствия выигранной Бушем войны в Ираке стали тяжелейшим грузом для него как для пре зидента. Когда оружие массового уничтожения не было найде но, серьезно пострадали представления о честности и правди вости президента. Хаос, анархия, серии протестов, увенчавших войну, были порождены глубочайшими сомнениями относи тельно его способности возглавлять нацию и обеспечить без опасность Соединенных Штатов.

Этого вполне можно было избежать. Администрация могла создать более убедительный и определенный повод для войны и оградить себя от ошибочных донесений тайных служб и не те рять необходимой общественной поддержки. Можно было бы

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

значительно более ясно и отчетливо предупредить нацию о воз можных опасных последствиях, в первую очередь на территории послевоенного Ирака. Лучшим был метод Уинстона Черчилля: обещай кровь, рабство, слезы и пот. Будет лучше — тем лучше для вас. А если впоследствии возникнут трудности, люди не утратят уверенности в вашей способности держать опасности

иугрозы под контролем. (Провал попыток более удачного пла нирования послевоенной судьбы Ирака — это проблема друго го рода, и она будет рассмотрена ниже.)

Хотя бы на этом направлении администрация как будто стала извлекать уроки. Поимка Саддама Хусейна в ноябре 2003 года не сопровождалась бравурными заявлениями о победе. И президент,

иего подчиненные говорили о том, что предстоит пройти труд ный путь, принести жертвы и вынести страдания. Белый Дом по зволил английскому премьер министру Блэру оповестить мир об отказе Муамара Каддафи от амбиций, связанных с оружием мас сового уничтожения, и при том воздержался от торжественных ло зунгов. По видимому, за неполных три года пребывания у власти администрация Буша овладела искусством gravitas1. К сожалению, открытым остается вопрос о том, способна ли администрация вер нуть себе — внутри страны и за рубежом — былой кредит доверия.

Отношения Америки с ее важнейшими союзниками и парт нерами понесли серьезный урон в период правления админист рации Буша. Несомненно, администрация неверно интерпрети ровала политическую ситуацию в Европе и не сумела найти пути разрешения разногласий по поводу Ирака, которые в результа те вызвали полномасштабный кризис западного альянса. Реаги руя на кризисное положение, американская администрация поз волила Франции сыграть роль посредника между Вашингтоном

иМосквой и получить больший геополитический вес, чем они могли бы иметь, если бы Соединенные Штаты не пошли на та кой шаг.

Администрация США была довольно последовательна в не верной интерпретации позиции Франции, поскольку недооце нивала готовность последней противодействовать Соединенным

1 Gravitas — важность, строгость (лат.).

Часть третья

Штатам в их позиции по иракской проблеме и способность вы двинуть существенные контраргументы.

Презрение американцев в отношении Франции было столь глубоко, что оно зачастую заставляло их игнорировать исключи тельное чутье французов в области международных отношений. Уже в 2002 году президент Франции Жак Ширак стремился обрести более прочную позицию на мировой сцене, когда он объявил миру в 1995 году, что Биллу Клинтону «не хватает сил, и потому позиция лидера свободного мира вакантна», а потому он, Ширак, выступает в роли благородного претендента на эту роль1. Крах СССР освободил Францию от страха перед сверхси лой, которую обрели Соединенные Штаты в ходе «холодной войны». Сразу после распада Советского Союза явился новый ночной кошмар: единая Германия. Франция сговаривалась с Советским Союзом, плела тщетные интриги, добиваясь того, чтобы Германия оставалась разделенной; когда все усилия обер нулись крахом, Франция испугалась того, что Германия сдела ется колоссом, который положит конец мечтаниям Франции

огосподствующем положении в Европейском Союзе.

К2002 году Парижу наверняка стало понятно, что объедине ние Германии закончилось неудачей, Берлинская республика слаба, нерешительна и в значительно меньшей степени, нежели Франция, приспособлена к экономическим условиям постфор дистского мира. Французская дипломатия оплетала паутиной берлинских увальней, и впервые за шестьдесят лет французы ощутили, что вольны окунуться в дипломатию мирового масш таба, не опасаясь за свою внутреннюю безопасность.

Расчеты Франции претерпели очередную трансформацию, ког да канцлер Германии Герхард Шрёдер в ходе жесткой избиратель ной кампании объявил, что Германия не поддержит военную ак цию Соединенных Штатов против Ирака. Звезды на небе расположились настолько благоприятно для Жака Ширака, как они не располагались ни для кого из лидеров Французской Республики в двадцатом веке. В ходе иракского кризиса Ширак получил воз можность осуществить так и не сбывшуюся мечту Шарля де Голля:

1 Madeleine Albright, Madame Secretary: A Memoir (New York: Miramax, 2003), 186.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

встать в оппозицию к Соединенным Штатам в крупном междуна родном вопросе и притом получить мощную поддержку Германии. В первый раз за долгие десятилетия Франция получила хороший шанс повлиять на долгосрочную политику Европы на международ ной сцене, которая была бы противопоставлена устремлениям Аме рики, причем в таком вопросе, который должен был завоевать для Франции дружбу заправил1 арабской экономики. Более того, укреп ление позиций Франции пришлось по душе арабскому меньшин ству внутри страны, а также потаенным, отчасти антисемитским движениям, поддерживающим Ле Пена1, идеолога националисти ческого направления, которое представляет во Франции постоян ную угрозу таким правоцентристам, как Ширак. Мало того, твер дое и мужественное противостояние угрозам янки отвлечет внимание общественности от планируемой правительством неже лательной пенсионной реформы, которая является составной час тью стратегии движения экономики в сторону от фордизма.

Администрация Буша (равно как и большая часть американ ской политической элиты), похоже, слишком долго пребывала в уверенности, что Франция, как обычно, будет дуться, выламы ваться и выкаблучиваться на мировой сцене до тех пор, пока это будет возможно, но в конце концов окажется в Ираке бок о бок с Соединенными Штатами (возможно, в обмен за частичный контроль над иракской нефтью и на участие в контрактах, ко торые будет заключать новое правительство). К сожалению, по мере того как линия Шрёдера в осенние месяцы делалась все жестче, а Россия все тверже поддерживала позиции Франции, энтузиазм Ширака, вызванный представившимся ему шансом стать лидером свободного мира, едва не сыграл роль Люси из старой комедии «Политиканы». Коснувшись вопроса о второй резолюции Совета Безопасности, Ширак сказал: «При любых обстоятельствах Франция проголосует против». Иными слова ми, la France2 отобьет любой удар.

Можно предположить, что Ширак упивался этой минутой, поскольку решение Франции блокировать вторую резолюцию

1 Ле Пен, Жан Мари — председатель ультраправого Национального фронта Франции. 2 La France — Франция (франц.)

Часть третья

могло стать одной из самых серьезных ошибок французского ру ководства со времен Второй мировой войны. В глазах многих американцев, включая тех, кто далеко не во всем согласен с по литикой Буша, тот момент был судьбоносным. Прошло время,

итеперь представляется, что Соединенные Штаты будут осто рожно и тихо использовать все представляющиеся возможности (а они непременно представятся!), чтобы подорвать шаткие по зиции Франции как великой державы и уменьшить ее влияние в Европе и за ее пределами. По мере возможности Соединенные Штаты будут принимать важнейшие решения на симпозиумах, доступ на которые для французов будет закрыт. Месть, как из вестно, — это блюдо, которое подается холодным, а Соединен ные Штаты обладают хорошей памятью.

Эта трагедия не должна была произойти. Несмотря на разни цу между двумя странами, Франция и США добиваются боль шего, когда имеют возможность действовать сообща. Сейчас ущерб оказался столь велик, что едва ли его возможно компен сировать. Тем, кто, подобно мне, верит в то, что хорошие фран ко американские отношения будут способствовать распростра нению в мире демократических ценностей, которым обе эти нации привержены, придется дожидаться лучших времен. Будем же надеяться, что такие времена настанут.

Еще более шатки позиции Соединенных Штатов в Германии. Германия бывала несогласна с американской политикой и прежде; так, она резко критиковала войну во Вьетнаме. Разно гласия по поводу Ирака можно и должно было бы урегулировать так, чтобы причиненный ими ущерб американо германским от ношениям был минимальным. Этого не произошло, и админис трация Буша за три года сделала больше для того, чтобы толк нуть Германию в антиамериканский блок, чем Шарль де Голль на протяжении своей долгой и блистательной карьеры.

Ксчастью, у Америки сильные позиции в Европе. Франко германские усилия, направленные на то, чтобы сплотить Европу для противодействия американской политике в Ираке, похоже, не столько ударили по Соединенным Штатам, сколько повреди ли отношениям с остальными странами Европы. Грубый нажим

иодносторонность, проявленные Парижем и Берлином во время

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

иракского кризиса, стали неожиданностью для многих европей ских соседей, и их поведение, выразившееся в несоблюдении условий заключенного осенью 2003 года пакта о стабильности, положенного в основу системы евро, стало демонстрацией их не уважения к международным институтам и законодательству, при чем демонстрацией настолько вопиющей, что о таких ее послед ствиях американские неоконсерваторы не могли и мечтать.

Но если бы жесткость Франции и Германии и вызванные взаимной ревностью трения между европейскими странами означали, что «старая Европа» смогла создать новый прочный противовес силе Америки в мировой политике, то европейская политика администрации Буша не имела бы успеха. «Разделяй и властвуй» — вот девиз администрации Буша в европейских де лах, но целью американской внешней политики на протяжении шестидесяти лет было создание единства Европы и сотрудничес тво с ней. Политика Буша, состоящая в том, чтобы разделить Старый Свет на проамериканскую и антиамериканскую коали ции, стала отступлением от давней цели Америки: превратить Европу в силу, которая помогала бы Соединенным Штатам рас пространять в мире демократические ценности и верховенство права. Сейчас единая, сильная и сочувствующая нам Европа от нас дальше, чем была три года назад. Будущим американским администрациям придется много потрудиться, чтобы загладить ущерб, причиненный излишне резким характером и неосторож ностью дипломатии некоторых членов администрации Буша.

Вкоманде Буша так и не поняли, что упадок Европы — это проблема, а не победа американской внешней политики. Долго временный демографический и (относительный) экономический спад в Европе, в сочетании с ее видимой неспособностью содер жать адекватные силы обороны означает, что Соединенные Шта ты в меньшей степени могут рассчитывать на содействие стран, которые разделяют многие из наших принципиальных ценнос тей. Это повышает риск, которому подвергается роль Америки

вмире, и цену, которую за эту роль приходится платить.

Вто же время обида европейцев, вызванная их плачевным положением, является источником головной боли для Соеди ненных Штатов. Если мы будем обращаться с Европой так же

Часть третья

грубо и неуважительно, как в первые два года правления Буша, Америка сделается козлом отпущения, которого, из за его ми рового влияния, будет легко обвинить в язвах Европы. Европей цы винят в своем унижении курс унилатерализма Вашингтона, а не неудачные экономические и политические решения, при нятые в Европе, а не в Америке. Такой взгляд сделает менее ве роятным, что европейцы примут лучшие решения, которые по зволят обратить вспять или хотя бы замедлить будущий экономический спад, и снизит шансы на то, что Европа окажет ся на стороне Вашингтона и станет оказывать ему более весо мую поддержку, чем сейчас. Экономические реформы и внеш неполитическое сотрудничество в рамках взвешенного (хотя

ивполне критичного) подхода к американской внешней поли тике остается для Европы лучшим выбором. Американская дип ломатия должна способствовать тому, чтобы лидеры Германии

идаже Франции приняли именно такой курс; этого не удалось первой администрации Буша. Будущие американские президен ты, даже те из них, кто будет разделять ключевые представления команды Буша на место Европы в мире, будут вынуждены ис кать новые, более эффективные пути строительства отношений с нашими ключевыми союзниками по «холодной войне».

Ксожалению, политикой европейских государств не исчерпы вается перечень дорогостоящих дипломатических просчетов адми нистрации в области отношений с союзниками США. Европа вы звала у Америки болезненные проблемы; Латинская Америка ведет себя тише. Возможно, главным разочарованием доброжелателей Буша стал провал поначалу столь хорошо складывавшихся отно шений с Мексикой. 5 сентября 2001 года Буш сказал: «Для Соеди ненных Штатов нет ничего важнее, чем имеющиеся у нас отно шения с Мексикой»1. После 11 сентября Мексика Висенте Фокса, лелеявшая надежды выстроить новые отношения с Соединенны ми Штатами, столкнулась с откровенным пренебрежением.

Высший приоритет дипломатии Фокса — иммиграционные соглашения, которые улучшили бы условия существования со

1 The White House, Weekly Compilation of Presidential Documents (Washington, D.C.: Government Printing Office, September 10, 2001). — Прим. авт.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

искателей временной работы к северу от мексиканской грани цы, — встретил меньше понимания после 11 сентября, так как растревоженное общественное мнение американцев приобрело особую чувствительность по вопросу о безопасности границ, когда экономический спад привлек внимание к конкуренции со стороны низкооплачиваемых иммигрантов. В начале 2004 года Буш обратился к этой проблеме, но слишком нерешительно и слишком поздно. Соединенным Штатам следовало бы сделать значительно больше для поддержки Фокса в первые годы его президентства. Не исключено, что мы упустили редкий шанс со вершить исторический поворот в отношениях с важным сосе дом; опасность, грозящая все еще непрочным демократическим институтам Мексики, остается вполне реальной.

Ситуация во всем западном полушарии оставляет Бушу мало поводов для радости. Поддержка неудавшейся попытки сверже ния президента Венесуэлы Уго Чавеса стала источником стыда для Соединенных Штатов и дала их недоброжелателям повод поставить под вопрос искренность их усилий по укреплению де мократии в полушарии, коль скоро они не помогают Венесуэле выбраться из ямы, которую роют для нее Чавес и его оппонен ты. Проамериканские правительства Аргентины и Бразилии от ступили перед силами, стремящимися дистанцироваться как от администрации Буша, так и от экономических и политических целей Америки вообще. Переговоры о Зоне свободной торговли обеих Америк (ФТАА) захлебнулись; встреча в Майами на уров не министров в ноябре 2003 года драматически сорвалась, и воз можное соглашение так и не было достигнуто.

В общем, именно в публичной дипломатии администрация Буша постоянно отступала и терпела поражения; нет необходи мости перечислять и оплакивать многочисленные и широко освещавшиеся результаты опросов, приводящие именно к тако му выводу. Даже в годы разгара вьетнамской войны Соединен ные Штаты были исключительно непопулярны во влиятельных сферах многих стран. Верно это или неверно, но администрации Буша не удалось привлечь на свою сторону мировое обществен ное мнение, и непрестанные серьезные провалы привели к ши рокой поддержке и укреплению позиций наших оппонентов

Часть третья

средств коммуникации. В период «холодной войны» и даже после ее окончания политические элиты союзников Америки сыграли ключевую роль, которая была не под силу американцам: в своих странах они отстаивали позиции американской коалиции и рато вали за сотрудничество с Соединенными Штатами. Их политичес кое искусство, понимание своей культуры, их институционное мо гущество и уважение, которым они пользовались у своих сограждан, позволили таким лидерам, как Конрад Аденауэр1, ввес ти Германию в западный альянс. Из убеждения в том, что лидерство Америки принесет благо их собственным странам, по литики, журналисты, литераторы, эссеисты, университетские про фессора, лидеры рабочего движения и другие категории населения пришли к выводу о необходимости встать на защиту Америки и американского альянса. Даже в тех случаях, когда эти представи тели элит бывали не согласны с отдельными аспектами американ ской политики, они все таки оставались проводниками идеи взаи мопонимания и выступали за ограничение проявление политики несогласия и, согласно последним аналитическим исследованиям, за тяжкий, но необходимый труд по укреплению альянсов.

Более, чем что бы то ни было, усилия администрации Буша в области публичной дипломатии подрывало то обстоятельство, что многие страны пережили «раскол элит» — утрату поддерж ки со стороны общественного мнения. Это определение отно сится не ко всему миру; так, в Восточной и Южной Европе, где общественное мнение по американской политике в отношении Ирака нередко не вставало на сторону Соединенных Штатов, местным руководителям удавалось добиться терпимого отноше ния общественности к политике поддержки Соединенных Шта тов. Премьер министр Великобритании Блэр практически в одиночку справился с этой задачей у себя в стране. Но в боль шинстве стран Латинской Америки, Восточной Азии и Средне го Востока, а также, разумеется, «старой Европы» Соединенные Штаты уже не могут рассчитывать на столь же мощную поддер жку, какой они пользовались раньше. Без прочной базы в реги

1 Аденауэр, Конрад (1876–1967) — федеральный канцлер ФРГ в 1949–1963 гг.; добил ся приема ФРГ в Западноевропейский союз и НАТО.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

онах, обеспечиваемой авторитетными лидерами, которые про водят проамериканские идеи по собственной инициативе, Соединенным Штатам будет чрезвычайно сложно находить под держку активной внешней политики, причем всякой, не обяза тельно той, которую они проводят сейчас.

Было бы слишком большим упрощением возлагать ответст венность за этот раскол исключительно на иракский кризис. В Корее раскол был вызван конфликтом поколений; младшее поколение корейцев не одобряет американцев, поддерживавших военные режимы в Корее, и меньше озабочено угрозой военно го вторжения со стороны Северной Кореи, чем постоянной дис локацией на полуострове американских войск. (Южная Корея, разумеется, поддерживает американскую политику в Ираке и по слала в эту страну свой воинский контингент.) В Латинской Аме рике очень тревожное сужение поддержки Соединенных Штатов отражает факт рассеивания иллюзий относительно торговой

иэкономической политики 1990 х годов. Всегда поддержка, ока зываемая региональными элитами Соединенным Штатам, замет но ослабевает, когда стратегия распространения всемирного ры ночного капитализма ослабляет их позиции.

Но если и нельзя возлагать на внешнюю политику администра ции Буша вину за отход региональных элит от американского про екта, все же они должны принять на себя долю ответственности за неумение подготовиться к этому процессу и неспособность хотя бы преодолеть тенденцию и смягчить — там, где это было возможно, — его воздействие. Неудачи команды Буша имели для нее самые су щественные практические последствия; они могут служить объяс нением трудностей, с которыми столкнулась администрация в ООН

иповсеместно, когда попыталась вдохнуть новую жизнь в старые американские альянсы перед лицом войны с терроризмом.

Красколу элит будущим американским администрациям придется отнестись с большим вниманием. Это опасная тенден ция, и мы должны найти способы ее преодоления.

Попытки обнаружить глубинные корни некоторых провалов внешней политики администрации Буша — не просто любопыт ное интеллектуальное упражнение. Администрация Буша присту пала к своим обязанностям в облике амбициозной, талантливой